Клевета в СМИ
Подборка наиболее важных документов по запросу Клевета в СМИ (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Отдельные особенности квалификации диффамационных преступлений
(Семерьянова Н.А., Борщенюк В.Н.)
("Российский следователь", 2026, N 1)Статьей 128.1 УК РФ (ч. 2 - 5) также установлена ответственность за деяния, имеющие повышенную степень социальной опасности, в частности деяние, совершенное с использованием служебного положения, публичная клевета в средствах массовой информации, сети Интернет и т.п. Это связано с тем, что в современную цифровую эпоху диффамационные правонарушения приобрели несколько иной характер и существенно отличаются от традиционных. Интернет в большинстве случаев размывает статус пользователя, как бы уравнивая всех пользователей вне зависимости от экономического, политического и другого положения, занимаемого ими в обществе. С одной стороны, это способствует преодолению социальных барьеров, что позволяет пользователю достаточно открыто выражать свое мнение, а с другой - совершению диффамационных правонарушений. Пользователь - владелец ресурса в сети Интернет может быстро добавить, отредактировать и удалить контент, что создает иллюзию определенной безнаказанности. Интернет - сеть глобальная, ложная информация может быстро распространяться, мгновенно охватывать огромные аудитории не только одной страны, но и аудитории разных стран, как, впрочем, и континентов. Даже если пользователь не находится в Сети, но у него установлены push-уведомления с аккаунта подписки, то такая информация с большей долей вероятности дойдет до нужного адресата. Именно поэтому ч. 2 ст. 128.1 УК РФ квалифицирует клевету в сети Интернет как деяние, имеющее повышенную степень социальной опасности, за которое предусматривается более строгое наказание, чем за традиционную (классическую) клевету. И поскольку клевета в сети Интернет может причинять вред в большем объеме, то и потерпевшая сторона имеет право требовать соразмерного возмещения причиненного вреда, что соответствует целям отправления правосудия, направленного на восстановление нарушенного права потерпевшего.
(Семерьянова Н.А., Борщенюк В.Н.)
("Российский следователь", 2026, N 1)Статьей 128.1 УК РФ (ч. 2 - 5) также установлена ответственность за деяния, имеющие повышенную степень социальной опасности, в частности деяние, совершенное с использованием служебного положения, публичная клевета в средствах массовой информации, сети Интернет и т.п. Это связано с тем, что в современную цифровую эпоху диффамационные правонарушения приобрели несколько иной характер и существенно отличаются от традиционных. Интернет в большинстве случаев размывает статус пользователя, как бы уравнивая всех пользователей вне зависимости от экономического, политического и другого положения, занимаемого ими в обществе. С одной стороны, это способствует преодолению социальных барьеров, что позволяет пользователю достаточно открыто выражать свое мнение, а с другой - совершению диффамационных правонарушений. Пользователь - владелец ресурса в сети Интернет может быстро добавить, отредактировать и удалить контент, что создает иллюзию определенной безнаказанности. Интернет - сеть глобальная, ложная информация может быстро распространяться, мгновенно охватывать огромные аудитории не только одной страны, но и аудитории разных стран, как, впрочем, и континентов. Даже если пользователь не находится в Сети, но у него установлены push-уведомления с аккаунта подписки, то такая информация с большей долей вероятности дойдет до нужного адресата. Именно поэтому ч. 2 ст. 128.1 УК РФ квалифицирует клевету в сети Интернет как деяние, имеющее повышенную степень социальной опасности, за которое предусматривается более строгое наказание, чем за традиционную (классическую) клевету. И поскольку клевета в сети Интернет может причинять вред в большем объеме, то и потерпевшая сторона имеет право требовать соразмерного возмещения причиненного вреда, что соответствует целям отправления правосудия, направленного на восстановление нарушенного права потерпевшего.
"Правовая охрана результатов интеллектуальной деятельности в легкой промышленности: монография"
(Дорофеева А.М.)
("Проспект", 2026)Например, из-за незначительного изменения длины, тканей и пуговиц спорный дизайн был признан правомерным при рассмотрении спора в суде США, где традиционно права на дизайн изделий легкой промышленности слабо защищаются авторским правом, однако рассмотрение этого же дела во Франции позволило автору получить компенсацию за нарушение в размере практически 400 000 долларов, хотя продукты продавались в США <1>. Этот культовый спор разгорелся в 1994 г. между модными домами Yves Saint Laurent и Ralph Lauren и касался прав на знаменитое платье-смокинг, представленное публике в коллекции осень-зима 1992 - 1993 гг. Аналогичное платье от Ralph Lauren появилось уже в декабре 1992 г. на страницах модного журнала, что послужило основанием для судебного спора о копировании дизайна. При проведении сопоставления дизайна изделий судья установила, что платья двух модных домов действительно имеют отличия: фактура и количество пуговиц, ткань и наличие карманов. Но платье-смокинг было признано истинным наследием дома Yves Saint Laurent, поэтому все отличия между платьями были расценены как попытка Ralph Lauren внести хоть какие-то изменения, чтобы скрыть факт копирования узнаваемого платья. Более того, было отмечено, что многие другие модные дома выпустили аналогичные платья после Yves Saint Laurent, но единственным модным домом, помимо YSL, выпустившим интерпретацию дизайна платья-смокинга без рукавов, был именно Ralph Lauren, и это произошло сразу же после презентации коллекции YSL. Этих аргументов оказалось достаточно, чтобы присудить в пользу дома моды Yves Saint Laurent 395 тыс. долл. США компенсации, а также дополнительно выплатить руководителю компании Пьеру Берже 87 тыс. долл. США за клевету в СМИ относительно прав на дизайн изделия.
(Дорофеева А.М.)
("Проспект", 2026)Например, из-за незначительного изменения длины, тканей и пуговиц спорный дизайн был признан правомерным при рассмотрении спора в суде США, где традиционно права на дизайн изделий легкой промышленности слабо защищаются авторским правом, однако рассмотрение этого же дела во Франции позволило автору получить компенсацию за нарушение в размере практически 400 000 долларов, хотя продукты продавались в США <1>. Этот культовый спор разгорелся в 1994 г. между модными домами Yves Saint Laurent и Ralph Lauren и касался прав на знаменитое платье-смокинг, представленное публике в коллекции осень-зима 1992 - 1993 гг. Аналогичное платье от Ralph Lauren появилось уже в декабре 1992 г. на страницах модного журнала, что послужило основанием для судебного спора о копировании дизайна. При проведении сопоставления дизайна изделий судья установила, что платья двух модных домов действительно имеют отличия: фактура и количество пуговиц, ткань и наличие карманов. Но платье-смокинг было признано истинным наследием дома Yves Saint Laurent, поэтому все отличия между платьями были расценены как попытка Ralph Lauren внести хоть какие-то изменения, чтобы скрыть факт копирования узнаваемого платья. Более того, было отмечено, что многие другие модные дома выпустили аналогичные платья после Yves Saint Laurent, но единственным модным домом, помимо YSL, выпустившим интерпретацию дизайна платья-смокинга без рукавов, был именно Ralph Lauren, и это произошло сразу же после презентации коллекции YSL. Этих аргументов оказалось достаточно, чтобы присудить в пользу дома моды Yves Saint Laurent 395 тыс. долл. США компенсации, а также дополнительно выплатить руководителю компании Пьеру Берже 87 тыс. долл. США за клевету в СМИ относительно прав на дизайн изделия.
Нормативные акты
"Уголовный кодекс Российской Федерации" от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(ред. от 04.08.2026)2. Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации либо совершенная публично с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", либо в отношении нескольких лиц, в том числе индивидуально не определенных, -
(ред. от 04.08.2026)2. Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации либо совершенная публично с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", либо в отношении нескольких лиц, в том числе индивидуально не определенных, -
Статья: Некоторые направления и риски использования нейросетей для борьбы с деструктивным контентом: мнение юриста
(Беликова К.М.)
("Юрист", 2025, N 2)<5> См.: Гутыро Е. Карлюкевич о деструктивном влиянии СМИ: Клевете и лжи должны противопоставить правдивую журналистику // БелНовости. 2020. 11 февраля.
(Беликова К.М.)
("Юрист", 2025, N 2)<5> См.: Гутыро Е. Карлюкевич о деструктивном влиянии СМИ: Клевете и лжи должны противопоставить правдивую журналистику // БелНовости. 2020. 11 февраля.
Статья: Производство следственных действий по уголовным делам о некоторых видах клеветы
(Мусеибов У.А., Кузнецова Н.А., Куприянов Е.И.)
("Российский следователь", 2023, N 12)По уголовным делам о клевете, содержащейся в средствах массовой информации, допрашиваются, как правило, главный редактор, учредитель редакции, лица, распространяющие печатные издания, а также при необходимости иные сотрудники, обладающие сведениями о расследуемых обстоятельствах.
(Мусеибов У.А., Кузнецова Н.А., Куприянов Е.И.)
("Российский следователь", 2023, N 12)По уголовным делам о клевете, содержащейся в средствах массовой информации, допрашиваются, как правило, главный редактор, учредитель редакции, лица, распространяющие печатные издания, а также при необходимости иные сотрудники, обладающие сведениями о расследуемых обстоятельствах.
Статья: Уголовно-правовые, криминологические, криминалистические аспекты публичной демонстрации преступлений против личности в информационно-телекоммуникационной сети Интернет
(Пестерева Ю.С., Тимошенко С.Е.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)Можно сказать, что к 2021 г. сформировалось три основных подхода в части криминализации треш-стримов: 1) конструирование независимой нормы; 2) введение унифицированного признака в отдельные составы преступлений против личности; 3) закрепление специального обстоятельства, отягчающего наказание, в ст. 63 УК РФ [2, с. 99]. В итоге законодатель выбрал комбинацию второго и третьего вариантов. Необходимо отметить, что широко распространившаяся информация о том, что Федеральным законом от 8 августа 2024 г. N 218-ФЗ установлена ответственность за треш-стримы, не соответствует действительности. Никакой специальной нормы не создано, формально произошло ужесточение уголовной ответственности за уже существующие преступления против личности, совершенные с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет). Этот квалифицирующий признак не является новым и используется для конструирования норм уже более десяти лет. Проблема в том, что применительно к преступлениям, перечисленным в вышеназванном Федеральном законе, сеть Интернет, в частности, не может рассматриваться как средство или способ совершения преступления, так как не участвует в механизме причинения вреда, в отличие, например, от ст. 128.1 УК РФ ("Клевета"), где использование средств массовой информации и сети Интернет значительно увеличивает круг осведомленных о заведомо ложных сведениях, порочащих честь и достоинство потерпевшего, а следовательно, выступает более эффективным средством совершения преступления, чем пересказ этой информации нескольким людям на улице. В качестве примера приведем также п. "и" ч. 2 ст. 126 УК РФ. Похищение человека может транслироваться как онлайн, так и путем опубликования соответствующей записи через определенное время, даже после освобождения похищенного. Во втором случае это не является частью объективной стороны самого похищения, поскольку это не способ, не средство и не обстановка преступления. Также возникает вопрос о том, можно ли рассматривать требование выкупа, направленное членам семьи похищенного, через призму этого пункта. Считаем, что здесь, вероятнее всего, имеется в виду часть объективной стороны ст. 163 УК РФ ("Вымогательство"), а не похищение человека. Таким образом, встает вопрос: какова природа этого квалифицирующего признака (для группы исследуемых преступлений), особенно в случаях распространения контента уже после совершенного преступления? Полагаем, что речь идет о факультативном объекте в виде общественной нравственности. Учитывая, что изменения во многом были обусловлены резонансными случаями именно с треш-стримерами (Mellstroy, Reeflay, RTeshka) <3>, предполагалось закрепить общественную опасность публичного распространения подобного контента. Однако мотивация треш-стримеров, зачастую наличие согласия жертвы на причинение вреда и специфическое участие зрителей (слушателей) выводят данные действия за пределы классических побоев, причинения легкого вреда здоровью и т.д. Полагаем, что в случаях прямой трансляции противоправных действий речь может идти об обстановке совершения преступления (и то с оговорками). Последующее же опубликование аудио-, видеозаписи следует рассматривать как криминализированное постпреступное поведение (по аналогии с п. "б" ч. 2, п. "б" ч. 4, п. "б" ч. 6 ст. 264 УК РФ).
(Пестерева Ю.С., Тимошенко С.Е.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)Можно сказать, что к 2021 г. сформировалось три основных подхода в части криминализации треш-стримов: 1) конструирование независимой нормы; 2) введение унифицированного признака в отдельные составы преступлений против личности; 3) закрепление специального обстоятельства, отягчающего наказание, в ст. 63 УК РФ [2, с. 99]. В итоге законодатель выбрал комбинацию второго и третьего вариантов. Необходимо отметить, что широко распространившаяся информация о том, что Федеральным законом от 8 августа 2024 г. N 218-ФЗ установлена ответственность за треш-стримы, не соответствует действительности. Никакой специальной нормы не создано, формально произошло ужесточение уголовной ответственности за уже существующие преступления против личности, совершенные с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть Интернет). Этот квалифицирующий признак не является новым и используется для конструирования норм уже более десяти лет. Проблема в том, что применительно к преступлениям, перечисленным в вышеназванном Федеральном законе, сеть Интернет, в частности, не может рассматриваться как средство или способ совершения преступления, так как не участвует в механизме причинения вреда, в отличие, например, от ст. 128.1 УК РФ ("Клевета"), где использование средств массовой информации и сети Интернет значительно увеличивает круг осведомленных о заведомо ложных сведениях, порочащих честь и достоинство потерпевшего, а следовательно, выступает более эффективным средством совершения преступления, чем пересказ этой информации нескольким людям на улице. В качестве примера приведем также п. "и" ч. 2 ст. 126 УК РФ. Похищение человека может транслироваться как онлайн, так и путем опубликования соответствующей записи через определенное время, даже после освобождения похищенного. Во втором случае это не является частью объективной стороны самого похищения, поскольку это не способ, не средство и не обстановка преступления. Также возникает вопрос о том, можно ли рассматривать требование выкупа, направленное членам семьи похищенного, через призму этого пункта. Считаем, что здесь, вероятнее всего, имеется в виду часть объективной стороны ст. 163 УК РФ ("Вымогательство"), а не похищение человека. Таким образом, встает вопрос: какова природа этого квалифицирующего признака (для группы исследуемых преступлений), особенно в случаях распространения контента уже после совершенного преступления? Полагаем, что речь идет о факультативном объекте в виде общественной нравственности. Учитывая, что изменения во многом были обусловлены резонансными случаями именно с треш-стримерами (Mellstroy, Reeflay, RTeshka) <3>, предполагалось закрепить общественную опасность публичного распространения подобного контента. Однако мотивация треш-стримеров, зачастую наличие согласия жертвы на причинение вреда и специфическое участие зрителей (слушателей) выводят данные действия за пределы классических побоев, причинения легкого вреда здоровью и т.д. Полагаем, что в случаях прямой трансляции противоправных действий речь может идти об обстановке совершения преступления (и то с оговорками). Последующее же опубликование аудио-, видеозаписи следует рассматривать как криминализированное постпреступное поведение (по аналогии с п. "б" ч. 2, п. "б" ч. 4, п. "б" ч. 6 ст. 264 УК РФ).