Ограничение свободы слова
Подборка наиболее важных документов по запросу Ограничение свободы слова (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Суверенитет государства - правовая основа действия уголовного закона в пространстве
(Семыкина О.И.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2022, N 4)Эта конституционная норма гарантирует независимое развитие России и ее территориальное верховенство, устанавливает недопустимость отчуждения территории Российской Федерации любыми способами и запрещает призывы к таким действиям <15>. Относительно конституционности призывов к нарушению территориальной целостности Конституционный Суд РФ определил: "Предлагаемое установление в статье 67 (часть 2.1) Конституции Российской Федерации запрета не только действий... направленных на отчуждение части территории Российской Федерации, но и призывов к таким действиям, являясь ограничением свободы слова, тем не менее согласуется с конституционно значимыми целями такого рода ограничений, в качестве критерия конституционной приемлемости которых необходимо рассматривать не только положения статьи 29 (часть 2) Конституции Российской Федерации, но и положения ее статьи 13 (часть 5), запрещающей создание и деятельность общественных объединений, чьи цели и действия направлены, в частности, на нарушение целостности Российской Федерации. При этом даже безотносительно к данным положениям в силу статьи 4 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории, закрепление такого рода ограничений является допустимым" <16>.
(Семыкина О.И.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2022, N 4)Эта конституционная норма гарантирует независимое развитие России и ее территориальное верховенство, устанавливает недопустимость отчуждения территории Российской Федерации любыми способами и запрещает призывы к таким действиям <15>. Относительно конституционности призывов к нарушению территориальной целостности Конституционный Суд РФ определил: "Предлагаемое установление в статье 67 (часть 2.1) Конституции Российской Федерации запрета не только действий... направленных на отчуждение части территории Российской Федерации, но и призывов к таким действиям, являясь ограничением свободы слова, тем не менее согласуется с конституционно значимыми целями такого рода ограничений, в качестве критерия конституционной приемлемости которых необходимо рассматривать не только положения статьи 29 (часть 2) Конституции Российской Федерации, но и положения ее статьи 13 (часть 5), запрещающей создание и деятельность общественных объединений, чьи цели и действия направлены, в частности, на нарушение целостности Российской Федерации. При этом даже безотносительно к данным положениям в силу статьи 4 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории, закрепление такого рода ограничений является допустимым" <16>.
Статья: Свобода выражения мнения и свобода религии: подходы к разрешению конфликта
(Марачева В.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 8)Второй вариант проявления конфликта заключается в ограничении свободы выражения мнения, в том числе самовыражения, по религиозным мотивам и в ограничении свободы слова, в связи с тем, что такая речь содержит признаки "hate speech". В данном контексте под "языком вражды" ("hate speech") следует понимать выражение ненависти и призывы к насилию в отношении представителей определенной религиозной группы. Проблема данных проявлений конфликта состоит в том, что часто суды не разграничивают их и ограничивают свободу выражения мнения в демократическом обществе даже тогда, когда такое проявление не содержит признаков "hate speech" и может быть определенными предпосылками для общественно значимого обсуждения.
(Марачева В.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 8)Второй вариант проявления конфликта заключается в ограничении свободы выражения мнения, в том числе самовыражения, по религиозным мотивам и в ограничении свободы слова, в связи с тем, что такая речь содержит признаки "hate speech". В данном контексте под "языком вражды" ("hate speech") следует понимать выражение ненависти и призывы к насилию в отношении представителей определенной религиозной группы. Проблема данных проявлений конфликта состоит в том, что часто суды не разграничивают их и ограничивают свободу выражения мнения в демократическом обществе даже тогда, когда такое проявление не содержит признаков "hate speech" и может быть определенными предпосылками для общественно значимого обсуждения.
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 23 Конституции РФ"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами."
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 23 Конституции РФ"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами."
Нормативные акты
"Обзор судебной практики по делам об административных правонарушениях, предусмотренных статьей 5.26 "Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях" Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2019)Как неоднократно указывал в своих решениях Конституционный Суд РФ, государство вправе предусматривать определенные преграды, в том числе вводить посредством антиэкстремистского законодательства определенные ограничения свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации с тем, чтобы не допускать легализацию сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе с проблемой прозелитизма), если она не совместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам <2>.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2019)Как неоднократно указывал в своих решениях Конституционный Суд РФ, государство вправе предусматривать определенные преграды, в том числе вводить посредством антиэкстремистского законодательства определенные ограничения свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации с тем, чтобы не допускать легализацию сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе с проблемой прозелитизма), если она не совместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам <2>.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 3
(ред. от 09.12.2025)
"О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.
(ред. от 09.12.2025)
"О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.
"Государство, общество и личность: пути преодоления вызовов и угроз в информационной сфере: монография"
(отв. ред. Л.К. Терещенко)
("Инфотропик Медиа", 2024)В комментарии к указанному Закону отмечается, что ограничения свободы слова и информации должны иметь властный и императивный характер <28>. Принципиальное значение для признания конкретного требования цензурой имеет статус вынесшего его субъекта. Однако в современных условиях возможность запретить или ограничить доступ к той или иной информации, ее распространение появляется и у других субъектов при одновременном ослаблении контрольной функции государства. По сути это тоже цензура, но не государственная, что не меняет ее сущности как ограничителя доступа к информации, но уже по усмотрению владельцев социальных и иных сетей. В ряде стран, например в Германии, введены официальные требования к владельцам социальных сетей осуществлять контроль за размещаемой в этих сетях информацией.
(отв. ред. Л.К. Терещенко)
("Инфотропик Медиа", 2024)В комментарии к указанному Закону отмечается, что ограничения свободы слова и информации должны иметь властный и императивный характер <28>. Принципиальное значение для признания конкретного требования цензурой имеет статус вынесшего его субъекта. Однако в современных условиях возможность запретить или ограничить доступ к той или иной информации, ее распространение появляется и у других субъектов при одновременном ослаблении контрольной функции государства. По сути это тоже цензура, но не государственная, что не меняет ее сущности как ограничителя доступа к информации, но уже по усмотрению владельцев социальных и иных сетей. В ряде стран, например в Германии, введены официальные требования к владельцам социальных сетей осуществлять контроль за размещаемой в этих сетях информацией.
Статья: Ментальные права: конституционное содержание и допустимость ограничений
(Пресняков М.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 9)Точно так же то, что мы называем ограничением свободы слова, посягает на целостный ментальный акт, т.е. в конечном итоге ограничивает и свободу мысли, и свободу убеждений. Если рассматривать целостный ментальный акт как мысль или убеждение, высказанное вовне, то можно выделить в нем объективную и субъективную сторону. Последнюю образуют мысль, мнение и убеждение. Объективной стороной является характер и способ их выражения. Ни мысли, ни убеждения ограничить объективно невозможно, поэтому объектом правовых ограничений может выступать только объективная сторона ментального акта.
(Пресняков М.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 9)Точно так же то, что мы называем ограничением свободы слова, посягает на целостный ментальный акт, т.е. в конечном итоге ограничивает и свободу мысли, и свободу убеждений. Если рассматривать целостный ментальный акт как мысль или убеждение, высказанное вовне, то можно выделить в нем объективную и субъективную сторону. Последнюю образуют мысль, мнение и убеждение. Объективной стороной является характер и способ их выражения. Ни мысли, ни убеждения ограничить объективно невозможно, поэтому объектом правовых ограничений может выступать только объективная сторона ментального акта.
Статья: Конституционное право и политический реализм: негативная теория свободы слова
(Кульнев А.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 4)Высокий уровень конституционной защиты высказываний - это противовес естественной психологической склонности человека переоценивать реальную степень воздействия слов на слушателей или читателей. Когнитивное искажение, которое называется "эффект третьего лица", приводит к склонности людей полагать, что негативное влияние информации на других значительно больше, чем ее влияние на них самих. Слова песен не заставят одних совершать насильственные действия, но могут подтолкнуть других <9>. Политическая агитация или пропаганда зомбирует наших сограждан, но не нас <10>. Некорректность оценки влияния слов подтверждается многочисленными исследованиями. Например, большинство опрошенных посчитали, что предвыборные опросы значительно влияют на электоральное поведение, а также что негативная политическая реклама оказывает значительное воздействие на избирателей. Вместе с тем реальное влияние информации в обоих случаях минимально. Также подтверждено, что чем менее социально приемлемо сообщение, тем больше разница между предполагаемым эффектом информации на других и на себя <11>. Подобное высокомерие подразумевается практически любым регулированием слов. Различные когнитивные искажения проявляются в любом законотворчестве, в том числе связанном и с неречевым поведением. Однако этот психологический момент стоит особо учитывать при оценке мер по ограничению свободы слова, поскольку высказывания всегда ограничиваются именно из-за предполагаемого влияния сообщения на аудиторию, что люди склонны оценивать некорректно.
(Кульнев А.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 4)Высокий уровень конституционной защиты высказываний - это противовес естественной психологической склонности человека переоценивать реальную степень воздействия слов на слушателей или читателей. Когнитивное искажение, которое называется "эффект третьего лица", приводит к склонности людей полагать, что негативное влияние информации на других значительно больше, чем ее влияние на них самих. Слова песен не заставят одних совершать насильственные действия, но могут подтолкнуть других <9>. Политическая агитация или пропаганда зомбирует наших сограждан, но не нас <10>. Некорректность оценки влияния слов подтверждается многочисленными исследованиями. Например, большинство опрошенных посчитали, что предвыборные опросы значительно влияют на электоральное поведение, а также что негативная политическая реклама оказывает значительное воздействие на избирателей. Вместе с тем реальное влияние информации в обоих случаях минимально. Также подтверждено, что чем менее социально приемлемо сообщение, тем больше разница между предполагаемым эффектом информации на других и на себя <11>. Подобное высокомерие подразумевается практически любым регулированием слов. Различные когнитивные искажения проявляются в любом законотворчестве, в том числе связанном и с неречевым поведением. Однако этот психологический момент стоит особо учитывать при оценке мер по ограничению свободы слова, поскольку высказывания всегда ограничиваются именно из-за предполагаемого влияния сообщения на аудиторию, что люди склонны оценивать некорректно.
Статья: Есть ли деловая репутация у органов исполнительной власти: новое толкование статьи 10 Европейской конвенции по правам человека
(Соболева А.К.)
("Международное правосудие", 2022, N 3)В октябре 2008 года Администрация Волгоградской области подала в суд иск о диффамации против учредителя и редакции интернет-портала, требуя опровержения информации, содержавшейся в интервью с экспертом. Не соответствующими действительности и порочащими ее репутацию администрация посчитала фразы о том, что она "лоббировала интересы "Волжанина" и что "приостановление выделения субсидий городу Волгограду из областного бюджета явилось актом мести за проигранный конкурс". Иск администрации был удовлетворен российскими судами. Обращаясь в ЕСПЧ, заявитель поставил перед международным судом вопрос о толковании пункта 2 статьи 10 ЕКПЧ, настаивая на том, что защита репутации публичных органов власти не может рассматриваться в качестве законной цели ограничений свободы слова, поскольку органы исполнительной власти не должны включаться в понятие "других лиц", чьи достоинство, честь и репутация подлежат защите. Ранее ЕСПЧ признавал наличие законной цели в подобных делах и предпочитал рассматривать их в свете критерия "необходимости в демократическом обществе", анализируя, являются ли высказывания оценочными суждениями или утверждениями о фактах. Подобная правовая позиция могла бы оказаться достаточной и в последующих жалобах, но факты нового дела оказались удобными для более широкой постановки вопроса о взаимоотношениях СМИ и публичных органов. В результате ЕСПЧ сделал давно ожидаемый от него шаг и четко сформулировал позицию, что органы исполнительной власти не имеют правовых оснований для подачи исков и жалоб с требованием защитить свою репутацию, поскольку "иные лица" в свете текста Конвенции относятся только к физическим и коммерческим юридическим лицам. Конкретные сотрудники, чья репутация задета, не лишаются при этом права подавать иски о диффамации в личном качестве, если они названы в публикации или легко узнаваемы из контекста.
(Соболева А.К.)
("Международное правосудие", 2022, N 3)В октябре 2008 года Администрация Волгоградской области подала в суд иск о диффамации против учредителя и редакции интернет-портала, требуя опровержения информации, содержавшейся в интервью с экспертом. Не соответствующими действительности и порочащими ее репутацию администрация посчитала фразы о том, что она "лоббировала интересы "Волжанина" и что "приостановление выделения субсидий городу Волгограду из областного бюджета явилось актом мести за проигранный конкурс". Иск администрации был удовлетворен российскими судами. Обращаясь в ЕСПЧ, заявитель поставил перед международным судом вопрос о толковании пункта 2 статьи 10 ЕКПЧ, настаивая на том, что защита репутации публичных органов власти не может рассматриваться в качестве законной цели ограничений свободы слова, поскольку органы исполнительной власти не должны включаться в понятие "других лиц", чьи достоинство, честь и репутация подлежат защите. Ранее ЕСПЧ признавал наличие законной цели в подобных делах и предпочитал рассматривать их в свете критерия "необходимости в демократическом обществе", анализируя, являются ли высказывания оценочными суждениями или утверждениями о фактах. Подобная правовая позиция могла бы оказаться достаточной и в последующих жалобах, но факты нового дела оказались удобными для более широкой постановки вопроса о взаимоотношениях СМИ и публичных органов. В результате ЕСПЧ сделал давно ожидаемый от него шаг и четко сформулировал позицию, что органы исполнительной власти не имеют правовых оснований для подачи исков и жалоб с требованием защитить свою репутацию, поскольку "иные лица" в свете текста Конвенции относятся только к физическим и коммерческим юридическим лицам. Конкретные сотрудники, чья репутация задета, не лишаются при этом права подавать иски о диффамации в личном качестве, если они названы в публикации или легко узнаваемы из контекста.
Статья: Насколько правила о защите чести, достоинства и деловой репутации достаточны и эффективны?
(Сергеев А.П., Терещенко Т.А.)
("Закон", 2024, N 1)В законе отсутствует легальное определение понятий чести, достоинства и деловой репутации. Однако превалирующим является мнение о том, что такие самостоятельные нематериальные блага, как честь (социальная оценка качеств личности), достоинство (самооценка собственных способностей) и деловая репутация (сложившееся представление об общественно значимых профессиональных характеристиках субъекта) связаны друг с другом неразрывно, поскольку оказывают влияние на статус личности в целом, ее положение в обществе и основы объективного восприятия окружающими. Поэтому защита чести и достоинства одновременно имеет место с защитой имени и неприкосновенности личной жизни. Условно это можно назвать защитой доброго имени и репутации в широком смысле, что служит необходимым ограничением злоупотребления свободой слова и массовой информации (абз. 4 преамбулы, п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", далее - Постановление ВС РФ N 3).
(Сергеев А.П., Терещенко Т.А.)
("Закон", 2024, N 1)В законе отсутствует легальное определение понятий чести, достоинства и деловой репутации. Однако превалирующим является мнение о том, что такие самостоятельные нематериальные блага, как честь (социальная оценка качеств личности), достоинство (самооценка собственных способностей) и деловая репутация (сложившееся представление об общественно значимых профессиональных характеристиках субъекта) связаны друг с другом неразрывно, поскольку оказывают влияние на статус личности в целом, ее положение в обществе и основы объективного восприятия окружающими. Поэтому защита чести и достоинства одновременно имеет место с защитой имени и неприкосновенности личной жизни. Условно это можно назвать защитой доброго имени и репутации в широком смысле, что служит необходимым ограничением злоупотребления свободой слова и массовой информации (абз. 4 преамбулы, п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", далее - Постановление ВС РФ N 3).
Статья: Право быть забытым: Европейский суд по правам человека в поисках необходимого баланса
(Оганесян Т.Д.)
("Международное правосудие", 2022, N 1)<42> Соболева А. Дело Sanchez v. France: защита от разжигания вражды или очередной шаг ЕСПЧ на пути к ограничениям свободы слова в Интернете? // Международное правосудие. 2021. N 4(40). С. 3 - 18, 3.
(Оганесян Т.Д.)
("Международное правосудие", 2022, N 1)<42> Соболева А. Дело Sanchez v. France: защита от разжигания вражды или очередной шаг ЕСПЧ на пути к ограничениям свободы слова в Интернете? // Международное правосудие. 2021. N 4(40). С. 3 - 18, 3.
Статья: Вопросы использования органами прокуратуры цифровых инструментов по внесудебной блокировке доступа к противоправной информации в сети Интернет
(Мишакова Н.В.)
("Право и цифровая экономика", 2025, N 4)Кроме того, существуют риски возможного злоупотребления полномочиями. В условиях, когда интернет-пространство становится все более сложным и запутанным, важно соблюдать баланс между необходимостью защиты общественных интересов и правами отдельных граждан. В противном случае это может привести к произволу и ограничению свободы слова, что будет противоречить принципам правового государства.
(Мишакова Н.В.)
("Право и цифровая экономика", 2025, N 4)Кроме того, существуют риски возможного злоупотребления полномочиями. В условиях, когда интернет-пространство становится все более сложным и запутанным, важно соблюдать баланс между необходимостью защиты общественных интересов и правами отдельных граждан. В противном случае это может привести к произволу и ограничению свободы слова, что будет противоречить принципам правового государства.
"Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: в 2 т."
(постатейный)
(том 1)
(2-е издание, исправленное и дополненное)
(отв. ред. Е.А. Павлова)
("Статут", 2025)- ограничения, обеспечивающие свободы слова и информации. Этим ограничениям полностью или частично посвящены нормы, установленные в подп. 1, 3 - 5 п. 1 и в п. 3 ст. 1274, в ст. 1276, 1279 ГК и др.;
(постатейный)
(том 1)
(2-е издание, исправленное и дополненное)
(отв. ред. Е.А. Павлова)
("Статут", 2025)- ограничения, обеспечивающие свободы слова и информации. Этим ограничениям полностью или частично посвящены нормы, установленные в подп. 1, 3 - 5 п. 1 и в п. 3 ст. 1274, в ст. 1276, 1279 ГК и др.;
Статья: Реализация запрета на приближение к потерпевшему как элемента ограничения свободы
(Уткина А.В.)
("Юстиция", 2024, N 2)Ключевые слова: ограничение свободы; потерпевший; осужденный; запрет; приближение; место пребывания; уголовно-исполнительная инспекция.
(Уткина А.В.)
("Юстиция", 2024, N 2)Ключевые слова: ограничение свободы; потерпевший; осужденный; запрет; приближение; место пребывания; уголовно-исполнительная инспекция.