Ветви власти
Подборка наиболее важных документов по запросу Ветви власти (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Президентская власть как самостоятельная ветвь власти: конституционная и публично-правовая реальность
(Исмаилова Х.Ч.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5)"Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5
(Исмаилова Х.Ч.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5)"Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2026 год: Статья 2 "Задачи судопроизводства в арбитражных судах" АПК РФ"Вопреки доводам жалобы по смыслу статьи 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные акты арбитражного суда не могут подменять собой решения административных органов по вопросам, отнесенным к их компетенции, тем более в случаях, когда на эти органы законом прямо возложена обязанность принятия соответствующих решений, поскольку это будет противоречить принципу разделения полномочий исполнительной и судебной ветвей власти, установленному статьей 10 Конституции Российской Федерации."
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 4 "Право на обращение в суд с административным исковым заявлением" КАС РФ"По смыслу статей 3, 4, 226, 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации судебные акты не могут подменять собой решения административных органов по вопросам, отнесенным к их компетенции, тем более в случаях, когда на эти органы законом прямо возложена обязанность принятия соответствующих решений, поскольку это будет противоречить принципу разделения полномочий исполнительной и судебной ветвей власти."
Нормативные акты
"Конституция Российской Федерации"
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.
Статья: Конституционно-правовое измерение искусственного интеллекта в Объединенных Арабских Эмиратах и защита прав человека: проблемы и параметры развития
(Аристов Е.В., Беликова К.М.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 2)Stricto sensu массовое видеонаблюдение препятствует разделению властей, поскольку исполнительная власть способна осуществлять свою деятельность без достаточно строгого надзора со стороны двух других ветвей власти - законодательной и судебной. Полномочия по массовому видеонаблюдению не имеют эффективного независимого разрешения, поскольку вопрос возможности видеонаблюдения решается в массовом порядке, а не в отношении каждого случая правонарушения. Это создает атмосферу угроз и подозрений, несовместимую с демократическими ценностями и принципами, где в глазах государства все люди становятся виновными, пока их невиновность не доказана. В результате массовое видеонаблюдение влияет на другие права и свободы человека, поскольку необоснованное вмешательство в частную жизнь препятствует осуществлению других прав и часто открывает путь к нарушению прав человека, включая свободу собраний, свободу выражения мнений, свободу передвижения, принцип недискриминации, а также политическое участие (вовлеченность в политические процессы, такие как выборы и др.) <55>.
(Аристов Е.В., Беликова К.М.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 2)Stricto sensu массовое видеонаблюдение препятствует разделению властей, поскольку исполнительная власть способна осуществлять свою деятельность без достаточно строгого надзора со стороны двух других ветвей власти - законодательной и судебной. Полномочия по массовому видеонаблюдению не имеют эффективного независимого разрешения, поскольку вопрос возможности видеонаблюдения решается в массовом порядке, а не в отношении каждого случая правонарушения. Это создает атмосферу угроз и подозрений, несовместимую с демократическими ценностями и принципами, где в глазах государства все люди становятся виновными, пока их невиновность не доказана. В результате массовое видеонаблюдение влияет на другие права и свободы человека, поскольку необоснованное вмешательство в частную жизнь препятствует осуществлению других прав и часто открывает путь к нарушению прав человека, включая свободу собраний, свободу выражения мнений, свободу передвижения, принцип недискриминации, а также политическое участие (вовлеченность в политические процессы, такие как выборы и др.) <55>.
Статья: Подзаконное регулирование в сфере конституционно-правовых отношений на уровне субъектов Российской Федерации и муниципальных образований
(Постников А.Е., Помазанский А.Е.)
("Журнал российского права", 2026, N 8)Подзаконные акты, принимаемые на уровне субъектов РФ, значительно различаются по содержанию в зависимости от принявшего их органа публичной власти. Акты законодательных органов власти субъектов РФ имеют преимущественно регламентарный характер, конкретизируют порядок формирования и деятельности внутрипарламентских структур, осуществления законодательного процесса, контроля законодательного органа, а также его взаимодействие с другими органами публичной власти. Основной подзаконный акт региональной законодательной власти - это регламент законодательного органа. Регламенты, действующие в различных субъектах РФ, различаются по объему и содержанию. В некоторых субъектах РФ регламент законодательного органа - высокосистематизированный нормативный акт, практически не оставляющий места иному подзаконному нормотворчеству законодательного органа. В то же время наряду с регламентами законодательными органами нередко принимаются иные нормативные правовые акты, регламентирующие отдельные стороны деятельности законодательного органа и его депутатов. Практика принятия указанных нормативных актов, как правило, связана с особенностями парламентской деятельности в соответствующем регионе, вытекает из складывающихся взаимоотношений законодательной и исполнительной ветвей власти и выражает желание региональных законодателей вынести решение той или иной проблемы в деятельности законодательной власти в рамках самостоятельного правового акта <5>.
(Постников А.Е., Помазанский А.Е.)
("Журнал российского права", 2026, N 8)Подзаконные акты, принимаемые на уровне субъектов РФ, значительно различаются по содержанию в зависимости от принявшего их органа публичной власти. Акты законодательных органов власти субъектов РФ имеют преимущественно регламентарный характер, конкретизируют порядок формирования и деятельности внутрипарламентских структур, осуществления законодательного процесса, контроля законодательного органа, а также его взаимодействие с другими органами публичной власти. Основной подзаконный акт региональной законодательной власти - это регламент законодательного органа. Регламенты, действующие в различных субъектах РФ, различаются по объему и содержанию. В некоторых субъектах РФ регламент законодательного органа - высокосистематизированный нормативный акт, практически не оставляющий места иному подзаконному нормотворчеству законодательного органа. В то же время наряду с регламентами законодательными органами нередко принимаются иные нормативные правовые акты, регламентирующие отдельные стороны деятельности законодательного органа и его депутатов. Практика принятия указанных нормативных актов, как правило, связана с особенностями парламентской деятельности в соответствующем регионе, вытекает из складывающихся взаимоотношений законодательной и исполнительной ветвей власти и выражает желание региональных законодателей вынести решение той или иной проблемы в деятельности законодательной власти в рамках самостоятельного правового акта <5>.
Статья: Роль уполномоченных по правам человека в механизме государственного управления в области внутренних дел: контрольно-гарантийные ресурсы и проблемы их реализации
(Москалькова Т.Н., Гущина Е.А.)
("Административное право и процесс", 2026, N 7)Компетенционная модель уполномоченных по правам человека характеризуется специфическим сочетанием широты предметного охвата и процессуальной мягкости инструментов воздействия, что отнюдь не следует квалифицировать как институциональную слабость. Отсутствие властно-распорядительных полномочий - неспособность самостоятельно отменять незаконные решения, налагать санкции или привлекать виновных к ответственности - представляет собой имманентную черту правозащитного сопровождения, обеспечивающую диалоговый, а не принудительный характер взаимодействия с органами публичной власти и тем самым открывающую возможности, недоступные ни для суда, ни для прокуратуры. Вместе с тем арсенал имеющихся полномочий весьма широк: право самостоятельного проведения проверок по жалобам граждан с непосредственным ознакомлением с материалами дел; право направления запросов в государственные органы с юридически обязывающим ответом в установленные сроки; право обращения в прокуратуру с ходатайствами о проведении надзорных проверок; право предъявления административных исков в суд; применительно к федеральному Уполномоченному - право обращения с ходатайствами о пересмотре вступивших в законную силу судебных актов; право формулирования законодательных предложений и их внесения в соответствующие органы публичной власти; применительно к ряду региональных уполномоченных - прямо закрепленное в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации право законодательной инициативы. Совокупность этих инструментов, подкрепленная конституционно гарантированной независимостью от всех ветвей власти, образует уникальную архитектуру компетенции, не имеющую аналогов в системе органов государственного контроля.
(Москалькова Т.Н., Гущина Е.А.)
("Административное право и процесс", 2026, N 7)Компетенционная модель уполномоченных по правам человека характеризуется специфическим сочетанием широты предметного охвата и процессуальной мягкости инструментов воздействия, что отнюдь не следует квалифицировать как институциональную слабость. Отсутствие властно-распорядительных полномочий - неспособность самостоятельно отменять незаконные решения, налагать санкции или привлекать виновных к ответственности - представляет собой имманентную черту правозащитного сопровождения, обеспечивающую диалоговый, а не принудительный характер взаимодействия с органами публичной власти и тем самым открывающую возможности, недоступные ни для суда, ни для прокуратуры. Вместе с тем арсенал имеющихся полномочий весьма широк: право самостоятельного проведения проверок по жалобам граждан с непосредственным ознакомлением с материалами дел; право направления запросов в государственные органы с юридически обязывающим ответом в установленные сроки; право обращения в прокуратуру с ходатайствами о проведении надзорных проверок; право предъявления административных исков в суд; применительно к федеральному Уполномоченному - право обращения с ходатайствами о пересмотре вступивших в законную силу судебных актов; право формулирования законодательных предложений и их внесения в соответствующие органы публичной власти; применительно к ряду региональных уполномоченных - прямо закрепленное в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации право законодательной инициативы. Совокупность этих инструментов, подкрепленная конституционно гарантированной независимостью от всех ветвей власти, образует уникальную архитектуру компетенции, не имеющую аналогов в системе органов государственного контроля.
Статья: Гарантии независимости судей конституционных судов: тенденции в России и Центральной Азии
(Кузнецова И.С.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2026, N 1)Роль конституционного правосудия как ключевого элемента системы сдержек и противовесов в треугольнике ветвей власти обусловливает повышенную подверженность судей конституционных судов критике и давлению за их позиции, особенно в периоды конституционных трансформаций. В статье представлен сравнительный анализ последних конституционных изменений в России, Кыргызстане, Казахстане и Узбекистане в части, в которой они затронули отдельные институциональные гарантии, обеспечивающие независимость судей конституционных судов. В рамках обозначенной задачи автором предпринята попытка выявить различия, наличие общих тенденций и проблем в организации институциональной независимости органа конституционного контроля в имеющих общее историческое прошлое государствах от иных ветвей государственной власти. В работе анализируются условия и процедуры формирования составов конституционных судов, прекращения судейских полномочий, порядок приобретения полномочий председателей судов и их заместителей, а также институт пересмотра решений органа конституционного контроля, предусмотренный законодательством государств Центральной Азии. Проведенный анализ позволил выявить в государствах тенденции изменения численного состава судов, участия в процедурах назначения судей и прекращения их полномочий одних и тех же органов (кроме Республики Кыргызстан) с определяющей ролью глав государств, закрепления порядка избрания руководителя суда и его заместителя на конституционном уровне. Вместе с тем процедура избрания председателя и его заместителя самим судом - как в наибольшей степени обеспечивающая независимость состава суда - сохраняется лишь в Республике Узбекистан. Автор констатирует, что изменение статуса конституционного суда и его судей во многом коррелирует с трансформацией политического режима государства, тогда как различия в его правовом регулировании обусловлены степенью осознания государством значения гарантий, обеспечивающих независимость судей, и стремлением к их реальному воплощению.
(Кузнецова И.С.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2026, N 1)Роль конституционного правосудия как ключевого элемента системы сдержек и противовесов в треугольнике ветвей власти обусловливает повышенную подверженность судей конституционных судов критике и давлению за их позиции, особенно в периоды конституционных трансформаций. В статье представлен сравнительный анализ последних конституционных изменений в России, Кыргызстане, Казахстане и Узбекистане в части, в которой они затронули отдельные институциональные гарантии, обеспечивающие независимость судей конституционных судов. В рамках обозначенной задачи автором предпринята попытка выявить различия, наличие общих тенденций и проблем в организации институциональной независимости органа конституционного контроля в имеющих общее историческое прошлое государствах от иных ветвей государственной власти. В работе анализируются условия и процедуры формирования составов конституционных судов, прекращения судейских полномочий, порядок приобретения полномочий председателей судов и их заместителей, а также институт пересмотра решений органа конституционного контроля, предусмотренный законодательством государств Центральной Азии. Проведенный анализ позволил выявить в государствах тенденции изменения численного состава судов, участия в процедурах назначения судей и прекращения их полномочий одних и тех же органов (кроме Республики Кыргызстан) с определяющей ролью глав государств, закрепления порядка избрания руководителя суда и его заместителя на конституционном уровне. Вместе с тем процедура избрания председателя и его заместителя самим судом - как в наибольшей степени обеспечивающая независимость состава суда - сохраняется лишь в Республике Узбекистан. Автор констатирует, что изменение статуса конституционного суда и его судей во многом коррелирует с трансформацией политического режима государства, тогда как различия в его правовом регулировании обусловлены степенью осознания государством значения гарантий, обеспечивающих независимость судей, и стремлением к их реальному воплощению.
"Бюджетное администрирование: правовые основы администрирования доходов и расходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации"
(Титов Г.А.)
("ИКАР", 2025)Систематический анализ нормативной базы как в бюджетной сфере, так и в иных правовых актах, устанавливающих систему государственных органов всех ветвей власти, позволяет осуществить попытку формулирования понятия системы органов бюджетного администрирования, под которой понимается иерархическая совокупность законодательных и исполнительных органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных учреждений и организаций, имеющих в своем правовом статусе компетенции бюджетного администрирования в качестве основной сферы реализации государственно-властных полномочий.
(Титов Г.А.)
("ИКАР", 2025)Систематический анализ нормативной базы как в бюджетной сфере, так и в иных правовых актах, устанавливающих систему государственных органов всех ветвей власти, позволяет осуществить попытку формулирования понятия системы органов бюджетного администрирования, под которой понимается иерархическая совокупность законодательных и исполнительных органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных учреждений и организаций, имеющих в своем правовом статусе компетенции бюджетного администрирования в качестве основной сферы реализации государственно-властных полномочий.
Статья: Преобразующий конституционализм и конституционное право: стремление к социальному проекту
(Поярков С.Ю.)
("Российский юридический журнал", 2026, N 1)Аналогичная концептуализация наблюдается в индийской правовой системе. Верховный суд Индии начиная с 1970-х гг. последовательно развивал теорию так называемой "основной структуры" (basic structure doctrine), согласно которой Конституция имеет не только юридический, но и ценностный фундамент, не подлежащий отмене даже в результате формальной конституционной поправки. В решении по делу Kesavananda Bharati v. State of Kerala <8> (1973) было установлено, что такие элементы, как верховенство права, независимость судебной власти и социальная справедливость, составляют ядро конституционного порядка. Здесь уже речь идет о судебном формировании трансцендентных смыслов, закрепляющих не только правовой статус-кво, но и направление развития общества. По мнению индийского правоведа U. Baxi, подобная интерпретация превращает суд в носителя публичного идеала, в институционального агента преобразования, действующего в условиях институционального и политического дефицита других ветвей власти <9>.
(Поярков С.Ю.)
("Российский юридический журнал", 2026, N 1)Аналогичная концептуализация наблюдается в индийской правовой системе. Верховный суд Индии начиная с 1970-х гг. последовательно развивал теорию так называемой "основной структуры" (basic structure doctrine), согласно которой Конституция имеет не только юридический, но и ценностный фундамент, не подлежащий отмене даже в результате формальной конституционной поправки. В решении по делу Kesavananda Bharati v. State of Kerala <8> (1973) было установлено, что такие элементы, как верховенство права, независимость судебной власти и социальная справедливость, составляют ядро конституционного порядка. Здесь уже речь идет о судебном формировании трансцендентных смыслов, закрепляющих не только правовой статус-кво, но и направление развития общества. По мнению индийского правоведа U. Baxi, подобная интерпретация превращает суд в носителя публичного идеала, в институционального агента преобразования, действующего в условиях институционального и политического дефицита других ветвей власти <9>.
Статья: Модель парламента по Конституции Японии 1889 года
(Гранатов Д.К.)
("Российский юридический журнал", 2026, N 2)Указанное мнение опровергается работой японского историка Фукая Хирохару "Начало работы парламента и пересмотр договоров". В ней Фукая отмечал эволюцию отношений между законодательной и исполнительной ветвями власти. Если изначально присутствовало противоборство, в особенности во время функционирования первых двух составов парламента, то в пятом и шестом лагерь демократических партий распался и наметилось сближение двух ветвей власти. Начиная с девятой сессии уже было невозможно обнаружить радикальные противоречия между Кабинетом министров и парламентом <10>.
(Гранатов Д.К.)
("Российский юридический журнал", 2026, N 2)Указанное мнение опровергается работой японского историка Фукая Хирохару "Начало работы парламента и пересмотр договоров". В ней Фукая отмечал эволюцию отношений между законодательной и исполнительной ветвями власти. Если изначально присутствовало противоборство, в особенности во время функционирования первых двух составов парламента, то в пятом и шестом лагерь демократических партий распался и наметилось сближение двух ветвей власти. Начиная с девятой сессии уже было невозможно обнаружить радикальные противоречия между Кабинетом министров и парламентом <10>.
Статья: Утрата доверия как основание ответственности главы республики
(Каримов М.В.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2026, N 7)Глава региона выступает элементом единой системы исполнительной власти, а в соответствии с принципом целостности государственного управления "встроен" в систему субординационных отношений с главенствующей ролью Президента РФ. Последний, будучи всенародно избранным главой государства, обеспечивает слаженную работу всех ветвей власти. Конституционные основы народовластия в России закрепляют выборный процесс как важнейшую форму прямой демократии. Наделение властными полномочиями происходит посредством прямого волеизъявления граждан, порядок проведения которого детально регулируется многоуровневой системой законодательства, включающей как федеральные, так и региональные правовые акты. Избрание населением должностного лица является актом доверия, народ доверяет ему выполнение управленческих полномочий, выражает надежду на достойное представление интересов в решении вопросов повышения качества жизни. Подобный вывод следует и в том случае, когда высшее должностное лицо избирается законодательным (представительным) органом, поскольку народ доверил депутатам реализацию полномочий, возложенных на них законом. Такая модель легитимации сохраняет элемент народного доверия, поскольку сами депутаты законодательного собрания получают свои полномочия на основе волеизъявления граждан, что косвенно транслирует доверие избирателей и на назначаемого ими главу региона <10>.
(Каримов М.В.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2026, N 7)Глава региона выступает элементом единой системы исполнительной власти, а в соответствии с принципом целостности государственного управления "встроен" в систему субординационных отношений с главенствующей ролью Президента РФ. Последний, будучи всенародно избранным главой государства, обеспечивает слаженную работу всех ветвей власти. Конституционные основы народовластия в России закрепляют выборный процесс как важнейшую форму прямой демократии. Наделение властными полномочиями происходит посредством прямого волеизъявления граждан, порядок проведения которого детально регулируется многоуровневой системой законодательства, включающей как федеральные, так и региональные правовые акты. Избрание населением должностного лица является актом доверия, народ доверяет ему выполнение управленческих полномочий, выражает надежду на достойное представление интересов в решении вопросов повышения качества жизни. Подобный вывод следует и в том случае, когда высшее должностное лицо избирается законодательным (представительным) органом, поскольку народ доверил депутатам реализацию полномочий, возложенных на них законом. Такая модель легитимации сохраняет элемент народного доверия, поскольку сами депутаты законодательного собрания получают свои полномочия на основе волеизъявления граждан, что косвенно транслирует доверие избирателей и на назначаемого ими главу региона <10>.
Статья: "О пользе знания отечественного законоискусства": роль С.Е. Десницкого в формировании российской системы политико-правовых знаний (историографический аспект)
(Виноградова Е.В., Раттур М.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 2)Введение: ключевая фигура процесса формирования теоретических основ отечественной правовой науки второй половины XVIII в. - Семен Ефимович Десницкий (ок. 1740 - 1789), первый русский профессор права, чья деятельность заложила фундамент для развития университетского юридического образования и теоретической юриспруденции в России. Главным вкладом Десницкого в методологию права стала идея отказа от господствовавшей тогда теории естественного права в ее схоластическом понимании и теоретическое обоснование перехода к контекстно новому сравнительно-историческому анализу. Его современники опирались на абстрактные нормы, а Десницкий предложил изучать право в развитии. Он разработал концепцию "четырех состояний рода человеческого", согласно которой формы собственности, семьи, государства и права напрямую зависят от стадии экономического развития. Это был новаторский для своего времени подход, соединяющий право, философию, историю и экономику. Для развития отечественной политико-правовой мысли большое значение имеет предложенная С.Е. Десницким идея разделения властей, учитывающая российскую специфику. Он полагал необходимым наличие трех ветвей власти - "законодательной, судительной и наказательной". Заслуги Десницкого не ограничиваются теоретическими разработками: так, он, как педагог и организатор науки, добился Высочайшего решения о чтении лекций по праву на русском языке, настаивал на том, что юрист должен изучать четыре обязательные науки: нравоучительную философию (этику), натуральную юриспруденцию, римское право и, главное, отечественное законоискусство. Он разрабатывал русскую юридическую терминологию, вводил правовые термины, переводил на родной язык сложные понятия. Цель данного исследования - выявить и проанализировать роль С.Е. Десницкого в формировании системы отечественных политико-правовых знаний в эпоху Просвещения, когда в России актуализируется потребность в систематическом изучении отечественного и зарубежного законодательства. Использование формально-юридического, историографического, сравнительно-правового, историко-правового и других научных методов позволило осуществить типологизацию корпуса письменных источников, предложить тематическую классификацию историографии, проанализировать хронологические периоды историографического процесса. В результате проведенного исследования сделаны выводы, позволяющие утверждать, что С.Е. Десницкий заложил основы отечественной научной методологии изучения права, доказав, что законы необходимо рассматривать в контексте истории и экономического развития общества ("четыре состояния"). Его проект разделения властей стал первым опытом конституционного проектирования в России. Несмотря на то что среди историков нет единого мнения относительно того, был ли Десницкий сторонником конституционной монархии, его проект впервые в России представил стройную систему организации власти на основе закона.
(Виноградова Е.В., Раттур М.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 2)Введение: ключевая фигура процесса формирования теоретических основ отечественной правовой науки второй половины XVIII в. - Семен Ефимович Десницкий (ок. 1740 - 1789), первый русский профессор права, чья деятельность заложила фундамент для развития университетского юридического образования и теоретической юриспруденции в России. Главным вкладом Десницкого в методологию права стала идея отказа от господствовавшей тогда теории естественного права в ее схоластическом понимании и теоретическое обоснование перехода к контекстно новому сравнительно-историческому анализу. Его современники опирались на абстрактные нормы, а Десницкий предложил изучать право в развитии. Он разработал концепцию "четырех состояний рода человеческого", согласно которой формы собственности, семьи, государства и права напрямую зависят от стадии экономического развития. Это был новаторский для своего времени подход, соединяющий право, философию, историю и экономику. Для развития отечественной политико-правовой мысли большое значение имеет предложенная С.Е. Десницким идея разделения властей, учитывающая российскую специфику. Он полагал необходимым наличие трех ветвей власти - "законодательной, судительной и наказательной". Заслуги Десницкого не ограничиваются теоретическими разработками: так, он, как педагог и организатор науки, добился Высочайшего решения о чтении лекций по праву на русском языке, настаивал на том, что юрист должен изучать четыре обязательные науки: нравоучительную философию (этику), натуральную юриспруденцию, римское право и, главное, отечественное законоискусство. Он разрабатывал русскую юридическую терминологию, вводил правовые термины, переводил на родной язык сложные понятия. Цель данного исследования - выявить и проанализировать роль С.Е. Десницкого в формировании системы отечественных политико-правовых знаний в эпоху Просвещения, когда в России актуализируется потребность в систематическом изучении отечественного и зарубежного законодательства. Использование формально-юридического, историографического, сравнительно-правового, историко-правового и других научных методов позволило осуществить типологизацию корпуса письменных источников, предложить тематическую классификацию историографии, проанализировать хронологические периоды историографического процесса. В результате проведенного исследования сделаны выводы, позволяющие утверждать, что С.Е. Десницкий заложил основы отечественной научной методологии изучения права, доказав, что законы необходимо рассматривать в контексте истории и экономического развития общества ("четыре состояния"). Его проект разделения властей стал первым опытом конституционного проектирования в России. Несмотря на то что среди историков нет единого мнения относительно того, был ли Десницкий сторонником конституционной монархии, его проект впервые в России представил стройную систему организации власти на основе закона.
Статья: Спор о российских суверенных активах: жажда мести, вигилантизм и юрисдикционные иммунитеты государств
(Старженецкий В.В., Буянкин А.А.)
("Закон", 2026, N 4)Однако узкий взгляд на природу иммунитетов ведет к парадоксальным результатам, так как ограничения на осуществление юрисдикции распространяются только на суды, но не на законодательную и исполнительную ветви, у которых как будто вообще нет никаких сдерживающих факторов для ограничения имущественных прав иностранных суверенов, лишения их собственности, прав на активы. Абсурдность такой ситуации признается даже сторонниками узкой трактовки юрисдикционного иммунитета <29>. Кроме того, для международного права нехарактерен столь принципиальный акцент на том, какой именно орган государственной власти осуществляет те или иные действия. Согласно подходу, закрепленному в Статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния (далее - Статьи об ответственности) <30>, государство отвечает за действия всех своих органов и должностных лиц, вне зависимости от того, к какой ветви власти они относятся <31>. Учитывая многообразие правовых систем мира и отсутствие единообразной глобальной модели распределения государственных функций между ветвями власти (включая судебные функции), представляется, что жесткая привязка иммунитетов только к деятельности именно судебной власти не имеет под собой достаточных оснований. С точки зрения международного права вопрос о том, какая именно ветвь государственной власти является инициатором вмешательства или источником принятия ограничительных мер в отношении имущества иностранного суверена, не имеет принципиального значения.
(Старженецкий В.В., Буянкин А.А.)
("Закон", 2026, N 4)Однако узкий взгляд на природу иммунитетов ведет к парадоксальным результатам, так как ограничения на осуществление юрисдикции распространяются только на суды, но не на законодательную и исполнительную ветви, у которых как будто вообще нет никаких сдерживающих факторов для ограничения имущественных прав иностранных суверенов, лишения их собственности, прав на активы. Абсурдность такой ситуации признается даже сторонниками узкой трактовки юрисдикционного иммунитета <29>. Кроме того, для международного права нехарактерен столь принципиальный акцент на том, какой именно орган государственной власти осуществляет те или иные действия. Согласно подходу, закрепленному в Статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния (далее - Статьи об ответственности) <30>, государство отвечает за действия всех своих органов и должностных лиц, вне зависимости от того, к какой ветви власти они относятся <31>. Учитывая многообразие правовых систем мира и отсутствие единообразной глобальной модели распределения государственных функций между ветвями власти (включая судебные функции), представляется, что жесткая привязка иммунитетов только к деятельности именно судебной власти не имеет под собой достаточных оснований. С точки зрения международного права вопрос о том, какая именно ветвь государственной власти является инициатором вмешательства или источником принятия ограничительных мер в отношении имущества иностранного суверена, не имеет принципиального значения.