Третейское соглашение образец
Подборка наиболее важных документов по запросу Третейское соглашение образец (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Формы
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Юридические лица публичного права в арбитраже: в поисках оптимальной модели участия
(Курочкин С.А.)
("Журнал российского права", 2025, N 3)И, напротив, в арбитраже внутренних споров участие юридических лиц публичного права, прежде всего государственных органов, российским законодательством не предусматривается. Общеизвестно, что порядок формирования и деятельности государственных органов как первичных структурных элементов механизма государства, их компетенция закрепляются нормами права <7>, это составляет отличительную черту государственно-властных полномочий. Специальное законодательство, определяющее компетенцию рассматриваемых юридических лиц публичного права, не устанавливает их полномочия на участие в третейском разбирательстве (а в ряде случаев и прямо запрещает такое участие, например, законодательство о приватизации <8>). Все это вынуждает сделать вывод, что они не могут заключать арбитражные соглашения. Таким образом, Российская Федерация, ее субъекты, органы публичной власти и местного самоуправления не вправе передавать споры с их участием в третейские суды. Подобные ограничения не являются чем-то необычным в мировой практике. Небезынтересно отметить, что, например, еще в середине 1970-х гг. американские суды установили: власти США не могут заключать с частными лицами обязывающие арбитражные соглашения. Во Франции в 1986 г. Государственный совет постановил, что публичные образования не могут заключать арбитражные соглашения без специального законодательного разрешения, и последовательно придерживается этого подхода <9>. Подобные примеры можно продолжить. По словам О.Ю. Скворцова, "в определенных законом случаях некоторые органы государственной власти наделяются не только юридически обеспеченной возможностью, но и обязанностью участвовать в процедурах, связанных с третейским разбирательством. Такие лица представляют публичную власть в разных сферах государственного управления и государственного контроля" <10>. Важность реализации такими лицами своих функций в рассматриваемой сфере подчеркнута Конституционным Судом РФ <11>. Такое явление, свойственное не всем правовым системам, рассматривается учеными как прием укоренения так называемой консервативной модели арбитража. Органы государственной власти в этом случае участвуют не в арбитраже, а в связанных с ним процедурах (в частности, при рассмотрении судами дел в порядке, предусмотренном гл. 46, 47 ГПК РФ, гл. 30, 31 АПК РФ).
(Курочкин С.А.)
("Журнал российского права", 2025, N 3)И, напротив, в арбитраже внутренних споров участие юридических лиц публичного права, прежде всего государственных органов, российским законодательством не предусматривается. Общеизвестно, что порядок формирования и деятельности государственных органов как первичных структурных элементов механизма государства, их компетенция закрепляются нормами права <7>, это составляет отличительную черту государственно-властных полномочий. Специальное законодательство, определяющее компетенцию рассматриваемых юридических лиц публичного права, не устанавливает их полномочия на участие в третейском разбирательстве (а в ряде случаев и прямо запрещает такое участие, например, законодательство о приватизации <8>). Все это вынуждает сделать вывод, что они не могут заключать арбитражные соглашения. Таким образом, Российская Федерация, ее субъекты, органы публичной власти и местного самоуправления не вправе передавать споры с их участием в третейские суды. Подобные ограничения не являются чем-то необычным в мировой практике. Небезынтересно отметить, что, например, еще в середине 1970-х гг. американские суды установили: власти США не могут заключать с частными лицами обязывающие арбитражные соглашения. Во Франции в 1986 г. Государственный совет постановил, что публичные образования не могут заключать арбитражные соглашения без специального законодательного разрешения, и последовательно придерживается этого подхода <9>. Подобные примеры можно продолжить. По словам О.Ю. Скворцова, "в определенных законом случаях некоторые органы государственной власти наделяются не только юридически обеспеченной возможностью, но и обязанностью участвовать в процедурах, связанных с третейским разбирательством. Такие лица представляют публичную власть в разных сферах государственного управления и государственного контроля" <10>. Важность реализации такими лицами своих функций в рассматриваемой сфере подчеркнута Конституционным Судом РФ <11>. Такое явление, свойственное не всем правовым системам, рассматривается учеными как прием укоренения так называемой консервативной модели арбитража. Органы государственной власти в этом случае участвуют не в арбитраже, а в связанных с ним процедурах (в частности, при рассмотрении судами дел в порядке, предусмотренном гл. 46, 47 ГПК РФ, гл. 30, 31 АПК РФ).
Статья: К вопросу о понятии недружественных действий иностранных государств: финансово-правовой аспект
(Иванян Х.В.)
("Финансовое право", 2025, N 8)<6> К примеру, см.: Хабриева Т.Я. Международное право и санкции. Поиск границ допустимого / Т.Я. Хабриева, А.Я. Капустин // Вестник Российской академии наук. 2019. Т. 89. N 1. С. 3 - 9; Кононенко Д.Ф. Влияние экономических санкций на характер исполнения внешнеэкономического контракта // Российский юридический журнал. 2016. N 6. С. 176 - 180; Щукин А.И. Неисполнимость юрисдикционного соглашения в условиях экономических санкций // Третейский суд. 2022. N 1. С. 18 - 27; Семякин М.Н. Оптимизация правового регулирования в сфере предпринимательской деятельности в условиях экономических санкций в Российской Федерации: теоретико-прикладной аспект исследования // Юрист. 2023. N 8. С. 29 - 34; Старженецкий В.В., Фоменко А.И. Реализация права на защиту в условиях санкционных ограничений // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2024. N 1. С. 74 - 95; Воскобойник И.А. Влияние односторонних санкций на договорные обязательства: основные теоретические подходы // Журнал российского права. 2024. N 6. С. 135 - 147.
(Иванян Х.В.)
("Финансовое право", 2025, N 8)<6> К примеру, см.: Хабриева Т.Я. Международное право и санкции. Поиск границ допустимого / Т.Я. Хабриева, А.Я. Капустин // Вестник Российской академии наук. 2019. Т. 89. N 1. С. 3 - 9; Кононенко Д.Ф. Влияние экономических санкций на характер исполнения внешнеэкономического контракта // Российский юридический журнал. 2016. N 6. С. 176 - 180; Щукин А.И. Неисполнимость юрисдикционного соглашения в условиях экономических санкций // Третейский суд. 2022. N 1. С. 18 - 27; Семякин М.Н. Оптимизация правового регулирования в сфере предпринимательской деятельности в условиях экономических санкций в Российской Федерации: теоретико-прикладной аспект исследования // Юрист. 2023. N 8. С. 29 - 34; Старженецкий В.В., Фоменко А.И. Реализация права на защиту в условиях санкционных ограничений // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2024. N 1. С. 74 - 95; Воскобойник И.А. Влияние односторонних санкций на договорные обязательства: основные теоретические подходы // Журнал российского права. 2024. N 6. С. 135 - 147.
Статья: Отделимость третейского соглашения
(Ануров В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)Исторически сложилось, что сама постановка проблемы возникла как реакция на общепринятый подход к третейской оговорке как акцессорному обязательству по аналогии с обеспечительными обязательствами. В советской юридической литературе этот подход был подвергнут критике С.Н. Лебедевым, который указывал на "объективные предметно-функциональные отличия арбитражного соглашения от обеспечительных сделок" <1>. В качестве подходящей иллюстрации своего тезиса С.Н. Лебедев сослался на дело "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл", рассмотренное Внешнеторговой арбитражной комиссией при Торгово-промышленной палате СССР (далее - ВТАК) в составе арбитров: В.С. Позднякова (председателя), Р.Л. Нарышкиной и С.Н. Братуся <2>. В данном деле был поднят целый ряд вопросов, связанных с проблемой автономности третейского соглашения, в связи с чем в комментариях можно встретить оценку различных фактических обстоятельств. К примеру, С.Н. Лебедев обратил внимание на отказ состава арбитража рассматривать третейское соглашение как материально-правовой способ обеспечения обязательств и как предмет цессии по основному договору, что влечет за собой необходимость в получении отдельного согласия от цессионария на передачу спора в арбитраж в соответствии с третейской оговоркой. Отрицание арбитрами автоматического перехода прав по третейской оговорке вызвало возражения у С.Н. Лебедева. В качестве нежелательного последствия применения такого подхода на практике он указал на возможность цессионария проигнорировать третейское соглашение и обратиться с иском против должника в государственный суд <3>. В воспоминаниях участника разбирательства по делу "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл" А.А. Костина можно встретить раскрытие внутренней логики спорящих сторон при рассмотрении вопроса о праве арбитров принимать решение о своей компетенции при заявлении ответчиком о ничтожности основного договора. Позиция последнего основывалась на известной латинской формуле "из ничего не может возникнуть нечто" (ex nihil nil fit). Соответственно, ничтожность основного договора делала ничтожным его часть - третейскую оговорку. Команда же истца, ссылаясь на известную апорию Зенона "Ахиллес и Черепаха", предлагала не доводить дело до абсурда, т.е. не сравнивать состав арбитров с черепахой, и позволить им сначала решить вопрос о действительности третейской оговорки <4>. В итоге состав арбитража не нашел каких-либо пороков воли сторон и нарушений требований закона при заключении третейского соглашения и принял решение о наличии своей компетенции рассматривать спор по существу <5>. Также в решении ВТАК несколько раз был сделан акцент на том, что третейское соглашение является процессуальным договором и поэтому оно отделимо от основного договора в силу различной правовой природы вопросов, подпадающих под регулирование этих двух сделок.
(Ануров В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)Исторически сложилось, что сама постановка проблемы возникла как реакция на общепринятый подход к третейской оговорке как акцессорному обязательству по аналогии с обеспечительными обязательствами. В советской юридической литературе этот подход был подвергнут критике С.Н. Лебедевым, который указывал на "объективные предметно-функциональные отличия арбитражного соглашения от обеспечительных сделок" <1>. В качестве подходящей иллюстрации своего тезиса С.Н. Лебедев сослался на дело "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл", рассмотренное Внешнеторговой арбитражной комиссией при Торгово-промышленной палате СССР (далее - ВТАК) в составе арбитров: В.С. Позднякова (председателя), Р.Л. Нарышкиной и С.Н. Братуся <2>. В данном деле был поднят целый ряд вопросов, связанных с проблемой автономности третейского соглашения, в связи с чем в комментариях можно встретить оценку различных фактических обстоятельств. К примеру, С.Н. Лебедев обратил внимание на отказ состава арбитража рассматривать третейское соглашение как материально-правовой способ обеспечения обязательств и как предмет цессии по основному договору, что влечет за собой необходимость в получении отдельного согласия от цессионария на передачу спора в арбитраж в соответствии с третейской оговоркой. Отрицание арбитрами автоматического перехода прав по третейской оговорке вызвало возражения у С.Н. Лебедева. В качестве нежелательного последствия применения такого подхода на практике он указал на возможность цессионария проигнорировать третейское соглашение и обратиться с иском против должника в государственный суд <3>. В воспоминаниях участника разбирательства по делу "Союзнефтеэкспорт против Джок Ойл" А.А. Костина можно встретить раскрытие внутренней логики спорящих сторон при рассмотрении вопроса о праве арбитров принимать решение о своей компетенции при заявлении ответчиком о ничтожности основного договора. Позиция последнего основывалась на известной латинской формуле "из ничего не может возникнуть нечто" (ex nihil nil fit). Соответственно, ничтожность основного договора делала ничтожным его часть - третейскую оговорку. Команда же истца, ссылаясь на известную апорию Зенона "Ахиллес и Черепаха", предлагала не доводить дело до абсурда, т.е. не сравнивать состав арбитров с черепахой, и позволить им сначала решить вопрос о действительности третейской оговорки <4>. В итоге состав арбитража не нашел каких-либо пороков воли сторон и нарушений требований закона при заключении третейского соглашения и принял решение о наличии своей компетенции рассматривать спор по существу <5>. Также в решении ВТАК несколько раз был сделан акцент на том, что третейское соглашение является процессуальным договором и поэтому оно отделимо от основного договора в силу различной правовой природы вопросов, подпадающих под регулирование этих двух сделок.
Статья: Соглашение о глобальном урегулировании споров
(Ватаманюк В.О.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 2)Практическая потребность заключения указанного соглашения не ограничивается случаями мирного урегулирования споров, находящихся на рассмотрении в судах общей юрисдикции или арбитражных судах. В некоторых случаях стороны могут быть заинтересованы во включении в его содержание положений, касающихся прекращения исполнительного производства или третейского разбирательства. В этой связи субъектный состав соглашения о глобальном урегулировании споров может полностью совпадать с субъектным составом заинтересованных участников судебного разбирательства либо охватывать только некоторых из них <9>.
(Ватаманюк В.О.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 2)Практическая потребность заключения указанного соглашения не ограничивается случаями мирного урегулирования споров, находящихся на рассмотрении в судах общей юрисдикции или арбитражных судах. В некоторых случаях стороны могут быть заинтересованы во включении в его содержание положений, касающихся прекращения исполнительного производства или третейского разбирательства. В этой связи субъектный состав соглашения о глобальном урегулировании споров может полностью совпадать с субъектным составом заинтересованных участников судебного разбирательства либо охватывать только некоторых из них <9>.
Статья: К вопросу о рецепции доктрины эстоппеля: процессуальный аспект
(Володарский Д.Б., Кашкарова И.Н.)
("Закон", 2021, NN 7, 8)Закону известно также дальнейшее внутреннее дробление (сегментация) процесса, когда даже в рамках одной стадии (не доходя до ее завершения) возможность совершения процессуального действия, не реализованная в определенный момент, может быть упущена. Так, отводы судье должны быть заявлены до рассмотрения дела по существу - в дальнейшем такая возможность предоставляется, лишь если основание для отвода стало известно заявителю после начала разбирательства (но и в этом случае, по смыслу закона, отвод должен быть заявлен незамедлительно) (ч. 2 ст. 24 АПК, ч. 2 ст. 19 ГПК РФ). Ссылка на арбитражное соглашение в целях переноса спора в третейский суд должна быть совершена не позднее дня представления первого заявления по существу спора в суде первой инстанции (п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК, абз. 6 ст. 222 ГПК РФ). Примеры можно умножать.
(Володарский Д.Б., Кашкарова И.Н.)
("Закон", 2021, NN 7, 8)Закону известно также дальнейшее внутреннее дробление (сегментация) процесса, когда даже в рамках одной стадии (не доходя до ее завершения) возможность совершения процессуального действия, не реализованная в определенный момент, может быть упущена. Так, отводы судье должны быть заявлены до рассмотрения дела по существу - в дальнейшем такая возможность предоставляется, лишь если основание для отвода стало известно заявителю после начала разбирательства (но и в этом случае, по смыслу закона, отвод должен быть заявлен незамедлительно) (ч. 2 ст. 24 АПК, ч. 2 ст. 19 ГПК РФ). Ссылка на арбитражное соглашение в целях переноса спора в третейский суд должна быть совершена не позднее дня представления первого заявления по существу спора в суде первой инстанции (п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК, абз. 6 ст. 222 ГПК РФ). Примеры можно умножать.
Статья: Русские юристы о международном правосудии
(Стародубцев Г.С.)
("Российский судья", 2024, N 11)Большинству русских ученых был свойственен трезвый подход к оценке возможности международного третейского суда, что в определенной мере перекликалось с существовавшей международно-правовой практикой России того времени. К примеру, действие первого специального Соглашения России о третейском разбирательстве с Швецией и Норвегией, заключенного в Санкт-Петербурге 26 ноября (9 декабря) 1904 г. <19>, не распространялось на "несогласия, касающиеся чести, жизненных интересов и прав суверенитета той или другой из договорившихся сторон" <20>. Н. Храбро-Василевский отмечал "невозможность разрешения третейским судом столкновений, касающихся существенных прав государств, т.е. таких прав, которые составляют необходимый атрибут как независимых субъектов международного права" <21>. Подобные же споры Л.А. Камаровский называл спорами "из-за существования и положения государства в среде других" <22>, а М.Д. Немировский - "спорами о независимости и самостоятельности государств" <23>.
(Стародубцев Г.С.)
("Российский судья", 2024, N 11)Большинству русских ученых был свойственен трезвый подход к оценке возможности международного третейского суда, что в определенной мере перекликалось с существовавшей международно-правовой практикой России того времени. К примеру, действие первого специального Соглашения России о третейском разбирательстве с Швецией и Норвегией, заключенного в Санкт-Петербурге 26 ноября (9 декабря) 1904 г. <19>, не распространялось на "несогласия, касающиеся чести, жизненных интересов и прав суверенитета той или другой из договорившихся сторон" <20>. Н. Храбро-Василевский отмечал "невозможность разрешения третейским судом столкновений, касающихся существенных прав государств, т.е. таких прав, которые составляют необходимый атрибут как независимых субъектов международного права" <21>. Подобные же споры Л.А. Камаровский называл спорами "из-за существования и положения государства в среде других" <22>, а М.Д. Немировский - "спорами о независимости и самостоятельности государств" <23>.
Статья: О влиянии выбранной теории правовой природы арбитража на вопросы оспаривания арбитражного соглашения
(Палушин К.К.)
("Третейский суд", 2024, N 3/4)<13> Международный коммерческий арбитраж: Учебник. С. 405.
(Палушин К.К.)
("Третейский суд", 2024, N 3/4)<13> Международный коммерческий арбитраж: Учебник. С. 405.
Статья: Процессуальные черты арбитража
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2024, N 3/4)Традиционное представление о третейском соглашении ограничивается волеизъявлением сторон о передаче будущих споров или уже возникшего спора в третейский суд. Такое волеизъявление формируется обычно при заключении основного договора, т.е. без привлечения третейского суда и третьих лиц, оказывающих поддержку в проведении арбитража. Отказ от исполнения третейского соглашения одной из сторон может быть преодолен путем судебного вмешательства. К примеру, государственный суд оставляет иск без рассмотрения в случае отечественного арбитража <51> или прекращает производство и направляет стороны в третейский суд в случае международного арбитража <52>; принимает меры, направленные на содействие третейскому суду, включая обеспечительные меры <53>.
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2024, N 3/4)Традиционное представление о третейском соглашении ограничивается волеизъявлением сторон о передаче будущих споров или уже возникшего спора в третейский суд. Такое волеизъявление формируется обычно при заключении основного договора, т.е. без привлечения третейского суда и третьих лиц, оказывающих поддержку в проведении арбитража. Отказ от исполнения третейского соглашения одной из сторон может быть преодолен путем судебного вмешательства. К примеру, государственный суд оставляет иск без рассмотрения в случае отечественного арбитража <51> или прекращает производство и направляет стороны в третейский суд в случае международного арбитража <52>; принимает меры, направленные на содействие третейскому суду, включая обеспечительные меры <53>.
Статья: Толкование арбитражного соглашения и его автономность в праве международного арбитража Франции
(Гериф И., Лобода А.И.)
("Третейский суд", 2021, N 3/4)Следует предположить, что принцип in favorem validitatis представляет собой скорее некий ориентир для суда или даже максиму, которая не имеет четкого смыслового наполнения. Он, очевидно, является смысловой противоположностью концепции строгого, ограничительного толкования арбитражного соглашения. Но, вероятно, правильно обосновывать его применение более определенным с точки зрения юридической техники смысловым наполнением. Французское право может служить примером попытки юридико-технического наполнения общей идеи благожелательного отношения к третейскому суду и арбитражному соглашению.
(Гериф И., Лобода А.И.)
("Третейский суд", 2021, N 3/4)Следует предположить, что принцип in favorem validitatis представляет собой скорее некий ориентир для суда или даже максиму, которая не имеет четкого смыслового наполнения. Он, очевидно, является смысловой противоположностью концепции строгого, ограничительного толкования арбитражного соглашения. Но, вероятно, правильно обосновывать его применение более определенным с точки зрения юридической техники смысловым наполнением. Французское право может служить примером попытки юридико-технического наполнения общей идеи благожелательного отношения к третейскому суду и арбитражному соглашению.
Статья: Новые аспекты примирения сторон в арбитраже (третейском разбирательстве)
(Носырева Е.И.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 1)В качестве примера арбитражного регламента относительно роли арбитров в примирении сторон можно привести Правила арбитража внутренних споров МКАС при ТПП РФ <16>, предусматривающие в § 32, что третейский суд содействует сторонам в урегулировании спора путем заключения мирового соглашения и что мировое соглашение может быть заключено сторонами на любой стадии третейского разбирательства.
(Носырева Е.И.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 1)В качестве примера арбитражного регламента относительно роли арбитров в примирении сторон можно привести Правила арбитража внутренних споров МКАС при ТПП РФ <16>, предусматривающие в § 32, что третейский суд содействует сторонам в урегулировании спора путем заключения мирового соглашения и что мировое соглашение может быть заключено сторонами на любой стадии третейского разбирательства.
Статья: Условная арбитрабильность споров о признании права собственности на недвижимое имущество
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2023, N 1/2)Вещные права в силу своего абсолютного характера защиты затрагивают интересы не только сторон третейского соглашения, но и неопределенного круга лиц, противостоящих одной из сторон как носителю вещного права <5>. В иске о признании права собственности, занимающего главенствующее место в системе вещных прав с точки зрения максимальной степени власти над вещью, истец противопоставляет себя всем третьим лицам, которые должны воздерживаться от нарушения правомочий собственника в отношении вещи <6>. Причина подачи этого иска может вытекать из относительных правоотношений, к примеру обязательств сторон по договору, и служить средством защиты против конкретных лиц, оспаривающих или отрицающих права собственника, но нельзя забывать, что конечным результатом является констатация принадлежности права собственности на вещь <7>, распространяющая свое действие на всех других третьих лиц, круг которых не определен. В этой связи нельзя согласиться с позицией КС о постановке знака равенства между требованиями о признании права собственности и о присуждении в отношении недвижимого имущества, когда оценивается влияние этих требований на права неопределенного круга лиц (абз. 6 п. 4.2 Постановления 46-П). Можно согласиться с доводом КС о том, что "требование о признании права имплицитно заложено в требовании о присуждении", однако этот довод не может служить правовой основой для делегирования третейским судам полномочий по разрешению исков о признании права собственности на недвижимое имущество. Предмет искового требования и, в случае его удовлетворения, резолютивная часть третейского решения не направлены на установление вещного права, распространяющего свое действие в отношении неопределенного круга лиц. Третейский суд предписывает одной из спорящих сторон совершить определенные действия с вещью (недвижимым имуществом). Тем самым отсутствуют предпосылки для потенциального конфликта с регистрирующим органом по поводу внесения соответствующей записи в государственный реестр и нарушения прав третьих лиц, к примеру права лица, право собственности которого в таком реестре было зарегистрировано ранее, поскольку его право собственности не затрагивается третейским решением.
(Ануров В.Н.)
("Третейский суд", 2023, N 1/2)Вещные права в силу своего абсолютного характера защиты затрагивают интересы не только сторон третейского соглашения, но и неопределенного круга лиц, противостоящих одной из сторон как носителю вещного права <5>. В иске о признании права собственности, занимающего главенствующее место в системе вещных прав с точки зрения максимальной степени власти над вещью, истец противопоставляет себя всем третьим лицам, которые должны воздерживаться от нарушения правомочий собственника в отношении вещи <6>. Причина подачи этого иска может вытекать из относительных правоотношений, к примеру обязательств сторон по договору, и служить средством защиты против конкретных лиц, оспаривающих или отрицающих права собственника, но нельзя забывать, что конечным результатом является констатация принадлежности права собственности на вещь <7>, распространяющая свое действие на всех других третьих лиц, круг которых не определен. В этой связи нельзя согласиться с позицией КС о постановке знака равенства между требованиями о признании права собственности и о присуждении в отношении недвижимого имущества, когда оценивается влияние этих требований на права неопределенного круга лиц (абз. 6 п. 4.2 Постановления 46-П). Можно согласиться с доводом КС о том, что "требование о признании права имплицитно заложено в требовании о присуждении", однако этот довод не может служить правовой основой для делегирования третейским судам полномочий по разрешению исков о признании права собственности на недвижимое имущество. Предмет искового требования и, в случае его удовлетворения, резолютивная часть третейского решения не направлены на установление вещного права, распространяющего свое действие в отношении неопределенного круга лиц. Третейский суд предписывает одной из спорящих сторон совершить определенные действия с вещью (недвижимым имуществом). Тем самым отсутствуют предпосылки для потенциального конфликта с регистрирующим органом по поводу внесения соответствующей записи в государственный реестр и нарушения прав третьих лиц, к примеру права лица, право собственности которого в таком реестре было зарегистрировано ранее, поскольку его право собственности не затрагивается третейским решением.
Статья: Гражданско-правовые последствия нарушения арбитражного соглашения
(Галтер Е.Д.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 6)<50> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 20 сентября 2013 г. по делу N А45-2739/2013. См., к примеру, также следующие судебные акты с указанием на двойственную природу арбитражного (третейского) соглашения: Постановление ФАС Московского округа от 21 октября 2003 г. N КГ-А40/7475-03 по делу N А40-52522/02-25-269.
(Галтер Е.Д.)
("Вестник гражданского права", 2023, N 6)<50> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 20 сентября 2013 г. по делу N А45-2739/2013. См., к примеру, также следующие судебные акты с указанием на двойственную природу арбитражного (третейского) соглашения: Постановление ФАС Московского округа от 21 октября 2003 г. N КГ-А40/7475-03 по делу N А40-52522/02-25-269.