Третье лицо в гражданском процессе это
Подборка наиболее важных документов по запросу Третье лицо в гражданском процессе это (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Понятие третьего лица в судебном процессе
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026)Понятие третьего лица в гражданском процессе
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026)Понятие третьего лица в гражданском процессе
Статья: Третьи лица в спорах о признании отношений трудовыми
(Василенко Ю.Е.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2026, N 1)В такой ситуации С.З. Женетль отмечает, что третьи лица - это участники гражданского процесса, обоснованно включенные в категорию "лица, участвующие в деле". В свою очередь, цель их участия в чужом судебном процессе - защита собственных интересов. При этом, как отмечает автор, интерес третьих лиц обоих типов связан с материальной сферой: у одних этот интерес является актуальным на момент судебного разбирательства, и они предъявляют требования к предмету спора, т.е. имеют непосредственный интерес, в то время как у других интерес носит отложенный характер и может не совпадать с предметом спора, что означает наличие опосредованного интереса <3>.
(Василенко Ю.Е.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2026, N 1)В такой ситуации С.З. Женетль отмечает, что третьи лица - это участники гражданского процесса, обоснованно включенные в категорию "лица, участвующие в деле". В свою очередь, цель их участия в чужом судебном процессе - защита собственных интересов. При этом, как отмечает автор, интерес третьих лиц обоих типов связан с материальной сферой: у одних этот интерес является актуальным на момент судебного разбирательства, и они предъявляют требования к предмету спора, т.е. имеют непосредственный интерес, в то время как у других интерес носит отложенный характер и может не совпадать с предметом спора, что означает наличие опосредованного интереса <3>.
Судебная практика
Позиции судов по спорным вопросам. Гражданский процесс: Отзыв третьего лица в гражданском процессе
(КонсультантПлюс, 2026)Позиции судов по спорным вопросам: Отзыв третьего лица в гражданском процессе
(КонсультантПлюс, 2026)Позиции судов по спорным вопросам: Отзыв третьего лица в гражданском процессе
Позиции судов по спорным вопросам. Гражданский процесс: Права третьего лица в гражданском процессе
(КонсультантПлюс, 2026)3. Права третьего лица при изменении его статуса на соответчика в гражданском процессе
(КонсультантПлюс, 2026)3. Права третьего лица при изменении его статуса на соответчика в гражданском процессе
Нормативные акты
"Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации" от 14.11.2002 N 138-ФЗ
(ред. от 04.08.2026)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2026)Статья 42. Третьи лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора
(ред. от 04.08.2026)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2026)Статья 42. Третьи лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора
Статья: Блокчейн "в законе": перспективы легального использования технологии в процессе сбора, хранения и обработки персональных данных граждан РФ
(Родикова В.А.)
("Право и экономика", 2023, N 5)И.В. Бегтин, отмечая в своих публичных выступлениях, что "практически окончательный переход от открытости государства к цифровому патернализму" (развитые Госуслуги, по мнению И.В. Бегтина, - это "ровно про повышение качества патернализма, государства, взаимодействие с которым происходит по строго проложенным "рельсам") <2>, достаточно точно фиксирует вектор государственной политики по организации и защите персональных данных граждан, фактически введенных в гражданский оборот в процессе получения ими государственных услуг и услуг третьих лиц.
(Родикова В.А.)
("Право и экономика", 2023, N 5)И.В. Бегтин, отмечая в своих публичных выступлениях, что "практически окончательный переход от открытости государства к цифровому патернализму" (развитые Госуслуги, по мнению И.В. Бегтина, - это "ровно про повышение качества патернализма, государства, взаимодействие с которым происходит по строго проложенным "рельсам") <2>, достаточно точно фиксирует вектор государственной политики по организации и защите персональных данных граждан, фактически введенных в гражданский оборот в процессе получения ими государственных услуг и услуг третьих лиц.
Статья: Последствия манипулирования подсудностью в суде первой инстанции
(Бахилин И.В.)
("Электронное приложение к "Российскому юридическому журналу", 2023, N 3)Если же недобросовестность выявлена после удовлетворения ходатайства, иногда, например в ситуации с привлечением фиктивного соответчика, можно применять другой известный на практике механизм - исключение стороны из числа соответчиков и привлечение ее в качестве третьего лица <5>. Это своеобразный аналог американского заявления о ложном соучастии, направленного на обход подсудности федеральных судов <6>.
(Бахилин И.В.)
("Электронное приложение к "Российскому юридическому журналу", 2023, N 3)Если же недобросовестность выявлена после удовлетворения ходатайства, иногда, например в ситуации с привлечением фиктивного соответчика, можно применять другой известный на практике механизм - исключение стороны из числа соответчиков и привлечение ее в качестве третьего лица <5>. Это своеобразный аналог американского заявления о ложном соучастии, направленного на обход подсудности федеральных судов <6>.
Ситуация: Что является доказательствами в гражданском процессе, какие требования к ним предъявляются?
("Электронный журнал "Азбука права", 2026)Доказательства в гражданском процессе - это сведения о фактах, которые помогают суду оценить позиции сторон и установить обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела в суде (далее - обстоятельства дела) (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ).
("Электронный журнал "Азбука права", 2026)Доказательства в гражданском процессе - это сведения о фактах, которые помогают суду оценить позиции сторон и установить обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела в суде (далее - обстоятельства дела) (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ).
Статья: Порядок сертификации в групповом производстве
(Домшенко В.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2023, N 4)ГПК РФ не так тщательно регулирует вышеприведенные вопросы, указывая прямо лишь на обжалование определений об отказе во вступлении в дело третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора (ч. 1 ст. 42 ГПК РФ) <59>. Ввиду этого судебная практика вносит некоторые коррективы. В частности, превалирующая позиция судов общей юрисдикции заключается в том, что определения об отказе в привлечении соистца в гражданском процессе также могут обжаловаться отдельно <60>. Отдельное обжалование определений об отказе во вступлении в дело третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, суды не допускают, ссылаясь на отсутствие такой возможности в законе <61>. Из изложенного можно прийти к выводу, что по аналогии с этими примерами определение суда об отказе в присоединении конкретного лица к групповому иску также может быть обжаловано.
(Домшенко В.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2023, N 4)ГПК РФ не так тщательно регулирует вышеприведенные вопросы, указывая прямо лишь на обжалование определений об отказе во вступлении в дело третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора (ч. 1 ст. 42 ГПК РФ) <59>. Ввиду этого судебная практика вносит некоторые коррективы. В частности, превалирующая позиция судов общей юрисдикции заключается в том, что определения об отказе в привлечении соистца в гражданском процессе также могут обжаловаться отдельно <60>. Отдельное обжалование определений об отказе во вступлении в дело третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, суды не допускают, ссылаясь на отсутствие такой возможности в законе <61>. Из изложенного можно прийти к выводу, что по аналогии с этими примерами определение суда об отказе в присоединении конкретного лица к групповому иску также может быть обжаловано.
Статья: Групповые иски в Канаде
(Сутормин Н.А.)
("Закон", 2024, N 8)<22> Чемперти (англ. champerty; фр. champs parti ("разделенное поле")) - соглашение о ведении чужого судебного дела с получением части предмета спора или исковой суммы в случае выигрыша; неправомерное оказание помощи другому лицу третьим лицом, не связанным в гражданском процессе, с целью получить участие в выгодах от этого процесса. Чемперти - это абсолютная форма "содержания" (maintenance), в которой существует дополнительный элемент о том, что лицо, нарушающее правила о "содержании", получает часть доходов от судебного разбирательства. Таким образом, нормы общего права, запрещающие финансирование со стороны третьего лица, характеризуются базовыми элементами: 1) недолжный мотив; 2) получение выгоды от судопроизводства. Сделки, заключенные в нарушение правил о чемперти, признавались ничтожными, а сами лица в ряде случаев подвергались уголовному наказанию.
(Сутормин Н.А.)
("Закон", 2024, N 8)<22> Чемперти (англ. champerty; фр. champs parti ("разделенное поле")) - соглашение о ведении чужого судебного дела с получением части предмета спора или исковой суммы в случае выигрыша; неправомерное оказание помощи другому лицу третьим лицом, не связанным в гражданском процессе, с целью получить участие в выгодах от этого процесса. Чемперти - это абсолютная форма "содержания" (maintenance), в которой существует дополнительный элемент о том, что лицо, нарушающее правила о "содержании", получает часть доходов от судебного разбирательства. Таким образом, нормы общего права, запрещающие финансирование со стороны третьего лица, характеризуются базовыми элементами: 1) недолжный мотив; 2) получение выгоды от судопроизводства. Сделки, заключенные в нарушение правил о чемперти, признавались ничтожными, а сами лица в ряде случаев подвергались уголовному наказанию.
"Взаимодействие принципов адвокатской деятельности и гражданского процессуального права как фактор повышения эффективности судебной защиты: монография"
(Федина А.С.)
("Проспект", 2024)Соответственно, в основе определения правового статуса представителя в гражданском процессе лежит принцип диспозитивности. Процессуальное положение адвоката в качестве судебного представителя сторон и третьих лиц в гражданском процессе обусловлено, прежде всего, интересом последних. В этой связи считаем ошибочным причислять судебного представителя в гражданском процессе к группе лиц, участвующих в деле, или относить его наряду со свидетелями, экспертами к группе лиц, содействующих осуществлению правосудия (статья 34 ГПК РФ). Адвокат не имеет субъективной правоспособности в гражданском процессе. Все процессуальные действия он совершает в суде от имени и в интересах доверителя в пределах предоставленных ему полномочий (статья 54 ГПК РФ). Поэтому отнесение представителя к категории иных участников процесса, как это есть в арбитражном процессе, является наиболее приемлемым, нежели его отнесение к лицам, участвующим в деле (статья 54 АПК РФ). Во-первых, права и обязанности представителя все же являются производными, и представитель фактически действует вместо представляемого, как бы заменяя его в судебном процессе, поэтому отнесение представителя к лицам, участвующим в деле, является не совсем корректным. При этом представитель все же руководствуется процессуальным интересом представляемого, и в конечном итоге его действия направлены, прежде всего, на защиту его прав и законных интересов и опосредованно на содействие осуществлению правосудия (в отличие от экспертов, специалистов или переводчиков).
(Федина А.С.)
("Проспект", 2024)Соответственно, в основе определения правового статуса представителя в гражданском процессе лежит принцип диспозитивности. Процессуальное положение адвоката в качестве судебного представителя сторон и третьих лиц в гражданском процессе обусловлено, прежде всего, интересом последних. В этой связи считаем ошибочным причислять судебного представителя в гражданском процессе к группе лиц, участвующих в деле, или относить его наряду со свидетелями, экспертами к группе лиц, содействующих осуществлению правосудия (статья 34 ГПК РФ). Адвокат не имеет субъективной правоспособности в гражданском процессе. Все процессуальные действия он совершает в суде от имени и в интересах доверителя в пределах предоставленных ему полномочий (статья 54 ГПК РФ). Поэтому отнесение представителя к категории иных участников процесса, как это есть в арбитражном процессе, является наиболее приемлемым, нежели его отнесение к лицам, участвующим в деле (статья 54 АПК РФ). Во-первых, права и обязанности представителя все же являются производными, и представитель фактически действует вместо представляемого, как бы заменяя его в судебном процессе, поэтому отнесение представителя к лицам, участвующим в деле, является не совсем корректным. При этом представитель все же руководствуется процессуальным интересом представляемого, и в конечном итоге его действия направлены, прежде всего, на защиту его прав и законных интересов и опосредованно на содействие осуществлению правосудия (в отличие от экспертов, специалистов или переводчиков).
Статья: Допустимость участия третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в неисковых видах производства
(Юдин А.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2023, N 6)Одним из важных вопросов цивилистического процесса является вопрос о допустимости участия в неисковых производствах третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора. Особую остроту этот вопрос имеет в арбитражном процессе, поскольку в гражданском процессе с принятием КАС РФ значительный массив неисковых дел, а именно дел, возникающих из публично-правовых отношений, оказался изъят и перемещен в данный нормативно-правовой акт, где для них уже предложены самостоятельные законодательные решения, в том числе в части обозначения субъектов процесса. В арбитражном процессе исковое и неисковые производства по-прежнему сосуществуют, и одним из проявлений их унификации/дифференциации является перенос субъектного состава дел из одного производства в другое. На практике процессуальная фигура третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, стала использоваться как некая универсальная форма обозначения прикосновенности (причастности) к спорным правоотношениям субъекта, чей статус не подпадает под критерии известных субъектов (сторон, заявителей, прокурора и т.д.) и не может быть определен каким-то четким единообразным способом. Автор приходит к выводу, что бытующий в судебной практике тезис об участии третьих лиц во всех видах производств со ссылкой на недопущение возможного нарушения прав лиц, не вступивших в процесс или только претендующих на вступление в дело, обнаруживает подмену понятий. Обеспечение прав лиц достигается делегированием права инстанционного обжалования судебного акта лицами, чьи права затронуты судебным актом, и правом обжалования определения об отказе во вступлении в процесс. Придание универсального характера процессуальной фигуре третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, не имеет логической и юридической связи с задачей обеспечения прав лиц, не привлеченных к участию в деле. Заранее определенный законом субъектный состав участников дел неискового производства не позволял участвовать в них иным субъектам при объективной необходимости такого участия. Однако это задача должна быть решена не посредством распространения процессуальной фигуры третьего лица без самостоятельных требований на все виды производства. Необходимость дифференциации в неисковых производствах процессуально-правового положения лиц, призванных отвечать по заявленным требованиям, т.е. лиц, имеющих прямой интерес, и лиц, привлекаемых к делу, как имеющих связь со спорным правоотношением, но не являющихся адресатами заявленных требований, породила практику одновременного привлечения заинтересованных лиц и третьих лиц. При отказе от фигуры третьего лица в неисковых производствах заинтересованные лица фактически будут охватывать и ответчиков по делу, и третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, что вызывает непринятие в судебной практике. Этот фактор актуален для дел неискового производства, в которых присутствует правовой конфликт, сопровождающийся предъявлением требований одним субъектом к другому. В некоторых случаях такой конфликт и требование, направленное на его разрешение, могут присутствовать вполне явно (например, в делах административного судопроизводства); в других случаях могут быть слабовыраженными (например, в делах о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда). Совершенствование существующего положения должно заключаться в решительном отказе от фигуры третьего лица в неисковых производствах и унификации процессуального положения лиц с так называемым побочным участием в неисковых делах. Лица, ответственные по требованию и лица, имеющие некую правовую связь с требованиями, охватываются такой категорией субъектов как "заинтересованные лица". Однако заинтересованность в деле присуща субъектам, к которым предъявлено требование и субъектам, привлекаемым к участию в деле, в силу их связи со спорным правоотношением. Наряду с заинтересованными лицами можно было бы выделить уже используемую АПК РФ такую категорию субъектов, как иные заинтересованные лица (ч. 2 ст. 194, ч. 2 ст. 200). В последнем случае иные заинтересованные лица даже обособлены законодателем от органов или должностных лиц, которые приняли оспариваемый акт, решение или совершили оспариваемые действия (бездействие), т.е. от субъектов, обязанных отвечать по требованию. На фоне этого перенос в неисковые производства третьих лиц выглядит явной натяжкой. Такое обозначение, как "иные заинтересованные лица", указывало бы на наличие у них юридической заинтересованности, позволяло бы разграничить с заинтересованными лицами как адресатами требований, избавляло бы от необходимости искусственного заимствования процессуальной фигуры третьего лица без самостоятельных требований в неисковые виды судопроизводства.
(Юдин А.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2023, N 6)Одним из важных вопросов цивилистического процесса является вопрос о допустимости участия в неисковых производствах третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора. Особую остроту этот вопрос имеет в арбитражном процессе, поскольку в гражданском процессе с принятием КАС РФ значительный массив неисковых дел, а именно дел, возникающих из публично-правовых отношений, оказался изъят и перемещен в данный нормативно-правовой акт, где для них уже предложены самостоятельные законодательные решения, в том числе в части обозначения субъектов процесса. В арбитражном процессе исковое и неисковые производства по-прежнему сосуществуют, и одним из проявлений их унификации/дифференциации является перенос субъектного состава дел из одного производства в другое. На практике процессуальная фигура третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, стала использоваться как некая универсальная форма обозначения прикосновенности (причастности) к спорным правоотношениям субъекта, чей статус не подпадает под критерии известных субъектов (сторон, заявителей, прокурора и т.д.) и не может быть определен каким-то четким единообразным способом. Автор приходит к выводу, что бытующий в судебной практике тезис об участии третьих лиц во всех видах производств со ссылкой на недопущение возможного нарушения прав лиц, не вступивших в процесс или только претендующих на вступление в дело, обнаруживает подмену понятий. Обеспечение прав лиц достигается делегированием права инстанционного обжалования судебного акта лицами, чьи права затронуты судебным актом, и правом обжалования определения об отказе во вступлении в процесс. Придание универсального характера процессуальной фигуре третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, не имеет логической и юридической связи с задачей обеспечения прав лиц, не привлеченных к участию в деле. Заранее определенный законом субъектный состав участников дел неискового производства не позволял участвовать в них иным субъектам при объективной необходимости такого участия. Однако это задача должна быть решена не посредством распространения процессуальной фигуры третьего лица без самостоятельных требований на все виды производства. Необходимость дифференциации в неисковых производствах процессуально-правового положения лиц, призванных отвечать по заявленным требованиям, т.е. лиц, имеющих прямой интерес, и лиц, привлекаемых к делу, как имеющих связь со спорным правоотношением, но не являющихся адресатами заявленных требований, породила практику одновременного привлечения заинтересованных лиц и третьих лиц. При отказе от фигуры третьего лица в неисковых производствах заинтересованные лица фактически будут охватывать и ответчиков по делу, и третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, что вызывает непринятие в судебной практике. Этот фактор актуален для дел неискового производства, в которых присутствует правовой конфликт, сопровождающийся предъявлением требований одним субъектом к другому. В некоторых случаях такой конфликт и требование, направленное на его разрешение, могут присутствовать вполне явно (например, в делах административного судопроизводства); в других случаях могут быть слабовыраженными (например, в делах о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда). Совершенствование существующего положения должно заключаться в решительном отказе от фигуры третьего лица в неисковых производствах и унификации процессуального положения лиц с так называемым побочным участием в неисковых делах. Лица, ответственные по требованию и лица, имеющие некую правовую связь с требованиями, охватываются такой категорией субъектов как "заинтересованные лица". Однако заинтересованность в деле присуща субъектам, к которым предъявлено требование и субъектам, привлекаемым к участию в деле, в силу их связи со спорным правоотношением. Наряду с заинтересованными лицами можно было бы выделить уже используемую АПК РФ такую категорию субъектов, как иные заинтересованные лица (ч. 2 ст. 194, ч. 2 ст. 200). В последнем случае иные заинтересованные лица даже обособлены законодателем от органов или должностных лиц, которые приняли оспариваемый акт, решение или совершили оспариваемые действия (бездействие), т.е. от субъектов, обязанных отвечать по требованию. На фоне этого перенос в неисковые производства третьих лиц выглядит явной натяжкой. Такое обозначение, как "иные заинтересованные лица", указывало бы на наличие у них юридической заинтересованности, позволяло бы разграничить с заинтересованными лицами как адресатами требований, избавляло бы от необходимости искусственного заимствования процессуальной фигуры третьего лица без самостоятельных требований в неисковые виды судопроизводства.
Статья: Гражданские процессуальные отношения: перспективы трансформации
(Зубович М.М., Коршакова К.В., Томбулова Е.Г.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 2)Н.Г. Елисеев присоединился к критике "бюловской" концепции процесса как теории статической. Он отмечает, что нельзя игнорировать то, что исход судебного разбирательства зависит в значительной мере от фактического поведения его участников и судейского усмотрения, а не от соотношения процессуальных прав и обязанностей. Анализ процесса исключительно или преимущественно через призму правоотношения ведет к схоластике, при этом многие практические вопросы судопроизводства остаются без внимания. Взгляд на процесс в аспекте динамической теории права устраняет этот недостаток. Из нее следует, что центральной категорией процесса является не правоотношение, а процессуальное действие во всех его проявлениях (юридических и фактических) <30>. Приняв за основу динамическую концепцию гражданского процесса немецкого правоведа Д. Гольдшмидта ("процесс - это сменяющиеся процессуальные ситуации или положения, в которых находятся его субъекты"), Н.Г. Елисеев обосновал допустимость договорного регулирования гражданских процессуальных отношений путем заключения сторонами (с участием третьих лиц) процессуального договора <31>. Отметим, что К.Л. Брановицкий соглашение сторон о подсудности по отечественному законодательству также квалифицирует как один из видов процессуального договора <32>.
(Зубович М.М., Коршакова К.В., Томбулова Е.Г.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 2)Н.Г. Елисеев присоединился к критике "бюловской" концепции процесса как теории статической. Он отмечает, что нельзя игнорировать то, что исход судебного разбирательства зависит в значительной мере от фактического поведения его участников и судейского усмотрения, а не от соотношения процессуальных прав и обязанностей. Анализ процесса исключительно или преимущественно через призму правоотношения ведет к схоластике, при этом многие практические вопросы судопроизводства остаются без внимания. Взгляд на процесс в аспекте динамической теории права устраняет этот недостаток. Из нее следует, что центральной категорией процесса является не правоотношение, а процессуальное действие во всех его проявлениях (юридических и фактических) <30>. Приняв за основу динамическую концепцию гражданского процесса немецкого правоведа Д. Гольдшмидта ("процесс - это сменяющиеся процессуальные ситуации или положения, в которых находятся его субъекты"), Н.Г. Елисеев обосновал допустимость договорного регулирования гражданских процессуальных отношений путем заключения сторонами (с участием третьих лиц) процессуального договора <31>. Отметим, что К.Л. Брановицкий соглашение сторон о подсудности по отечественному законодательству также квалифицирует как один из видов процессуального договора <32>.
Статья: Гражданско-процессуальное правоотношение: опыт теоретического моделирования
(Ромашов Р.А.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 6)Механизм правового регулирования в сфере гражданско-процессуальных правоотношений в качестве инструментария использует комплексный императивно-диспозитивный метод воздействия. Императивная составляющая складывается из обязательности принимаемых субъектами-правоприменителями процессуальных решений как для других субъектов гражданского процесса, так и для третьих лиц, не принимающих в процессе непосредственного участия, однако связанных с ним субъективными интересами. Диспозитивный элемент представлен свободой волеизъявления субъектов, непосредственно заинтересованных в разрешении частноправового спора. Гражданско-процессуальное отношение возникает по инициативе этих лиц и по их же инициативе может на любой стадии получить свое завершение.
(Ромашов Р.А.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 6)Механизм правового регулирования в сфере гражданско-процессуальных правоотношений в качестве инструментария использует комплексный императивно-диспозитивный метод воздействия. Императивная составляющая складывается из обязательности принимаемых субъектами-правоприменителями процессуальных решений как для других субъектов гражданского процесса, так и для третьих лиц, не принимающих в процессе непосредственного участия, однако связанных с ним субъективными интересами. Диспозитивный элемент представлен свободой волеизъявления субъектов, непосредственно заинтересованных в разрешении частноправового спора. Гражданско-процессуальное отношение возникает по инициативе этих лиц и по их же инициативе может на любой стадии получить свое завершение.
Статья: Особенности антидопингового процесса в существующей процессуальной системе
(Зайцева Н.В., Ушанков И.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 6)Резюмируя вышеизложенное, можно сделать следующие выводы: во-первых, антидопинговые расследования и процедура привлечения спортсмена к ответственности представляют собой конгломерат различных процессуальных элементов, включающих административный, уголовный и гражданский процессы. При этом существует два равноценных основания ответственности спортсмена: объективное, базирующееся на факте принятия допинга, подтвержденного лабораторией, и субъективное, связанное с отношением спортсмена к допингу и формированием соответствующего толерантного отношения к запрещенным препаратам у третьих лиц.
(Зайцева Н.В., Ушанков И.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2022, N 6)Резюмируя вышеизложенное, можно сделать следующие выводы: во-первых, антидопинговые расследования и процедура привлечения спортсмена к ответственности представляют собой конгломерат различных процессуальных элементов, включающих административный, уголовный и гражданский процессы. При этом существует два равноценных основания ответственности спортсмена: объективное, базирующееся на факте принятия допинга, подтвержденного лабораторией, и субъективное, связанное с отношением спортсмена к допингу и формированием соответствующего толерантного отношения к запрещенным препаратам у третьих лиц.