Непрерывность уголовного процесса
Подборка наиболее важных документов по запросу Непрерывность уголовного процесса (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: К дискуссии о понятии уголовно-процессуальных функций
(Новойдарская И.В.)
("Российский судья", 2024, N 1)Развитие любой научной теории происходит через ее критическое переосмысление, в том числе путем совершенствования ее понятийного аппарата. В науке уголовно-процессуального права развитие понятийного и терминологического аппарата произошло в 2001 г. с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации <1> (далее - УПК РФ), в который впервые включена ст. 5, содержащая основные понятия используемых в кодексе терминов. В данном исследовании нас интересует термин "функция", который впервые получил свое нормативное закрепление в п. 45 ст. 5 и ст. 15 УПК РФ. Следует отметить, что в марте 2020 г. упоминание об уголовно-процессуальной функции - "уголовное преследование" - появилось и в Конституции Российской Федерации <2> (ст. 129), т.е. мы можем с уверенностью говорить о конституциализации определения данного термина. Несмотря на всеобщее признание теории уголовно-процессуальных функций, действующий УПК РФ не содержит определения понятия функции, поэтому в научных кругах до сих пор существует плюрализм мнений относительно терминологического понятия данного явления, что порождает споры ученых относительно и других аспектов теории уголовно-процессуальных функций и, безусловно, негативно сказывается на практике его применения. Так что же следует понимать под уголовно-процессуальной функцией? В чем же заключаются ее назначение и роль? Чтобы ответить на поставленные вопросы, прежде всего следует обратиться к основам общего понятия "функция". Термин "функция" (от лат. function - совершение, исполнение) имеет следующие смысловые значения. В философии - это деятельность, обязанность, работа <3>. В социологии - это роль, которую выполняет субъект социальной системы в ее организации как целого. В юриспруденции термин "функция" употребляется для характеристики социальной роли государства и права. В психологии и технических науках - это принадлежность к средству достижения цели, решения задач. Толковые словари определяют функцию как обязанность, круг деятельности <4>, роль <5>, соотношение объектов, в котором изменение одного влечет за собой изменение другого <6>. Подводя итог, можно сказать, что термин "функция" является общенаучным, используется многими научными дисциплинами для характеристики действия, воздействия и обладает признаками динамизма и системности. В уголовно-процессуальной науке термин "функция" приобрел самостоятельное значение и был преобразован в термин "уголовно-процессуальная функция" (далее - УПФ), который нуждается в четком определении понятия. Несмотря на то что данная проблема является постоянным предметом обсуждения в юридической науке, мнения ученых относительно определения данного явления разошлись. Так, по мнению М.С. Строговича, "УПФ - это отдельные виды и направления уголовно-процессуальной деятельности субъектов, не совпадающие друг с другом, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в уголовном деле" <7>. А Ф.Н. Фаткуллин уточняет: "УПФ - это главные направления всей уголовно-процессуальной деятельности, которые определяются основными задачами советского уголовного судопроизводства" <8>. Данного подхода придерживаются и другие авторы - М.Л. Якуб <9>, А.М. Ларин <10>, А.П. Гуляев <11> и др. В отличие от указанных авторов, В.В. Шимановский понимает УПФ "как основную обязанность, которой определяется процессуальная роль каждого из участников процесса" <12>. В том же ключе рассуждают М.А. Чельцов <13>, Г.П. Химичева <14>, О.Д. Жук <15>, А.А. Трушев <16> и др. В.Н. Шпилев в этой связи дополняет: "...функции участников процесса определяются не только возложенными на них обязанностями, но и теми правами, которыми они наделены" <17>. Л.Д. Кокорев критикует данный подход. Он справедливо отмечает: "...участник процесса действует в определенном направлении не только потому, что закон обязывает его к этому, но и потому, что закон предоставляет ему такую возможность" <18>. В связи с этим Д.М. Берова указывает: "Любая функция является обязанностью (или правом) того или иного субъекта уголовного процесса, и данное свойство образует обязательный элемент, важнейший аспект самого понятия "функция" <19>. Иными словами, автор подчеркивает, что обязанность (право) субъекта - это лишь один из признаков понятия "функция", который не раскрывает всей сущности данного феномена. Данное утверждение представляется верным, поскольку функцию следует рассматривать в более широком смысле, чем права и обязанности. Смущает некоторым образом, что при таком подходе происходит отождествление функции с обязанностями (полномочиями) или компетенцией. На наш взгляд, функции всегда первичны, именно они наделяют участников уголовного судопроизводства правами и обязанностями, и при этом не каждую обязанность можно назвать самостоятельной функцией. Как справедливо отмечает И.В. Маслов, "процессуальная функция - это идея, выделяющая основные, главные, существенные и в первую очередь отличительные признаки процессуальной деятельности" <20>. П.С. Элькинд демонстрирует отдельную точку зрения, определяя УПФ "как выраженные в направлениях уголовно-процессуальной деятельности назначение и роль участников процесса" <21>. Сторонниками данного подхода являются В.Г. Даев <22>, Н.А. Якубович <23>, В.П. Нажимов <24>, Д.М. Берова <25>, С.В. Романов <26>, Б.А. Тугутов <27> и др. Подобная трактовка, на наш взгляд, довольно полно раскрывает существо УПФ, но есть проблема: если рассматривать функцию через назначение и роль участников процесса, то это приведет к существенному расширению количества уголовно-процессуальных функций. Так, по мнению П.С. Элькинд, "все участники уголовного судопроизводства являются носителями УПФ" <28>. Не менее спорным можно считать утверждение В.П. Нажимова о том, "что деятельность субъектов при осуществлении УПФ происходит на основании их свободного выбора, определяемого внутренними убеждениями" <29>. В таком случае если реализация УПФ будет зависеть от субъективного выбора участника уголовного судопроизводства, то функция потеряет свою определенность. О том, что функция не субъективная категория, а объективная, указывает С.А. Альперт, и, как правильно отмечает В.М. Савицкий, "...не зависит от его конкретной позиции в том или ином деле" <30>. Учитывая мнения ряда ученых, З.З. Зиннатулин пришел к выводу, что "УПФ - это направления процессуальной деятельности участников уголовного процесса по достижению его предназначения" <31>. С данным подходом согласились не все авторы. Во-первых, в основе данной конструкции лежит только объективная деятельность участников уголовного судопроизводства по достижению предназначения (целей, задач, собственных интересов по уголовному делу), во-вторых, следуя логике: что происходит с функцией с прекращением процессуальной деятельности? На этот вопрос ответ предложила П.С. Элькинд, которая отметила: "...вне конкретного уголовного дела функция остается идеальной категорией" <32>. Об этом говорит О.Д. Жук: "УПФ следует рассматривать в двух составляющих - абстрактной и реальной, при этом применительно к конкретному уголовному делу - это направленная деятельность" <33>. Данный вывод отражает системный подход автора к определению дефиниции УПФ, при этом следует согласиться с тем, что право (обязанность) должно быть реализовано в направлениях уголовно-процессуальной деятельности для достижения определенного результата. На необходимость применения системного подхода при определении понятия УПФ обращает внимание Д.П. Попов, приводя цитату И.Ю. Чеботаревой: "Функция - это один из системообразующих элементов уголовного судопроизводства, определяющего направление уголовно-процессуальной деятельности, следование которому позволяет разрешить задачи, создавая тем самым необходимые и обязательные условия для достижения назначения уголовного судопроизводства" <34>. Рассмотрев существующие в научной литературе основные научные подходы к определению понятия УПФ наиболее верным нам представляется суждение, предложенное Д.А. Сычевым: "...система не совпадающих друг с другом направлений уголовно-процессуальной деятельности отдельных субъектов уголовного процесса, а также предоставленные им уголовно-процессуальным законом права и возложенные на них обязанности, объединенные достижением стоящих перед ними целей в уголовном судопроизводстве" <35>. Обобщая все вышеописанные определения, постараемся выделить ключевые признаки УПФ. Это: 1) непересекающаяся деятельность, направленная на достижение цели (предназначения) уголовного судопроизводства; 2) процессуальная деятельность, регулируемая законом (совокупность действий и решений, объединенных единством цели); 3) характер процессуальных функций (объем прав и обязанностей участников процесса); 4) участники (компетентные органы и лица). К специфическим признакам следует отнести: 1) системность (связь элементов уголовно-процессуальной функции, объединенных единством цели); 2) постоянство (характер и объем полномочий, принадлежащих различным группам участников, предопределен выполняемой ими уголовно-процессуальной функцией и не меняется на различных стадиях уголовного судопроизводства); 3) стабильность, непрерывность и длительность ее действия. Теоретический анализ литературы показывает, что проблема определения понятия УПФ рассматривалась достаточно широко. В то же время полного, унифицированного определения УПФ, отражающего их природу и назначение, пока еще не разработано. На наш взгляд, решение данной проблемы надо искать в обобщении разработанных теорий с учетом особенностей действующего УПК РФ, закономерностей уголовно-процессуальных правоотношений и реалий общественной жизни.
(Новойдарская И.В.)
("Российский судья", 2024, N 1)Развитие любой научной теории происходит через ее критическое переосмысление, в том числе путем совершенствования ее понятийного аппарата. В науке уголовно-процессуального права развитие понятийного и терминологического аппарата произошло в 2001 г. с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации <1> (далее - УПК РФ), в который впервые включена ст. 5, содержащая основные понятия используемых в кодексе терминов. В данном исследовании нас интересует термин "функция", который впервые получил свое нормативное закрепление в п. 45 ст. 5 и ст. 15 УПК РФ. Следует отметить, что в марте 2020 г. упоминание об уголовно-процессуальной функции - "уголовное преследование" - появилось и в Конституции Российской Федерации <2> (ст. 129), т.е. мы можем с уверенностью говорить о конституциализации определения данного термина. Несмотря на всеобщее признание теории уголовно-процессуальных функций, действующий УПК РФ не содержит определения понятия функции, поэтому в научных кругах до сих пор существует плюрализм мнений относительно терминологического понятия данного явления, что порождает споры ученых относительно и других аспектов теории уголовно-процессуальных функций и, безусловно, негативно сказывается на практике его применения. Так что же следует понимать под уголовно-процессуальной функцией? В чем же заключаются ее назначение и роль? Чтобы ответить на поставленные вопросы, прежде всего следует обратиться к основам общего понятия "функция". Термин "функция" (от лат. function - совершение, исполнение) имеет следующие смысловые значения. В философии - это деятельность, обязанность, работа <3>. В социологии - это роль, которую выполняет субъект социальной системы в ее организации как целого. В юриспруденции термин "функция" употребляется для характеристики социальной роли государства и права. В психологии и технических науках - это принадлежность к средству достижения цели, решения задач. Толковые словари определяют функцию как обязанность, круг деятельности <4>, роль <5>, соотношение объектов, в котором изменение одного влечет за собой изменение другого <6>. Подводя итог, можно сказать, что термин "функция" является общенаучным, используется многими научными дисциплинами для характеристики действия, воздействия и обладает признаками динамизма и системности. В уголовно-процессуальной науке термин "функция" приобрел самостоятельное значение и был преобразован в термин "уголовно-процессуальная функция" (далее - УПФ), который нуждается в четком определении понятия. Несмотря на то что данная проблема является постоянным предметом обсуждения в юридической науке, мнения ученых относительно определения данного явления разошлись. Так, по мнению М.С. Строговича, "УПФ - это отдельные виды и направления уголовно-процессуальной деятельности субъектов, не совпадающие друг с другом, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в уголовном деле" <7>. А Ф.Н. Фаткуллин уточняет: "УПФ - это главные направления всей уголовно-процессуальной деятельности, которые определяются основными задачами советского уголовного судопроизводства" <8>. Данного подхода придерживаются и другие авторы - М.Л. Якуб <9>, А.М. Ларин <10>, А.П. Гуляев <11> и др. В отличие от указанных авторов, В.В. Шимановский понимает УПФ "как основную обязанность, которой определяется процессуальная роль каждого из участников процесса" <12>. В том же ключе рассуждают М.А. Чельцов <13>, Г.П. Химичева <14>, О.Д. Жук <15>, А.А. Трушев <16> и др. В.Н. Шпилев в этой связи дополняет: "...функции участников процесса определяются не только возложенными на них обязанностями, но и теми правами, которыми они наделены" <17>. Л.Д. Кокорев критикует данный подход. Он справедливо отмечает: "...участник процесса действует в определенном направлении не только потому, что закон обязывает его к этому, но и потому, что закон предоставляет ему такую возможность" <18>. В связи с этим Д.М. Берова указывает: "Любая функция является обязанностью (или правом) того или иного субъекта уголовного процесса, и данное свойство образует обязательный элемент, важнейший аспект самого понятия "функция" <19>. Иными словами, автор подчеркивает, что обязанность (право) субъекта - это лишь один из признаков понятия "функция", который не раскрывает всей сущности данного феномена. Данное утверждение представляется верным, поскольку функцию следует рассматривать в более широком смысле, чем права и обязанности. Смущает некоторым образом, что при таком подходе происходит отождествление функции с обязанностями (полномочиями) или компетенцией. На наш взгляд, функции всегда первичны, именно они наделяют участников уголовного судопроизводства правами и обязанностями, и при этом не каждую обязанность можно назвать самостоятельной функцией. Как справедливо отмечает И.В. Маслов, "процессуальная функция - это идея, выделяющая основные, главные, существенные и в первую очередь отличительные признаки процессуальной деятельности" <20>. П.С. Элькинд демонстрирует отдельную точку зрения, определяя УПФ "как выраженные в направлениях уголовно-процессуальной деятельности назначение и роль участников процесса" <21>. Сторонниками данного подхода являются В.Г. Даев <22>, Н.А. Якубович <23>, В.П. Нажимов <24>, Д.М. Берова <25>, С.В. Романов <26>, Б.А. Тугутов <27> и др. Подобная трактовка, на наш взгляд, довольно полно раскрывает существо УПФ, но есть проблема: если рассматривать функцию через назначение и роль участников процесса, то это приведет к существенному расширению количества уголовно-процессуальных функций. Так, по мнению П.С. Элькинд, "все участники уголовного судопроизводства являются носителями УПФ" <28>. Не менее спорным можно считать утверждение В.П. Нажимова о том, "что деятельность субъектов при осуществлении УПФ происходит на основании их свободного выбора, определяемого внутренними убеждениями" <29>. В таком случае если реализация УПФ будет зависеть от субъективного выбора участника уголовного судопроизводства, то функция потеряет свою определенность. О том, что функция не субъективная категория, а объективная, указывает С.А. Альперт, и, как правильно отмечает В.М. Савицкий, "...не зависит от его конкретной позиции в том или ином деле" <30>. Учитывая мнения ряда ученых, З.З. Зиннатулин пришел к выводу, что "УПФ - это направления процессуальной деятельности участников уголовного процесса по достижению его предназначения" <31>. С данным подходом согласились не все авторы. Во-первых, в основе данной конструкции лежит только объективная деятельность участников уголовного судопроизводства по достижению предназначения (целей, задач, собственных интересов по уголовному делу), во-вторых, следуя логике: что происходит с функцией с прекращением процессуальной деятельности? На этот вопрос ответ предложила П.С. Элькинд, которая отметила: "...вне конкретного уголовного дела функция остается идеальной категорией" <32>. Об этом говорит О.Д. Жук: "УПФ следует рассматривать в двух составляющих - абстрактной и реальной, при этом применительно к конкретному уголовному делу - это направленная деятельность" <33>. Данный вывод отражает системный подход автора к определению дефиниции УПФ, при этом следует согласиться с тем, что право (обязанность) должно быть реализовано в направлениях уголовно-процессуальной деятельности для достижения определенного результата. На необходимость применения системного подхода при определении понятия УПФ обращает внимание Д.П. Попов, приводя цитату И.Ю. Чеботаревой: "Функция - это один из системообразующих элементов уголовного судопроизводства, определяющего направление уголовно-процессуальной деятельности, следование которому позволяет разрешить задачи, создавая тем самым необходимые и обязательные условия для достижения назначения уголовного судопроизводства" <34>. Рассмотрев существующие в научной литературе основные научные подходы к определению понятия УПФ наиболее верным нам представляется суждение, предложенное Д.А. Сычевым: "...система не совпадающих друг с другом направлений уголовно-процессуальной деятельности отдельных субъектов уголовного процесса, а также предоставленные им уголовно-процессуальным законом права и возложенные на них обязанности, объединенные достижением стоящих перед ними целей в уголовном судопроизводстве" <35>. Обобщая все вышеописанные определения, постараемся выделить ключевые признаки УПФ. Это: 1) непересекающаяся деятельность, направленная на достижение цели (предназначения) уголовного судопроизводства; 2) процессуальная деятельность, регулируемая законом (совокупность действий и решений, объединенных единством цели); 3) характер процессуальных функций (объем прав и обязанностей участников процесса); 4) участники (компетентные органы и лица). К специфическим признакам следует отнести: 1) системность (связь элементов уголовно-процессуальной функции, объединенных единством цели); 2) постоянство (характер и объем полномочий, принадлежащих различным группам участников, предопределен выполняемой ими уголовно-процессуальной функцией и не меняется на различных стадиях уголовного судопроизводства); 3) стабильность, непрерывность и длительность ее действия. Теоретический анализ литературы показывает, что проблема определения понятия УПФ рассматривалась достаточно широко. В то же время полного, унифицированного определения УПФ, отражающего их природу и назначение, пока еще не разработано. На наш взгляд, решение данной проблемы надо искать в обобщении разработанных теорий с учетом особенностей действующего УПК РФ, закономерностей уголовно-процессуальных правоотношений и реалий общественной жизни.
Статья: Проблемы понимания некоторых элементов гарантии доступа к правосудию лиц и организаций, потерпевших от преступлений
(Камчатов К.В.)
("Администратор суда", 2025, N 4)Исходя из существенной динамики и комплексного усложнения правоотношений современного мира, видится логичным адаптация подходов обеспечения доступа к правосудию. Особенно это заметно в отечественной науке уголовного судопроизводства, когда законодатель непрерывно изменяет процессуальную форму, добавляя новые решения в виде отдельных норм и целых институтов (например, различные упрощенные формы и цифровые процедуры). Таким образом, внутреннее содержание рассматриваемой гарантии неизменно дополняется новыми аспектами, подходами, внутри- и внешнесистемными связями.
(Камчатов К.В.)
("Администратор суда", 2025, N 4)Исходя из существенной динамики и комплексного усложнения правоотношений современного мира, видится логичным адаптация подходов обеспечения доступа к правосудию. Особенно это заметно в отечественной науке уголовного судопроизводства, когда законодатель непрерывно изменяет процессуальную форму, добавляя новые решения в виде отдельных норм и целых институтов (например, различные упрощенные формы и цифровые процедуры). Таким образом, внутреннее содержание рассматриваемой гарантии неизменно дополняется новыми аспектами, подходами, внутри- и внешнесистемными связями.
Статья: Осуществление защиты как обязательный признак возникновения у адвоката статуса защитника в уголовном судопроизводстве
(Купрейченко С.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 4)Важная роль обеспечения права на защиту в реализации принципов уголовного процесса не подвергается сомнению ни в научной доктрине, ни в правоприменительной практике. По смыслу положений ст. 11 УПК РФ обеспечение права на защиту не исчерпывается разовыми процессуальными действиями по разъяснению данного права уголовно преследуемому лицу. Обеспечение права на защиту не следует понимать узко лишь как предоставление уголовно преследуемому лицу возможности пригласить адвоката-защитника или принятие мер к назначению защитника при наличии необходимых процессуальных оснований. Субъект, осуществляющий производство по уголовному делу, обязан создать необходимые условия для исполнения профессиональных обязанностей и реализации полномочий адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве, поскольку оказываемая им юридическая помощь во всех случаях должна соответствовать требованию квалифицированности, закрепленному в ст. 48 Конституции РФ. Уголовный процесс должен формировать условия для непрерывного получения уголовно преследуемым лицом квалифицированной юридической помощи адвоката-защитника в случаях, когда лицо, подвергнутое уголовному преследованию, пригласило защитника, выразило желание воспользоваться помощью защитника, приглашенного другим лицом, а равно и при наличии процессуальных оснований для обязательного участия защитника.
(Купрейченко С.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 4)Важная роль обеспечения права на защиту в реализации принципов уголовного процесса не подвергается сомнению ни в научной доктрине, ни в правоприменительной практике. По смыслу положений ст. 11 УПК РФ обеспечение права на защиту не исчерпывается разовыми процессуальными действиями по разъяснению данного права уголовно преследуемому лицу. Обеспечение права на защиту не следует понимать узко лишь как предоставление уголовно преследуемому лицу возможности пригласить адвоката-защитника или принятие мер к назначению защитника при наличии необходимых процессуальных оснований. Субъект, осуществляющий производство по уголовному делу, обязан создать необходимые условия для исполнения профессиональных обязанностей и реализации полномочий адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве, поскольку оказываемая им юридическая помощь во всех случаях должна соответствовать требованию квалифицированности, закрепленному в ст. 48 Конституции РФ. Уголовный процесс должен формировать условия для непрерывного получения уголовно преследуемым лицом квалифицированной юридической помощи адвоката-защитника в случаях, когда лицо, подвергнутое уголовному преследованию, пригласило защитника, выразило желание воспользоваться помощью защитника, приглашенного другим лицом, а равно и при наличии процессуальных оснований для обязательного участия защитника.
Статья: О проблемах "двойной защиты"
(Зубков С.Б.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)Позиция судебной власти по данному вопросу выражена, в частности, в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 17.07.2019 N 28-П и Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве" <23>.
(Зубков С.Б.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)Позиция судебной власти по данному вопросу выражена, в частности, в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 17.07.2019 N 28-П и Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве" <23>.
Статья: Идея индивидуализации и ее отражение в отечественном уголовно-процессуальном праве
(Крипиневич С.С.)
("Мировой судья", 2025, N 1)Не менее значим и следующий фактор: уголовное право и уголовное судопроизводство в равной степени предназначены для обеспечения необходимой реакции на наиболее опасные с точки зрения общества и государства правонарушения. Соответственно, их обоюдное воздействие должно осуществляться согласованно, системно, что обеспечивается в том числе единством идей, заложенных в их основу. Учитывая путь развития уголовного судопроизводства, его постепенное формирование и последующее выделение именно из отрасли уголовного права, можно с уверенностью утверждать, что идеи, исторически заложенные в основу уголовного права, в равной степени должны быть присущи и уголовно-процессуальному.
(Крипиневич С.С.)
("Мировой судья", 2025, N 1)Не менее значим и следующий фактор: уголовное право и уголовное судопроизводство в равной степени предназначены для обеспечения необходимой реакции на наиболее опасные с точки зрения общества и государства правонарушения. Соответственно, их обоюдное воздействие должно осуществляться согласованно, системно, что обеспечивается в том числе единством идей, заложенных в их основу. Учитывая путь развития уголовного судопроизводства, его постепенное формирование и последующее выделение именно из отрасли уголовного права, можно с уверенностью утверждать, что идеи, исторически заложенные в основу уголовного права, в равной степени должны быть присущи и уголовно-процессуальному.
Статья: Пути совершенствования правовой регламентации оказания квалифицированной юридической помощи участникам уголовного судопроизводства в условиях развития цифровых технологий
(Сенокосов А.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 8)Наряду с описанными недостатками развитие цифровых технологий и их последующее внедрение в уголовный процесс несут множество позитивных моментов. Одним из них, повышающим доступность квалифицированной юридической помощи участникам уголовного судопроизводства в условиях развития цифровых технологий, также является то, что в случае дистанционного участия адвоката в производстве процессуального действия с участием его доверителя расходы доверителя либо государства (при оплате труда адвоката за счет средств федерального бюджета) снизятся ввиду отсутствия необходимости компенсации адвокату командировочных расходов, которые последний мог понести в случае следования к месту проведения процессуального действия и последующего пребывания там.
(Сенокосов А.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 8)Наряду с описанными недостатками развитие цифровых технологий и их последующее внедрение в уголовный процесс несут множество позитивных моментов. Одним из них, повышающим доступность квалифицированной юридической помощи участникам уголовного судопроизводства в условиях развития цифровых технологий, также является то, что в случае дистанционного участия адвоката в производстве процессуального действия с участием его доверителя расходы доверителя либо государства (при оплате труда адвоката за счет средств федерального бюджета) снизятся ввиду отсутствия необходимости компенсации адвокату командировочных расходов, которые последний мог понести в случае следования к месту проведения процессуального действия и последующего пребывания там.
Статья: Содействие обвиняемого в разблокировке его смартфона: допустимо ли принуждение?
(Коновалов С.Г.)
("Закон", 2025, N 2)В общем, идеального решения государству в любом случае не найти. В связи с этим спрогнозировать вектор будущей политики непросто. И все же можно заметить, что для современного уголовного процесса характерны две разнонаправленные, но при этом универсальные тенденции. С одной стороны, положение обвиняемого непрерывно укрепляется. Возможности защиты его прав то и дело растут <68>. С другой стороны, наблюдаемая либерализация уголовного процесса компенсируется расширением негласных мер <69>. Действуя тайно (через прослушку, скрытое наблюдение, внедрение агентов и т.д.), полиция добивается "раскрытия тех же данных, о возможности скрыть которые... [участник процесса] был заботливо предупрежден ранее" <70>.
(Коновалов С.Г.)
("Закон", 2025, N 2)В общем, идеального решения государству в любом случае не найти. В связи с этим спрогнозировать вектор будущей политики непросто. И все же можно заметить, что для современного уголовного процесса характерны две разнонаправленные, но при этом универсальные тенденции. С одной стороны, положение обвиняемого непрерывно укрепляется. Возможности защиты его прав то и дело растут <68>. С другой стороны, наблюдаемая либерализация уголовного процесса компенсируется расширением негласных мер <69>. Действуя тайно (через прослушку, скрытое наблюдение, внедрение агентов и т.д.), полиция добивается "раскрытия тех же данных, о возможности скрыть которые... [участник процесса] был заботливо предупрежден ранее" <70>.
Статья: Место совершения киберпреступления
(Шарапов Р.Д.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)В отличие от времени совершения преступления (ч. 2 ст. 9 УК РФ) понятие места совершения преступления ни в уголовном, ни в уголовно-процессуальном законодательстве РФ не определено. В практике уголовного судопроизводства это приводит порой к весьма существенным затруднениям при решении рассматриваемого вопроса применительно к преступлениям, признаки объективной стороны которых не имеют территориальной привязки к какому-либо одному месту. Таковыми могут быть продолжаемые, составные, альтернативные и длящиеся преступления, состоящие либо из множества противоправных деяний, совершенных в разных географических местах, либо из одного деяния, непрерывно совершаемого виновным при его передвижении в пространстве, а также преступления, характеризующиеся тем, что противоправные действия (бездействие) виновным совершены в одном месте, однако общественно опасные последствия наступили в другом месте.
(Шарапов Р.Д.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)В отличие от времени совершения преступления (ч. 2 ст. 9 УК РФ) понятие места совершения преступления ни в уголовном, ни в уголовно-процессуальном законодательстве РФ не определено. В практике уголовного судопроизводства это приводит порой к весьма существенным затруднениям при решении рассматриваемого вопроса применительно к преступлениям, признаки объективной стороны которых не имеют территориальной привязки к какому-либо одному месту. Таковыми могут быть продолжаемые, составные, альтернативные и длящиеся преступления, состоящие либо из множества противоправных деяний, совершенных в разных географических местах, либо из одного деяния, непрерывно совершаемого виновным при его передвижении в пространстве, а также преступления, характеризующиеся тем, что противоправные действия (бездействие) виновным совершены в одном месте, однако общественно опасные последствия наступили в другом месте.
Статья: Прокурор в состязательном уголовном процессе: комбинаторика процессуальных функций
(Килина И.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 4)Нет оснований полагать, что первый вариант безоговорочно несет в себе преимущества для стороны защиты, поскольку он сопряжен с увеличением срока производства по делу, а вместе с ним - срока применения к лицу мер пресечения, увеличением процессуальных издержек и т.п. Представляется, что при неизменности конечного результата (усилении обвинения) возврат в досудебное производство оправдан лишь в тех случаях, когда у суда нет возможности продолжить рассмотрение дела ввиду необходимости производства следственных действий, существенно увеличивающих срок судебного разбирательства (как правило, назначение судебных экспертиз), что негативно отражается на непрерывности судебного разбирательства (пусть и не писанного в силу материально-ресурсных затрат принципа). Таким образом, закрепление процессуального механизма изменения обвинения в сторону его усиления (в одном из двух вариантов) является логичной гарантией реализации концепции активного суда в публичном состязательном уголовном процессе.
(Килина И.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 4)Нет оснований полагать, что первый вариант безоговорочно несет в себе преимущества для стороны защиты, поскольку он сопряжен с увеличением срока производства по делу, а вместе с ним - срока применения к лицу мер пресечения, увеличением процессуальных издержек и т.п. Представляется, что при неизменности конечного результата (усилении обвинения) возврат в досудебное производство оправдан лишь в тех случаях, когда у суда нет возможности продолжить рассмотрение дела ввиду необходимости производства следственных действий, существенно увеличивающих срок судебного разбирательства (как правило, назначение судебных экспертиз), что негативно отражается на непрерывности судебного разбирательства (пусть и не писанного в силу материально-ресурсных затрат принципа). Таким образом, закрепление процессуального механизма изменения обвинения в сторону его усиления (в одном из двух вариантов) является логичной гарантией реализации концепции активного суда в публичном состязательном уголовном процессе.
Статья: Нарушения уголовно-процессуальных норм, их причины и пути преодоления
(Мичурина О.В., Мичурин В.С.)
("Российский следователь", 2023, N 9)Причины нарушений уголовно-процессуальных норм носят субъективный и объективный характер. Субъективные причины связаны с личным отношением должностного лица к своей работе, а именно: стремлением облегчить, упростить свою работу, избежать значительных затрат сил и времени на выполнение требований закона, формальностью, безынициативностью, беспринципностью, излишней торопливостью или же, напротив, затягиванием, ложным стремлением улучшить показатели, правовой неграмотностью, нежеланием повышать свой профессиональный уровень, профессиональной деформацией и пр. Другие причины носят объективный характер. Это недостатки в профессиональной подготовке сотрудников органов дознания и предварительного следствия, излишняя процессуальная нагрузка, которая на них возложена. К примеру, сокращение штатной численности сотрудников органов внутренних дел, несущих наибольший объем уголовно-процессуальной деятельности, по сравнению со всеми другими правоохранительными органами, на фоне отсутствия стойкой тенденции к уменьшению преступности ведет к возрастанию их нагрузки, что порождает волокиту, медлительность, снижает эффективность дальнейшего производства по уголовному делу. Либо, напротив, вызывает стремление к достижению ложной эффективности путем ускорения и упрощения уголовно-процессуальной деятельности. В качестве объективных причин нельзя исключать недостатки в моральном и материальном стимулировании труда следователей и дознавателей, слабую техническую оснащенность их рабочих мест. Последнее наиболее актуально в настоящее время. Так, использование информационных технологий для поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления и распространения сведений стало неотъемлемой частью повышения эффективности уголовно-процессуальной деятельности. Информационные технологии могут позволить сделать получение информации более быстрым и удобным, обеспечить непрерывный ее обмен, а также дистанционное взаимодействие между участниками уголовного судопроизводства. Совершенно очевидно, что использование систем видео-конференц-связи при допросе, очной ставке и предъявлении для опознания на предварительном расследовании значительно упрощает и ускоряет уголовно-процессуальную деятельность. Такой формат производства следственных действий дает возможность видеть, слышать, обмениваться сведениями и обрабатывать их в интерактивном режиме. Он приближает дистанционную коммуникацию к реальным условиям живого общения и снимает отдельные проблемы, связанные с невозможностью непосредственного физического участия лица при производстве по уголовному делу. Между тем до сих пор не все подразделения надлежащим образом технически оснащены.
(Мичурина О.В., Мичурин В.С.)
("Российский следователь", 2023, N 9)Причины нарушений уголовно-процессуальных норм носят субъективный и объективный характер. Субъективные причины связаны с личным отношением должностного лица к своей работе, а именно: стремлением облегчить, упростить свою работу, избежать значительных затрат сил и времени на выполнение требований закона, формальностью, безынициативностью, беспринципностью, излишней торопливостью или же, напротив, затягиванием, ложным стремлением улучшить показатели, правовой неграмотностью, нежеланием повышать свой профессиональный уровень, профессиональной деформацией и пр. Другие причины носят объективный характер. Это недостатки в профессиональной подготовке сотрудников органов дознания и предварительного следствия, излишняя процессуальная нагрузка, которая на них возложена. К примеру, сокращение штатной численности сотрудников органов внутренних дел, несущих наибольший объем уголовно-процессуальной деятельности, по сравнению со всеми другими правоохранительными органами, на фоне отсутствия стойкой тенденции к уменьшению преступности ведет к возрастанию их нагрузки, что порождает волокиту, медлительность, снижает эффективность дальнейшего производства по уголовному делу. Либо, напротив, вызывает стремление к достижению ложной эффективности путем ускорения и упрощения уголовно-процессуальной деятельности. В качестве объективных причин нельзя исключать недостатки в моральном и материальном стимулировании труда следователей и дознавателей, слабую техническую оснащенность их рабочих мест. Последнее наиболее актуально в настоящее время. Так, использование информационных технологий для поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления и распространения сведений стало неотъемлемой частью повышения эффективности уголовно-процессуальной деятельности. Информационные технологии могут позволить сделать получение информации более быстрым и удобным, обеспечить непрерывный ее обмен, а также дистанционное взаимодействие между участниками уголовного судопроизводства. Совершенно очевидно, что использование систем видео-конференц-связи при допросе, очной ставке и предъявлении для опознания на предварительном расследовании значительно упрощает и ускоряет уголовно-процессуальную деятельность. Такой формат производства следственных действий дает возможность видеть, слышать, обмениваться сведениями и обрабатывать их в интерактивном режиме. Он приближает дистанционную коммуникацию к реальным условиям живого общения и снимает отдельные проблемы, связанные с невозможностью непосредственного физического участия лица при производстве по уголовному делу. Между тем до сих пор не все подразделения надлежащим образом технически оснащены.
Статья: Эволюционирование порядка хранения вещественных доказательств
(Федорова П.Э., Зашляпин Л.А.)
("Legal Bulletin", 2025, N 1)Особенностью формирования процессуального порядка хранения вещественных доказательств по советскому законодательству был перерыв 1917 - 1923 года, когда отсутствовал единый кодифицированный уголовно-процессуальный закон и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 года действовал очень незначительный период, не создав необходимой практики и не получив отражения в науке уголовного судопроизводства.
(Федорова П.Э., Зашляпин Л.А.)
("Legal Bulletin", 2025, N 1)Особенностью формирования процессуального порядка хранения вещественных доказательств по советскому законодательству был перерыв 1917 - 1923 года, когда отсутствовал единый кодифицированный уголовно-процессуальный закон и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 года действовал очень незначительный период, не создав необходимой практики и не получив отражения в науке уголовного судопроизводства.