Судебный нормоконтроль
Подборка наиболее важных документов по запросу Судебный нормоконтроль (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Интерпретационные акты как предмет судебного нормоконтроля
(Никитин С.В.)
("Российский юридический журнал", 2023, N 1)"Российский юридический журнал", 2023, N 1
(Никитин С.В.)
("Российский юридический журнал", 2023, N 1)"Российский юридический журнал", 2023, N 1
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 128 "Отказ в принятии административного искового заявления" КАС РФ"Таким образом, утративший свою силу нормативный правовой акт до возбуждения административного дела не может являться предметом судебного нормоконтроля, а, следовательно, в принятии такого иска необходимо было отказать.
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 208 "Предъявление административного искового заявления о признании нормативного правового акта недействующим" КАС РФ"Исходя из предписаний статей 208 и 209 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, предмет судебного нормоконтроля, то есть его границы, определяет исключительно административный истец, обязанный указать в административном исковом заявлении конкретный оспариваемый нормативный правовой акт или его отдельные положения, а также наименование и отдельные положения нормативного правового акта, который имеет большую юридическую силу и на соответствие которому надлежит проверить оспариваемый нормативный правовой акт полностью или в части."
Нормативные акты
Решение Конституционного Суда РФ от 07.02.2013
"Об утверждении Обзора практики Конституционного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2012 года"Впредь до внесения в правовое регулирование надлежащих изменений, применение Реестра должностей федеральной государственной гражданской службы для целей определения содержания реестра должностей государственной гражданской службы субъекта Российской Федерации, а также для его оценки, в том числе в порядке судебного нормоконтроля, во всяком случае не должно ограничивать субъекты Российской Федерации в возможности учреждать должности государственной гражданской службы в государственных органах субъекта Российской Федерации, не сопоставимых по структуре и осуществляемым функциям с государственными органами, указанными в Реестре должностей федеральной государственной гражданской службы, равно как и обязывать их к буквальному воспроизведению положений Реестра должностей федеральной государственной гражданской службы применительно к органам государственной власти субъекта Российской Федерации, не входящим в единую систему исполнительной власти в Российской Федерации.
"Об утверждении Обзора практики Конституционного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2012 года"Впредь до внесения в правовое регулирование надлежащих изменений, применение Реестра должностей федеральной государственной гражданской службы для целей определения содержания реестра должностей государственной гражданской службы субъекта Российской Федерации, а также для его оценки, в том числе в порядке судебного нормоконтроля, во всяком случае не должно ограничивать субъекты Российской Федерации в возможности учреждать должности государственной гражданской службы в государственных органах субъекта Российской Федерации, не сопоставимых по структуре и осуществляемым функциям с государственными органами, указанными в Реестре должностей федеральной государственной гражданской службы, равно как и обязывать их к буквальному воспроизведению положений Реестра должностей федеральной государственной гражданской службы применительно к органам государственной власти субъекта Российской Федерации, не входящим в единую систему исполнительной власти в Российской Федерации.
Консультативное заключение Суда Евразийского экономического союза от 09.10.2026 N Р-4/26
<О разъяснении отдельных положений Решения Коллегии Евразийской экономической комиссии от 14.05.2019 N 70>Исходя из статьи 3 Договора и в соответствии с принципами верховенства права и добросовестности указанная норма подлежит неукоснительному соблюдению при отправлении Судом правосудия, в том числе при рассмотрении дел о разъяснении, производство по которым является одной из установленных Договором форм судебного нормоконтроля.
<О разъяснении отдельных положений Решения Коллегии Евразийской экономической комиссии от 14.05.2019 N 70>Исходя из статьи 3 Договора и в соответствии с принципами верховенства права и добросовестности указанная норма подлежит неукоснительному соблюдению при отправлении Судом правосудия, в том числе при рассмотрении дел о разъяснении, производство по которым является одной из установленных Договором форм судебного нормоконтроля.
Статья: Судебное правотворчество: опыт ряда постсоветских стран
(Зобов А.Ю.)
("Вестник гражданского процесса", 2026, N 3)Неслучайно в белорусской доктрине авторы поднимают вопрос об иерархии судебных актов высших судов. В частности, А.Н. Пугачев отмечает, что появление в белорусском праве актов судебного нормоконтроля требует определения их места не только в общей системе источников национального права, но и в соответствующей подсистеме актов судебного нормотворчества. Важной проблемой является выяснение характера иерархических связей между нормативными актами высших органов судебной власти в системе законодательства Республики Беларусь, более конкретно - места заключений Конституционного суда среди постановлений, принимаемых Верховным судом <15>.
(Зобов А.Ю.)
("Вестник гражданского процесса", 2026, N 3)Неслучайно в белорусской доктрине авторы поднимают вопрос об иерархии судебных актов высших судов. В частности, А.Н. Пугачев отмечает, что появление в белорусском праве актов судебного нормоконтроля требует определения их места не только в общей системе источников национального права, но и в соответствующей подсистеме актов судебного нормотворчества. Важной проблемой является выяснение характера иерархических связей между нормативными актами высших органов судебной власти в системе законодательства Республики Беларусь, более конкретно - места заключений Конституционного суда среди постановлений, принимаемых Верховным судом <15>.
Статья: Последствия судебного оспаривания специфических источников трудового права, содержащих дискриминационные нормы
(Родионов А.О.)
("Современное право", 2026, N 8)В статье рассматривается одна из проблем, решение которой предшествует формированию полноценного прямого судебного нормоконтроля в отношении специфических источников трудового права, - определение справедливых правовых последствий удовлетворения "антидискриминационного" иска. Автором обосновывается, что для борьбы с преференциальной дискриминацией в нормах специфического источника трудового права наиболее предпочтительным решением является "классическое" правовое последствие признания источника незаконным (дисквалификация нормы), а не предлагаемое в литературе распространение необоснованных привилегий на ранее дискриминируемых лиц. Автор приходит к выводу о необходимости дисквалифицировать такие нормы не с обратной силой, а перспективно.
(Родионов А.О.)
("Современное право", 2026, N 8)В статье рассматривается одна из проблем, решение которой предшествует формированию полноценного прямого судебного нормоконтроля в отношении специфических источников трудового права, - определение справедливых правовых последствий удовлетворения "антидискриминационного" иска. Автором обосновывается, что для борьбы с преференциальной дискриминацией в нормах специфического источника трудового права наиболее предпочтительным решением является "классическое" правовое последствие признания источника незаконным (дисквалификация нормы), а не предлагаемое в литературе распространение необоснованных привилегий на ранее дискриминируемых лиц. Автор приходит к выводу о необходимости дисквалифицировать такие нормы не с обратной силой, а перспективно.
Статья: Нужны ли мировые соглашения исполнительному производству? Комментарий к Определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 15 июля 2025 года N 55-КГ25-2-К8
(Гальперин М.Л.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2026, N 1)<8> Осуществляя косвенный нормоконтроль (в отличие от прямого в административном или конституционном судопроизводствах), суды преодолевают правовую коллизию, отказываясь от применения незаконного, по их мнению, нормативного акта в конкретном деле, не признавая его недействительным. См.: Усольцева З.А. Косвенный судебный нормоконтроль за актами, устанавливающими тарифы (цены) // Арбитражный и гражданский процесс. 2022. N 3. С. 28 - 31. Суды не стесняются такими полномочиями пользоваться в обычных гражданских и экономических спорах. См., напр.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 26.09.2019 N Ф04-3988/2019.
(Гальперин М.Л.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2026, N 1)<8> Осуществляя косвенный нормоконтроль (в отличие от прямого в административном или конституционном судопроизводствах), суды преодолевают правовую коллизию, отказываясь от применения незаконного, по их мнению, нормативного акта в конкретном деле, не признавая его недействительным. См.: Усольцева З.А. Косвенный судебный нормоконтроль за актами, устанавливающими тарифы (цены) // Арбитражный и гражданский процесс. 2022. N 3. С. 28 - 31. Суды не стесняются такими полномочиями пользоваться в обычных гражданских и экономических спорах. См., напр.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 26.09.2019 N Ф04-3988/2019.
"Правовое обеспечение конкуренции в Российской Федерации: вопросы теории и практики: монография"
(Башлаков-Николаев И.В.)
(под науч. ред. Н.М. Чепурновой)
("Проспект", 2025)Согласимся с А.С. Домченко <1> в том, что антимонопольный орган и суд осуществляют одну и ту же нормоконтрольную деятельность, пусть и с различием в субъектном составе, принимаемых актах, хотя первичным все же остается административный (квазисудебный) нормоконтроль, судебное обеспечение которого является дополнительной гарантией реализации полномочий ФАС и ее территориальных органов, а также режима законности их деятельности, что, в свою очередь, в современных реалиях не должно становиться препятствием для реализации требований антимонопольного законодательства. При этом пределы вмешательства антимонопольного органа в деятельность хозяйствующих субъектов и органов власти уже, чем у судов, так как в них не входят гражданско-правовые споры. Данные пределы обоснованы тем, что вмешательство антимонопольных органов не должно подавлять экономическую самостоятельность хозяйствующих субъектов <2>.
(Башлаков-Николаев И.В.)
(под науч. ред. Н.М. Чепурновой)
("Проспект", 2025)Согласимся с А.С. Домченко <1> в том, что антимонопольный орган и суд осуществляют одну и ту же нормоконтрольную деятельность, пусть и с различием в субъектном составе, принимаемых актах, хотя первичным все же остается административный (квазисудебный) нормоконтроль, судебное обеспечение которого является дополнительной гарантией реализации полномочий ФАС и ее территориальных органов, а также режима законности их деятельности, что, в свою очередь, в современных реалиях не должно становиться препятствием для реализации требований антимонопольного законодательства. При этом пределы вмешательства антимонопольного органа в деятельность хозяйствующих субъектов и органов власти уже, чем у судов, так как в них не входят гражданско-правовые споры. Данные пределы обоснованы тем, что вмешательство антимонопольных органов не должно подавлять экономическую самостоятельность хозяйствующих субъектов <2>.
Статья: Понятие категории "правовой закон" с позиции рационально-эгалитарной теории права
(Гильмуллин А.Р.)
("Журнал российского права", 2025, N 12)Таким образом, отечественная правовая система содержит формально (эмпирически) установленные основания реализации и обеспечения принципа правового закона, в рамках которых на судебную власть возложена ключевая роль по обеспечению функционирования только правовых законов и иных подзаконных актов, т.е. по обеспечению конституционности и законности позитивного права. Иными словами, как обоснованно отмечает Г.А. Гаджиев, все суды Российской Федерации, выступая в качестве субъектов в рамках конституционных правоотношений, направленных на осуществление конституционно-судебного нормоконтроля, обеспечивают важную публично-правовую цель конституциализации российского законодательства <13>.
(Гильмуллин А.Р.)
("Журнал российского права", 2025, N 12)Таким образом, отечественная правовая система содержит формально (эмпирически) установленные основания реализации и обеспечения принципа правового закона, в рамках которых на судебную власть возложена ключевая роль по обеспечению функционирования только правовых законов и иных подзаконных актов, т.е. по обеспечению конституционности и законности позитивного права. Иными словами, как обоснованно отмечает Г.А. Гаджиев, все суды Российской Федерации, выступая в качестве субъектов в рамках конституционных правоотношений, направленных на осуществление конституционно-судебного нормоконтроля, обеспечивают важную публично-правовую цель конституциализации российского законодательства <13>.
"Комментарий к Кодексу административного судопроизводства Российской Федерации: в 2 ч."
(постатейный)
(часть 2)
(под общ. ред. Л.В. Тумановой)
("Проспект", 2025)Особенности публичного правового интереса органов или должностных лиц влияют на характер и объем их полномочий по оспариванию нормативных правовых актов, в том числе определяют виды актов, которые они могут оспорить в судах общей юрисдикции, и основания такого оспаривания, определяют в конечном счете содержание их процессуальной правосубъектности в сфере судебного нормоконтроля.
(постатейный)
(часть 2)
(под общ. ред. Л.В. Тумановой)
("Проспект", 2025)Особенности публичного правового интереса органов или должностных лиц влияют на характер и объем их полномочий по оспариванию нормативных правовых актов, в том числе определяют виды актов, которые они могут оспорить в судах общей юрисдикции, и основания такого оспаривания, определяют в конечном счете содержание их процессуальной правосубъектности в сфере судебного нормоконтроля.
Статья: Международное право прав человека в координатах конституционного правосудия (актуализация проблематики)
(Блохин П.Д.)
("Международное правосудие", 2026, N 1)Поспешность и непоследовательность в ходе прекращения участия России в Совете Европы и Европейской конвенции породили существование двух параллельных реальностей: в международно-правовом измерении Россия оставалась обязанной стороной по Конвенции до 15 сентября 2022 года включительно (с вытекающими из этого правовыми последствиями), а в реальности национально-правовой это участие прекратилось (причем вынужденно) одномоментно после 15 марта 2022 года. По прошествии ощутимого периода времени острота расхождения в позициях сторон нивелируется, а на первый план выходят иные вопросы, в частности сохранение того полезного методологического инструментария, который был наработан за годы участия России в "европейском доме", остается востребованным по сей день и включает приемы автономного и эволютивного толкования норм об основных правах с целью обеспечения всеобъемлющей и эффективной защиты таких прав. Одновременно обостряется вопрос применения в масштабе конституционного судебного нормоконтроля иных источников международного права прав человека, в том числе договоров (пактов), формирующих общее и партикулярное международное право. При этом формулировка Конституции об "общепризнанных принципах и нормах международного права", хотя и не отличается определенностью, сохраняет российскую правовую систему открытой для влияния международно-правовых обычаев и общих принципов права. Наконец, за рамками данной статьи остается вопрос о применении так называемого мягкого международного права (англ.: soft law) <90>, которое, хотя и не формирует самостоятельных международно-правовых обязательств, по замечанию Т.Г. Морщаковой <91>, находящему подтверждение в судебной практике <92>, существенно обогащает арсенал конституционного судебного контроля.
(Блохин П.Д.)
("Международное правосудие", 2026, N 1)Поспешность и непоследовательность в ходе прекращения участия России в Совете Европы и Европейской конвенции породили существование двух параллельных реальностей: в международно-правовом измерении Россия оставалась обязанной стороной по Конвенции до 15 сентября 2022 года включительно (с вытекающими из этого правовыми последствиями), а в реальности национально-правовой это участие прекратилось (причем вынужденно) одномоментно после 15 марта 2022 года. По прошествии ощутимого периода времени острота расхождения в позициях сторон нивелируется, а на первый план выходят иные вопросы, в частности сохранение того полезного методологического инструментария, который был наработан за годы участия России в "европейском доме", остается востребованным по сей день и включает приемы автономного и эволютивного толкования норм об основных правах с целью обеспечения всеобъемлющей и эффективной защиты таких прав. Одновременно обостряется вопрос применения в масштабе конституционного судебного нормоконтроля иных источников международного права прав человека, в том числе договоров (пактов), формирующих общее и партикулярное международное право. При этом формулировка Конституции об "общепризнанных принципах и нормах международного права", хотя и не отличается определенностью, сохраняет российскую правовую систему открытой для влияния международно-правовых обычаев и общих принципов права. Наконец, за рамками данной статьи остается вопрос о применении так называемого мягкого международного права (англ.: soft law) <90>, которое, хотя и не формирует самостоятельных международно-правовых обязательств, по замечанию Т.Г. Морщаковой <91>, находящему подтверждение в судебной практике <92>, существенно обогащает арсенал конституционного судебного контроля.