Реформа обязательственного права
Подборка наиболее важных документов по запросу Реформа обязательственного права (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Ответственность за нарушение доверия (vertrauenshaftung): в поисках иного пути в обязательственном праве
(Керселян А.С.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 4)Более сложное понимание обязательств в дальнейшем начинает перекладываться непосредственно на отношения в рамках договора. Так, отдельные положения ГГУ прямо содержали положения, в которых выражались обязательства, выходящие за рамки простого обязательства по исполнению. Например, в рамках служебного договора работодатель обязан принимать все меры для защиты жизни, физического и психологического здоровья работника, необходимые в соответствии с характером оказываемых услуг (§ 618 ГГУ в старой редакции). Как видно, данная обязанность не имеет отношения к предмету договора - обмену трудовой функции на денежные средства, а носит дополнительный характер. Для объяснения этой и ряда других ситуаций, в том числе не предусмотренных в законе, в течение XX в. под влиянием трудов ряда немецких цивилистов <10> в доктрине формируется широкое понятие обязательства, в рамках которого выделяются так называемые охранительные обязанности. То есть помимо явно определенных в соглашении обязанностей по предоставлению (деньги на товар или на услуги) между сторонами возникают в том числе дополнительные обязанности по защите прав и благ другой стороны. Эти обязанности конкретизируются в рамках отдельных договорных типов чаще всего в требованиях о раскрытии информации и несовершении действий, наносящих вред контрагенту <11>. Важно отметить, что хотя эти обязанности возникают непосредственно перед сторонами обязательственного отношения, для их обоснования (когда нет прямой нормы в тексте закона) использовались ссылки на §§ 157 и 242 ГГУ, которые являются нормативным закреплением принципа добросовестности в немецком законодательстве <12>. Эти дополнительные обязанности хотя и не охватываются основной программой обязательства, но находятся в неразрывной связи с ним и поэтому обосновываются заключенным договором. После недавней реформы обязательственного права в начале 2000-х гг. наличие дополнительных обязательств сторон договора по защите интересов друг друга было закреплено законодательно (абз. 2 § 241) <13>. Таким образом, идея Р. фон Иеринга о существовании особых независимых от обязательств по предоставлению обязанностей нашла свое подтверждение и закрепление в немецком правопорядке в рамках категории охранительных обязанностей.
(Керселян А.С.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 4)Более сложное понимание обязательств в дальнейшем начинает перекладываться непосредственно на отношения в рамках договора. Так, отдельные положения ГГУ прямо содержали положения, в которых выражались обязательства, выходящие за рамки простого обязательства по исполнению. Например, в рамках служебного договора работодатель обязан принимать все меры для защиты жизни, физического и психологического здоровья работника, необходимые в соответствии с характером оказываемых услуг (§ 618 ГГУ в старой редакции). Как видно, данная обязанность не имеет отношения к предмету договора - обмену трудовой функции на денежные средства, а носит дополнительный характер. Для объяснения этой и ряда других ситуаций, в том числе не предусмотренных в законе, в течение XX в. под влиянием трудов ряда немецких цивилистов <10> в доктрине формируется широкое понятие обязательства, в рамках которого выделяются так называемые охранительные обязанности. То есть помимо явно определенных в соглашении обязанностей по предоставлению (деньги на товар или на услуги) между сторонами возникают в том числе дополнительные обязанности по защите прав и благ другой стороны. Эти обязанности конкретизируются в рамках отдельных договорных типов чаще всего в требованиях о раскрытии информации и несовершении действий, наносящих вред контрагенту <11>. Важно отметить, что хотя эти обязанности возникают непосредственно перед сторонами обязательственного отношения, для их обоснования (когда нет прямой нормы в тексте закона) использовались ссылки на §§ 157 и 242 ГГУ, которые являются нормативным закреплением принципа добросовестности в немецком законодательстве <12>. Эти дополнительные обязанности хотя и не охватываются основной программой обязательства, но находятся в неразрывной связи с ним и поэтому обосновываются заключенным договором. После недавней реформы обязательственного права в начале 2000-х гг. наличие дополнительных обязательств сторон договора по защите интересов друг друга было закреплено законодательно (абз. 2 § 241) <13>. Таким образом, идея Р. фон Иеринга о существовании особых независимых от обязательств по предоставлению обязанностей нашла свое подтверждение и закрепление в немецком правопорядке в рамках категории охранительных обязанностей.
Статья: Обязательство praestare и договорная ответственность в римском праве
(Кардилли Р.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2023, N 12)<6> Имеется в виду § 275 ГГУ 1900 г. В ходе реформы обязательственного права 2000 г. понятие невозможности должно было быть устранено из данного параграфа, но оно вновь проникло туда в ходе итоговой редакции ГГУ 2002 г.: "Право требовать исполнения исключается, если исполнение является для должника или для любого другого лица невозможным".
(Кардилли Р.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2023, N 12)<6> Имеется в виду § 275 ГГУ 1900 г. В ходе реформы обязательственного права 2000 г. понятие невозможности должно было быть устранено из данного параграфа, но оно вновь проникло туда в ходе итоговой редакции ГГУ 2002 г.: "Право требовать исполнения исключается, если исполнение является для должника или для любого другого лица невозможным".
Статья: Заверения об имущественном и обязательственном положении хозяйственного общества в сделках с долями и акциями в обновленной судебной практике
(Шайханов С.Б.)
("Право и бизнес", 2023, N 3)В российское законодательство положения о заверениях об обстоятельствах и возмещении имущественных потерь были внесены в рамках реформы обязательственного права (дополнены ст. 431.2, ст. 406.1 Гражданского кодекса Российской Федерации <2>, далее - ГК РФ) и вступили в силу с 1 июня 2015 г. <3>
(Шайханов С.Б.)
("Право и бизнес", 2023, N 3)В российское законодательство положения о заверениях об обстоятельствах и возмещении имущественных потерь были внесены в рамках реформы обязательственного права (дополнены ст. 431.2, ст. 406.1 Гражданского кодекса Российской Федерации <2>, далее - ГК РФ) и вступили в силу с 1 июня 2015 г. <3>
Статья: Симулятивные сделки. Часть 1: общее понятие, эффект, соотношение со смежными категориями, вопросы давности
(Чупрунов И.С.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 9)В то же время во Франции после реформы обязательственного права давность стала применяться и к искам о недействительности симулятивного договора (см.: Malaurie P., , Stoffel-Munck P. Op. cit. n° 451). При этом указанная давность течет с момента, когда у лица появляется требование, связанное с симулятивной сделкой (Ibid. n° 450), что во многом смягчает различие с немецким и итальянским правопорядками.
(Чупрунов И.С.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 9)В то же время во Франции после реформы обязательственного права давность стала применяться и к искам о недействительности симулятивного договора (см.: Malaurie P., , Stoffel-Munck P. Op. cit. n° 451). При этом указанная давность течет с момента, когда у лица появляется требование, связанное с симулятивной сделкой (Ibid. n° 450), что во многом смягчает различие с немецким и итальянским правопорядками.
Статья: Комментарий к ст. 151 ГК РФ (компенсация морального вреда)
(Громов А.А., Старцева Ю.В.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 1)В результате реформы обязательственного права в Германии в 2002 г. § 847 утратил силу. Возмещению морального вреда теперь посвящен § 253, расположенный в Общей части ГГУ, а не в деликтном праве. При этом в абз. 1 закрепляется возможность компенсации неимущественного вреда только в случаях, предусмотренных в законе, а в абз. 2 во многом воспроизводятся положения § 847 и предоставляется право требования возмещения морального вреда в случае нарушения телесной целостности, здоровья, свободы. Таким образом, после реформы границы притязания о возмещении морального вреда были расширены, данное требование стало возможным предъявить в случае договорной ответственности или безвиновной ответственности за создание повышенной опасности для окружающих. Однако концептуальных изменений не произошло, поскольку по общему правилу указанное право по-прежнему признается именно в ситуации нарушения нематериальных правовых благ. Компенсация за негативные эмоции, отчаяние, подавленность законом не предусмотрена <23>.
(Громов А.А., Старцева Ю.В.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 1)В результате реформы обязательственного права в Германии в 2002 г. § 847 утратил силу. Возмещению морального вреда теперь посвящен § 253, расположенный в Общей части ГГУ, а не в деликтном праве. При этом в абз. 1 закрепляется возможность компенсации неимущественного вреда только в случаях, предусмотренных в законе, а в абз. 2 во многом воспроизводятся положения § 847 и предоставляется право требования возмещения морального вреда в случае нарушения телесной целостности, здоровья, свободы. Таким образом, после реформы границы притязания о возмещении морального вреда были расширены, данное требование стало возможным предъявить в случае договорной ответственности или безвиновной ответственности за создание повышенной опасности для окружающих. Однако концептуальных изменений не произошло, поскольку по общему правилу указанное право по-прежнему признается именно в ситуации нарушения нематериальных правовых благ. Компенсация за негативные эмоции, отчаяние, подавленность законом не предусмотрена <23>.
Статья: Солидарные и конкурирующие обязательства в аргентинском праве: какой урок из этого противопоставления может извлечь российский юрист?
(Борха С.С.)
("Вестник гражданского права", 2022, N 2)<5> Во Франции и Испании институт несовершенной солидарности или обязательств in solidum по сей день остается творением судебной практики, а проходящие в обеих странах реформы обязательственного права не предполагают его законодательного признания (Mendoza-Alonzo P. Obligaciones concurrentes o in solidum (Corte Suprema) // Revista de derecho (Valdivia). 2018. N 1. P. 391; Yzquierdo Tolsada M. Por una integral del de solidaridad de deudores. Las trampas de la in solidum // Diario La Ley. 2019. N 9458).
(Борха С.С.)
("Вестник гражданского права", 2022, N 2)<5> Во Франции и Испании институт несовершенной солидарности или обязательств in solidum по сей день остается творением судебной практики, а проходящие в обеих странах реформы обязательственного права не предполагают его законодательного признания (Mendoza-Alonzo P. Obligaciones concurrentes o in solidum (Corte Suprema) // Revista de derecho (Valdivia). 2018. N 1. P. 391; Yzquierdo Tolsada M. Por una integral del de solidaridad de deudores. Las trampas de la in solidum // Diario La Ley. 2019. N 9458).
Статья: Переговоры о заключении договора в контексте цивилистического учения о доброй совести
(Райников А.С.)
("Правосудие/Justice", 2025, N 3)Прообразом п. 3 ст. 307 ГК РФ послужили положения абз. 2 § 241 Германского гражданского уложения <8> (далее - ГГУ), согласно которому в соответствии с содержанием обязательства каждая из сторон может быть обязана учитывать права, правовые блага и интересы другой стороны. Эта новелла, включенная в текст ГГУ в результате реформы обязательственного права Германии в 2002 г., воплощает ранее развившееся в немецкой доктрине и судебной практике учение об охранительных обязанностях. Они преследуют цель обеспечить заботливое отношение должника к правам и интересам кредитора, когда должнику в силу имеющихся у него возможностей значительно легче предотвратить нарушение этих прав и интересов, чем кредитору.
(Райников А.С.)
("Правосудие/Justice", 2025, N 3)Прообразом п. 3 ст. 307 ГК РФ послужили положения абз. 2 § 241 Германского гражданского уложения <8> (далее - ГГУ), согласно которому в соответствии с содержанием обязательства каждая из сторон может быть обязана учитывать права, правовые блага и интересы другой стороны. Эта новелла, включенная в текст ГГУ в результате реформы обязательственного права Германии в 2002 г., воплощает ранее развившееся в немецкой доктрине и судебной практике учение об охранительных обязанностях. Они преследуют цель обеспечить заботливое отношение должника к правам и интересам кредитора, когда должнику в силу имеющихся у него возможностей значительно легче предотвратить нарушение этих прав и интересов, чем кредитору.
Статья: Практика рассмотрения дел о прекращении обязательств новацией
(Харина Д.П.)
("Арбитражные споры", 2023, N 2)3.1. Ранее действовавшая редакция статьи 414 ГК РФ указывала на прекращение обязательства новацией в результате согласования сторонами иного предмета или способа исполнения обязательства, что создавало ложное представление об этих обстоятельствах как обязательных атрибутах (маркерах) новации <25>. В ходе реформы обязательственного права 2015 года формулировка статьи 414 ГК РФ была изменена и теперь не упоминает больше ни изменения предмета, ни изменения способа исполнения обязательства.
(Харина Д.П.)
("Арбитражные споры", 2023, N 2)3.1. Ранее действовавшая редакция статьи 414 ГК РФ указывала на прекращение обязательства новацией в результате согласования сторонами иного предмета или способа исполнения обязательства, что создавало ложное представление об этих обстоятельствах как обязательных атрибутах (маркерах) новации <25>. В ходе реформы обязательственного права 2015 года формулировка статьи 414 ГК РФ была изменена и теперь не упоминает больше ни изменения предмета, ни изменения способа исполнения обязательства.
"Объекты гражданских прав: научно-практический комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации"
(под ред. Г.А. Гаджиева)
("Статут", 2025)В результате реформы обязательственного права в Германии в 2002 г. § 847 утратил силу. Возмещению морального вреда теперь посвящен § 253, расположенный в общей части ГГУ, а не в деликтном праве. При этом в абз. 1 закрепляется возможность компенсации неимущественного вреда только в случаях, предусмотренных в законе, а в абз. 2 во многом воспроизводятся положения § 847 и предоставляется право требования возмещения морального вреда в случае нарушения телесной целостности, здоровья или свободы. Таким образом, после реформы границы притязания на возмещение морального вреда были расширены, данное требование стало возможно предъявить в случае договорной ответственности или безвиновной ответственности за создание повышенной опасности для окружающих. Однако концептуальных изменений не произошло, поскольку по общему правилу данное право по-прежнему признается именно в ситуации нарушения нематериальных правовых благ, а компенсация за негативные эмоции, отчаяние, подавленность по общему правилу не предусмотрена <1>.
(под ред. Г.А. Гаджиева)
("Статут", 2025)В результате реформы обязательственного права в Германии в 2002 г. § 847 утратил силу. Возмещению морального вреда теперь посвящен § 253, расположенный в общей части ГГУ, а не в деликтном праве. При этом в абз. 1 закрепляется возможность компенсации неимущественного вреда только в случаях, предусмотренных в законе, а в абз. 2 во многом воспроизводятся положения § 847 и предоставляется право требования возмещения морального вреда в случае нарушения телесной целостности, здоровья или свободы. Таким образом, после реформы границы притязания на возмещение морального вреда были расширены, данное требование стало возможно предъявить в случае договорной ответственности или безвиновной ответственности за создание повышенной опасности для окружающих. Однако концептуальных изменений не произошло, поскольку по общему правилу данное право по-прежнему признается именно в ситуации нарушения нематериальных правовых благ, а компенсация за негативные эмоции, отчаяние, подавленность по общему правилу не предусмотрена <1>.
Статья: Субсидиарность иска из неосновательного обогащения
(Мураев Н.В.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 1)<34> В 2016 г. были внесены изменения в ФГК, в соответствии с которыми были добавлены ст. 1303 - 1303-4, в которых были отражены некоторые ключевые наработки судебной практики за последние десятилетия. В новой главе под названием action en enrichissement (т.е. иск о неоправданном обогащении) особое значение в контексте данной работы имеет ст. 1303-3 ФГК. Обзор изменений см.: Лобачева А.М. Реформа обязательственного права Франции. Неоправданное обогащение // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. N 10. С. 155 - 162.
(Мураев Н.В.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 1)<34> В 2016 г. были внесены изменения в ФГК, в соответствии с которыми были добавлены ст. 1303 - 1303-4, в которых были отражены некоторые ключевые наработки судебной практики за последние десятилетия. В новой главе под названием action en enrichissement (т.е. иск о неоправданном обогащении) особое значение в контексте данной работы имеет ст. 1303-3 ФГК. Обзор изменений см.: Лобачева А.М. Реформа обязательственного права Франции. Неоправданное обогащение // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. N 10. С. 155 - 162.
Статья: Волезамещающее судебное решение как способ защиты сторон корпоративного договора
(Айрапетова В.О.)
("Право и экономика", 2026, N 1)Доктрина замещения судом воли стороны договора давно известна отечественному правопорядку. Так, волезамещающее судебное решение упоминается в п. 3 ст. 551 ГК РФ, который устанавливает возможность суда вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности, если одна из сторон договора уклоняется от данных действий. Такое решение суда заменяет заявление уклоняющейся стороны договора о регистрации перехода права собственности. Особую актуальность концепция волезамещаюшего судебного решения получила после состоявшейся в 2015 г. реформы обязательственного права и появления п. 4 ст. 445 ГК РФ в текущей редакции. Названная новелла привнесла в российское законодательство возможность лица понудить контрагента к заключению договора, если последний уклоняется от его заключения на условиях, установленных в решении суда. Ранее данная норма не содержала оговорки об установлении условий в решении суда, что, по мнению В.В. Витрянского влекло безуспешные попытки истца и судебного пристава-исполнителя исполнить данное решение и понудить ответчика на фактическое заключение договора <6>.
(Айрапетова В.О.)
("Право и экономика", 2026, N 1)Доктрина замещения судом воли стороны договора давно известна отечественному правопорядку. Так, волезамещающее судебное решение упоминается в п. 3 ст. 551 ГК РФ, который устанавливает возможность суда вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности, если одна из сторон договора уклоняется от данных действий. Такое решение суда заменяет заявление уклоняющейся стороны договора о регистрации перехода права собственности. Особую актуальность концепция волезамещаюшего судебного решения получила после состоявшейся в 2015 г. реформы обязательственного права и появления п. 4 ст. 445 ГК РФ в текущей редакции. Названная новелла привнесла в российское законодательство возможность лица понудить контрагента к заключению договора, если последний уклоняется от его заключения на условиях, установленных в решении суда. Ранее данная норма не содержала оговорки об установлении условий в решении суда, что, по мнению В.В. Витрянского влекло безуспешные попытки истца и судебного пристава-исполнителя исполнить данное решение и понудить ответчика на фактическое заключение договора <6>.
Статья: Реформа гражданско-правовых обязательств в РФ и ее влияние на институт возмещения вреда (убытков)
(Монастырский Ю.Э.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2021, N 4)Введение: среди средств охраны субъективных имущественных прав основополагающая роль принадлежит институту возмещения убытков, который нуждается в уточнении своей нормативной основы. Цель: описание важных правовых признаков главного вида имущественной ответственности в сравнительном ключе. Задачи: определить, насколько правовые положения из общей части обязательств в ГК РФ должны или могут быть применимы к требованиям об убытках; сформулировать предложения по совершенствованию судебной практики по возмещению убытков. Методы: методологическую основу исследования составили частнонаучные (специально-юридический, сравнительно-правовой) и общенаучные (проблемно-теоретический, телеологический и системный) методы. Основные тенденции развития института ответственности и дискуссионные аспекты, отраженные в отечественных и зарубежных документах, рассматривались с применением методов проблемно-теоретического и системного анализа. Результаты: обобщены имеющиеся знания и сравнительный нормативный материал; сформулированы предложения по улучшению правового регулирования отношений в сфере защиты субъективных прав, и в частности возмещения убытков. Дискуссия: возмещение убытков представляет собой важный гражданско-правовой институт, его развитию уделяет внимание ученая аудитория во всем мире. В последнее время он приобрел особую значимость и отдельные его стороны были раскрыты в целом направлении научной дискуссии. В сравнительном аспекте к проблеме возмещения убытков обращались многие российские ученые: О.Н. Садиков, В.В. Байбак и др. [2; 15]; в настоящей статье исследуется вопрос о последствиях реформы обязательственного права и новых положений ГК РФ от 8 марта 2015 г. для института убытков. Заключение: необходима строгая регламентация понятийной базы обязательственного права. Данная статья, надеемся, поможет оптимизировать дальнейшее обсуждение затронутых вопросов и сделанных выводов в гражданско-правовой доктрине.
(Монастырский Ю.Э.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2021, N 4)Введение: среди средств охраны субъективных имущественных прав основополагающая роль принадлежит институту возмещения убытков, который нуждается в уточнении своей нормативной основы. Цель: описание важных правовых признаков главного вида имущественной ответственности в сравнительном ключе. Задачи: определить, насколько правовые положения из общей части обязательств в ГК РФ должны или могут быть применимы к требованиям об убытках; сформулировать предложения по совершенствованию судебной практики по возмещению убытков. Методы: методологическую основу исследования составили частнонаучные (специально-юридический, сравнительно-правовой) и общенаучные (проблемно-теоретический, телеологический и системный) методы. Основные тенденции развития института ответственности и дискуссионные аспекты, отраженные в отечественных и зарубежных документах, рассматривались с применением методов проблемно-теоретического и системного анализа. Результаты: обобщены имеющиеся знания и сравнительный нормативный материал; сформулированы предложения по улучшению правового регулирования отношений в сфере защиты субъективных прав, и в частности возмещения убытков. Дискуссия: возмещение убытков представляет собой важный гражданско-правовой институт, его развитию уделяет внимание ученая аудитория во всем мире. В последнее время он приобрел особую значимость и отдельные его стороны были раскрыты в целом направлении научной дискуссии. В сравнительном аспекте к проблеме возмещения убытков обращались многие российские ученые: О.Н. Садиков, В.В. Байбак и др. [2; 15]; в настоящей статье исследуется вопрос о последствиях реформы обязательственного права и новых положений ГК РФ от 8 марта 2015 г. для института убытков. Заключение: необходима строгая регламентация понятийной базы обязательственного права. Данная статья, надеемся, поможет оптимизировать дальнейшее обсуждение затронутых вопросов и сделанных выводов в гражданско-правовой доктрине.