Принципы уголовного права
Подборка наиболее важных документов по запросу Принципы уголовного права (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Принцип справедливости в механизме реализации уголовного наказания
(Авдеева Е.В.)
("Российский судья", 2023, N 2)<3> Жидких И.В. Реализация принципов уголовного права в общих началах назначения наказания: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2007. С. 14.
(Авдеева Е.В.)
("Российский судья", 2023, N 2)<3> Жидких И.В. Реализация принципов уголовного права в общих началах назначения наказания: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2007. С. 14.
Статья: Моральные категории в уголовном праве России
(Григорьев П.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 5)Исследуются формы взаимодействия уголовного права и морально-этических предписаний как двух систем, регулирующих поведение субъектов общественных отношений. Проведенное исследование позволило установить, что в настоящее время существует пять основных форм реализации морально-этических категорий в уголовном законе Российской Федерации. Во-первых, нормы морали воплощаются через институт принципов уголовного права. На примере принципа справедливости подробно описывается, в чем состоит исследуемая взаимосвязь. Во-вторых, отдельные морально-нравственные предписания трансформировались в уголовно-правовые запреты и в настоящее время легитимированы в диспозициях УК РФ. Особое внимание уделяется исторической трансформации морально-этической нормы в норму уголовного закона. В-третьих, уголовный закон непосредственно охраняет общественные отношения по поводу общественной нравственности и морали, что нашло закрепление в гл. 25 УК РФ. В-четвертых, оценка моральности (аморальности) поведения лиц, потерпевших от отдельных преступлений, влияет на квалификацию преступлений и назначение наказания. Рассмотрены материалы следственно-судебной практики, в которых правоприменительные органы давали оценку аморальному поведению жертв преступлений. В-пятых, взаимосвязь морально-этических нормативов и системы уголовного права обнаруживается в том обстоятельстве, что практически все действующие уголовно-правовые запреты социально-исторически были детерминированы требованиями морали и этики. При этом установлено, что существуют как сугубо моральные уголовно-правовые запреты наподобие запретов на присвоение чужого или на лишение жизни, так и уголовно-правовые запреты, основанные на морали, но существенно модифицированные в ходе общественного развития (преступления в сфере экономической деятельности, компьютерные преступления и иные).
(Григорьев П.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 5)Исследуются формы взаимодействия уголовного права и морально-этических предписаний как двух систем, регулирующих поведение субъектов общественных отношений. Проведенное исследование позволило установить, что в настоящее время существует пять основных форм реализации морально-этических категорий в уголовном законе Российской Федерации. Во-первых, нормы морали воплощаются через институт принципов уголовного права. На примере принципа справедливости подробно описывается, в чем состоит исследуемая взаимосвязь. Во-вторых, отдельные морально-нравственные предписания трансформировались в уголовно-правовые запреты и в настоящее время легитимированы в диспозициях УК РФ. Особое внимание уделяется исторической трансформации морально-этической нормы в норму уголовного закона. В-третьих, уголовный закон непосредственно охраняет общественные отношения по поводу общественной нравственности и морали, что нашло закрепление в гл. 25 УК РФ. В-четвертых, оценка моральности (аморальности) поведения лиц, потерпевших от отдельных преступлений, влияет на квалификацию преступлений и назначение наказания. Рассмотрены материалы следственно-судебной практики, в которых правоприменительные органы давали оценку аморальному поведению жертв преступлений. В-пятых, взаимосвязь морально-этических нормативов и системы уголовного права обнаруживается в том обстоятельстве, что практически все действующие уголовно-правовые запреты социально-исторически были детерминированы требованиями морали и этики. При этом установлено, что существуют как сугубо моральные уголовно-правовые запреты наподобие запретов на присвоение чужого или на лишение жизни, так и уголовно-правовые запреты, основанные на морали, но существенно модифицированные в ходе общественного развития (преступления в сфере экономической деятельности, компьютерные преступления и иные).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 6 "Полномочия адвоката" Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"Доказательств того, что непредставление сведений по адвокатскому запросу нарушило конституционное право на квалифицированную юридическую помощь, принцип состязательности уголовного судопроизводства, лишило адвоката-защитника права на сбор доказательства наряду со стороной обвинения, в материалы дела не представлено. Кроме того, адвокат не лишен права обратиться с ходатайством в суд об истребовании данных сведений в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством."
Нормативные акты
"Уголовный кодекс Российской Федерации" от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(ред. от 10.06.2026, с изм. от 29.06.2026)Статья 3. Принцип законности
(ред. от 10.06.2026, с изм. от 29.06.2026)Статья 3. Принцип законности
Статья: Принципы уголовного права и квалификация преступлений
(Волков К.А.)
("Российский следователь", 2021, N 10)"Российский следователь", 2021, N 10
(Волков К.А.)
("Российский следователь", 2021, N 10)"Российский следователь", 2021, N 10
"Уголовное наказание и его цели: монография"
(Дворянсков И.В.)
("ИНФРА-М", 2025)С концептуальной точки зрения полный учет качественных и количественных признаков общественной опасности деяния в наказании означал бы возврат к принципу талиона, от которого уголовное право практически всех развитых стран отказалось в ходе своей эволюции, что во много объясняется переходом к публичной концепции уголовного права, о которой мы писали выше. В соответствии с ней государству важно не столько найти точное соответствие наказания и совершенного преступления, сколько утвердить свою волю и выполнить функцию противодействия преступности, а также по возможности избежать отчуждения и фатальной исключенности лица, совершившего преступление, из общественной жизни.
(Дворянсков И.В.)
("ИНФРА-М", 2025)С концептуальной точки зрения полный учет качественных и количественных признаков общественной опасности деяния в наказании означал бы возврат к принципу талиона, от которого уголовное право практически всех развитых стран отказалось в ходе своей эволюции, что во много объясняется переходом к публичной концепции уголовного права, о которой мы писали выше. В соответствии с ней государству важно не столько найти точное соответствие наказания и совершенного преступления, сколько утвердить свою волю и выполнить функцию противодействия преступности, а также по возможности избежать отчуждения и фатальной исключенности лица, совершившего преступление, из общественной жизни.
Статья: Проблема определения субъекта международной уголовной ответственности за преступления, совершенные с помощью смертоносных автономных систем вооружения
(Скуратова А.Ю., Королькова Е.Е.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 1)Введение: интеграция искусственного интеллекта (ИИ) в военные системы, особенно смертоносные автономные системы вооружения (САС), обозначаемая как "третья революция в военном деле", порождает определенные сложности международно-правового регулирования. Ключевая проблема - определение субъекта ответственности за противоправные деяния, совершенные САС, функционирующими с высокой степенью автономии. Непредсказуемость поведения систем, особенно оснащенных "сильным ИИ" (способным к самообучению и адаптации), феномен "черного ящика" (непрозрачность процессов принятия решений) и "проблема многих рук" (распределенность разработки, производства и применения) создают правовой вакуум в вопросах привлечения к уголовной ответственности. Актуальность исследования обусловлена стремительным технологическим развитием на фоне отсутствия консенсуса в международно-правовом регулировании САС. Цель: комплексное изучение проблемы установления субъекта международной уголовной ответственности за преступления, совершенные с применением САС, с учетом их технических особенностей. Методы: методологическую основу составляет совокупность методов научного познания: общенаучные методы исследования (индукция, дедукция), а также частные (формально-логический, системно-структурный, сравнительно-правовой, технико-юридический и др.). Результаты: техническая автономность не тождественна правовой автономии, существуют проблемы установления причинно-следственной связи между участниками вооруженного конфликта, разработчиками/производителями и результатом, который достигнут с помощью САС. "Эффект черного ящика" затрудняет установление личной вины. Римский статут МУС требует высокого порога субъективной стороны, что сложно доказать применительно к разработчикам, операторам или командирам при совершении преступлений САС с "сильным ИИ". Правовые конструкции международной уголовной ответственности индивида неприменимы или труднореализуемы из-за проблем с установлением контроля, mens rea и причинно-следственной связи. Признание ИИ субъектом уголовной ответственности не отвечает принципу вины. Действующее международное уголовное право не содержит корректных форм ответственности для преступлений, совершенных посредством САС. Перспективным видится регулирование международно-правовой ответственности государств за противоправное использование САС. Выводы: международное уголовное право, в основе которого лежит индивидуальная уголовная ответственность, основанная на принципе личной вины, на современном этапе развития не приспособлено для адекватного наказания за преступления, совершенные высокоавтономными САС с "сильным ИИ". Нормативное регулирование в настоящий момент не решает проблему непредсказуемости поведения САС. Приоритетным направлением международно-правового регулирования должно стать обеспечение человеческого контроля на всех этапах жизненного цикла САС как гарантии соблюдения норм международного гуманитарного права и сохранения ответственности человека. Перспективными инструментами обеспечения подотчетности являются технологические решения (блокчейн для аудита решений, черные ящики для фиксации данных, "этические регуляторы"), а также реализация международно-правовой ответственности государств. Привлечение САС к уголовной ответственности или признание их правосубъектности несовместимо с фундаментальными принципами уголовного права и является нецелесообразным.
(Скуратова А.Ю., Королькова Е.Е.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 1)Введение: интеграция искусственного интеллекта (ИИ) в военные системы, особенно смертоносные автономные системы вооружения (САС), обозначаемая как "третья революция в военном деле", порождает определенные сложности международно-правового регулирования. Ключевая проблема - определение субъекта ответственности за противоправные деяния, совершенные САС, функционирующими с высокой степенью автономии. Непредсказуемость поведения систем, особенно оснащенных "сильным ИИ" (способным к самообучению и адаптации), феномен "черного ящика" (непрозрачность процессов принятия решений) и "проблема многих рук" (распределенность разработки, производства и применения) создают правовой вакуум в вопросах привлечения к уголовной ответственности. Актуальность исследования обусловлена стремительным технологическим развитием на фоне отсутствия консенсуса в международно-правовом регулировании САС. Цель: комплексное изучение проблемы установления субъекта международной уголовной ответственности за преступления, совершенные с применением САС, с учетом их технических особенностей. Методы: методологическую основу составляет совокупность методов научного познания: общенаучные методы исследования (индукция, дедукция), а также частные (формально-логический, системно-структурный, сравнительно-правовой, технико-юридический и др.). Результаты: техническая автономность не тождественна правовой автономии, существуют проблемы установления причинно-следственной связи между участниками вооруженного конфликта, разработчиками/производителями и результатом, который достигнут с помощью САС. "Эффект черного ящика" затрудняет установление личной вины. Римский статут МУС требует высокого порога субъективной стороны, что сложно доказать применительно к разработчикам, операторам или командирам при совершении преступлений САС с "сильным ИИ". Правовые конструкции международной уголовной ответственности индивида неприменимы или труднореализуемы из-за проблем с установлением контроля, mens rea и причинно-следственной связи. Признание ИИ субъектом уголовной ответственности не отвечает принципу вины. Действующее международное уголовное право не содержит корректных форм ответственности для преступлений, совершенных посредством САС. Перспективным видится регулирование международно-правовой ответственности государств за противоправное использование САС. Выводы: международное уголовное право, в основе которого лежит индивидуальная уголовная ответственность, основанная на принципе личной вины, на современном этапе развития не приспособлено для адекватного наказания за преступления, совершенные высокоавтономными САС с "сильным ИИ". Нормативное регулирование в настоящий момент не решает проблему непредсказуемости поведения САС. Приоритетным направлением международно-правового регулирования должно стать обеспечение человеческого контроля на всех этапах жизненного цикла САС как гарантии соблюдения норм международного гуманитарного права и сохранения ответственности человека. Перспективными инструментами обеспечения подотчетности являются технологические решения (блокчейн для аудита решений, черные ящики для фиксации данных, "этические регуляторы"), а также реализация международно-правовой ответственности государств. Привлечение САС к уголовной ответственности или признание их правосубъектности несовместимо с фундаментальными принципами уголовного права и является нецелесообразным.
Статья: Принцип ex post facto в международном уголовном праве: соблюдать нельзя нарушить?
(Скуратова А.Ю.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 3)"Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 3
(Скуратова А.Ю.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 3)"Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 3
Статья: Создание информационных систем для незаконного оборота персональных данных: алгоритмы квалификации на основе предмета преступления
(Сидоренко Э.Л.)
("Мировой судья", 2026, N 4)На практике это приводит к автоматическому охвату нормой широкого спектра объектов (от отдельной страницы сайта до полноценной системы с собственной инфраструктурой) и позволяет в отдельных случаях "подстраивать" квалификацию под конкретные доказательства (если есть код - акцент на "программу для ЭВМ", если база и технические средства - на информационную систему, если имеется контент и HTML-код - акцент на сайт или страницу сайта и т.п.) <8>. Как совершенно справедливо отмечает Я.Н. Ермолович, в самой конструкции ст. 272.1 УК РФ заложен риск расширительного толкования "информационного ресурса" в ущерб принципам уголовного права <9>.
(Сидоренко Э.Л.)
("Мировой судья", 2026, N 4)На практике это приводит к автоматическому охвату нормой широкого спектра объектов (от отдельной страницы сайта до полноценной системы с собственной инфраструктурой) и позволяет в отдельных случаях "подстраивать" квалификацию под конкретные доказательства (если есть код - акцент на "программу для ЭВМ", если база и технические средства - на информационную систему, если имеется контент и HTML-код - акцент на сайт или страницу сайта и т.п.) <8>. Как совершенно справедливо отмечает Я.Н. Ермолович, в самой конструкции ст. 272.1 УК РФ заложен риск расширительного толкования "информационного ресурса" в ущерб принципам уголовного права <9>.
Статья: Квазипреступления в уголовном праве России
(Синцов В.А.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 6)Между тем фактическая ситуация такова, что в одних деяниях усматриваются признаки состава, а в других они оказываются неопределенными, недостаточными и, как следствие, допускают неоднозначное толкование. Нередко это происходит по причине ненадлежащей уголовно-правовой оценки внешних обстоятельств и психологических свойств личности, в которых с законодательной точки зрения усматривается их общественная опасность. Указанные объективно-субъективные критерии при формулировании конкретного уголовно-правового запрета подлежат "фильтрации" с точки зрения их соответствия общеправовым и отраслевым принципам права, согласованности уголовного законодательства с нормативными правовыми актами иной отраслевой принадлежности, а также при учете взаимосвязанных положений Общей части УК РФ, образующих "юридический" состав любого преступления (общий состав преступного деяния <11>). При наличии криминологических, уголовно-политических оснований для криминализации определенного волевого акта как преступления применение данного оценочного механизма позволит формализовать признаки, отражающие аномальность деяния, и исключить обстоятельства, которые по своему характеру и интенсивности не могут быть использованы для образования его состава.
(Синцов В.А.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 6)Между тем фактическая ситуация такова, что в одних деяниях усматриваются признаки состава, а в других они оказываются неопределенными, недостаточными и, как следствие, допускают неоднозначное толкование. Нередко это происходит по причине ненадлежащей уголовно-правовой оценки внешних обстоятельств и психологических свойств личности, в которых с законодательной точки зрения усматривается их общественная опасность. Указанные объективно-субъективные критерии при формулировании конкретного уголовно-правового запрета подлежат "фильтрации" с точки зрения их соответствия общеправовым и отраслевым принципам права, согласованности уголовного законодательства с нормативными правовыми актами иной отраслевой принадлежности, а также при учете взаимосвязанных положений Общей части УК РФ, образующих "юридический" состав любого преступления (общий состав преступного деяния <11>). При наличии криминологических, уголовно-политических оснований для криминализации определенного волевого акта как преступления применение данного оценочного механизма позволит формализовать признаки, отражающие аномальность деяния, и исключить обстоятельства, которые по своему характеру и интенсивности не могут быть использованы для образования его состава.
Статья: Нейробиология и свобода воли в уголовном праве
(Хилюта В.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2022, N 5)Поэтому ни одно научное открытие, каким бы значительным оно ни представлялось, само по себе не требует ниспровержения или модификации социальных институтов, в том числе и карательных. Когнитивная нейробиология и связанные с ней дисциплины (когнитивная психология, нейроэкономика и др.) не изменят парадигму уголовной ответственности и принципа вины, но могут лишь только информировать эту парадигму с целью предоставления научных основ для понимания того, на чем базируется свобода воли и как быть с принципами уголовного права <34>. Даже если предположить, что в будущем у разумного человека будет несколько мозговых имплантатов, уголовное право все равно останется неизменным. Может быть изменена только социально-правовая норма, которая коснется лишь случаев объективной ответственности (т.е. случаев бездействия), но действия по-прежнему будут оцениваться через призму субъективной ответственности (т.е. субъективной способности иметь чувство свободы воли, отличать хорошее от плохого и т.д.).
(Хилюта В.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2022, N 5)Поэтому ни одно научное открытие, каким бы значительным оно ни представлялось, само по себе не требует ниспровержения или модификации социальных институтов, в том числе и карательных. Когнитивная нейробиология и связанные с ней дисциплины (когнитивная психология, нейроэкономика и др.) не изменят парадигму уголовной ответственности и принципа вины, но могут лишь только информировать эту парадигму с целью предоставления научных основ для понимания того, на чем базируется свобода воли и как быть с принципами уголовного права <34>. Даже если предположить, что в будущем у разумного человека будет несколько мозговых имплантатов, уголовное право все равно останется неизменным. Может быть изменена только социально-правовая норма, которая коснется лишь случаев объективной ответственности (т.е. случаев бездействия), но действия по-прежнему будут оцениваться через призму субъективной ответственности (т.е. субъективной способности иметь чувство свободы воли, отличать хорошее от плохого и т.д.).
Статья: Первичные системно-структурные элементы российского уголовного права
(Коняхин В.П., Асланян Р.Г.)
("Российский следователь", 2024, N 1)<1> Ранее подробнее об этом: Коняхин В.П., Жук М.С. Структура уголовного права // Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс. В 10 т. Т. 2. Система, источники и структура уголовного права. Принципы уголовного права / под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Юрлитинформ, 2016. С. 201.
(Коняхин В.П., Асланян Р.Г.)
("Российский следователь", 2024, N 1)<1> Ранее подробнее об этом: Коняхин В.П., Жук М.С. Структура уголовного права // Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс. В 10 т. Т. 2. Система, источники и структура уголовного права. Принципы уголовного права / под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Юрлитинформ, 2016. С. 201.