Захват заложника
Подборка наиболее важных документов по запросу Захват заложника (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Уголовно-правовая характеристика ст. 206 УК РФ (захват заложника) по Уголовному кодексу Российской Федерации 1996 г.
(Лебедев М.В.)
("Российский следователь", 2019, N 11)УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СТ. 206 УК РФ (ЗАХВАТ
(Лебедев М.В.)
("Российский следователь", 2019, N 11)УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СТ. 206 УК РФ (ЗАХВАТ
Нормативные акты
"Уголовный кодекс Российской Федерации" от 13.06.1996 N 63-ФЗ
(ред. от 20.02.2026)Статья 206. Захват заложника
(ред. от 20.02.2026)Статья 206. Захват заложника
Формы
Статья: Субъективная ошибка в рамках неосторожной формы вины: теоретические и практические аспекты
(Иванов А.Г.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 11)наступление последствий в результате совершения действий, направленных на реализацию иной цели (причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ); захват заложника, повлекший по неосторожности смерть человека (ч. 3 ст. 206 УК РФ));
(Иванов А.Г.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 11)наступление последствий в результате совершения действий, направленных на реализацию иной цели (причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ); умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ); захват заложника, повлекший по неосторожности смерть человека (ч. 3 ст. 206 УК РФ));
Статья: Институт уголовного судопроизводства с участием присяжных заседателей: проблемы и пути их решения
(Лошкарев В.В., Мингалимова М.Ф.)
("Журнал российского права", 2025, N 9)С момента введения в действие УПК РФ в 2001 г. с участием коллегии 12 присяжных заседателей рассматривались уголовные дела исключительно областной подсудности, при этом к компетенции указанных судов было отнесено около 50 составов. На протяжении всего периода действия УПК РФ перечень статей УК РФ, рассматриваемых судом присяжных, подвергался изменениям более 20 раз, при этом законодатель идет по пути сокращения перечня составов уголовных дел. Так, в 2008 г. из компетенции суда присяжных были исключены уголовные дела о террористических актах (ст. 205 УК РФ), захвате заложников (ч. 2 - 4 ст. 206 УК РФ), об организации незаконного вооружения или участии в нем (ч. 1 ст. 208 УК РФ), о массовых беспорядках (ч. 1 ст. 212 УК РФ), государственной измене (ст. 275 УК РФ), шпионаже (ст. 276 УК РФ), насильственном захвате власти или насильственном удержании власти (ст. 278 УК РФ), вооруженном мятеже (ст. 279 УК РФ) и диверсии (ст. 281 УК РФ) <4>. В последующем из ведения присяжных заседателей исключены дела о взяточничестве (ч. 3 - 6 ст. 290, ч. 3 - 5 ст. 291, ч. 2 - 4 ст. 291.1 УК РФ), преступления против правосудия (ст. 294 - 302, ч. 2, 3 ст. 303, ст. 304 - 305 УК РФ), транспортные преступления и преступления против половой неприкосновенности, половой свободы <5>. В 2023 г. исключены уголовные дела по ч. 4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ, касающиеся наступления ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней), если эти деяния совершены лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии, и занятия высшего положения в преступной иерархии <6>.
(Лошкарев В.В., Мингалимова М.Ф.)
("Журнал российского права", 2025, N 9)С момента введения в действие УПК РФ в 2001 г. с участием коллегии 12 присяжных заседателей рассматривались уголовные дела исключительно областной подсудности, при этом к компетенции указанных судов было отнесено около 50 составов. На протяжении всего периода действия УПК РФ перечень статей УК РФ, рассматриваемых судом присяжных, подвергался изменениям более 20 раз, при этом законодатель идет по пути сокращения перечня составов уголовных дел. Так, в 2008 г. из компетенции суда присяжных были исключены уголовные дела о террористических актах (ст. 205 УК РФ), захвате заложников (ч. 2 - 4 ст. 206 УК РФ), об организации незаконного вооружения или участии в нем (ч. 1 ст. 208 УК РФ), о массовых беспорядках (ч. 1 ст. 212 УК РФ), государственной измене (ст. 275 УК РФ), шпионаже (ст. 276 УК РФ), насильственном захвате власти или насильственном удержании власти (ст. 278 УК РФ), вооруженном мятеже (ст. 279 УК РФ) и диверсии (ст. 281 УК РФ) <4>. В последующем из ведения присяжных заседателей исключены дела о взяточничестве (ч. 3 - 6 ст. 290, ч. 3 - 5 ст. 291, ч. 2 - 4 ст. 291.1 УК РФ), преступления против правосудия (ст. 294 - 302, ч. 2, 3 ст. 303, ст. 304 - 305 УК РФ), транспортные преступления и преступления против половой неприкосновенности, половой свободы <5>. В 2023 г. исключены уголовные дела по ч. 4 ст. 210 и ст. 210.1 УК РФ, касающиеся наступления ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней), если эти деяния совершены лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии, и занятия высшего положения в преступной иерархии <6>.
Статья: Международно-правовое регулирование военно-силового подхода к борьбе с терроризмом на универсальном и региональном уровне (на примере ООН и СНГ)
(Пузырева Ю.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 3)Международно-правовые основы для реализации сотрудничества по борьбе с терроризмом под эгидой СНГ носят комплексный характер. В первую очередь необходимо отметить самый первый контртеррористический договор, направленный на обеспечение авиационной безопасности в связи с незаконными актами преступного вмешательства, - Соглашение о сотрудничестве по обеспечению защиты гражданской авиации от актов незаконного вмешательства от 26 мая 1995 г. <15>. Следующим договором, в котором "международный терроризм" и "захват заложников" определены как организованная преступность, борьба с которой требует взаимодействия компетентных органов государств - участников СНГ, явилось Соглашение о сотрудничестве государств - участников СНГ в борьбе с преступностью от 25 ноября 1998 г. <16>. Однако самым главным соглашением по борьбе с терроризмом, выступившим первым специальным тематическим договором СНГ, закрепившим дефиницию "терроризм", стал Договор о сотрудничестве государств - участников СНГ в борьбе с терроризмом, принятый 4 июня 1999 г. <17> (далее - Договор СНГ 1999 г.) в связи с ростом террористической активности на постсоветском пространстве. Дефиниция понятия "терроризм", признанного противоправным преступным деянием, представлена в статье 1 анализируемого Договора и имеет в некотором роде объемную конструкцию.
(Пузырева Ю.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 3)Международно-правовые основы для реализации сотрудничества по борьбе с терроризмом под эгидой СНГ носят комплексный характер. В первую очередь необходимо отметить самый первый контртеррористический договор, направленный на обеспечение авиационной безопасности в связи с незаконными актами преступного вмешательства, - Соглашение о сотрудничестве по обеспечению защиты гражданской авиации от актов незаконного вмешательства от 26 мая 1995 г. <15>. Следующим договором, в котором "международный терроризм" и "захват заложников" определены как организованная преступность, борьба с которой требует взаимодействия компетентных органов государств - участников СНГ, явилось Соглашение о сотрудничестве государств - участников СНГ в борьбе с преступностью от 25 ноября 1998 г. <16>. Однако самым главным соглашением по борьбе с терроризмом, выступившим первым специальным тематическим договором СНГ, закрепившим дефиницию "терроризм", стал Договор о сотрудничестве государств - участников СНГ в борьбе с терроризмом, принятый 4 июня 1999 г. <17> (далее - Договор СНГ 1999 г.) в связи с ростом террористической активности на постсоветском пространстве. Дефиниция понятия "терроризм", признанного противоправным преступным деянием, представлена в статье 1 анализируемого Договора и имеет в некотором роде объемную конструкцию.
Статья: Актуальность разъяснений Верховного Суда РФ как условие единообразия судебной практики
(Ленюский А.А.)
("Законность", 2025, N 10)Действующее Постановление от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)" в п. 7 до сих пор содержит указание на то, что убийство, сопряженное с захватом заложника, квалифицируется по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, в то время как сама норма уголовного закона была изменена в 2009 г. и этот признак был из нее исключен 16 лет назад.
(Ленюский А.А.)
("Законность", 2025, N 10)Действующее Постановление от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)" в п. 7 до сих пор содержит указание на то, что убийство, сопряженное с захватом заложника, квалифицируется по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, в то время как сама норма уголовного закона была изменена в 2009 г. и этот признак был из нее исключен 16 лет назад.
"Комментарий к Кодексу административного судопроизводства Российской Федерации: в 2 ч."
(постатейный)
(часть 2)
(под общ. ред. Л.В. Тумановой)
("Проспект", 2025)В еще одном деле Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации обратила внимание нижестоящих судов на необходимость учитывать длящийся характер нарушения прав административного истца при оценке уважительности причин пропуска им срока на обращение в суд. Имеется в виду Кассационное определение от 14.07.2021 N 41-КАД21-9-К4, из которого следует, что гражданин, осужденный к отбыванию наказания в виде пожизненного лишения свободы, в период этапирования к месту отбывания наказания находился в следственном изоляторе, решением комиссии которого поставлен на профилактический учет как склонный к побегу, нападению, захвату заложников, суициду и членовредительству. Не согласившись с таким решением, гражданин обратился с административным исковым заявлением в суд, указывая на то, что постановка на профилактический учет нарушает его права, в том числе на условно-досрочное освобождение по отбытии 25-летнего срока лишения свободы. Решением районного суда, оставленным без изменения областным судом и кассационным судом общей юрисдикции, в удовлетворении административного искового заявления отказано по причине пропуска административным истцом срока обращения с административным исковым заявлением в суд без уважительной причины. Однако Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации с принятыми по делу судебными актами не согласилась, посчитав, что суды не приняли мер к проверке доводов административного истца о наличии обстоятельств, объективно препятствующих обращению в суд в течение трех месяцев со дня, когда он узнал о нарушении своих прав. При этом Судебная коллегия особо отметила, что суды не учли то обстоятельство, что административный истец не снят с данного учета, предусматривающего проведение в отношении него специальных мероприятий в течение всего срока пребывания в учреждении уголовно-исполнительной системы, следовательно, нарушение, связанное с постановкой административного истца на профилактический учет, носит длящийся характер и в том числе имело место на день рассмотрения его административных исковых требований в суде. Таким образом, по мнению Судебной коллегии, суды допустили нарушение права административного истца на судебную защиту, ограничившись установлением формальных условий применения нормы закона без исследования фактических обстоятельств спора по существу.
(постатейный)
(часть 2)
(под общ. ред. Л.В. Тумановой)
("Проспект", 2025)В еще одном деле Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации обратила внимание нижестоящих судов на необходимость учитывать длящийся характер нарушения прав административного истца при оценке уважительности причин пропуска им срока на обращение в суд. Имеется в виду Кассационное определение от 14.07.2021 N 41-КАД21-9-К4, из которого следует, что гражданин, осужденный к отбыванию наказания в виде пожизненного лишения свободы, в период этапирования к месту отбывания наказания находился в следственном изоляторе, решением комиссии которого поставлен на профилактический учет как склонный к побегу, нападению, захвату заложников, суициду и членовредительству. Не согласившись с таким решением, гражданин обратился с административным исковым заявлением в суд, указывая на то, что постановка на профилактический учет нарушает его права, в том числе на условно-досрочное освобождение по отбытии 25-летнего срока лишения свободы. Решением районного суда, оставленным без изменения областным судом и кассационным судом общей юрисдикции, в удовлетворении административного искового заявления отказано по причине пропуска административным истцом срока обращения с административным исковым заявлением в суд без уважительной причины. Однако Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации с принятыми по делу судебными актами не согласилась, посчитав, что суды не приняли мер к проверке доводов административного истца о наличии обстоятельств, объективно препятствующих обращению в суд в течение трех месяцев со дня, когда он узнал о нарушении своих прав. При этом Судебная коллегия особо отметила, что суды не учли то обстоятельство, что административный истец не снят с данного учета, предусматривающего проведение в отношении него специальных мероприятий в течение всего срока пребывания в учреждении уголовно-исполнительной системы, следовательно, нарушение, связанное с постановкой административного истца на профилактический учет, носит длящийся характер и в том числе имело место на день рассмотрения его административных исковых требований в суде. Таким образом, по мнению Судебной коллегии, суды допустили нарушение права административного истца на судебную защиту, ограничившись установлением формальных условий применения нормы закона без исследования фактических обстоятельств спора по существу.
"Методологические проблемы толкования уголовного закона и судейского усмотрения при его применении: монография"
(Кузнецов А.Ю.)
("Проспект", 2025)К примеру, простая диспозиция правовой нормы о похищении человека (ст. 126 УК РФ) и довольно краткое законодательное описание незаконного лишения свободы (ст. 127 УК РФ) обязывает не только грамотно подойти к разграничению объективной стороны данных преступлений, но и заимствовать для этой операции признаки еще одного смежного с ними и описанного в законе состава - захвата заложника (ст. 206 УК РФ). В юридической литературе и в судебной практике нередко наблюдается ошибочное толкование данных норм, что проявляется в обременении составов похищения человека и незаконного лишения свободы признаками, которые не только не следуют из закона, но и противоречат ему. Во-первых, при отсутствии цели удержания потерпевшего в другом месте судебная практика признает отсутствие состава похищения человека <1>. Поддерживают данный подход некоторые авторы <2>. Во-вторых, иногда утверждается, что при похищении человека перемещают в любое место <3>. В-третьих, Е.П. Сергеева отмечает, что это не любое, а "иное" место, но не признает, что имеет значение расстояние, на которое удаляют человека от места его нахождения и что "иным местом" "должна быть не та же квартира, где лицо находилось", а помещение, которое недоступно для родственников и правоохранительных органов <4>. Не соглашаясь с таким подходом, Е.В. Иванова считает, что это может быть, в том числе, собственная квартира потерпевшего и квартира родственников или знакомых <5>, но в то же время признает, что "минимальное перемещение потерпевшего, не способное обеспечить тайности места удержания потерпевшего, нельзя рассматривать как перемещение в том смысле, как его следует толковать применительно к похищению человека" <6>.
(Кузнецов А.Ю.)
("Проспект", 2025)К примеру, простая диспозиция правовой нормы о похищении человека (ст. 126 УК РФ) и довольно краткое законодательное описание незаконного лишения свободы (ст. 127 УК РФ) обязывает не только грамотно подойти к разграничению объективной стороны данных преступлений, но и заимствовать для этой операции признаки еще одного смежного с ними и описанного в законе состава - захвата заложника (ст. 206 УК РФ). В юридической литературе и в судебной практике нередко наблюдается ошибочное толкование данных норм, что проявляется в обременении составов похищения человека и незаконного лишения свободы признаками, которые не только не следуют из закона, но и противоречат ему. Во-первых, при отсутствии цели удержания потерпевшего в другом месте судебная практика признает отсутствие состава похищения человека <1>. Поддерживают данный подход некоторые авторы <2>. Во-вторых, иногда утверждается, что при похищении человека перемещают в любое место <3>. В-третьих, Е.П. Сергеева отмечает, что это не любое, а "иное" место, но не признает, что имеет значение расстояние, на которое удаляют человека от места его нахождения и что "иным местом" "должна быть не та же квартира, где лицо находилось", а помещение, которое недоступно для родственников и правоохранительных органов <4>. Не соглашаясь с таким подходом, Е.В. Иванова считает, что это может быть, в том числе, собственная квартира потерпевшего и квартира родственников или знакомых <5>, но в то же время признает, что "минимальное перемещение потерпевшего, не способное обеспечить тайности места удержания потерпевшего, нельзя рассматривать как перемещение в том смысле, как его следует толковать применительно к похищению человека" <6>.
Статья: Об условиях и принципах поощрения деятельного раскаяния в уголовном праве
(Колосовский О.В.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 3)Сомневается ли законодатель в том, что утрата общественной опасности не в результате назначения и отбытия наказания, а в силу одного лишь деятельного раскаяния лицом, совершившим преступление другой категории (тяжкое или особо тяжкое), возможна в принципе? Думается, что оснований сомневаться в такой возможности нет: если, к примеру, лицо осуществило захват заложника, а затем раскаялось и освободило его, то законодатель считает необходимым освободить захватчика от уголовной ответственности в силу примечания к ст. 206 УК РФ, фактически признавая, что последний утратил общественную опасность.
(Колосовский О.В.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 3)Сомневается ли законодатель в том, что утрата общественной опасности не в результате назначения и отбытия наказания, а в силу одного лишь деятельного раскаяния лицом, совершившим преступление другой категории (тяжкое или особо тяжкое), возможна в принципе? Думается, что оснований сомневаться в такой возможности нет: если, к примеру, лицо осуществило захват заложника, а затем раскаялось и освободило его, то законодатель считает необходимым освободить захватчика от уголовной ответственности в силу примечания к ст. 206 УК РФ, фактически признавая, что последний утратил общественную опасность.
Статья: Вопросы квалификации пиратства (ст. 227 УК РФ)
(Чернышев Д.Б.)
("Уголовное право", 2026, N 2)Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 227 УК РФ, выражается в умышленной форме вины. Об этом свидетельствует указание в диспозиции на специальную цель - завладение чужим имуществом. При этом не имеет значения принадлежность данного имущества - это могут быть груз, денежные средства, находящиеся в судовой кассе, личные вещи и имущество членов команды или пассажиров, корабельное оборудование либо само судно. Следовательно, нападение на судно, даже сопряженное с насилием, но направленное на достижение иных целей (захват заложников, убийство, политическая акция-демонстрация), составом пиратства не охватывается и должно квалифицироваться по другим статьям Особенной части УК РФ. Также не должны квалифицироваться как пиратство случаи нападений на суда с целью похищения находящихся на борту лиц с последующим их перемещением и требованием выкупа.
(Чернышев Д.Б.)
("Уголовное право", 2026, N 2)Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 227 УК РФ, выражается в умышленной форме вины. Об этом свидетельствует указание в диспозиции на специальную цель - завладение чужим имуществом. При этом не имеет значения принадлежность данного имущества - это могут быть груз, денежные средства, находящиеся в судовой кассе, личные вещи и имущество членов команды или пассажиров, корабельное оборудование либо само судно. Следовательно, нападение на судно, даже сопряженное с насилием, но направленное на достижение иных целей (захват заложников, убийство, политическая акция-демонстрация), составом пиратства не охватывается и должно квалифицироваться по другим статьям Особенной части УК РФ. Также не должны квалифицироваться как пиратство случаи нападений на суда с целью похищения находящихся на борту лиц с последующим их перемещением и требованием выкупа.
Статья: Противодействие созданию экстремистских материалов с помощью приложений на основе искусственного интеллекта
(Савченко М.С., Кириченко Е.В., Макотер М.И.)
("Власть Закона", 2025, N 2)Административная ответственность за производство экстремистских материалов предусмотрена ст. 20.29 Кодекса РФ об административных правонарушениях <13>. Ответственность наступает, если материалы производились именно с целью их массового распространения. Ряд других предусмотренных указанным Кодексом составов также подразумевает публичность использования СМИ или другие условия, связанные именно с распространением информации. Таким образом, например, автор нейронной сети, сознательно созданной для генерации экстремистских материалов, не подпадает даже под административную ответственность, пока не будет доказано, что подразумевалось дальнейшее массовое распространение сгенерированных материалов. Неоднозначная ситуация складывается и вокруг ст. 205.1 "Содействие террористической деятельности" Уголовного кодекса РФ <14>. Часть 3 этой статьи предусматривает уголовную ответственность за пособничество в совершении террористического акта, захвата заложников организованной группой, организации незаконного вооруженного формирования. УК РФ разъясняет, что под пособничеством понимается в том числе умышленное содействие совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации. Авторы программных продуктов, основанных на технологиях искусственного интеллекта, которые не собирались оказывать содействие экстремистам и террористам при разработке своих программ, выведены в итоге из-под действия этой статьи в связи с отсутствием умысла, даже если их продукт оказался эффективен именно в руках экстремистов. Это логично и соответствует принципам уголовного права. Но возникает вопрос об ответственности авторов или лиц, поддерживающих функционирование такого программного продукта, например генеративной нейронной сети, создающей изображения экстремистского характера по запросам злоумышленников, если продукт уже работает и им стало достоверно известно о таком его использовании. Еще один вопрос связан с тем, можно ли считать создание алгоритма, предоставляющего информацию, дающего указания и советы, действием, подпадающим под определение "содействие советами, указаниями, предоставлением информации".
(Савченко М.С., Кириченко Е.В., Макотер М.И.)
("Власть Закона", 2025, N 2)Административная ответственность за производство экстремистских материалов предусмотрена ст. 20.29 Кодекса РФ об административных правонарушениях <13>. Ответственность наступает, если материалы производились именно с целью их массового распространения. Ряд других предусмотренных указанным Кодексом составов также подразумевает публичность использования СМИ или другие условия, связанные именно с распространением информации. Таким образом, например, автор нейронной сети, сознательно созданной для генерации экстремистских материалов, не подпадает даже под административную ответственность, пока не будет доказано, что подразумевалось дальнейшее массовое распространение сгенерированных материалов. Неоднозначная ситуация складывается и вокруг ст. 205.1 "Содействие террористической деятельности" Уголовного кодекса РФ <14>. Часть 3 этой статьи предусматривает уголовную ответственность за пособничество в совершении террористического акта, захвата заложников организованной группой, организации незаконного вооруженного формирования. УК РФ разъясняет, что под пособничеством понимается в том числе умышленное содействие совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации. Авторы программных продуктов, основанных на технологиях искусственного интеллекта, которые не собирались оказывать содействие экстремистам и террористам при разработке своих программ, выведены в итоге из-под действия этой статьи в связи с отсутствием умысла, даже если их продукт оказался эффективен именно в руках экстремистов. Это логично и соответствует принципам уголовного права. Но возникает вопрос об ответственности авторов или лиц, поддерживающих функционирование такого программного продукта, например генеративной нейронной сети, создающей изображения экстремистского характера по запросам злоумышленников, если продукт уже работает и им стало достоверно известно о таком его использовании. Еще один вопрос связан с тем, можно ли считать создание алгоритма, предоставляющего информацию, дающего указания и советы, действием, подпадающим под определение "содействие советами, указаниями, предоставлением информации".
Статья: Государство как субъект конституционных правоотношений
(Лунгу Е.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 9)Так, социал-дарвинистический подход к спасению населения в период пандемии COVID-19 продемонстрировали многие европейские государства с развитыми конституционными правоотношениями. В США, Испании, Швеции, Великобритании в медицинской помощи было фактически отказано пожилым гражданам и мигрантам. В результате, согласно данным Европейского бюро ВОЗ, в странах региона до половины всех смертей от коронавируса приходилось на центры содержания пожилых людей. В Испании 66%, Великобритании 25% смертей произошло в домах престарелых <5>. Аналогичные правовые последствия возникли в результате военных действий Израиля на территории Палестины. По данным Управления ООН по правам человека, зафиксированы незаконные убийства, захват заложников, уничтожение гражданского имущества, коллективные наказания, удары по гражданской инфраструктуре <6>.
(Лунгу Е.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 9)Так, социал-дарвинистический подход к спасению населения в период пандемии COVID-19 продемонстрировали многие европейские государства с развитыми конституционными правоотношениями. В США, Испании, Швеции, Великобритании в медицинской помощи было фактически отказано пожилым гражданам и мигрантам. В результате, согласно данным Европейского бюро ВОЗ, в странах региона до половины всех смертей от коронавируса приходилось на центры содержания пожилых людей. В Испании 66%, Великобритании 25% смертей произошло в домах престарелых <5>. Аналогичные правовые последствия возникли в результате военных действий Израиля на территории Палестины. По данным Управления ООН по правам человека, зафиксированы незаконные убийства, захват заложников, уничтожение гражданского имущества, коллективные наказания, удары по гражданской инфраструктуре <6>.