Супружеская измена
Подборка наиболее важных документов по запросу Супружеская измена (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Личные и имущественные правоотношения супругов: учебное пособие"
(отв. ред. О.Н. Низамиева)
("Проспект", 2023)Брачный договор не должен ставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. Необходимость в таком специальном основании связана с тем, что брачный договор тесно связан с личными отношениями сторон. Категория "крайне неблагоприятное положение" является оценочной и не раскрывается законодательством. Конституционный Суд в своем Определении от 21 июня 2011 г. N 779-О-О постановил, что вопрос о том, ставит ли условие брачного договора одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, должен решаться в каждом конкретном случае, исходя из ситуации <1>. В доктрине встречается определение соглашения, ставящего одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, - это договор, в соответствии с которым один из супругов полностью отказывается от права на имущество, нажитое в браке, передает все свое добрачное имущество в совместную супружескую собственность, и подобные ему договоры <2>. Судебная практика признает таковым договор, по которому один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака"). Примером может служить Определение Верховного Суда от 20 декабря 2016 г. N 5-КГ16-174. Суд признал брачный договор недействительным исходя из того, что его условия поставили одного из супругов в крайне неблагоприятное положение, поскольку после расторжения брака он лишается всего совместно нажитого имущества. При этом Верховный Суд РФ косвенным образом выразил "снисходительную" позицию к тому, что в качестве условия, с которым стороны связали правовые последствия, стало условие "неимущественного" характера. Так, в данном Определении указано, что пункт брачного договора, согласно которому в случае расторжения брака по инициативе С.А.А. либо в результате его недостойного поведения (супружеской измены, пьянства, хулиганских действий и т.п.) имущество, нажитое во время брака и относящееся к общей совместной собственности супругов, переходит в собственность К.Л.Г., ставит С.А.А. в крайне неблагоприятное положение, поскольку он после расторжения брака полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака <3>. Следовательно, реализация супругами права по определению режима имущества и распоряжению общим имуществом путем заключения брачного договора не должна ставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение.
(отв. ред. О.Н. Низамиева)
("Проспект", 2023)Брачный договор не должен ставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. Необходимость в таком специальном основании связана с тем, что брачный договор тесно связан с личными отношениями сторон. Категория "крайне неблагоприятное положение" является оценочной и не раскрывается законодательством. Конституционный Суд в своем Определении от 21 июня 2011 г. N 779-О-О постановил, что вопрос о том, ставит ли условие брачного договора одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, должен решаться в каждом конкретном случае, исходя из ситуации <1>. В доктрине встречается определение соглашения, ставящего одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, - это договор, в соответствии с которым один из супругов полностью отказывается от права на имущество, нажитое в браке, передает все свое добрачное имущество в совместную супружескую собственность, и подобные ему договоры <2>. Судебная практика признает таковым договор, по которому один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака"). Примером может служить Определение Верховного Суда от 20 декабря 2016 г. N 5-КГ16-174. Суд признал брачный договор недействительным исходя из того, что его условия поставили одного из супругов в крайне неблагоприятное положение, поскольку после расторжения брака он лишается всего совместно нажитого имущества. При этом Верховный Суд РФ косвенным образом выразил "снисходительную" позицию к тому, что в качестве условия, с которым стороны связали правовые последствия, стало условие "неимущественного" характера. Так, в данном Определении указано, что пункт брачного договора, согласно которому в случае расторжения брака по инициативе С.А.А. либо в результате его недостойного поведения (супружеской измены, пьянства, хулиганских действий и т.п.) имущество, нажитое во время брака и относящееся к общей совместной собственности супругов, переходит в собственность К.Л.Г., ставит С.А.А. в крайне неблагоприятное положение, поскольку он после расторжения брака полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака <3>. Следовательно, реализация супругами права по определению режима имущества и распоряжению общим имуществом путем заключения брачного договора не должна ставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение.
Статья: Гражданский закон: возможности и ограничения как "законодателя мод" для семейного права
(Тарусина Н.Н.)
("Семейное и жилищное право", 2025, N 4)Простейшим вариантом субсидиарного применения гражданского закона является бланкетный: правила п. 2 ст. 9, п. 2 и 4 ст. 30, п. 7 ст. 38, п. 2 ст. 46, ч. 2 п. 1 ст. 100 СК РФ и др. ориентируют пользователя и правоприменителя на ГК РФ. Однако и в означенных случаях, пусть редко, творческая трактовка не исключается - по вопросам давности, возмещения морального вреда и др. Несравнимо более сложным вариантом является "онтологический", предполагающий толкование на основе требования нормы ст. 4 СК РФ о необходимости соответствия применяемой нормы сущности семейных отношений. Так, правило ч. 2 п. 1 ст. 28 СК РФ лишь мимоходом упоминает конструкцию заблуждения как основание признания брака недействительным, адресование же к нормам ст. 178 ГК РФ обнаруживает весьма узкий "коридор" их применения к брачному правоотношению с означенным пороком воли: только в контексте заблуждения в субъекте. Но и это не решает проблемы, так как далее подключается технология толкования с непростыми вариациями ситуации: подмена субъекта, неинформированность добросовестной стороны о факте смены пола партнером (данное обстоятельство особенно значимо для верующего человека - православного, магометанина и др.) или о непогашенной судимости, в том числе за тяжкое преступление (это может оказаться значимым при занятии судейской и иной должности, требующей специальных условий, а также и по соображениям общеэтического порядка), или о факте бесплодия (при планировании супругами семьи с детьми) и т.п. Недаром в доктрине отмечается, что вопросы действительности супружеского союза вряд ли могут разрешаться даже опосредованным применением главы ГК РФ о сделках - в отличие от конструкций брачного договора и соглашения об алиментах <5>. Впрочем, и последние требуют осторожного подхода. Например, супружеская измена - явно нетипичный юридический факт для классической цивилистики. А по поводу трактовки кабальности брачного договора продолжаются дискуссии в доктрине и разночтения в правовой позиции на практике <6>; гражданско-правовая ответственность за несвоевременную уплату алиментов (ст. 115 СК РФ) в виде штрафной неустойки с правом взыскания убытков не может применяться в полном объеме, предлагаемом нормой ст. 15 ГК РФ, - убытки должны ограничиваться перспективой возмещения реального ущерба <7>.
(Тарусина Н.Н.)
("Семейное и жилищное право", 2025, N 4)Простейшим вариантом субсидиарного применения гражданского закона является бланкетный: правила п. 2 ст. 9, п. 2 и 4 ст. 30, п. 7 ст. 38, п. 2 ст. 46, ч. 2 п. 1 ст. 100 СК РФ и др. ориентируют пользователя и правоприменителя на ГК РФ. Однако и в означенных случаях, пусть редко, творческая трактовка не исключается - по вопросам давности, возмещения морального вреда и др. Несравнимо более сложным вариантом является "онтологический", предполагающий толкование на основе требования нормы ст. 4 СК РФ о необходимости соответствия применяемой нормы сущности семейных отношений. Так, правило ч. 2 п. 1 ст. 28 СК РФ лишь мимоходом упоминает конструкцию заблуждения как основание признания брака недействительным, адресование же к нормам ст. 178 ГК РФ обнаруживает весьма узкий "коридор" их применения к брачному правоотношению с означенным пороком воли: только в контексте заблуждения в субъекте. Но и это не решает проблемы, так как далее подключается технология толкования с непростыми вариациями ситуации: подмена субъекта, неинформированность добросовестной стороны о факте смены пола партнером (данное обстоятельство особенно значимо для верующего человека - православного, магометанина и др.) или о непогашенной судимости, в том числе за тяжкое преступление (это может оказаться значимым при занятии судейской и иной должности, требующей специальных условий, а также и по соображениям общеэтического порядка), или о факте бесплодия (при планировании супругами семьи с детьми) и т.п. Недаром в доктрине отмечается, что вопросы действительности супружеского союза вряд ли могут разрешаться даже опосредованным применением главы ГК РФ о сделках - в отличие от конструкций брачного договора и соглашения об алиментах <5>. Впрочем, и последние требуют осторожного подхода. Например, супружеская измена - явно нетипичный юридический факт для классической цивилистики. А по поводу трактовки кабальности брачного договора продолжаются дискуссии в доктрине и разночтения в правовой позиции на практике <6>; гражданско-правовая ответственность за несвоевременную уплату алиментов (ст. 115 СК РФ) в виде штрафной неустойки с правом взыскания убытков не может применяться в полном объеме, предлагаемом нормой ст. 15 ГК РФ, - убытки должны ограничиваться перспективой возмещения реального ущерба <7>.
Статья: Гендерные особенности и квалификация убийств женщин (фемицида) по законодательству зарубежных стран
(Страмилов С.Ю.)
("Международное публичное и частное право", 2025, N 4)В отдельных странах Европы и Северной Америки отягчающими факторами могут служить такие мотивы, как предвзятость, ненависть и дискриминация по признаку пола человека (Бельгия, Канада и Испания) или признак субъекта преступления - супруг жертвы (Бельгия, Испания и Турция). Такие государства, как Иордания, Марокко, Турция и Палестина, исключили из своего уголовного законодательства такие смягчающие обстоятельства, как убийство женщин по причине супружеской измены или других семейных обстоятельств <21>.
(Страмилов С.Ю.)
("Международное публичное и частное право", 2025, N 4)В отдельных странах Европы и Северной Америки отягчающими факторами могут служить такие мотивы, как предвзятость, ненависть и дискриминация по признаку пола человека (Бельгия, Канада и Испания) или признак субъекта преступления - супруг жертвы (Бельгия, Испания и Турция). Такие государства, как Иордания, Марокко, Турция и Палестина, исключили из своего уголовного законодательства такие смягчающие обстоятельства, как убийство женщин по причине супружеской измены или других семейных обстоятельств <21>.
Статья: Судебная экспертиза аффекта в практике сегодняшних дней
(Комаров И.М., Еркин А.А., Дьякова Н.В.)
("Российский следователь", 2025, N 9)Научно-практические представления об аффекте в судебно-экспертной практике активно развиваются, к настоящему времени выделены следующие разновидности (подвиды) родового понятия "аффекта" как экспертного понятия, объединенных общими судебно-психологическими экспертными критериями. В первую очередь это ставший "классическим" - физиологический аффект - эмоциональная реакция виновного в ответ на единичное психотравмирующее воздействие со стороны потерпевшего (М.М. Коченов, 1974; И.А. Кудрявцев, 1988, 1999; В.Ф. Енгалычев, С.С. Шипшин, 1997; Ф.С. Сафуанов, 1998, 2003 и др.). В качестве примеров можно привести распространенные случаи убийства в состоянии аффекта в обстоятельствах, когда виновный внезапно для себя обнаруживает факты супружеской измены.
(Комаров И.М., Еркин А.А., Дьякова Н.В.)
("Российский следователь", 2025, N 9)Научно-практические представления об аффекте в судебно-экспертной практике активно развиваются, к настоящему времени выделены следующие разновидности (подвиды) родового понятия "аффекта" как экспертного понятия, объединенных общими судебно-психологическими экспертными критериями. В первую очередь это ставший "классическим" - физиологический аффект - эмоциональная реакция виновного в ответ на единичное психотравмирующее воздействие со стороны потерпевшего (М.М. Коченов, 1974; И.А. Кудрявцев, 1988, 1999; В.Ф. Енгалычев, С.С. Шипшин, 1997; Ф.С. Сафуанов, 1998, 2003 и др.). В качестве примеров можно привести распространенные случаи убийства в состоянии аффекта в обстоятельствах, когда виновный внезапно для себя обнаруживает факты супружеской измены.
Статья: Семья как традиционная ценность и объект уголовно-правовой охраны
(Еловикова Ю.С.)
("Власть Закона", 2025, N 2)Уголовное уложение (1903), как известно, не содержало разделов и состояло только из глав. В нем также выделена специальная глава 19 "О преступных деяниях против прав семейственных", в состав которой вошли ст. 408 - 426: принуждение к вступлению в брак (ч. 1 ст. 408); вступление в брак с лицом, которое заведомо не могло понимать свойства и значения своих действий или руководить ими (ст. 409); вступление в брак посредством обмана (ст. 410); заведомое вступление в кровосмесительный брак (ст. 411) и иные статьи такого же характера (ст. 412 - 416); супружеская измена (ст. 418); отказ доставлять пропитание и содержание нуждающимся родителям (п. 1 ст. 419); неповиновение родительской власти (п. 2 ст. 419); грубое обращение с матерью или законным отцом (п. 2 ст. 419) и другие статьи <42>. Обратим внимание на то, что глава 19 размещена в Уложении перед главой 22 "О лишении жизни" и главой 23 "О телесном повреждении и насилии над личностью" <43>. Такое расположение главы свидетельствует о приоритете интересов семьи.
(Еловикова Ю.С.)
("Власть Закона", 2025, N 2)Уголовное уложение (1903), как известно, не содержало разделов и состояло только из глав. В нем также выделена специальная глава 19 "О преступных деяниях против прав семейственных", в состав которой вошли ст. 408 - 426: принуждение к вступлению в брак (ч. 1 ст. 408); вступление в брак с лицом, которое заведомо не могло понимать свойства и значения своих действий или руководить ими (ст. 409); вступление в брак посредством обмана (ст. 410); заведомое вступление в кровосмесительный брак (ст. 411) и иные статьи такого же характера (ст. 412 - 416); супружеская измена (ст. 418); отказ доставлять пропитание и содержание нуждающимся родителям (п. 1 ст. 419); неповиновение родительской власти (п. 2 ст. 419); грубое обращение с матерью или законным отцом (п. 2 ст. 419) и другие статьи <42>. Обратим внимание на то, что глава 19 размещена в Уложении перед главой 22 "О лишении жизни" и главой 23 "О телесном повреждении и насилии над личностью" <43>. Такое расположение главы свидетельствует о приоритете интересов семьи.