Статут мус
Подборка наиболее важных документов по запросу Статут мус (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Эволюция субсидиарной подсудности органам международной уголовной юстиции: от доктринальных проектов к кодификации
(Копылова Е.А.)
("Российский судья", 2026, N 4)Статья посвящена историко-правовому анализу формирования и развития субсидиарной подсудности органам международной уголовной юстиции. На основе выделения теоретического периода (вторая половина XIX в. - 1945 г.) и практического периода (с 1945 г. - первая четверть XXI в.) рассматриваются эволюция доктринальных представлений о международном уголовном суде, становление дисциплинарных и квазисубсидиарных полномочий международных военных трибуналов, развитие доктрины естественных полномочий в практике трибуналов ad hoc и кодификация преступлений против отправления правосудия в Римском статуте Международного уголовного суда. Показано, что субсидиарная подсудность прошла путь от имплицитного элемента судебной компетенции до договорно закрепленного института с четко очерченным перечнем составов преступлений. Делается вывод о прогрессивном характере этой эволюции при сохранении ряда проблемных вопросов, связанных с балансом между необходимостью защиты международного правосудия и пределами уголовной репрессии.
(Копылова Е.А.)
("Российский судья", 2026, N 4)Статья посвящена историко-правовому анализу формирования и развития субсидиарной подсудности органам международной уголовной юстиции. На основе выделения теоретического периода (вторая половина XIX в. - 1945 г.) и практического периода (с 1945 г. - первая четверть XXI в.) рассматриваются эволюция доктринальных представлений о международном уголовном суде, становление дисциплинарных и квазисубсидиарных полномочий международных военных трибуналов, развитие доктрины естественных полномочий в практике трибуналов ad hoc и кодификация преступлений против отправления правосудия в Римском статуте Международного уголовного суда. Показано, что субсидиарная подсудность прошла путь от имплицитного элемента судебной компетенции до договорно закрепленного института с четко очерченным перечнем составов преступлений. Делается вывод о прогрессивном характере этой эволюции при сохранении ряда проблемных вопросов, связанных с балансом между необходимостью защиты международного правосудия и пределами уголовной репрессии.
Статья: Проблема определения субъекта международной уголовной ответственности за преступления, совершенные с помощью смертоносных автономных систем вооружения
(Скуратова А.Ю., Королькова Е.Е.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 1)Введение: интеграция искусственного интеллекта (ИИ) в военные системы, особенно смертоносные автономные системы вооружения (САС), обозначаемая как "третья революция в военном деле", порождает определенные сложности международно-правового регулирования. Ключевая проблема - определение субъекта ответственности за противоправные деяния, совершенные САС, функционирующими с высокой степенью автономии. Непредсказуемость поведения систем, особенно оснащенных "сильным ИИ" (способным к самообучению и адаптации), феномен "черного ящика" (непрозрачность процессов принятия решений) и "проблема многих рук" (распределенность разработки, производства и применения) создают правовой вакуум в вопросах привлечения к уголовной ответственности. Актуальность исследования обусловлена стремительным технологическим развитием на фоне отсутствия консенсуса в международно-правовом регулировании САС. Цель: комплексное изучение проблемы установления субъекта международной уголовной ответственности за преступления, совершенные с применением САС, с учетом их технических особенностей. Методы: методологическую основу составляет совокупность методов научного познания: общенаучные методы исследования (индукция, дедукция), а также частные (формально-логический, системно-структурный, сравнительно-правовой, технико-юридический и др.). Результаты: техническая автономность не тождественна правовой автономии, существуют проблемы установления причинно-следственной связи между участниками вооруженного конфликта, разработчиками/производителями и результатом, который достигнут с помощью САС. "Эффект черного ящика" затрудняет установление личной вины. Римский статут МУС требует высокого порога субъективной стороны, что сложно доказать применительно к разработчикам, операторам или командирам при совершении преступлений САС с "сильным ИИ". Правовые конструкции международной уголовной ответственности индивида неприменимы или труднореализуемы из-за проблем с установлением контроля, mens rea и причинно-следственной связи. Признание ИИ субъектом уголовной ответственности не отвечает принципу вины. Действующее международное уголовное право не содержит корректных форм ответственности для преступлений, совершенных посредством САС. Перспективным видится регулирование международно-правовой ответственности государств за противоправное использование САС. Выводы: международное уголовное право, в основе которого лежит индивидуальная уголовная ответственность, основанная на принципе личной вины, на современном этапе развития не приспособлено для адекватного наказания за преступления, совершенные высокоавтономными САС с "сильным ИИ". Нормативное регулирование в настоящий момент не решает проблему непредсказуемости поведения САС. Приоритетным направлением международно-правового регулирования должно стать обеспечение человеческого контроля на всех этапах жизненного цикла САС как гарантии соблюдения норм международного гуманитарного права и сохранения ответственности человека. Перспективными инструментами обеспечения подотчетности являются технологические решения (блокчейн для аудита решений, черные ящики для фиксации данных, "этические регуляторы"), а также реализация международно-правовой ответственности государств. Привлечение САС к уголовной ответственности или признание их правосубъектности несовместимо с фундаментальными принципами уголовного права и является нецелесообразным.
(Скуратова А.Ю., Королькова Е.Е.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2026, N 1)Введение: интеграция искусственного интеллекта (ИИ) в военные системы, особенно смертоносные автономные системы вооружения (САС), обозначаемая как "третья революция в военном деле", порождает определенные сложности международно-правового регулирования. Ключевая проблема - определение субъекта ответственности за противоправные деяния, совершенные САС, функционирующими с высокой степенью автономии. Непредсказуемость поведения систем, особенно оснащенных "сильным ИИ" (способным к самообучению и адаптации), феномен "черного ящика" (непрозрачность процессов принятия решений) и "проблема многих рук" (распределенность разработки, производства и применения) создают правовой вакуум в вопросах привлечения к уголовной ответственности. Актуальность исследования обусловлена стремительным технологическим развитием на фоне отсутствия консенсуса в международно-правовом регулировании САС. Цель: комплексное изучение проблемы установления субъекта международной уголовной ответственности за преступления, совершенные с применением САС, с учетом их технических особенностей. Методы: методологическую основу составляет совокупность методов научного познания: общенаучные методы исследования (индукция, дедукция), а также частные (формально-логический, системно-структурный, сравнительно-правовой, технико-юридический и др.). Результаты: техническая автономность не тождественна правовой автономии, существуют проблемы установления причинно-следственной связи между участниками вооруженного конфликта, разработчиками/производителями и результатом, который достигнут с помощью САС. "Эффект черного ящика" затрудняет установление личной вины. Римский статут МУС требует высокого порога субъективной стороны, что сложно доказать применительно к разработчикам, операторам или командирам при совершении преступлений САС с "сильным ИИ". Правовые конструкции международной уголовной ответственности индивида неприменимы или труднореализуемы из-за проблем с установлением контроля, mens rea и причинно-следственной связи. Признание ИИ субъектом уголовной ответственности не отвечает принципу вины. Действующее международное уголовное право не содержит корректных форм ответственности для преступлений, совершенных посредством САС. Перспективным видится регулирование международно-правовой ответственности государств за противоправное использование САС. Выводы: международное уголовное право, в основе которого лежит индивидуальная уголовная ответственность, основанная на принципе личной вины, на современном этапе развития не приспособлено для адекватного наказания за преступления, совершенные высокоавтономными САС с "сильным ИИ". Нормативное регулирование в настоящий момент не решает проблему непредсказуемости поведения САС. Приоритетным направлением международно-правового регулирования должно стать обеспечение человеческого контроля на всех этапах жизненного цикла САС как гарантии соблюдения норм международного гуманитарного права и сохранения ответственности человека. Перспективными инструментами обеспечения подотчетности являются технологические решения (блокчейн для аудита решений, черные ящики для фиксации данных, "этические регуляторы"), а также реализация международно-правовой ответственности государств. Привлечение САС к уголовной ответственности или признание их правосубъектности несовместимо с фундаментальными принципами уголовного права и является нецелесообразным.
Статья: Об уголовно-правовой характеристике воинских преступлений
(Шеншин В.М.)
("Российский следователь", 2026, N 3)<16> Шулепов Н. Римский Статут Международного уголовного суда и национальное военно-уголовное законодательство // Международный уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений / под ред. Г.И. Богуша, Е.Н. Трикоз. М., 2008. С. 35 - 39.
(Шеншин В.М.)
("Российский следователь", 2026, N 3)<16> Шулепов Н. Римский Статут Международного уголовного суда и национальное военно-уголовное законодательство // Международный уголовный суд: проблемы, дискуссии, поиск решений / под ред. Г.И. Богуша, Е.Н. Трикоз. М., 2008. С. 35 - 39.
Статья: Бланкетный характер ст. 356 Уголовного кодекса Российской Федерации: особенности конструкции нормы и проблемы применения
(Лисаускайте В.В.)
("Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации", 2026, N 1)Статут Международного уголовного суда не может быть рассмотрен в качестве источника, поскольку Россия не является участником данного договора. А его положения и судебная практика, так же как и практика трибуналов по Руанде и Югославии, основаны на принципах европейской правовой системы, которая имеет существенные отличия в отдельных вопросах квалификации и доказывания. Хотя такой документ Международного уголовного суда, как "Элементы преступлений", представляет определенный аналитический интерес.
(Лисаускайте В.В.)
("Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации", 2026, N 1)Статут Международного уголовного суда не может быть рассмотрен в качестве источника, поскольку Россия не является участником данного договора. А его положения и судебная практика, так же как и практика трибуналов по Руанде и Югославии, основаны на принципах европейской правовой системы, которая имеет существенные отличия в отдельных вопросах квалификации и доказывания. Хотя такой документ Международного уголовного суда, как "Элементы преступлений", представляет определенный аналитический интерес.
Статья: Обвинение по делам субсидиарной подсудности в системе международного уголовного правосудия
(Копылова Е.А.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2026, N 2)Появление в статутах международных уголовных судов и трибуналов специальных норм о преступлениях против отправления правосудия является выражением именно этой тенденции. Вместе с тем указанные нормы не укладываются полностью в рамки первоначально задуманной "основной" юрисдикции по делам о преступлениях, составляющих ядро международного уголовного права. Возникает особый слой дел, в которых объектом охраны становится не столько конкретное благо, сколько нормальное функционирование органа международного правосудия; это и позволяет говорить о субсидиарной подсудности как о специфическом явлении в системе международной уголовной юстиции.
(Копылова Е.А.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2026, N 2)Появление в статутах международных уголовных судов и трибуналов специальных норм о преступлениях против отправления правосудия является выражением именно этой тенденции. Вместе с тем указанные нормы не укладываются полностью в рамки первоначально задуманной "основной" юрисдикции по делам о преступлениях, составляющих ядро международного уголовного права. Возникает особый слой дел, в которых объектом охраны становится не столько конкретное благо, сколько нормальное функционирование органа международного правосудия; это и позволяет говорить о субсидиарной подсудности как о специфическом явлении в системе международной уголовной юстиции.
Статья: Ответственность за преступления против правосудия, связанные со злоупотреблением полномочиями должностными лицами, в международном уголовном праве
(Копылова Е.А.)
("Международное право и международные организации", 2026, N 1)Особую остроту проблема приобретает применительно к посягательствам, связанным со злоупотреблением полномочиями должностными лицами международных уголовных судов и трибуналов. Модель ответственности за преступления против правосудия, сложившаяся в практике международных уголовных трибуналов и закрепленная в Римском статуте Международного уголовного суда, ориентирована прежде всего на "внешние" посягательства: ложные показания свидетелей, давление на участников процесса, уничтожение или фальсификация доказательств. Однако ситуации, в которых сами судьи, прокуроры, сотрудники аппарата суда используют предоставленные им полномочия вопреки интересам правосудия, остаются вне поля правового регулирования. Между тем именно эти деяния способны нанести наибольший ущерб легитимности международного правосудия, поскольку затрагивают его институциональное ядро и подрывают доверие к нему как к инструменту справедливости.
(Копылова Е.А.)
("Международное право и международные организации", 2026, N 1)Особую остроту проблема приобретает применительно к посягательствам, связанным со злоупотреблением полномочиями должностными лицами международных уголовных судов и трибуналов. Модель ответственности за преступления против правосудия, сложившаяся в практике международных уголовных трибуналов и закрепленная в Римском статуте Международного уголовного суда, ориентирована прежде всего на "внешние" посягательства: ложные показания свидетелей, давление на участников процесса, уничтожение или фальсификация доказательств. Однако ситуации, в которых сами судьи, прокуроры, сотрудники аппарата суда используют предоставленные им полномочия вопреки интересам правосудия, остаются вне поля правового регулирования. Между тем именно эти деяния способны нанести наибольший ущерб легитимности международного правосудия, поскольку затрагивают его институциональное ядро и подрывают доверие к нему как к инструменту справедливости.
Статья: Стороны как участники производства по уголовному делу в международном уголовном процессе
(Седова Д.А.)
("Международное право и международные организации", 2023, N 4)2. Понятие третьей стороны по Римскому статуту МУС
(Седова Д.А.)
("Международное право и международные организации", 2023, N 4)2. Понятие третьей стороны по Римскому статуту МУС
Статья: Субъекты международного юридического процесса
(Федоров И.В.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 6)Особую роль в международных организациях играют их судебные органы, которые и призваны прежде всего действовать в чужих интересах: "К ведению Суда относятся все дела, которые будут переданы ему сторонами, и все вопросы, специально предусмотренные Уставом Организации Объединенных Наций или действующими договорами и конвенциями" (п. 1 ст. 36 Статута Международного суда ООН); "Суд Европейского союза в соответствии с Договорами выносит решения: a) по искам, подаваемым государствами-членами, институтами, физическими или юридическими лицами; b) в преюдициальном порядке по запросам национальных юрисдикционных органов о толковании права Союза или о действительности актов, принятых институтами; c) в иных случаях, предусмотренных Договорами" (п. 3 ст. 19 Договора о Европейском союзе). Следует заметить, что часть международных судов имеют статус международных организаций, например Международный уголовный суд: "Суд обладает международной правосубъектностью. Он также обладает такой правоспособностью, какая может оказаться необходимой для осуществления его функций и достижения его целей" (ст. 4 Статута Международного уголовного суда 1998 г.).
(Федоров И.В.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 6)Особую роль в международных организациях играют их судебные органы, которые и призваны прежде всего действовать в чужих интересах: "К ведению Суда относятся все дела, которые будут переданы ему сторонами, и все вопросы, специально предусмотренные Уставом Организации Объединенных Наций или действующими договорами и конвенциями" (п. 1 ст. 36 Статута Международного суда ООН); "Суд Европейского союза в соответствии с Договорами выносит решения: a) по искам, подаваемым государствами-членами, институтами, физическими или юридическими лицами; b) в преюдициальном порядке по запросам национальных юрисдикционных органов о толковании права Союза или о действительности актов, принятых институтами; c) в иных случаях, предусмотренных Договорами" (п. 3 ст. 19 Договора о Европейском союзе). Следует заметить, что часть международных судов имеют статус международных организаций, например Международный уголовный суд: "Суд обладает международной правосубъектностью. Он также обладает такой правоспособностью, какая может оказаться необходимой для осуществления его функций и достижения его целей" (ст. 4 Статута Международного уголовного суда 1998 г.).
Статья: Являются ли основные принципы уголовной ответственности индивидов общими принципами права? Часть 3: Принцип nullum poena sine lege ("нет наказания без закона")
(Нефедов Б.И.)
("Международное правосудие", 2026, N 1)В отдельную группу международных судебных органов, непосредственно применяющих нормы международного уголовного права, в том числе касающиеся вопросов наказания осужденных, следует отнести и Международный уголовный суд (далее - МУС). В Статуте МУС 1998 года уже были учтены "погрешности роста" в части закрепления отдельных требований принципа nullum poena sine lege, допускавшиеся в предыдущий период. В частности, в его статье 77 говорится, что за международные преступления, подпадающие под юрисдикцию Суда, он вправе назначить одно из следующих наказаний: лишение свободы на определенный срок, исчисляемый в количестве лет, не превышающем максимального срока в 30 лет; пожизненное лишение свободы за исключительно тяжкий характер преступления и с учетом индивидуальных обстоятельств лица, признанного виновным в его совершении. Помимо лишения свободы, Суд вправе назначить штраф или конфискацию доходов, имущества и активов, полученных прямо или косвенно в результате преступления, без ущерба для прав bona fide (добросовестных) третьих сторон <47>.
(Нефедов Б.И.)
("Международное правосудие", 2026, N 1)В отдельную группу международных судебных органов, непосредственно применяющих нормы международного уголовного права, в том числе касающиеся вопросов наказания осужденных, следует отнести и Международный уголовный суд (далее - МУС). В Статуте МУС 1998 года уже были учтены "погрешности роста" в части закрепления отдельных требований принципа nullum poena sine lege, допускавшиеся в предыдущий период. В частности, в его статье 77 говорится, что за международные преступления, подпадающие под юрисдикцию Суда, он вправе назначить одно из следующих наказаний: лишение свободы на определенный срок, исчисляемый в количестве лет, не превышающем максимального срока в 30 лет; пожизненное лишение свободы за исключительно тяжкий характер преступления и с учетом индивидуальных обстоятельств лица, признанного виновным в его совершении. Помимо лишения свободы, Суд вправе назначить штраф или конфискацию доходов, имущества и активов, полученных прямо или косвенно в результате преступления, без ущерба для прав bona fide (добросовестных) третьих сторон <47>.
Статья: Предпосылки и результаты переговорного процесса по Люблянско-Гаагской конвенции о сотрудничестве в расследовании и судебном преследовании за международные преступления
(Пузырева Ю.В.)
("Современное право", 2025, N 12)Как отмечено во многих западных исследованиях, пробел в правовом регулировании реализации ответственности за международные преступления связан с тем, что нормы Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года и Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 года носят исключительно материальный характер. Договор о преступлениях против человечности на данный момент не принят, а положения Статута МУС не предусматривают поэтапный и детализированный режим сотрудничества между государствами [2; 4]. Международные договоры, в которых содержатся наиболее современные механизмы сотрудничества, такие как Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности 2000 года и Конвенция ООН против коррупции 2003 года, не позволяют легко включить международные преступления в рамки выработанных режимов и определений [3; 4].
(Пузырева Ю.В.)
("Современное право", 2025, N 12)Как отмечено во многих западных исследованиях, пробел в правовом регулировании реализации ответственности за международные преступления связан с тем, что нормы Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года и Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 года носят исключительно материальный характер. Договор о преступлениях против человечности на данный момент не принят, а положения Статута МУС не предусматривают поэтапный и детализированный режим сотрудничества между государствами [2; 4]. Международные договоры, в которых содержатся наиболее современные механизмы сотрудничества, такие как Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности 2000 года и Конвенция ООН против коррупции 2003 года, не позволяют легко включить международные преступления в рамки выработанных режимов и определений [3; 4].
Статья: Перспективы кодификации преступлений против отправления международного уголовного правосудия в международном праве
(Копылова Е.А.)
("Мировой судья", 2026, N 4)Вместе с тем защита судебной функции не ограничивается международным уголовным судопроизводством: вмешательство в правосудие представляет угрозу для любой международной судебной или арбитражной инстанции, призванной обеспечивать мирное разрешение споров и соблюдение международного права. Это означает, что проблема кодификации преступлений против отправления правосудия должна рассматриваться не только через призму Римского статута Международного уголовного суда 1998 г., но и в свете опыта Международного суда ООН, Международного трибунала по морскому праву и Органа по разрешению споров Всемирной торговой организации. Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы, опираясь на сложившуюся практику международных уголовных судов, очертить набор преступлений против отправления международного правосудия, обозначить ключевые пробелы существующего регулирования и на этой основе наметить контуры возможной кодификации в форме универсального международного договора.
(Копылова Е.А.)
("Мировой судья", 2026, N 4)Вместе с тем защита судебной функции не ограничивается международным уголовным судопроизводством: вмешательство в правосудие представляет угрозу для любой международной судебной или арбитражной инстанции, призванной обеспечивать мирное разрешение споров и соблюдение международного права. Это означает, что проблема кодификации преступлений против отправления правосудия должна рассматриваться не только через призму Римского статута Международного уголовного суда 1998 г., но и в свете опыта Международного суда ООН, Международного трибунала по морскому праву и Органа по разрешению споров Всемирной торговой организации. Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы, опираясь на сложившуюся практику международных уголовных судов, очертить набор преступлений против отправления международного правосудия, обозначить ключевые пробелы существующего регулирования и на этой основе наметить контуры возможной кодификации в форме универсального международного договора.
Статья: Являются ли основные принципы уголовной ответственности индивидов общими принципами права? Часть 2: Принцип non bis in idem ("не дважды за одно и то же")
(Нефедов Б.И.)
("Международное правосудие", 2025, N 4)Если обратиться к Римскому статуту Международного уголовного суда (далее - МУС), то в части принципа non bis in idem здесь присутствуют три принципиальных подхода <61>:
(Нефедов Б.И.)
("Международное правосудие", 2025, N 4)Если обратиться к Римскому статуту Международного уголовного суда (далее - МУС), то в части принципа non bis in idem здесь присутствуют три принципиальных подхода <61>: