Сроки изоляции при карантине
Подборка наиболее важных документов по запросу Сроки изоляции при карантине (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Пробелы в праве в условиях цифровизации: сборник научных трудов"
(под общ. ред. Д.А. Пашенцева, М.В. Залоило)
("Инфотропик Медиа", 2022)Вместе с тем вводимые запреты и ограничения стали своего рода "катализатором" перехода в онлайн формат многих видов деятельности. Потребовалось изыскивать и реализовывать оптимальные и максимально безопасные формы организации профессиональной деятельности, включая науку, образование, искусство. Так, сверх ожиданий пандемия послужила мощным стимулом цифровизации в научно-образовательной сфере. Вследствие введения изоляции научно-педагогические работники, как и многие другие профессиональные сообщества, в сжатые сроки подготовились к переходу в онлайн, а власти организовали онлайн формат различных видов деятельности.
(под общ. ред. Д.А. Пашенцева, М.В. Залоило)
("Инфотропик Медиа", 2022)Вместе с тем вводимые запреты и ограничения стали своего рода "катализатором" перехода в онлайн формат многих видов деятельности. Потребовалось изыскивать и реализовывать оптимальные и максимально безопасные формы организации профессиональной деятельности, включая науку, образование, искусство. Так, сверх ожиданий пандемия послужила мощным стимулом цифровизации в научно-образовательной сфере. Вследствие введения изоляции научно-педагогические работники, как и многие другие профессиональные сообщества, в сжатые сроки подготовились к переходу в онлайн, а власти организовали онлайн формат различных видов деятельности.
Готовое решение: Как оплачивается работнику больничный лист при карантине
(КонсультантПлюс, 2026)взять справку у врача-эпидемиолога в детской поликлинике, которая обслуживает закрытый детский сад, чтобы подтвердить факт введения карантина и его срок;
(КонсультантПлюс, 2026)взять справку у врача-эпидемиолога в детской поликлинике, которая обслуживает закрытый детский сад, чтобы подтвердить факт введения карантина и его срок;
Нормативные акты
"Клинические рекомендации "Менингококковая инфекция у детей"
(одобрены Минздравом России)Неспецифическая профилактика проводится согласно СанПиН 3.3686-21. "Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней" Профилактические мероприятия в очаге направлены на активное выявление и изоляцию больных до полного у них исчезновения симптомов.
(одобрены Минздравом России)Неспецифическая профилактика проводится согласно СанПиН 3.3686-21. "Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней" Профилактические мероприятия в очаге направлены на активное выявление и изоляцию больных до полного у них исчезновения симптомов.
Письмо Роспотребнадзора от 27.07.2009 N 01/10510-9-23
"О мерах по недопущению формирования очагов пандемического гриппа в организованных группах детей"2.1. Взять на строгий контроль возвращающихся из-за рубежа детей из состава организованных групп, обеспечить проведение им медицинского осмотра по прибытии и установления медицинского наблюдения на срок инкубационного периода.
"О мерах по недопущению формирования очагов пандемического гриппа в организованных группах детей"2.1. Взять на строгий контроль возвращающихся из-за рубежа детей из состава организованных групп, обеспечить проведение им медицинского осмотра по прибытии и установления медицинского наблюдения на срок инкубационного периода.
Статья: К вопросу о дистанционном оказании туристских услуг в свете цифровизации
(Михайлова А.С.)
("Туризм: право и экономика", 2021, N 3)Общеизвестно, что "возникновение и формирование потребностей обусловливают существующие независимо от сознания людей условия материальной жизни" <1>. Справедлив акцент, сделанный Н.А. Бариновым на том, что "данные человеку природой потребности... рассматриваются... как потребности в условиях, обеспечивающие жизнедеятельность, ...как предпосылка действий человека", затем они "трансформируются в ...обобщенные потребности в материальных и духовных благах" <2>. "Потребность... есть необходимость потребления", - цитирует он Л.П. Евстигнееву <3>. Ученый пишет, что "потребности людей удовлетворяются... как продуктами, вещами, создаваемыми в сфере материального производства, так и в сфере услуг" <4>; при этом приводит значимый тезис В.В. Радаева: "приспосабливаясь к объективным условиям жизни, человек и общество в целом оказывают обратное воздействие на условия, что является важнейшей особенностью исторического процесса" <5>. Все сказанное в полной мере применимо и к современным реалиям, рассматриваемым в системе трех координат: 1) цифровизация, на осуществление которой взят курс в рамках государственной политики; 2) столкновение мирового сообщества с такой объективной реальностью, как коронавирусная инфекция, и необходимость учитывать требования эпидемиологической безопасности и противовирусной борьбы, что отражается на всех экономико-социальных сферах; 3) меры по сохранению стабильности, конкурентоспособности и по развитию дальнейшего потенциала различных отраслей отечественной экономики, в том числе и сферы туристских услуг. К сожалению, большинство исследователей как в России, так и за рубежом характеризуют ситуацию рубежа 2020 - 2021 годов как "колоссальный урон отечественному турбизнесу" <6>, "разрушительные последствия для туристической индустрии" <7>, отмечают, что "пандемия... является беспрецедентной ситуацией" <8> и что "одним из наиболее пострадавших секторов экономики является туризм". Однако при этом именно туризм являлся и является одной из отраслей, на которую государство возлагает обоснованные надежды. В подтверждение этому можно назвать два акта: во-первых, Распоряжение Правительства РФ от 20 сентября 2019 г. N 2129-р "Об утверждении Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период до 2035 года" (ред. от 23.11.2020), которая провозглашает целями комплексное развитие внутреннего и въездного туризма, а также усиление роли туризма и увеличение доступности услуг; во-вторых, Распоряжение Правительства РФ от 14 августа 2019 г. N 1797-р "Об утверждении Стратегии развития экспорта услуг до 2025 года" (ред. от 23.11.2020), которая признает, что Россия остается вне группы ведущих поставщиков туристских услуг, при этом рассматривает данный сектор как перспективное направление для развития. Невозможно не подчеркнуть и то обстоятельство, что сфера туризма обозначается как одна из тех, в которых может происходить активная цифровизация (совершенствование электронного документооборота, развитие электронных платежных средств, активное использование интернет-ресурсов для маркетинга, использование современных технологий в процессе реализации туристского продукта и проч.). Если исходить из анализа литературы, то явным становится усиление внимания к формам предоставления туристских услуг, предполагающим дистанционность и индивидуальный подход к потребителю. Большое внимание уделяется инновациям в туризме, выражающимся во "внедрении новых управленческих и организационных решений", в разработке "новых туристских продуктов", а также применении "новых принципов оказания услуг с использованием современных информационно-телекоммуникационных технологий", при этом исследователи, например Л.Г. Буряк, Л.Л. Духовная, В.А. Шамликашвили, отмечают, что инновации должны характеризоваться "более высокими потребительскими качествами", быть нацеленными на "повышение уровня удовлетворенности туриста", улучшение "его качества жизни" <9>. Указанная Стратегия развития экспорта услуг подчеркивает тезис о том, что данное направление "будет сопровождаться диверсификацией и индивидуализацией услуг для физических лиц", к тому же особое внимание уделяется увеличению роли "технологий телеприсутствия, виртуальной и дополнительной реальности, дистанционно управляемой робототехники". Становится очевидным то, что тенденции современности диктуют необходимость развития дистанционных форм реализации туристского продукта. Более того, ситуация с пандемией доказала, что объективные обстоятельства могут пробуждать в человеке потребность получения туристской услуги дистанционно даже вне концепции "безбарьерной среды", изначально ориентированной на лиц с ограниченными возможностями (в конечном счете, деловой туризм, научно-образовательный, культурно-просветительский имеет важное значение и далеко не каждый готов "отложить его на неопределенный срок"; не стоит забывать и про психологическую составляющую, которая стала весьма заметна в связи с введением карантинных мер во многих государствах, что привело к резкому сокращению передвижений граждан, а порой и к их вынужденной изоляции, с определенными негативными последствиями которой может помочь справиться дистанционный туризм). Эта же ситуация доказала и то, что помимо потребности человека в дистанционных услугах не менее в них заинтересованы и субъекты, их оказывающие. В ситуации, в которой были нарушены транспортное сообщение, возможность иных организаций сферы обслуживания осуществлять свою деятельность в привычном режиме, стало очевидным, что дистанционная форма оказания услуг является одним из реально действующих механизмов обеспечения функционирования и сохранения конкурентоспособности. Не сложно заметить, что имеется, во-первых, объективно обусловленная потребность потенциальных потребителей и исполнителей услуг (в целом общества) в развитии технологий удаленного доступа к туристским продуктам; во-вторых, имеется политическая воля, направленная на государственное обеспечение удовлетворения данной потребности; в-третьих, наблюдается явный интерес научного сообщества к обозначенной сфере; в-четвертых, многие представители туристского бизнеса выражают готовность участия в процессе внедрения соответствующих технических средств и технологий. Однако обратим внимание на действующее законодательство, насколько оно соответствует. К сожалению, приходится констатировать, что не соответствует, причем начиная с категориального аппарата, раскрываемого в ФЗ от 24 ноября 1996 г. N 132 "Об основах туристской деятельности в РФ" (ред. от 08.06.2020). В Закон была введена ст. 10.3, регулирующая обмен информацией в электронной форме, предусматривающая электронную путевку; однако совершенно оставлены без внимания многие ключевые аспекты цифровизации и всего, что с ней связано; это касается и полного игнорирования дистанционных форм оказания услуг, входящих в общее понятие "туристский продукт", который по-прежнему трактуется как "комплекс услуг по перевозке и размещению, оказываемых за общую цену (независимо от включения... экскурсионного обслуживания и (или) других услуг)". Закон все также трактует понятие "туриста" как "лица, посещающего страну (место) временного пребывания... на период от 24 ч до 6 мес. подряд или осуществления не менее одной ночевки"; также трактует и понятие "экскурсанта" как "лица, посещающего страну (место) временного пребывания в познавательных целях на период менее 24 ч без ночевки... и использующее услуги гида". Не будет лишним вспомнить <10>, что указанные термины многократно подвергались критике в научной литературе как по содержанию, так и по согласованности между собой; однако в настоящий момент они еще в большей степени требуют корректировки и дополнения, так как не учитывают общего направления развития туриндустрии в рамках развития современных технологий. Таким образом, действующее законодательство требует оптимизации. В этой связи хотелось бы обратить внимание на понятие, которое набирает все большую популярность в литературе, - "виртуальный туризм". Приведем ряд мнений. Так, Е.А. Байков указывает, что "виртуальный туризм - это пассивная форма туризма, позволяющая, не выходя из дома, посетить удивительные и экзотические места" <11>. Е.В. Мошняга пишет, что в "виртуальные путешествия" пользователь "может отправиться, находясь у своего домашнего компьютера или с помощью мобильного телефона" <12>. В.А. Шамликашвили высказывает мнение, согласно которому "виртуальный туризм" представляет собой "деятельность... позволяющую посредством... компьютерной техники и коммуникационных сетей создать... максимально реалистичную сенсуальную информацию о желаемой дистинации из числа реально существующих без фактического перемещения в нее", при этом подчеркивает, что должно быть "перемещение... в реально существующее место"; также данный автор предлагает "отличие виртуального туризма от туризма в классическом понимании" - "масштаб посещаемого объекта может быть существенно меньше" <13>. Из всех приведенных мнений мы в большей степени солидарны с последним (единственное дополняющее замечание: на наш взгляд, понятие "масштаб "посещаемого" объекта" может быть рассмотрено более широко: современные компьютерные технологии позволяют воссоздавать исторический облик объектов, который был впоследствии нарушен, что позволяет наглядно увидеть модель того, каким был объект ранее, тем самым "погрузиться в его прошлое"; позволяет подчас увидеть "сокрытое", например, имитируя процесс создания здания, позволяя взглянуть с необычного ракурса, осмотреть "с высоты птичьего полета", не поднимаясь на нее, "визуально" опуститься на глубину, не опускаясь). Во многих работах "виртуальная реальность" отождествляется с предоставлением возможности ознакомления с фото-, аудио-, видео-, киноматериалами о туристских объектах посредством компьютерных технологий и сети Интернет и (или) характеризуется исключительно как дистанционная. С данной трактовкой мы не можем в полной мере согласиться. Во-первых, представляется, что правы авторы, придерживающиеся классического понимания "виртуальной реальности" как "технически конструируемой интерактивной среды, позволяющей пользователю погрузиться в искусственный мир и действовать в нем с помощью специальных устройств", что предполагает "моделирование... имитацию... и возможность обратной связи" <14>. Данные понятия также не имеют должного нормативно-правового закрепления, однако Дорожная карта развития цифровой технологии "Технологии виртуальной и дополненной реальности" предлагает понятие виртуальной реальности как "комплексной технологии", позволяющей погрузить человека в виртуальный мир при использовании специализированных средств (шлемов виртуальной реальности); подчеркивается, что "виртуальная реальность конструирует новый искусственный мир, передаваемый человеку через ощущения", а сам человек "может взаимодействовать с трехмерной компьютерной средой, а также манипулировать объектами" <15>. Невозможно ставить знак равенства между технологиями виртуальной реальности и аудио-, видео-, киноматериалами, независимо от того, на каких материальных носителях они хранятся и по каким каналам связи передаются. Невозможно поставить знак равенства между применением виртуальных технологий в туризме и обязательным наличием дистанционности. Субъект может использовать технологии виртуальной реальности удаленно, когда на устройства виртуальной реальности передаются сигналы посредством сети Интернет через установленные удаленно вебкамеры, микрофоны, датчики; а может использовать технологии виртуальной реальности в ходе посещения экскурсии при классической форме туризма с целью "погружения" в образ ранее существовавшего объекта, что позволит изучить его в ретроспективе, оценив и его нынешнее состояние, и прошлое. Технологии виртуальной и дополненной реальности наряду с гидом-человеком, гидом-роботом, книгой (или иной информацией на бумажном носителе), аудио-, видео-, киноматериалом, современными техническими средствами (дроны, глубоководные аппараты, роботы различной функциональной направленности), могут быть отнесены к категории ресурсов и средств в сфере туристской деятельности. В этом контексте они могут быть охарактеризованы как "туристские", но это не значит, что они являются туристским продуктом.
(Михайлова А.С.)
("Туризм: право и экономика", 2021, N 3)Общеизвестно, что "возникновение и формирование потребностей обусловливают существующие независимо от сознания людей условия материальной жизни" <1>. Справедлив акцент, сделанный Н.А. Бариновым на том, что "данные человеку природой потребности... рассматриваются... как потребности в условиях, обеспечивающие жизнедеятельность, ...как предпосылка действий человека", затем они "трансформируются в ...обобщенные потребности в материальных и духовных благах" <2>. "Потребность... есть необходимость потребления", - цитирует он Л.П. Евстигнееву <3>. Ученый пишет, что "потребности людей удовлетворяются... как продуктами, вещами, создаваемыми в сфере материального производства, так и в сфере услуг" <4>; при этом приводит значимый тезис В.В. Радаева: "приспосабливаясь к объективным условиям жизни, человек и общество в целом оказывают обратное воздействие на условия, что является важнейшей особенностью исторического процесса" <5>. Все сказанное в полной мере применимо и к современным реалиям, рассматриваемым в системе трех координат: 1) цифровизация, на осуществление которой взят курс в рамках государственной политики; 2) столкновение мирового сообщества с такой объективной реальностью, как коронавирусная инфекция, и необходимость учитывать требования эпидемиологической безопасности и противовирусной борьбы, что отражается на всех экономико-социальных сферах; 3) меры по сохранению стабильности, конкурентоспособности и по развитию дальнейшего потенциала различных отраслей отечественной экономики, в том числе и сферы туристских услуг. К сожалению, большинство исследователей как в России, так и за рубежом характеризуют ситуацию рубежа 2020 - 2021 годов как "колоссальный урон отечественному турбизнесу" <6>, "разрушительные последствия для туристической индустрии" <7>, отмечают, что "пандемия... является беспрецедентной ситуацией" <8> и что "одним из наиболее пострадавших секторов экономики является туризм". Однако при этом именно туризм являлся и является одной из отраслей, на которую государство возлагает обоснованные надежды. В подтверждение этому можно назвать два акта: во-первых, Распоряжение Правительства РФ от 20 сентября 2019 г. N 2129-р "Об утверждении Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период до 2035 года" (ред. от 23.11.2020), которая провозглашает целями комплексное развитие внутреннего и въездного туризма, а также усиление роли туризма и увеличение доступности услуг; во-вторых, Распоряжение Правительства РФ от 14 августа 2019 г. N 1797-р "Об утверждении Стратегии развития экспорта услуг до 2025 года" (ред. от 23.11.2020), которая признает, что Россия остается вне группы ведущих поставщиков туристских услуг, при этом рассматривает данный сектор как перспективное направление для развития. Невозможно не подчеркнуть и то обстоятельство, что сфера туризма обозначается как одна из тех, в которых может происходить активная цифровизация (совершенствование электронного документооборота, развитие электронных платежных средств, активное использование интернет-ресурсов для маркетинга, использование современных технологий в процессе реализации туристского продукта и проч.). Если исходить из анализа литературы, то явным становится усиление внимания к формам предоставления туристских услуг, предполагающим дистанционность и индивидуальный подход к потребителю. Большое внимание уделяется инновациям в туризме, выражающимся во "внедрении новых управленческих и организационных решений", в разработке "новых туристских продуктов", а также применении "новых принципов оказания услуг с использованием современных информационно-телекоммуникационных технологий", при этом исследователи, например Л.Г. Буряк, Л.Л. Духовная, В.А. Шамликашвили, отмечают, что инновации должны характеризоваться "более высокими потребительскими качествами", быть нацеленными на "повышение уровня удовлетворенности туриста", улучшение "его качества жизни" <9>. Указанная Стратегия развития экспорта услуг подчеркивает тезис о том, что данное направление "будет сопровождаться диверсификацией и индивидуализацией услуг для физических лиц", к тому же особое внимание уделяется увеличению роли "технологий телеприсутствия, виртуальной и дополнительной реальности, дистанционно управляемой робототехники". Становится очевидным то, что тенденции современности диктуют необходимость развития дистанционных форм реализации туристского продукта. Более того, ситуация с пандемией доказала, что объективные обстоятельства могут пробуждать в человеке потребность получения туристской услуги дистанционно даже вне концепции "безбарьерной среды", изначально ориентированной на лиц с ограниченными возможностями (в конечном счете, деловой туризм, научно-образовательный, культурно-просветительский имеет важное значение и далеко не каждый готов "отложить его на неопределенный срок"; не стоит забывать и про психологическую составляющую, которая стала весьма заметна в связи с введением карантинных мер во многих государствах, что привело к резкому сокращению передвижений граждан, а порой и к их вынужденной изоляции, с определенными негативными последствиями которой может помочь справиться дистанционный туризм). Эта же ситуация доказала и то, что помимо потребности человека в дистанционных услугах не менее в них заинтересованы и субъекты, их оказывающие. В ситуации, в которой были нарушены транспортное сообщение, возможность иных организаций сферы обслуживания осуществлять свою деятельность в привычном режиме, стало очевидным, что дистанционная форма оказания услуг является одним из реально действующих механизмов обеспечения функционирования и сохранения конкурентоспособности. Не сложно заметить, что имеется, во-первых, объективно обусловленная потребность потенциальных потребителей и исполнителей услуг (в целом общества) в развитии технологий удаленного доступа к туристским продуктам; во-вторых, имеется политическая воля, направленная на государственное обеспечение удовлетворения данной потребности; в-третьих, наблюдается явный интерес научного сообщества к обозначенной сфере; в-четвертых, многие представители туристского бизнеса выражают готовность участия в процессе внедрения соответствующих технических средств и технологий. Однако обратим внимание на действующее законодательство, насколько оно соответствует. К сожалению, приходится констатировать, что не соответствует, причем начиная с категориального аппарата, раскрываемого в ФЗ от 24 ноября 1996 г. N 132 "Об основах туристской деятельности в РФ" (ред. от 08.06.2020). В Закон была введена ст. 10.3, регулирующая обмен информацией в электронной форме, предусматривающая электронную путевку; однако совершенно оставлены без внимания многие ключевые аспекты цифровизации и всего, что с ней связано; это касается и полного игнорирования дистанционных форм оказания услуг, входящих в общее понятие "туристский продукт", который по-прежнему трактуется как "комплекс услуг по перевозке и размещению, оказываемых за общую цену (независимо от включения... экскурсионного обслуживания и (или) других услуг)". Закон все также трактует понятие "туриста" как "лица, посещающего страну (место) временного пребывания... на период от 24 ч до 6 мес. подряд или осуществления не менее одной ночевки"; также трактует и понятие "экскурсанта" как "лица, посещающего страну (место) временного пребывания в познавательных целях на период менее 24 ч без ночевки... и использующее услуги гида". Не будет лишним вспомнить <10>, что указанные термины многократно подвергались критике в научной литературе как по содержанию, так и по согласованности между собой; однако в настоящий момент они еще в большей степени требуют корректировки и дополнения, так как не учитывают общего направления развития туриндустрии в рамках развития современных технологий. Таким образом, действующее законодательство требует оптимизации. В этой связи хотелось бы обратить внимание на понятие, которое набирает все большую популярность в литературе, - "виртуальный туризм". Приведем ряд мнений. Так, Е.А. Байков указывает, что "виртуальный туризм - это пассивная форма туризма, позволяющая, не выходя из дома, посетить удивительные и экзотические места" <11>. Е.В. Мошняга пишет, что в "виртуальные путешествия" пользователь "может отправиться, находясь у своего домашнего компьютера или с помощью мобильного телефона" <12>. В.А. Шамликашвили высказывает мнение, согласно которому "виртуальный туризм" представляет собой "деятельность... позволяющую посредством... компьютерной техники и коммуникационных сетей создать... максимально реалистичную сенсуальную информацию о желаемой дистинации из числа реально существующих без фактического перемещения в нее", при этом подчеркивает, что должно быть "перемещение... в реально существующее место"; также данный автор предлагает "отличие виртуального туризма от туризма в классическом понимании" - "масштаб посещаемого объекта может быть существенно меньше" <13>. Из всех приведенных мнений мы в большей степени солидарны с последним (единственное дополняющее замечание: на наш взгляд, понятие "масштаб "посещаемого" объекта" может быть рассмотрено более широко: современные компьютерные технологии позволяют воссоздавать исторический облик объектов, который был впоследствии нарушен, что позволяет наглядно увидеть модель того, каким был объект ранее, тем самым "погрузиться в его прошлое"; позволяет подчас увидеть "сокрытое", например, имитируя процесс создания здания, позволяя взглянуть с необычного ракурса, осмотреть "с высоты птичьего полета", не поднимаясь на нее, "визуально" опуститься на глубину, не опускаясь). Во многих работах "виртуальная реальность" отождествляется с предоставлением возможности ознакомления с фото-, аудио-, видео-, киноматериалами о туристских объектах посредством компьютерных технологий и сети Интернет и (или) характеризуется исключительно как дистанционная. С данной трактовкой мы не можем в полной мере согласиться. Во-первых, представляется, что правы авторы, придерживающиеся классического понимания "виртуальной реальности" как "технически конструируемой интерактивной среды, позволяющей пользователю погрузиться в искусственный мир и действовать в нем с помощью специальных устройств", что предполагает "моделирование... имитацию... и возможность обратной связи" <14>. Данные понятия также не имеют должного нормативно-правового закрепления, однако Дорожная карта развития цифровой технологии "Технологии виртуальной и дополненной реальности" предлагает понятие виртуальной реальности как "комплексной технологии", позволяющей погрузить человека в виртуальный мир при использовании специализированных средств (шлемов виртуальной реальности); подчеркивается, что "виртуальная реальность конструирует новый искусственный мир, передаваемый человеку через ощущения", а сам человек "может взаимодействовать с трехмерной компьютерной средой, а также манипулировать объектами" <15>. Невозможно ставить знак равенства между технологиями виртуальной реальности и аудио-, видео-, киноматериалами, независимо от того, на каких материальных носителях они хранятся и по каким каналам связи передаются. Невозможно поставить знак равенства между применением виртуальных технологий в туризме и обязательным наличием дистанционности. Субъект может использовать технологии виртуальной реальности удаленно, когда на устройства виртуальной реальности передаются сигналы посредством сети Интернет через установленные удаленно вебкамеры, микрофоны, датчики; а может использовать технологии виртуальной реальности в ходе посещения экскурсии при классической форме туризма с целью "погружения" в образ ранее существовавшего объекта, что позволит изучить его в ретроспективе, оценив и его нынешнее состояние, и прошлое. Технологии виртуальной и дополненной реальности наряду с гидом-человеком, гидом-роботом, книгой (или иной информацией на бумажном носителе), аудио-, видео-, киноматериалом, современными техническими средствами (дроны, глубоководные аппараты, роботы различной функциональной направленности), могут быть отнесены к категории ресурсов и средств в сфере туристской деятельности. В этом контексте они могут быть охарактеризованы как "туристские", но это не значит, что они являются туристским продуктом.