Репродуктивные права
Подборка наиболее важных документов по запросу Репродуктивные права (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Значение мер общего характера в процессе исполнения решений международных судов
(Гаджиев Х.И., Филатова М.А.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2025, N 6)В Замечании общего порядка N 2 к ст. 14.1 (a), (b), (c) и (f) Протокола к Африканской хартии прав человека и народов по правам женщин в Африке даны разъяснения о содержании права женщин на сексуальное и репродуктивное здоровье. Согласно Комиссии это право включает: право контролировать свою фертильность, право решать вопрос о количестве детей и интервалах между их рождением, право выбирать любой метод контрацепции и право на образование в области планирования семьи. Согласно ст. 14(2)(c) Протокола Мапуту государства-участники призваны принять все необходимые меры для "защиты репродуктивных прав женщин путем разрешения медицинского аборта в случаях сексуального нападения, изнасилования, инцеста, а также когда продолжение беременности ставит под угрозу психическое и физическое здоровье матери или жизнь матери или плода".
(Гаджиев Х.И., Филатова М.А.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2025, N 6)В Замечании общего порядка N 2 к ст. 14.1 (a), (b), (c) и (f) Протокола к Африканской хартии прав человека и народов по правам женщин в Африке даны разъяснения о содержании права женщин на сексуальное и репродуктивное здоровье. Согласно Комиссии это право включает: право контролировать свою фертильность, право решать вопрос о количестве детей и интервалах между их рождением, право выбирать любой метод контрацепции и право на образование в области планирования семьи. Согласно ст. 14(2)(c) Протокола Мапуту государства-участники призваны принять все необходимые меры для "защиты репродуктивных прав женщин путем разрешения медицинского аборта в случаях сексуального нападения, изнасилования, инцеста, а также когда продолжение беременности ставит под угрозу психическое и физическое здоровье матери или жизнь матери или плода".
Статья: К вопросам становления и правового регулирования соматических (личностных) прав человека
(Балаян Э.Ю., Назарян М.Г.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 12)Ключевые слова: соматические права, биоэтика, репродуктивные права, донорство, клонирование, трансплантация.
(Балаян Э.Ю., Назарян М.Г.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 12)Ключевые слова: соматические права, биоэтика, репродуктивные права, донорство, клонирование, трансплантация.
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 55 "Применение вспомогательных репродуктивных технологий" Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации""Часть 9 статьи 55 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" как в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 19 декабря 2022 года N 538-ФЗ, так и в действующей редакции обеспечивает реализацию права граждан на применение вспомогательных репродуктивных технологий. Направляя на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции дело с участием заявителей, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, среди прочего, применительно к ранее действовавшему регулированию указала, что для осуществления программы суррогатного материнства достаточно генетической связи ребенка с одним из потенциальных родителей. Соответственно, часть 9 статьи 55 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" в оспариваемой редакции сама по себе не может рассматриваться в качестве нарушающей в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителей, в деле с участием которых суд кассационной инстанции, упомянув, что К.Д. генетической матерью детей не является, указал, что суд апелляционной инстанции учитывал отсутствие достоверных доказательств родства К.Ф. и детей."
Нормативные акты
"Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека N 2 (2019)"
(подготовлен Верховным Судом РФ)Вывод Комитета: запрет на отзыв согласия С.К. на перенос эмбриона в матку и ограничение доступа обоих авторов к репродуктивным правам являются нарушением статьи 12 Пакта в отношении обоих авторов и статьи 12, рассматриваемой в совокупности со статьей 3 Пакта, в отношении С.К. (пункт 12.1 Соображений).
(подготовлен Верховным Судом РФ)Вывод Комитета: запрет на отзыв согласия С.К. на перенос эмбриона в матку и ограничение доступа обоих авторов к репродуктивным правам являются нарушением статьи 12 Пакта в отношении обоих авторов и статьи 12, рассматриваемой в совокупности со статьей 3 Пакта, в отношении С.К. (пункт 12.1 Соображений).
Статья: Криоконсервация половых клеток и эмбрионов человека как способ обеспечения репродуктивных прав человека в постковидный период: опыт стран БРИКС
(Моссберг Е.Ю.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)"Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11
(Моссберг Е.Ю.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)"Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11
Статья: Анализ договора на криоконсервацию как метод рассмотрения правового статуса эмбриона в России
(Ямшанова А.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 3)Стремясь разрешить данную проблему и формулируя то или иное регулирование, законодательные органы в различных правопорядках исходят прежде всего из подразумеваемого или нормативно закрепленного определения момента начала жизни. Соответственно, одним из оснований для квалификации эмбриона в качестве субъекта права может служить небесспорное представление о том, что он является человеком с момента зачатия. Однако в силу неоднозначности данного подхода с ним согласны далеко не все. Так, Е.С. Сергеева говорит о том, что "эмбрион защищается как потенциальный субъект права" <1> (здесь и далее курсив мой. - А.Я.), тогда как ряд других авторов делают вывод об отнесении эмбрионов к объектам правоотношений <2>. При этом в последние годы в научной юридической литературе наметилась тенденция к переходу от однозначного закрепления за эмбрионами статуса субъектов либо объектов правоотношений к их определению в качестве "особой категории" <3>. Еще одним подходом, формируемым в том числе судебной практикой <4>, может быть идея о том, что "право на эмбрион" является частью репродуктивного права, которое может быть реализовано только совместно лицами, выразившим волю на применение вспомогательных репродуктивных технологий (далее - ВРТ).
(Ямшанова А.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 3)Стремясь разрешить данную проблему и формулируя то или иное регулирование, законодательные органы в различных правопорядках исходят прежде всего из подразумеваемого или нормативно закрепленного определения момента начала жизни. Соответственно, одним из оснований для квалификации эмбриона в качестве субъекта права может служить небесспорное представление о том, что он является человеком с момента зачатия. Однако в силу неоднозначности данного подхода с ним согласны далеко не все. Так, Е.С. Сергеева говорит о том, что "эмбрион защищается как потенциальный субъект права" <1> (здесь и далее курсив мой. - А.Я.), тогда как ряд других авторов делают вывод об отнесении эмбрионов к объектам правоотношений <2>. При этом в последние годы в научной юридической литературе наметилась тенденция к переходу от однозначного закрепления за эмбрионами статуса субъектов либо объектов правоотношений к их определению в качестве "особой категории" <3>. Еще одним подходом, формируемым в том числе судебной практикой <4>, может быть идея о том, что "право на эмбрион" является частью репродуктивного права, которое может быть реализовано только совместно лицами, выразившим волю на применение вспомогательных репродуктивных технологий (далее - ВРТ).
Статья: Понятие и сущность международного стандарта права на репродуктивное здоровье
(Записная Т.В.)
("Международное публичное и частное право", 2022, N 4)"Международное публичное и частное право", 2022, N 4
(Записная Т.В.)
("Международное публичное и частное право", 2022, N 4)"Международное публичное и частное право", 2022, N 4
Статья: Постмортальная репродукция в Израиле: между автономией воли и коллективным правом на воспроизводство
(Громова М.Г., Абакумов М.А.)
("Legal Bulletin", 2025, N 4)Современная доктрина предлагает различные объяснения особенностей израильского подхода. Исследователи Рой Гилбар [3] и Эфрат Рам-Тиктин [4] подчеркивают значимость "семейной и общественной солидарности" [4, с. 318], которая, по их мнению, занимает в израильском правовом дискурсе место ценности, способной конкурировать с принципом индивидуальной автономии умершего. Шэрон Шири Бассан связывает допустимость ПМР с особенностями организации обязательной военной службы Израиля и демографической политикой страны [5], подчеркивая, что рождение ребенка после гибели военнослужащего интерпретируется как признание вклада семьи в защиту государства. Аргументация семей военнослужащих строится на том, что, выполнив свой гражданский и моральный долг - направив сына или дочь на службу и понеся утрату во имя интересов государства, они вправе рассчитывать на соответствующее признание перешедших к ним репродуктивных прав. В этой логике обращение родителей с просьбой разрешить использование генетического материала погибшего воспринимается ими как "продолжение взаимных обязательств между семьей и государством" [5, с. 874].
(Громова М.Г., Абакумов М.А.)
("Legal Bulletin", 2025, N 4)Современная доктрина предлагает различные объяснения особенностей израильского подхода. Исследователи Рой Гилбар [3] и Эфрат Рам-Тиктин [4] подчеркивают значимость "семейной и общественной солидарности" [4, с. 318], которая, по их мнению, занимает в израильском правовом дискурсе место ценности, способной конкурировать с принципом индивидуальной автономии умершего. Шэрон Шири Бассан связывает допустимость ПМР с особенностями организации обязательной военной службы Израиля и демографической политикой страны [5], подчеркивая, что рождение ребенка после гибели военнослужащего интерпретируется как признание вклада семьи в защиту государства. Аргументация семей военнослужащих строится на том, что, выполнив свой гражданский и моральный долг - направив сына или дочь на службу и понеся утрату во имя интересов государства, они вправе рассчитывать на соответствующее признание перешедших к ним репродуктивных прав. В этой логике обращение родителей с просьбой разрешить использование генетического материала погибшего воспринимается ими как "продолжение взаимных обязательств между семьей и государством" [5, с. 874].
"Современное гражданское и семейное право: перспективы развития доктрины, законодательства и правоприменительной практики: монография"
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)<2> См. о них, например: Булавина М.А., Заикина И.В. Некоторые проблемные аспекты правового регулирования использования вспомогательных репродуктивных технологий // Права человека: история, теория, практика. Девятая Всероссийская научно-практическая конференция: Сб. науч. ст. / Юго-Запад. гос. ун-т. Курск, 2020. С. 23 - 28.
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)<2> См. о них, например: Булавина М.А., Заикина И.В. Некоторые проблемные аспекты правового регулирования использования вспомогательных репродуктивных технологий // Права человека: история, теория, практика. Девятая Всероссийская научно-практическая конференция: Сб. науч. ст. / Юго-Запад. гос. ун-т. Курск, 2020. С. 23 - 28.
Статья: Между телесной автономией и семейной ответственностью: парадигмальные границы и институциональные вызовы в регулировании искусственного прерывания беременности
(Шахова Е.С.)
("Семейное и жилищное право", 2026, N 3)Ярким примером такой дискуссионной инициативы является предложение о внесении изменений в законодательство о репродуктивных правах (ст. 56 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" <1>, далее - Закон об основах охраны здоровья), направленное на введение обязательного совместного принятия решения при искусственном прерывании беременности - обязательное согласие супруга на проведение данной медицинской манипуляции, если женщина состоит в браке, а также информирование бывшего супруга в течение 12 недель с момента расторжения брака.
(Шахова Е.С.)
("Семейное и жилищное право", 2026, N 3)Ярким примером такой дискуссионной инициативы является предложение о внесении изменений в законодательство о репродуктивных правах (ст. 56 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" <1>, далее - Закон об основах охраны здоровья), направленное на введение обязательного совместного принятия решения при искусственном прерывании беременности - обязательное согласие супруга на проведение данной медицинской манипуляции, если женщина состоит в браке, а также информирование бывшего супруга в течение 12 недель с момента расторжения брака.
Статья: Постмортальное применение репродуктивных технологий в России
(Кондрашев А.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)В статье исследуются проблемы реализации репродуктивных прав в части реализации права на постмортальную репродукцию в России. Автор полагает, что основу правового регулирования реализации репродуктивных прав должно задавать именно конституционное право, хотя собственно регулирование различных аспектов реализации репродуктивного выбора человека может вовлекать в орбиту правового воздействия и иные отрасли российского права. Предложено разработать специализированный законодательный акт, в котором закрепить способ выражения воли лица на криоконсервацию клеток и их дальнейшее использование, срок их хранения, а также определить правовое положение детей, рожденных после смерти родителя (в том числе в результате использования процедур суррогатного материнства), а также срок, в течение которого возможно проведение процедур зачатия с момента смерти соответствующего лица, и порядок представления государственных социальных гарантий рожденному в результате таких процедур ребенку.
(Кондрашев А.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)В статье исследуются проблемы реализации репродуктивных прав в части реализации права на постмортальную репродукцию в России. Автор полагает, что основу правового регулирования реализации репродуктивных прав должно задавать именно конституционное право, хотя собственно регулирование различных аспектов реализации репродуктивного выбора человека может вовлекать в орбиту правового воздействия и иные отрасли российского права. Предложено разработать специализированный законодательный акт, в котором закрепить способ выражения воли лица на криоконсервацию клеток и их дальнейшее использование, срок их хранения, а также определить правовое положение детей, рожденных после смерти родителя (в том числе в результате использования процедур суррогатного материнства), а также срок, в течение которого возможно проведение процедур зачатия с момента смерти соответствующего лица, и порядок представления государственных социальных гарантий рожденному в результате таких процедур ребенку.
Статья: О некоторых достижениях современного гражданского права
(Зайцев О.В.)
("Российская юстиция", 2026, N 3)Между тем многогранность этой проблемы и возможные пути ее решения в свое время продемонстрировал Верховный суд штата Массачусетс, который в 2002 году сформулировал позицию о наследственных правах посмертно зачатых детей в деле Woodward v. Commissioner of Social Security <17>, отталкиваясь от представления о том, что Закон о завещании штата Массачусетс не содержит явного, утвердительного требования о "существовании" посмертных детей на дату смерти умершего. Свою роль в этом деле суд видел в том, чтобы гармонизировать наилучшие интересы детей, интерес государства в эффективном распределении наследства, а также репродуктивные права умершего супруга с целью реализации основного намерения законодателя. В части обеспечения наилучших интересов ребенка суд постановил, что и законодательство, и прецедентное право должны уделять особое внимание возможности детей пользоваться одинаковыми правами независимо от обстоятельств их рождения. При этом законодательная политика, когда это достижимо, должна обеспечивать, чтобы дети находились на иждивении своих родителей, а не становились зависимыми от социальной помощи. В то же время суд, отметив значимость интереса в быстром и эффективном распределении наследства, поднимающего проблему длительности ожидания такого распределения в целях защиты наследственных прав посмертно зачатых детей, оставил ее решение на усмотрение законодателя. Таким образом, суд фактически исходил из того, что общее намерение законодателя обеспечить наследственные права детей независимо от обстоятельств рождения должно иметь приоритет перед ограничительным, буквальным толкованием закона. Вопрос эффективности различных гражданско-правовых институтов не раз был предметом исследования научных трудов и диссертаций <18>.
(Зайцев О.В.)
("Российская юстиция", 2026, N 3)Между тем многогранность этой проблемы и возможные пути ее решения в свое время продемонстрировал Верховный суд штата Массачусетс, который в 2002 году сформулировал позицию о наследственных правах посмертно зачатых детей в деле Woodward v. Commissioner of Social Security <17>, отталкиваясь от представления о том, что Закон о завещании штата Массачусетс не содержит явного, утвердительного требования о "существовании" посмертных детей на дату смерти умершего. Свою роль в этом деле суд видел в том, чтобы гармонизировать наилучшие интересы детей, интерес государства в эффективном распределении наследства, а также репродуктивные права умершего супруга с целью реализации основного намерения законодателя. В части обеспечения наилучших интересов ребенка суд постановил, что и законодательство, и прецедентное право должны уделять особое внимание возможности детей пользоваться одинаковыми правами независимо от обстоятельств их рождения. При этом законодательная политика, когда это достижимо, должна обеспечивать, чтобы дети находились на иждивении своих родителей, а не становились зависимыми от социальной помощи. В то же время суд, отметив значимость интереса в быстром и эффективном распределении наследства, поднимающего проблему длительности ожидания такого распределения в целях защиты наследственных прав посмертно зачатых детей, оставил ее решение на усмотрение законодателя. Таким образом, суд фактически исходил из того, что общее намерение законодателя обеспечить наследственные права детей независимо от обстоятельств рождения должно иметь приоритет перед ограничительным, буквальным толкованием закона. Вопрос эффективности различных гражданско-правовых институтов не раз был предметом исследования научных трудов и диссертаций <18>.
"Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права: монография"
(Комиссарова Е.Г.)
("Статут", 2025)Упоминание о родительском запросе как о синониме термина "родительский проект" ушло из законодательства при принятии Закона о политике общественного здравоохранения 2004 г. <4> Созданный по образцу Закона о защите прав потребителей, он стал оперировать термином "родительский проект". Получив громкое название "краеугольный камень нового репродуктивного права" <5>, этот Закон имел цель смоделировать то, что происходит до факта рождения ребенка с участием биомедицины и третьих лиц, не вмешиваясь в каноны частноправового регулирования отношений по происхождению ребенка.
(Комиссарова Е.Г.)
("Статут", 2025)Упоминание о родительском запросе как о синониме термина "родительский проект" ушло из законодательства при принятии Закона о политике общественного здравоохранения 2004 г. <4> Созданный по образцу Закона о защите прав потребителей, он стал оперировать термином "родительский проект". Получив громкое название "краеугольный камень нового репродуктивного права" <5>, этот Закон имел цель смоделировать то, что происходит до факта рождения ребенка с участием биомедицины и третьих лиц, не вмешиваясь в каноны частноправового регулирования отношений по происхождению ребенка.