Процессуальный статус подозреваемого
Подборка наиболее важных документов по запросу Процессуальный статус подозреваемого (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Процессуальный статус подозреваемого
(Казимирова Е.Д.)
("Законность", 2022, N 10)"Законность", 2022, N 10
(Казимирова Е.Д.)
("Законность", 2022, N 10)"Законность", 2022, N 10
Нормативные акты
"Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека N 2 (2021)"
(подготовлен Верховным Судом РФ)По мнению Суда, совершенно очевидно - лишение заявителя свободы не подпадало под подпункты "a", "d", "e" и "f" пункта 1 статьи 5. Оно также не охвачено было подпунктом "b", поскольку не было свидетельств или доказательств того, что он не выполнил какое-либо законное судебное предписание или не выполнил какое-либо обязательство, установленное законом. Власти не указали каких-либо правовых оснований для существования какого-либо правового обязательства в отношении подозреваемого или свидетеля подчиняться требованию о допросе в ходе доследственной проверки и, как следствие, какого-либо правового обязательства оставаться в распоряжении властей столько времени, сколько необходимо для этой цели. Оставалось неясным, имел ли заявитель процессуальный статус подозреваемого или свидетеля или другой статус (пункт 76 постановления).
(подготовлен Верховным Судом РФ)По мнению Суда, совершенно очевидно - лишение заявителя свободы не подпадало под подпункты "a", "d", "e" и "f" пункта 1 статьи 5. Оно также не охвачено было подпунктом "b", поскольку не было свидетельств или доказательств того, что он не выполнил какое-либо законное судебное предписание или не выполнил какое-либо обязательство, установленное законом. Власти не указали каких-либо правовых оснований для существования какого-либо правового обязательства в отношении подозреваемого или свидетеля подчиняться требованию о допросе в ходе доследственной проверки и, как следствие, какого-либо правового обязательства оставаться в распоряжении властей столько времени, сколько необходимо для этой цели. Оставалось неясным, имел ли заявитель процессуальный статус подозреваемого или свидетеля или другой статус (пункт 76 постановления).
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2016)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016)Помимо этого, К. совершила незаконные действия, сопряженные с фальсификацией доказательств по уголовному делу, а именно изъяла из данного дела документы, свидетельствующие о невозможности совершения Я. незаконного предпринимательства из-за отсутствия у него каких-либо полномочий в коммерческой фирме, и составила документы, подтверждающие процессуальный статус Я. как подозреваемого (обвиняемого).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016)Помимо этого, К. совершила незаконные действия, сопряженные с фальсификацией доказательств по уголовному делу, а именно изъяла из данного дела документы, свидетельствующие о невозможности совершения Я. незаконного предпринимательства из-за отсутствия у него каких-либо полномочий в коммерческой фирме, и составила документы, подтверждающие процессуальный статус Я. как подозреваемого (обвиняемого).
Статья: Многоаспектность проявления в уголовном судопроизводстве права не свидетельствовать против самого себя
(Мичурина О.В.)
("Российский следователь", 2025, N 10)Право не свидетельствовать против самого себя является важным достижением правового сознания человечества и известно большинству правопорядков мира. В механизме охраны прав и свобод человека и гражданина оно проявляет себя как особая привилегия против самообвинения. Подпунктом "g" п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого 16 декабря 1966 г. Резолюцией N 2200 A (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН, предусмотрено право каждого не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения. Несмотря на ратификацию данного международного договора Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1973 г. N 4812-VIII, в отечественном уголовном судопроизводстве вплоть до принятия 12 декабря 1993 г. Конституции РФ право не свидетельствовать против самого себя было неоспариваемым только для лица, получившего процессуальный статус подозреваемого и обвиняемого, в отличие от других участников уголовного судопроизводства, которые, исходя из нормативно установленной уголовной ответственности за отказ от дачи показаний, не могли им напрямую воспользоваться. По этой причине в правоприменении того периода возникали проблемы избыточного ограничения прав и свобод отдельных участников уголовного судопроизводства. Отсутствие надлежащей регламентации привилегии каждого против самообвинения негативно влияло в том числе на самого подозреваемого (обвиняемого), уголовное преследование в отношении которого еще не было начато, поэтому и не было запрета в принуждении его к даче показаний (к примеру, допрос сначала в качестве свидетеля, который не мог отказаться от дачи показаний ни при каких условиях).
(Мичурина О.В.)
("Российский следователь", 2025, N 10)Право не свидетельствовать против самого себя является важным достижением правового сознания человечества и известно большинству правопорядков мира. В механизме охраны прав и свобод человека и гражданина оно проявляет себя как особая привилегия против самообвинения. Подпунктом "g" п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого 16 декабря 1966 г. Резолюцией N 2200 A (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН, предусмотрено право каждого не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения. Несмотря на ратификацию данного международного договора Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1973 г. N 4812-VIII, в отечественном уголовном судопроизводстве вплоть до принятия 12 декабря 1993 г. Конституции РФ право не свидетельствовать против самого себя было неоспариваемым только для лица, получившего процессуальный статус подозреваемого и обвиняемого, в отличие от других участников уголовного судопроизводства, которые, исходя из нормативно установленной уголовной ответственности за отказ от дачи показаний, не могли им напрямую воспользоваться. По этой причине в правоприменении того периода возникали проблемы избыточного ограничения прав и свобод отдельных участников уголовного судопроизводства. Отсутствие надлежащей регламентации привилегии каждого против самообвинения негативно влияло в том числе на самого подозреваемого (обвиняемого), уголовное преследование в отношении которого еще не было начато, поэтому и не было запрета в принуждении его к даче показаний (к примеру, допрос сначала в качестве свидетеля, который не мог отказаться от дачи показаний ни при каких условиях).
Статья: Осуществление осужденным права на судебную защиту при замене уголовного наказания, не связанного с изоляцией от общества, лишением свободы
(Малышева О.А.)
("Журнал российского права", 2021, N 2)Приведенные статистические данные, примеры судебной практики, результат анализа нормативных правовых актов свидетельствуют о необходимости дополнения УПК РФ правовыми нормами, определяющими основания, условия и порядок рассмотрения и разрешения вопроса о замене наказания лишением свободы с учетом конституционно-правовых стандартов обеспечения прав, свобод личности. В частности, в ст. 399 УПК РФ необходимо в конкретно выраженной форме указать на обязательность участия осужденного при рассмотрении и разрешении вопроса о замене наказания лишением свободы, закрепив его права: получить копию представления УИИ о замене наказания; получить копию решения суда по результатам рассмотрения вопроса о замене наказания лишением свободы; знакомиться с протоколом судебного заседания и приносить на него замечания; за счет своих денежных средств или с помощью своих технических средств снимать копии с представленных в суд материалов. Требуется конкретизация правового положения осужденного, несмотря на имеющуюся приведенную выше правовую позицию Конституционного Суда РФ, а также правовую регламентацию статуса обвиняемого (ч. 2, п. 20 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). В данном случае полезен опыт разграничения процессуальных статусов подозреваемого (ст. 46 УПК РФ) и обвиняемого (ст. 47 УПК РФ). Это позволит закрепить дополнительную процессуальную гарантию соблюдения прав осужденного, включая право на судебную защиту. Кроме того, в ст. 399 УПК РФ необходимо закрепить основания обязательного участия адвоката при рассмотрении и разрешении вопросов, перечень которых определен в ст. 397 УПК РФ, с конкретизацией таких оснований.
(Малышева О.А.)
("Журнал российского права", 2021, N 2)Приведенные статистические данные, примеры судебной практики, результат анализа нормативных правовых актов свидетельствуют о необходимости дополнения УПК РФ правовыми нормами, определяющими основания, условия и порядок рассмотрения и разрешения вопроса о замене наказания лишением свободы с учетом конституционно-правовых стандартов обеспечения прав, свобод личности. В частности, в ст. 399 УПК РФ необходимо в конкретно выраженной форме указать на обязательность участия осужденного при рассмотрении и разрешении вопроса о замене наказания лишением свободы, закрепив его права: получить копию представления УИИ о замене наказания; получить копию решения суда по результатам рассмотрения вопроса о замене наказания лишением свободы; знакомиться с протоколом судебного заседания и приносить на него замечания; за счет своих денежных средств или с помощью своих технических средств снимать копии с представленных в суд материалов. Требуется конкретизация правового положения осужденного, несмотря на имеющуюся приведенную выше правовую позицию Конституционного Суда РФ, а также правовую регламентацию статуса обвиняемого (ч. 2, п. 20 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). В данном случае полезен опыт разграничения процессуальных статусов подозреваемого (ст. 46 УПК РФ) и обвиняемого (ст. 47 УПК РФ). Это позволит закрепить дополнительную процессуальную гарантию соблюдения прав осужденного, включая право на судебную защиту. Кроме того, в ст. 399 УПК РФ необходимо закрепить основания обязательного участия адвоката при рассмотрении и разрешении вопросов, перечень которых определен в ст. 397 УПК РФ, с конкретизацией таких оснований.
Статья: Генезис института привлечения лица в качестве обвиняемого
(Антонович Е.К.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 1)<9> Пономаренко С.И. Современные проблемы реализации процессуального статуса подозреваемого: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 17.
(Антонович Е.К.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 1)<9> Пономаренко С.И. Современные проблемы реализации процессуального статуса подозреваемого: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2005. С. 17.
Статья: Особенности правового положения участников досудебного этапа производства по уголовному делу частного обвинения
(Тохирзода О.Т.)
("Мировой судья", 2023, N 11)Как нами уже было отмечено, обязательным и необходимым условием реализации состязательных начал уголовного судопроизводства, и особенно по делам частного обвинения, является равноправие сторон. В этой связи представляется необходимым обратить внимание на правовое положение лица, в отношении которого подано заявление в порядке частного обвинения, так как на этапе поступления заявления в суд его статус также законодательно не регламентирован. Однако уже на этапе "первоначального" рассмотрения поданного заявления между заявителем, у которого, как мы убедились, на этот момент нет процессуального статуса частного обвинителя, судьей и лицом, в отношении которого данное заявление подано, возникают фактические отношения, причем имеющие некоторые признаки уголовного преследования. Такие правоотношения осуществляются, например, в рамках ч. 1 ст. 355 УПК РТ (ч. 1 ст. 319 УПК РФ), когда судья проводит проверочные действия по установлению правильности оформления поданного заявления в соответствии с ч. 3 ст. 354, ч. 4 ст. 355 УПК РТ (ч. 5, 6 ст. 319 УПК РФ). Однако, будучи фактически вовлеченным в данные правоотношения, лицо, в отношении которого подано заявление, формально-юридически лишено процессуальных возможностей реализовывать в них субъективные права и исполнять обязанности. Более того, в некоторых случаях оно вообще может не знать о том, что фактически является участником процесса. При этом мы исходим из того, что проверка, а по сути - уголовное преследование лица, подозреваемого в совершении преступления, порождает его безусловное право на защиту своих интересов, независимо от наличия у него формального статуса. В этой связи правильно пишет Б.Б. Булатов, что "первичным является фактическое положение лица, а не официальное его оформление... К субъектам, испытывающим на себе обвинительную деятельность... относятся лица, в отношении которых... подано заявление о привлечении к уголовной ответственности по делу частного обвинения..." <9>. Вполне определенную правовую позицию по данному вопросу занимает Конституционный Суд Российской Федерации. В Постановлениях от 29 апреля 1998 г. N 13-П <10> и от 27 июня 2000 г. N 11-П <11> отмечается, что предоставление юридической помощи не должно быть увязано с формальным уголовно-процессуальным статусом и возникает с момента реального ограничения прав лица. Данная позиция вполне согласуется и со ст. 49 УПК РФ, предусматривающей участие защитника с началом производства любых процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления (п. 5 ч. 3 ст. 49), с момента осуществления проверочных действий на стадии возбуждения уголовного дела (п. 6 ч. 3 ст. 49) или когда лицо не имеет процессуального статуса подозреваемого (ст. 46) <12>. К сожалению, подобная регламентация в УПК РТ отсутствует.
(Тохирзода О.Т.)
("Мировой судья", 2023, N 11)Как нами уже было отмечено, обязательным и необходимым условием реализации состязательных начал уголовного судопроизводства, и особенно по делам частного обвинения, является равноправие сторон. В этой связи представляется необходимым обратить внимание на правовое положение лица, в отношении которого подано заявление в порядке частного обвинения, так как на этапе поступления заявления в суд его статус также законодательно не регламентирован. Однако уже на этапе "первоначального" рассмотрения поданного заявления между заявителем, у которого, как мы убедились, на этот момент нет процессуального статуса частного обвинителя, судьей и лицом, в отношении которого данное заявление подано, возникают фактические отношения, причем имеющие некоторые признаки уголовного преследования. Такие правоотношения осуществляются, например, в рамках ч. 1 ст. 355 УПК РТ (ч. 1 ст. 319 УПК РФ), когда судья проводит проверочные действия по установлению правильности оформления поданного заявления в соответствии с ч. 3 ст. 354, ч. 4 ст. 355 УПК РТ (ч. 5, 6 ст. 319 УПК РФ). Однако, будучи фактически вовлеченным в данные правоотношения, лицо, в отношении которого подано заявление, формально-юридически лишено процессуальных возможностей реализовывать в них субъективные права и исполнять обязанности. Более того, в некоторых случаях оно вообще может не знать о том, что фактически является участником процесса. При этом мы исходим из того, что проверка, а по сути - уголовное преследование лица, подозреваемого в совершении преступления, порождает его безусловное право на защиту своих интересов, независимо от наличия у него формального статуса. В этой связи правильно пишет Б.Б. Булатов, что "первичным является фактическое положение лица, а не официальное его оформление... К субъектам, испытывающим на себе обвинительную деятельность... относятся лица, в отношении которых... подано заявление о привлечении к уголовной ответственности по делу частного обвинения..." <9>. Вполне определенную правовую позицию по данному вопросу занимает Конституционный Суд Российской Федерации. В Постановлениях от 29 апреля 1998 г. N 13-П <10> и от 27 июня 2000 г. N 11-П <11> отмечается, что предоставление юридической помощи не должно быть увязано с формальным уголовно-процессуальным статусом и возникает с момента реального ограничения прав лица. Данная позиция вполне согласуется и со ст. 49 УПК РФ, предусматривающей участие защитника с началом производства любых процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления (п. 5 ч. 3 ст. 49), с момента осуществления проверочных действий на стадии возбуждения уголовного дела (п. 6 ч. 3 ст. 49) или когда лицо не имеет процессуального статуса подозреваемого (ст. 46) <12>. К сожалению, подобная регламентация в УПК РТ отсутствует.
Статья: Формирование коллегии присяжных заседателей: практические трудности и пути их преодоления
(Агафонов А.С., Берестенников А.Г.)
("Законность", 2024, N 11)- состояние кандидата на учете в психдиспансере <23>, наличие процессуального статуса подозреваемого/обвиняемого <24>; поправку надо сделать на случай, когда присяжный, правомочия которого оспариваются, был запасным и по вопросному листу не голосовал, - здесь все зависит от усмотрения судьи <25>;
(Агафонов А.С., Берестенников А.Г.)
("Законность", 2024, N 11)- состояние кандидата на учете в психдиспансере <23>, наличие процессуального статуса подозреваемого/обвиняемого <24>; поправку надо сделать на случай, когда присяжный, правомочия которого оспариваются, был запасным и по вопросному листу не голосовал, - здесь все зависит от усмотрения судьи <25>;
Статья: Помещение лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебной экспертизы
(Дикарев И.С.)
("Уголовное судопроизводство", 2023, N 1)Статья посвящена изучению проблем законодательной регламентации и практики применения помещения лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебной экспертизы. Рассматриваемое ограничение права на свободу и личную неприкосновенность не образует самостоятельной меры принуждения, а является принудительным элементом формы производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы как следственного действия. Ставится под сомнение правильность сложившейся судебной практики обеспечения лицу, в отношении которого решается вопрос о помещении в психиатрический стационар для производства судебной экспертизы, права на участие в судебном заседании по рассмотрению соответствующего ходатайства органа расследования. Высказано предложение о закреплении в законе возможности производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы в отношении лица, не имеющего статуса подозреваемого или обвиняемого, а также о необходимости наделения лица в случае назначения в отношении его данной экспертизы процессуальным статусом подозреваемого.
(Дикарев И.С.)
("Уголовное судопроизводство", 2023, N 1)Статья посвящена изучению проблем законодательной регламентации и практики применения помещения лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебной экспертизы. Рассматриваемое ограничение права на свободу и личную неприкосновенность не образует самостоятельной меры принуждения, а является принудительным элементом формы производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы как следственного действия. Ставится под сомнение правильность сложившейся судебной практики обеспечения лицу, в отношении которого решается вопрос о помещении в психиатрический стационар для производства судебной экспертизы, права на участие в судебном заседании по рассмотрению соответствующего ходатайства органа расследования. Высказано предложение о закреплении в законе возможности производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы в отношении лица, не имеющего статуса подозреваемого или обвиняемого, а также о необходимости наделения лица в случае назначения в отношении его данной экспертизы процессуальным статусом подозреваемого.
Статья: Соблюдение сроков задержания подозреваемого в условиях военного положения
(Орлова А.А.)
("Мировой судья", 2024, N 6)Исходя из императивного требования о составлении протокола задержания в течение трех часов с момента доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю (ч. 1 ст. 92 УПК РФ), закономерным представляется вывод, что речь идет о необходимости юридического оформления фактического задержания. Отметка в протоколе задержания о разъяснении подозреваемому прав, предусмотренных в ст. 46 УПК РФ, свидетельствует в том числе о возможности начала их реализации с момента наделения лица процессуальным статусом подозреваемого при задержании в соответствии со ст. 91 и 92 УПК РФ (п. 2 ч. 1 ст. 46 УПК РФ).
(Орлова А.А.)
("Мировой судья", 2024, N 6)Исходя из императивного требования о составлении протокола задержания в течение трех часов с момента доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю (ч. 1 ст. 92 УПК РФ), закономерным представляется вывод, что речь идет о необходимости юридического оформления фактического задержания. Отметка в протоколе задержания о разъяснении подозреваемому прав, предусмотренных в ст. 46 УПК РФ, свидетельствует в том числе о возможности начала их реализации с момента наделения лица процессуальным статусом подозреваемого при задержании в соответствии со ст. 91 и 92 УПК РФ (п. 2 ч. 1 ст. 46 УПК РФ).
Статья: Уголовное преследование на этапе наделения лица процессуальным статусом подозреваемого по законодательству России и иных государств - членов СНГ
(Кузнецова Н.Н.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 2)"Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 2
(Кузнецова Н.Н.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 2)"Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 2
Статья: Подозреваемый, обвиняемый - возможно ли поставить знак равенства в современном досудебном производстве?
(Гаврилов Б.Я.)
("Уголовное судопроизводство", 2024, N 1)Относясь с уважением к научной позиции видных ученых <5>, автор, на основании анализа уголовно-процессуального законодательства и с учетом теоретического осмысления конкретных субъективных и объективных факторов, считает возможным изложить ряд аргументов, позволяющих сформулировать собственное видение реалий института привлечения лица в качестве обвиняемого в его сравнении с институтом подозреваемого и предложить направления его реформирования. При этом автор понимает, что данная дискуссия требует преодоления зашоренности и догматизма как ученых, так и правоприменителей в реальной оценке процессуальных статусов "подозреваемый", "обвиняемый" как единого правового института действующего законодательства.
(Гаврилов Б.Я.)
("Уголовное судопроизводство", 2024, N 1)Относясь с уважением к научной позиции видных ученых <5>, автор, на основании анализа уголовно-процессуального законодательства и с учетом теоретического осмысления конкретных субъективных и объективных факторов, считает возможным изложить ряд аргументов, позволяющих сформулировать собственное видение реалий института привлечения лица в качестве обвиняемого в его сравнении с институтом подозреваемого и предложить направления его реформирования. При этом автор понимает, что данная дискуссия требует преодоления зашоренности и догматизма как ученых, так и правоприменителей в реальной оценке процессуальных статусов "подозреваемый", "обвиняемый" как единого правового института действующего законодательства.
Статья: Участие защитника на стадии возбуждения уголовного дела: миф или реальность
(Поликарпова О.С.)
("Российский следователь", 2023, N 3)Правовая позиция Верховного Суда РФ <3> и Конституционного Суда РФ <4> в части обеспечения защиты посредством оказания квалифицированной юридической помощи защитником однозначна, не связана с введением фактически подвергнутого уголовному преследованию лица в процессуальный статус подозреваемого либо обвиняемого и имеет свое распространение на все стадии уголовного судопроизводства. Однако в теории уголовного процесса сформировались убеждения, указывающие на нереализуемость изложенной позиции высших судов РФ в правоприменительной практике.
(Поликарпова О.С.)
("Российский следователь", 2023, N 3)Правовая позиция Верховного Суда РФ <3> и Конституционного Суда РФ <4> в части обеспечения защиты посредством оказания квалифицированной юридической помощи защитником однозначна, не связана с введением фактически подвергнутого уголовному преследованию лица в процессуальный статус подозреваемого либо обвиняемого и имеет свое распространение на все стадии уголовного судопроизводства. Однако в теории уголовного процесса сформировались убеждения, указывающие на нереализуемость изложенной позиции высших судов РФ в правоприменительной практике.