Право собственности на плоды
Подборка наиболее важных документов по запросу Право собственности на плоды (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: "Изобретательское право" профессора В.А. Рясенцева: новый взгляд на старые проблемы. "Могут ли машины "изобретать"?" и парадокс преждепользования
(Бузанов В.Ю.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 2)Для обоснования этой презумпции (по крайней мере в рамках российского правопорядка) может быть использована аналогия закона о приобретении права собственности на плоды и продукцию, производимую своей (собственной) или арендуемой вещью (ст. 136 и 606 ГК РФ).
(Бузанов В.Ю.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 2)Для обоснования этой презумпции (по крайней мере в рамках российского правопорядка) может быть использована аналогия закона о приобретении права собственности на плоды и продукцию, производимую своей (собственной) или арендуемой вещью (ст. 136 и 606 ГК РФ).
"Специфика проявления принципа добросовестности в корпоративном праве: монография"
(Филипенко В.А.)
("Статут", 2025)117. Данная точка зрения имеет вполне справедливое обоснование. Если под объективной добросовестностью мы понимаем ожидаемое от любого участника оборота типичное поведение, учитывающее интересы других участников, то как в данную конфигурацию встраивается извинительное незнание? Однако мы не можем согласиться с данной точкой зрения. Дело в том, что деление общего принципа добросовестности на объективный и субъективный аспекты - это по большей части достижение немецкой доктрины, законодательства и судебной практики, а также немецкого языка <1>. Но до закрепления принципа добросовестности (Treu und Glauben) и субъективной добросовестности (guter Glaube) в BGB общий принцип в других юрисдикциях конкретно не разделялся на подвиды. Более того, известные сегодня подвиды добросовестности ранее (в том числе и в Древнем Риме) рассматривались в рамках категории доброй совести (bona fides). Например, появившийся со временем в римском праве критерий добросовестного владения (лат. possessio bonae fidei) <2> для целей приобретения права собственности по давности и приобретения плодов <3> с точки зрения современности предстает тем самым извинительным незнанием, но рассматривается и применяется в рамках общего понимания доброй совести.
(Филипенко В.А.)
("Статут", 2025)117. Данная точка зрения имеет вполне справедливое обоснование. Если под объективной добросовестностью мы понимаем ожидаемое от любого участника оборота типичное поведение, учитывающее интересы других участников, то как в данную конфигурацию встраивается извинительное незнание? Однако мы не можем согласиться с данной точкой зрения. Дело в том, что деление общего принципа добросовестности на объективный и субъективный аспекты - это по большей части достижение немецкой доктрины, законодательства и судебной практики, а также немецкого языка <1>. Но до закрепления принципа добросовестности (Treu und Glauben) и субъективной добросовестности (guter Glaube) в BGB общий принцип в других юрисдикциях конкретно не разделялся на подвиды. Более того, известные сегодня подвиды добросовестности ранее (в том числе и в Древнем Риме) рассматривались в рамках категории доброй совести (bona fides). Например, появившийся со временем в римском праве критерий добросовестного владения (лат. possessio bonae fidei) <2> для целей приобретения права собственности по давности и приобретения плодов <3> с точки зрения современности предстает тем самым извинительным незнанием, но рассматривается и применяется в рамках общего понимания доброй совести.
Нормативные акты
"Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ
(ред. от 10.06.2026)Право собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования имущества, приобретается по основаниям, предусмотренным статьей 136 настоящего Кодекса.
(ред. от 10.06.2026)Право собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования имущества, приобретается по основаниям, предусмотренным статьей 136 настоящего Кодекса.
Статья: Авторство и искусственный интеллект: анализ российской судебной практики в сфере интеллектуальной собственности
(Бекишиев В.А.)
("Власть Закона", 2025, N 3)Необходимость внесения изменений обусловлена тем, что положения закона относительно права собственности на плоды и иные доходы, неприменимы к общественным отношениям, если при использовании результатов интеллектуальной деятельности (программ для ЭВМ с ИИ) генерируются новые результаты интеллектуальной деятельности <21>. На современном этапе можно констатировать, что российская судебная система формирует сдержанный, но конструктивный подход к вопросам авторства в условиях стремительного развития ИИ, ориентируясь на традиционные правовые конструкции, допуская при этом их расширенное толкование с учетом фактических обстоятельств.
(Бекишиев В.А.)
("Власть Закона", 2025, N 3)Необходимость внесения изменений обусловлена тем, что положения закона относительно права собственности на плоды и иные доходы, неприменимы к общественным отношениям, если при использовании результатов интеллектуальной деятельности (программ для ЭВМ с ИИ) генерируются новые результаты интеллектуальной деятельности <21>. На современном этапе можно констатировать, что российская судебная система формирует сдержанный, но конструктивный подход к вопросам авторства в условиях стремительного развития ИИ, ориентируясь на традиционные правовые конструкции, допуская при этом их расширенное толкование с учетом фактических обстоятельств.
Статья: Соседские границы права собственности
(Рыбалов А.О.)
("Закон", 2025, N 4)Представим два соседних земельных участка с яблонями. Яблоки с каждого из них падают на соседний участок, и оба собственника имеют возможность заходить к соседу, чтобы собрать свои плоды. Здесь право собственности каждого из соседей "перехлестывается" на соседний участок, "оба права сталкиваются и взаимно сжимаются" <4>. Именно подобное взаимное проникновение прав на соседние участки и приводит к появлению института соседского права, к учению о взаимодействии прав на соседние участки. Соседское право - это коллизия прав (чаще всего - права собственности) на соседние вещи. Можно сказать, что зоной действия соседского права является область наложения прав на соседние участки.
(Рыбалов А.О.)
("Закон", 2025, N 4)Представим два соседних земельных участка с яблонями. Яблоки с каждого из них падают на соседний участок, и оба собственника имеют возможность заходить к соседу, чтобы собрать свои плоды. Здесь право собственности каждого из соседей "перехлестывается" на соседний участок, "оба права сталкиваются и взаимно сжимаются" <4>. Именно подобное взаимное проникновение прав на соседние участки и приводит к появлению института соседского права, к учению о взаимодействии прав на соседние участки. Соседское право - это коллизия прав (чаще всего - права собственности) на соседние вещи. Можно сказать, что зоной действия соседского права является область наложения прав на соседние участки.
Статья: Добрая совесть как нравственная основа поведения субъектов гражданско-правовых отношений
(Гомозова О.Ю.)
("Цивилист", 2026, N 2)Сформированные в римском частном праве подходы к пониманию доброй совести были переосмыслены в отечественной цивилистической доктрине дореволюционного периода, в связи с чем возникает необходимость аналитического взгляда на отнесение доброй совести как к правовому, так и к нравственному термину. Одним из существенных элементов при разграничении добросовестности и противоположной ей недобросовестности являлось владение несобственников. Г.Ф. Шершеневич указывал на необходимость определения объема ответственности владельца с учетом добросовестного или недобросовестного владения имуществом <20>. Г. Дернбург рассматривал добросовестность в качестве уверенности владельца имущества в правомерности владения, указывая, что добросовестность предполагает осмотрительность при приобретении владения. При этом он исходил из того, что правовое значение имеет извинительное заблуждение: "Заблуждение относительно права, все равно, извинительно оно или нет, не может обосновывать приобретения по давности и приобретения добросовестным владельцем права собственности на плоды чужих вещей, так как это - случаи приобретения права" <21>. Г.Ф. Пухта уверял, что добросовестный владелец - лицо, считающее себя собственником имущества <22>. Таким образом, дореволюционные мыслители обращали внимание, что добросовестность должна пониматься как признак приобретателя, а не владельца.
(Гомозова О.Ю.)
("Цивилист", 2026, N 2)Сформированные в римском частном праве подходы к пониманию доброй совести были переосмыслены в отечественной цивилистической доктрине дореволюционного периода, в связи с чем возникает необходимость аналитического взгляда на отнесение доброй совести как к правовому, так и к нравственному термину. Одним из существенных элементов при разграничении добросовестности и противоположной ей недобросовестности являлось владение несобственников. Г.Ф. Шершеневич указывал на необходимость определения объема ответственности владельца с учетом добросовестного или недобросовестного владения имуществом <20>. Г. Дернбург рассматривал добросовестность в качестве уверенности владельца имущества в правомерности владения, указывая, что добросовестность предполагает осмотрительность при приобретении владения. При этом он исходил из того, что правовое значение имеет извинительное заблуждение: "Заблуждение относительно права, все равно, извинительно оно или нет, не может обосновывать приобретения по давности и приобретения добросовестным владельцем права собственности на плоды чужих вещей, так как это - случаи приобретения права" <21>. Г.Ф. Пухта уверял, что добросовестный владелец - лицо, считающее себя собственником имущества <22>. Таким образом, дореволюционные мыслители обращали внимание, что добросовестность должна пониматься как признак приобретателя, а не владельца.
"Объекты гражданских прав: научно-практический комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации"
(под ред. Г.А. Гаджиева)
("Статут", 2025)Чем, однако, оно вызвано? Вряд ли можно объяснить его предполагаемым намерением законодателя установить различный режим для поступлений, с одной стороны, от вещи, а с другой - от иных, нематериальных благ, выступающих объектами гражданских прав (результаты интеллектуальной деятельности, средства индивидуализации) или самими имущественными правами (безналичные денежные средства, корпоративные права - акции, доли в уставном капитале хозяйственных обществ и т.п.), поскольку для такого различия в подходе невозможно было бы усмотреть сколько-нибудь разумного основания, да и какие-либо иные признаки подобного намерения отсутствуют. В частности, в ГК РФ не появилось параллельно этому изменению какой-то еще одной общей нормы, которая бы по-иному определяла судьбу поступлений от других материнских субстанций, отличных от вещи. При этом все иные, специальные нормы, в которых встречается упоминание о плодах, продукции и доходах, говорят о них как о поступлениях именно от имущества (как было и в прежней редакции комментируемой статьи), а не от вещи. Наиболее важна в этом отношении норма абз. 2 п. 1 ст. 218 ГК РФ, которая, определяя основания приобретения права собственности на плоды, продукцию и доходы, "полученные в результате использования имущества" (курсив мой. - Д.Т.), по-прежнему отсылает к комментируемой статье, несмотря на рассматриваемое изменение последней.
(под ред. Г.А. Гаджиева)
("Статут", 2025)Чем, однако, оно вызвано? Вряд ли можно объяснить его предполагаемым намерением законодателя установить различный режим для поступлений, с одной стороны, от вещи, а с другой - от иных, нематериальных благ, выступающих объектами гражданских прав (результаты интеллектуальной деятельности, средства индивидуализации) или самими имущественными правами (безналичные денежные средства, корпоративные права - акции, доли в уставном капитале хозяйственных обществ и т.п.), поскольку для такого различия в подходе невозможно было бы усмотреть сколько-нибудь разумного основания, да и какие-либо иные признаки подобного намерения отсутствуют. В частности, в ГК РФ не появилось параллельно этому изменению какой-то еще одной общей нормы, которая бы по-иному определяла судьбу поступлений от других материнских субстанций, отличных от вещи. При этом все иные, специальные нормы, в которых встречается упоминание о плодах, продукции и доходах, говорят о них как о поступлениях именно от имущества (как было и в прежней редакции комментируемой статьи), а не от вещи. Наиболее важна в этом отношении норма абз. 2 п. 1 ст. 218 ГК РФ, которая, определяя основания приобретения права собственности на плоды, продукцию и доходы, "полученные в результате использования имущества" (курсив мой. - Д.Т.), по-прежнему отсылает к комментируемой статье, несмотря на рассматриваемое изменение последней.
Статья: Договор аренды животных
(Малеина М.Н.)
("Хозяйство и право", 2025, N 1)В ст. 623 ГК РФ упоминаются улучшения в арендованном имуществе. Однако применить эти нормы нельзя, так как по закону эти улучшения производятся самим арендатором. Помощь, оказываемая работниками арендатора при рождении приплода животного, нельзя все-таки отнести к улучшениям в объекте договора. Поэтому условие о последствиях рождения потомства является самостоятельным. В этом случае действует специальное правило ч. 2 ст. 606 ГК РФ: "Плоды, продукция и доходы, полученные арендатором в результате использования арендованного имущества в соответствии с договором, являются его собственностью". Применяя Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. N 16 "О свободе договора и ее пределах" <14> о толковании сущности нормы, можно сделать вывод о том, что, несмотря на "внешнюю" императивность нормы ч. 2 ст. 606 ГК РФ, допустимо в договоре аренды указать на возникновение права собственности на плоды, продукцию и доходы и у арендодателя в части или в полном объеме.
(Малеина М.Н.)
("Хозяйство и право", 2025, N 1)В ст. 623 ГК РФ упоминаются улучшения в арендованном имуществе. Однако применить эти нормы нельзя, так как по закону эти улучшения производятся самим арендатором. Помощь, оказываемая работниками арендатора при рождении приплода животного, нельзя все-таки отнести к улучшениям в объекте договора. Поэтому условие о последствиях рождения потомства является самостоятельным. В этом случае действует специальное правило ч. 2 ст. 606 ГК РФ: "Плоды, продукция и доходы, полученные арендатором в результате использования арендованного имущества в соответствии с договором, являются его собственностью". Применяя Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. N 16 "О свободе договора и ее пределах" <14> о толковании сущности нормы, можно сделать вывод о том, что, несмотря на "внешнюю" императивность нормы ч. 2 ст. 606 ГК РФ, допустимо в договоре аренды указать на возникновение права собственности на плоды, продукцию и доходы и у арендодателя в части или в полном объеме.
"Вещное право: научно-познавательный очерк"
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Суханов Е.А.)
("Статут", 2024)3. Право собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования вещи, приобретается в соответствии с правилами статьи 136 настоящего Кодекса.
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Суханов Е.А.)
("Статут", 2024)3. Право собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования вещи, приобретается в соответствии с правилами статьи 136 настоящего Кодекса.
Статья: Признаки произведений науки, литературы и искусства и иных результатов интеллектуальной деятельности как объектов правовой охраны. Их отличия от результатов, сгенерированных искусственным интеллектом
(Моргунова Е.А.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 7)Эта демаркационная линия выбрана нами неслучайно, поскольку, как было показано выше, правовая охрана результата интеллектуальной деятельности обусловлена не только и не столько свойствами объекта, которые в какой-то степени могут совпадать с их имитациями, сколько фактом создания их человеком. Так, свойства технических решений, компьютерных программ, созданных человеком и нейросетью, по своей сути отличаться не будут, так как их свойства, представляющие ценность для человека, имеют чисто прикладной характер. Если бы мы смотрели на них как на вещи, нам бы было все равно, созданы они человеком или нет. Основанием для признания прав на сгенерированные технические решения и компьютерные программы за обладателем прав на компьютерную программу, их сканировавшую, служил бы довод их рассмотрения как некоторой продукции от компьютерной программы, имеющей особую природу, по типу признания возникновения права собственности на плоды, продукцию и доходы у собственника вещи.
(Моргунова Е.А.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 7)Эта демаркационная линия выбрана нами неслучайно, поскольку, как было показано выше, правовая охрана результата интеллектуальной деятельности обусловлена не только и не столько свойствами объекта, которые в какой-то степени могут совпадать с их имитациями, сколько фактом создания их человеком. Так, свойства технических решений, компьютерных программ, созданных человеком и нейросетью, по своей сути отличаться не будут, так как их свойства, представляющие ценность для человека, имеют чисто прикладной характер. Если бы мы смотрели на них как на вещи, нам бы было все равно, созданы они человеком или нет. Основанием для признания прав на сгенерированные технические решения и компьютерные программы за обладателем прав на компьютерную программу, их сканировавшую, служил бы довод их рассмотрения как некоторой продукции от компьютерной программы, имеющей особую природу, по типу признания возникновения права собственности на плоды, продукцию и доходы у собственника вещи.
Статья: Искусственный интеллект и авторское право: зарубежный опыт и перспективы развития
(Бекишиев В.А.)
("Власть Закона", 2025, N 1)Положения закона о праве собственности на плоды и иные доходы неприменимы к общественным отношениям, согласно которым при использовании результатов интеллектуальной деятельности генерируются новые результаты интеллектуальной деятельности. Такие объекты создаются машинами и не имеют авторов, а значит, возникает вопрос о том, можно ли эти объекты охранять авторским правом <19>.
(Бекишиев В.А.)
("Власть Закона", 2025, N 1)Положения закона о праве собственности на плоды и иные доходы неприменимы к общественным отношениям, согласно которым при использовании результатов интеллектуальной деятельности генерируются новые результаты интеллектуальной деятельности. Такие объекты создаются машинами и не имеют авторов, а значит, возникает вопрос о том, можно ли эти объекты охранять авторским правом <19>.
"Объекты гражданских прав: основы авторской концепции: монография"
(Козлова Н.В., Филиппова С.Ю.)
("Статут", 2025)Отметим, что вопрос о признании явления объектом лежит в плоскости субъективной воспринимаемости свойств явления. Например, рождение лисицей лисят является юридически безразличным обстоятельством (даже не событием), поскольку вообще не приводит ни к каким юридическим последствиям - ни лиса, ни ее дети в естественной среде обитания не являются объектами права, соответственно, появление лисят не является приращением вещи в юридическом смысле. С другой стороны, рождение лисят в зоопарке является юридическим событием, с которым связано возникновение права собственности на плоды у собственника первоначальной вещи (лисы). Согласно ст. 136, п. 1 ст. 218 ГК РФ плоды, продукция, доходы, полученные в результате использования вещи, независимо от того, кто использует такую вещь, принадлежат собственнику вещи, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, договором или не вытекает из существа отношений. Таким образом, в абсолютно идентичной с точки зрения природных закономерностей ситуации юридическая квалификация полностью различается. То есть зоопарк в данном случае становится обладателем вещного права на лисят, а лисята с момента их рождения становятся объектами гражданских прав.
(Козлова Н.В., Филиппова С.Ю.)
("Статут", 2025)Отметим, что вопрос о признании явления объектом лежит в плоскости субъективной воспринимаемости свойств явления. Например, рождение лисицей лисят является юридически безразличным обстоятельством (даже не событием), поскольку вообще не приводит ни к каким юридическим последствиям - ни лиса, ни ее дети в естественной среде обитания не являются объектами права, соответственно, появление лисят не является приращением вещи в юридическом смысле. С другой стороны, рождение лисят в зоопарке является юридическим событием, с которым связано возникновение права собственности на плоды у собственника первоначальной вещи (лисы). Согласно ст. 136, п. 1 ст. 218 ГК РФ плоды, продукция, доходы, полученные в результате использования вещи, независимо от того, кто использует такую вещь, принадлежат собственнику вещи, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, договором или не вытекает из существа отношений. Таким образом, в абсолютно идентичной с точки зрения природных закономерностей ситуации юридическая квалификация полностью различается. То есть зоопарк в данном случае становится обладателем вещного права на лисят, а лисята с момента их рождения становятся объектами гражданских прав.