Порядок по трансплантации
Подборка наиболее важных документов по запросу Порядок по трансплантации (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Особенности новых прав человека в условиях развития современных нейротехнологий
(Красиков В.И.)
("Вестник Российской правовой академии", 2023, N 1)Нейронные данные в сочетании с огромным количеством не-нейронных данных - из интернет-поиска, фитнес-мониторов и т.д. - можно использовать для получения довольно-таки интересных выводов о людях, которыми бы те предпочитали не делиться с окружающими. Чтобы решить эту проблему, необходимо строго регулировать продажу, коммерческую передачу и использование нейронных данных. Также следует ограничить возможности добровольной передачи людьми своих нейронных данных за финансовое вознаграждение, к примеру, по аналогии с недавно принятыми отечественными законодательными актами, регулирующими порядок трансплантации органов и (или) тканей человека [17].
(Красиков В.И.)
("Вестник Российской правовой академии", 2023, N 1)Нейронные данные в сочетании с огромным количеством не-нейронных данных - из интернет-поиска, фитнес-мониторов и т.д. - можно использовать для получения довольно-таки интересных выводов о людях, которыми бы те предпочитали не делиться с окружающими. Чтобы решить эту проблему, необходимо строго регулировать продажу, коммерческую передачу и использование нейронных данных. Также следует ограничить возможности добровольной передачи людьми своих нейронных данных за финансовое вознаграждение, к примеру, по аналогии с недавно принятыми отечественными законодательными актами, регулирующими порядок трансплантации органов и (или) тканей человека [17].
Статья: Модели правового регулирования отношений в сфере трансплантации органов
(Сергеев Ю.Д., Заневская Н.А.)
("Медицинское право", 2024, N 4)Интересно, что в различных странах (избравших модель "презумпции согласия" в качестве ведущей) устанавливаемые требования не могут и не должны быть идентичными друг другу. То есть допускается наличие тех или иных особенностей правового регулирования, затрагивающих различные юридические аспекты. Например, до 2015 г. в Республике Беларусь лицу не предоставлялось полное право на выражение своей воли относительно посмертного донорства: указать было возможно лишь свой запрет. Законодательство Республики Казахстан предоставляет право выражать как согласие, так и запрет быть донором посмертно. Несмотря на то что термин "презумпция согласия" не фигурирует в тексте закона и не закреплен, тем не менее указанный порядок трансплантации органов фактически устанавливает ее. Законодательство же Российской Федерации позволяет выражать как согласие, так и несогласие на проведение такой процедуры. Такое право лица предусмотрено рядом нормативных правовых актов, как специальных, регулирующих отношения в области охраны здоровья населения <4>, а в частности, трансплантации как одного из видов лечения <5>, так и не являющихся таковыми <6>.
(Сергеев Ю.Д., Заневская Н.А.)
("Медицинское право", 2024, N 4)Интересно, что в различных странах (избравших модель "презумпции согласия" в качестве ведущей) устанавливаемые требования не могут и не должны быть идентичными друг другу. То есть допускается наличие тех или иных особенностей правового регулирования, затрагивающих различные юридические аспекты. Например, до 2015 г. в Республике Беларусь лицу не предоставлялось полное право на выражение своей воли относительно посмертного донорства: указать было возможно лишь свой запрет. Законодательство Республики Казахстан предоставляет право выражать как согласие, так и запрет быть донором посмертно. Несмотря на то что термин "презумпция согласия" не фигурирует в тексте закона и не закреплен, тем не менее указанный порядок трансплантации органов фактически устанавливает ее. Законодательство же Российской Федерации позволяет выражать как согласие, так и несогласие на проведение такой процедуры. Такое право лица предусмотрено рядом нормативных правовых актов, как специальных, регулирующих отношения в области охраны здоровья населения <4>, а в частности, трансплантации как одного из видов лечения <5>, так и не являющихся таковыми <6>.
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 82 "Источники финансового обеспечения в сфере охраны здоровья" Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации""Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 4, 10, 16, 19, 37, 73, 80, 81, 82 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статей 6.1, 6.2 Федерального закона от 17 июля 1999 года N 178-ФЗ "О государственной социальной помощи", Распоряжения Правительства Российской Федерации от 12 октября 2019 года N 2406, которым утвержден перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов для медицинского применения, Перечня лекарственных препаратов, предназначенных для обеспечения лиц, больных гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, злокачественными новообразованиями лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей, рассеянным склерозом, гемолитико-уремическим синдромом, юношеским артритом с системным началом, мукополисахаридозом I, II и VI типов, апластической анемией неуточненной, наследственным дефицитом факторов II (фибриногена), VII (лабильного), X (Стюарта - Прауэра), лиц после трансплантации органов и (или) тканей, Порядка назначения лекарственных препаратов, утвержденного приказом Минздрава России от 24 ноября 2021 года N 1094н, постановления Правительства Российской Федерации от 30 июля 1994 года N 890 "О государственной поддержке развития медицинской промышленности и улучшении обеспечения населения и учреждений здравоохранения лекарственными средствами изделиями медицинского назначения", Порядка создания и деятельности врачебной комиссии медицинской организации, утвержденного Приказом Министра здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 05 мая 2012 года, исходил из наличия у А. тяжелого заболевания и вследствие этого заболевания нуждаемости истца по жизненным показаниям в лечении лекарственным препаратом "Копаксон" ("Копаксон - Тева 20"), применение которого рекомендовано уполномоченной медицинской организацией, отсутствия доказательств наличия противопоказаний к применению данного препарата у А., пришел к выводу, что имеются основания для удовлетворения исковых требований истца о возложении на ответчика обязанности обеспечивать А. лекарственным препаратом "Копаксон - Тева, 20" по жизненным показаниям в объеме и в дозировке, рекомендуемой медицинской организацией, на постоянной основе и до его отмены."
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 81 "Территориальная программа государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи" Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации""Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 4, 10, 16, 19, 37, 73, 80, 81, 82 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статей 6.1, 6.2 Федерального закона от 17 июля 1999 года N 178-ФЗ "О государственной социальной помощи", Распоряжения Правительства Российской Федерации от 12 октября 2019 года N 2406, которым утвержден перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов для медицинского применения, Перечня лекарственных препаратов, предназначенных для обеспечения лиц, больных гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, злокачественными новообразованиями лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей, рассеянным склерозом, гемолитико-уремическим синдромом, юношеским артритом с системным началом, мукополисахаридозом I, II и VI типов, апластической анемией неуточненной, наследственным дефицитом факторов II (фибриногена), VII (лабильного), X (Стюарта - Прауэра), лиц после трансплантации органов и (или) тканей, Порядка назначения лекарственных препаратов, утвержденного приказом Минздрава России от 24 ноября 2021 года N 1094н, постановления Правительства Российской Федерации от 30 июля 1994 года N 890 "О государственной поддержке развития медицинской промышленности и улучшении обеспечения населения и учреждений здравоохранения лекарственными средствами изделиями медицинского назначения", Порядка создания и деятельности врачебной комиссии медицинской организации, утвержденного Приказом Министра здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 05 мая 2012 года, исходил из наличия у А. тяжелого заболевания и вследствие этого заболевания нуждаемости истца по жизненным показаниям в лечении лекарственным препаратом "Копаксон" ("Копаксон - Тева 20"), применение которого рекомендовано уполномоченной медицинской организацией, отсутствия доказательств наличия противопоказаний к применению данного препарата у А., пришел к выводу, что имеются основания для удовлетворения исковых требований истца о возложении на ответчика обязанности обеспечивать А. лекарственным препаратом "Копаксон - Тева, 20" по жизненным показаниям в объеме и в дозировке, рекомендуемой медицинской организацией, на постоянной основе и до его отмены."
Нормативные акты
Закон РФ от 22.12.1992 N 4180-1
(ред. от 01.05.2022)
"О трансплантации органов и (или) тканей человека"22 декабря 1992 года N 4180-1
(ред. от 01.05.2022)
"О трансплантации органов и (или) тканей человека"22 декабря 1992 года N 4180-1
Приказ Минздрава России от 31.10.2012 N 567н
(ред. от 12.12.2018)
"Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю "хирургия (трансплантация органов и (или) тканей человека)"
(Зарегистрировано в Минюсте России 21.12.2012 N 26306)Зарегистрировано в Минюсте России 21 декабря 2012 г. N 26306
(ред. от 12.12.2018)
"Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю "хирургия (трансплантация органов и (или) тканей человека)"
(Зарегистрировано в Минюсте России 21.12.2012 N 26306)Зарегистрировано в Минюсте России 21 декабря 2012 г. N 26306
Статья: Презумпция согласия на трансплантацию органов и тканей человека: конституционно-правовой аспект
(Тресков А.П.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 7)К числу таких правоотношений относятся условия и порядок трансплантации органов и тканей человека. Данная сфера имеет многогранный характер переплетающихся медицинских, этических и юридических аспектов, включая превентивные меры совершения ятрогенных преступлений, поскольку в ее основе лежат фундаментальные конституционные права, предусмотренные ст. 21, 41 Конституции РФ. Именно с этим связана необходимость обогащения и обобщения научных знаний для совершенствования законодательного регулирования этой сферы в интересах общества.
(Тресков А.П.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 7)К числу таких правоотношений относятся условия и порядок трансплантации органов и тканей человека. Данная сфера имеет многогранный характер переплетающихся медицинских, этических и юридических аспектов, включая превентивные меры совершения ятрогенных преступлений, поскольку в ее основе лежат фундаментальные конституционные права, предусмотренные ст. 21, 41 Конституции РФ. Именно с этим связана необходимость обогащения и обобщения научных знаний для совершенствования законодательного регулирования этой сферы в интересах общества.
Статья: Умышленные медицинские преступления против личности: новеллы законодательства и проблемы совершенствования
(Озова Н.А.)
("Российский судья", 2023, N 12; 2025, N 3)Другим умышленным медицинским составом против жизни и здоровья пациента является преступление, предусмотренное ст. 123 УК РФ, - "Незаконное проведение искусственного прерывания беременности". При этом если обратиться к истории развития указанного состава, то следует отметить, что сегодня часть признаков незаконного искусственного прерывания беременности (искусственного аборта) необоснованно, на наш взгляд, декриминализована законодателем в рамках данной статьи. Так, ранее УК РСФСР 1960 г. предусматривалась уголовная ответственность за незаконное производство аборта любым лицом (ст. 116), а после принятия действующего УК РФ такая ответственность стала наступать только за производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля. То есть объективная сторона рассматриваемого деяния до 1 января 1997 г. характеризовалась искусственным прерыванием беременности врачом любого профиля либо лицом, не имеющим высшего медицинского образования, в результате чего под ее действие подпадали все случаи незаконного производства аборта, под которым в соответствии с законодательством понимается как производство аборта независимо от соблюдения установленных законом допустимых сроков и места проведения искусственного прерывания беременности врачом несоответствующей специализации (например, неврологом, кардиологом, терапевтом и т.п.) либо лицом, не имеющим высшего медицинского образования (в том числе лицом, имеющим среднее медицинское образование), так и производство аборта врачом - акушером-гинекологом в медицинских организациях, имеющих лицензию на осуществление медицинской деятельности, в не соответствующие закону сроки и/или вне лицензированного медицинского учреждения. В настоящее время врач - акушер-гинеколог не является субъектом рассматриваемого деяния и при проведении искусственного прерывания беременности с нарушением сроков ее прерывания либо вне лицензированного лечебного учреждения уголовной ответственности, предусмотренной ст. 123 УК РФ, не подлежит - в таких случаях его действия подлежат квалификации по иным статьям УК РФ и только при наличии вредоносных последствий <8>. Учитывая изложенное, неясно, какими общественными интересами руководствовался законодатель, изменяя фабулу рассматриваемой статьи и признавая незаконные действия врача - акушера-гинеколога, не повлекшие наступление вследствие незаконного аборта вреда, не уголовно наказуемым деянием. И полагаем, в этой связи в юридической литературе высказывается мнение о том, что из самого названия ст. 123 УК РФ следует необходимость включения в объективную сторону в том числе и незаконного производства аборта врачом соответствующего профиля <9>. Но, как правильно было отмечено авторами учебника уголовного права под редакцией Ф.Р. Сундурова и М.В. Талан, "такое утверждение вступает в противоречие с диспозицией ст. 123" <10>. При этом в целях соблюдения прав и законных интересов пациентов считаем целесообразным изменить действующую редакцию указанной нормы, предусмотрев в части первой уголовную ответственность за незаконное проведение искусственного прерывания беременности врачом - акушером-гинекологом, а во второй части - лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, тем самым усилив ответственность последнего за содеянное. Кроме того, представляется необоснованным произведенное законодателем в 1996 г. уравнение уголовной ответственности за производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, и лицом, не имеющем высшего медицинского образования как такового. Ранее производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования, являлось квалифицирующим признаком рассматриваемого преступления, за которое по соответствующей части статьи предусматривался повышенный размер максимального наказания. Помимо указанных выше признаков производство аборта считается незаконным и в том случае, если на него не получено согласие абортируемой, однако в таком случае действия виновного лица будут квалифицироваться в зависимости от степени тяжести наступивших последствий - по ст. 111 УК РФ либо по ст. 105 УК РФ. В свою очередь, проведение искусственного прерывания беременности лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, но с согласия пациентки, не исключает уголовной ответственности такого лица за содеянное по ст. 123 УК РФ. Способы проведения искусственного прерывания беременности для квалификации преступления значения не имеют. Момент окончания данного преступления в юридической науке является спорным. Так, ряд ученых (среди них Ю.И. Скуратов, В.М. Лебедева <11>) считают его оконченным с момента изгнания плода. Однако нам ближе иная точка зрения, которой придерживается и ряд других авторов (к примеру, Колоколов Г.Р. <12>), в соответствии с которой преступление считается оконченным с момента начала проведения искусственного прерывания беременности, т.е. вне зависимости от последующего наступления факта изгнания плода. Полагаем, что такое умозаключение соответствует и воле законодателя, изменившего в 2013 г. в названии и диспозиции анализируемой статьи слова "незаконное производство аборта" на слова "незаконное проведение искусственного прерывания беременности", тем самым подчеркнув длящийся характер совершаемого деяния и момент его юридического окончания. Субъективная сторона искусственного прерывания беременности характеризуется прямым умыслом относительно производства аборта и неосторожной формой вины по отношению к наступившим последствиям. Мотив преступления различный, однако, как показывает судебная практика, чаще всего данное преступление совершается по корыстным мотивам. Указанными статьями, а также ст. 124 УК РФ в настоящее время ограничивается ряд умышленных медицинских уголовных составов против жизни и здоровья пациента. При этом не можем согласиться с позицией некоторых ученых (среди них Червонных Е.В. <13>, Колоколов Г.Р. <14> и др.) об отнесении к таким преступлениям и предусмотренного ст. 120 УК РФ, поскольку считаем, что высказанная большинством из них позиция о возможности принуждения к изъятию органов или тканей путем обмана под предлогом необходимости проведения хирургической операции не соответствует в числе прочего условиям и порядку трансплантации органов и (или) тканей человека, предусмотренным Законом РФ от 22 декабря 1992 г. N 4180-1 "О трансплантации органов и (или) тканей человека" <15>, в частности ст. 1 названного Закона о необходимости получения при изъятии органов и (или) тканей соответствующего заключения консилиума врачей-специалистов. Таким образом, на наш взгляд, указанные действия отдельного медицинского работника будут иметь характер действий простого (не специального) субъекта, т.е. не будут связаны с осуществлением им профессиональной деятельности в силу невозможности единоличного влияния на волю пациента. В свою очередь, представляется оправданным введение в УК РФ квалифицированного состава убийства и причинения различной степени вреда здоровью, совершенных медицинским работником в целях использования органов и тканей потерпевшего, так как указанные последствия могут быть прямым следствием соответствующих умышленных действий такого лица при исполнении профессиональных обязанностей.
(Озова Н.А.)
("Российский судья", 2023, N 12; 2025, N 3)Другим умышленным медицинским составом против жизни и здоровья пациента является преступление, предусмотренное ст. 123 УК РФ, - "Незаконное проведение искусственного прерывания беременности". При этом если обратиться к истории развития указанного состава, то следует отметить, что сегодня часть признаков незаконного искусственного прерывания беременности (искусственного аборта) необоснованно, на наш взгляд, декриминализована законодателем в рамках данной статьи. Так, ранее УК РСФСР 1960 г. предусматривалась уголовная ответственность за незаконное производство аборта любым лицом (ст. 116), а после принятия действующего УК РФ такая ответственность стала наступать только за производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля. То есть объективная сторона рассматриваемого деяния до 1 января 1997 г. характеризовалась искусственным прерыванием беременности врачом любого профиля либо лицом, не имеющим высшего медицинского образования, в результате чего под ее действие подпадали все случаи незаконного производства аборта, под которым в соответствии с законодательством понимается как производство аборта независимо от соблюдения установленных законом допустимых сроков и места проведения искусственного прерывания беременности врачом несоответствующей специализации (например, неврологом, кардиологом, терапевтом и т.п.) либо лицом, не имеющим высшего медицинского образования (в том числе лицом, имеющим среднее медицинское образование), так и производство аборта врачом - акушером-гинекологом в медицинских организациях, имеющих лицензию на осуществление медицинской деятельности, в не соответствующие закону сроки и/или вне лицензированного медицинского учреждения. В настоящее время врач - акушер-гинеколог не является субъектом рассматриваемого деяния и при проведении искусственного прерывания беременности с нарушением сроков ее прерывания либо вне лицензированного лечебного учреждения уголовной ответственности, предусмотренной ст. 123 УК РФ, не подлежит - в таких случаях его действия подлежат квалификации по иным статьям УК РФ и только при наличии вредоносных последствий <8>. Учитывая изложенное, неясно, какими общественными интересами руководствовался законодатель, изменяя фабулу рассматриваемой статьи и признавая незаконные действия врача - акушера-гинеколога, не повлекшие наступление вследствие незаконного аборта вреда, не уголовно наказуемым деянием. И полагаем, в этой связи в юридической литературе высказывается мнение о том, что из самого названия ст. 123 УК РФ следует необходимость включения в объективную сторону в том числе и незаконного производства аборта врачом соответствующего профиля <9>. Но, как правильно было отмечено авторами учебника уголовного права под редакцией Ф.Р. Сундурова и М.В. Талан, "такое утверждение вступает в противоречие с диспозицией ст. 123" <10>. При этом в целях соблюдения прав и законных интересов пациентов считаем целесообразным изменить действующую редакцию указанной нормы, предусмотрев в части первой уголовную ответственность за незаконное проведение искусственного прерывания беременности врачом - акушером-гинекологом, а во второй части - лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, тем самым усилив ответственность последнего за содеянное. Кроме того, представляется необоснованным произведенное законодателем в 1996 г. уравнение уголовной ответственности за производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, и лицом, не имеющем высшего медицинского образования как такового. Ранее производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования, являлось квалифицирующим признаком рассматриваемого преступления, за которое по соответствующей части статьи предусматривался повышенный размер максимального наказания. Помимо указанных выше признаков производство аборта считается незаконным и в том случае, если на него не получено согласие абортируемой, однако в таком случае действия виновного лица будут квалифицироваться в зависимости от степени тяжести наступивших последствий - по ст. 111 УК РФ либо по ст. 105 УК РФ. В свою очередь, проведение искусственного прерывания беременности лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, но с согласия пациентки, не исключает уголовной ответственности такого лица за содеянное по ст. 123 УК РФ. Способы проведения искусственного прерывания беременности для квалификации преступления значения не имеют. Момент окончания данного преступления в юридической науке является спорным. Так, ряд ученых (среди них Ю.И. Скуратов, В.М. Лебедева <11>) считают его оконченным с момента изгнания плода. Однако нам ближе иная точка зрения, которой придерживается и ряд других авторов (к примеру, Колоколов Г.Р. <12>), в соответствии с которой преступление считается оконченным с момента начала проведения искусственного прерывания беременности, т.е. вне зависимости от последующего наступления факта изгнания плода. Полагаем, что такое умозаключение соответствует и воле законодателя, изменившего в 2013 г. в названии и диспозиции анализируемой статьи слова "незаконное производство аборта" на слова "незаконное проведение искусственного прерывания беременности", тем самым подчеркнув длящийся характер совершаемого деяния и момент его юридического окончания. Субъективная сторона искусственного прерывания беременности характеризуется прямым умыслом относительно производства аборта и неосторожной формой вины по отношению к наступившим последствиям. Мотив преступления различный, однако, как показывает судебная практика, чаще всего данное преступление совершается по корыстным мотивам. Указанными статьями, а также ст. 124 УК РФ в настоящее время ограничивается ряд умышленных медицинских уголовных составов против жизни и здоровья пациента. При этом не можем согласиться с позицией некоторых ученых (среди них Червонных Е.В. <13>, Колоколов Г.Р. <14> и др.) об отнесении к таким преступлениям и предусмотренного ст. 120 УК РФ, поскольку считаем, что высказанная большинством из них позиция о возможности принуждения к изъятию органов или тканей путем обмана под предлогом необходимости проведения хирургической операции не соответствует в числе прочего условиям и порядку трансплантации органов и (или) тканей человека, предусмотренным Законом РФ от 22 декабря 1992 г. N 4180-1 "О трансплантации органов и (или) тканей человека" <15>, в частности ст. 1 названного Закона о необходимости получения при изъятии органов и (или) тканей соответствующего заключения консилиума врачей-специалистов. Таким образом, на наш взгляд, указанные действия отдельного медицинского работника будут иметь характер действий простого (не специального) субъекта, т.е. не будут связаны с осуществлением им профессиональной деятельности в силу невозможности единоличного влияния на волю пациента. В свою очередь, представляется оправданным введение в УК РФ квалифицированного состава убийства и причинения различной степени вреда здоровью, совершенных медицинским работником в целях использования органов и тканей потерпевшего, так как указанные последствия могут быть прямым следствием соответствующих умышленных действий такого лица при исполнении профессиональных обязанностей.