Отказ от авторских прав
Подборка наиболее важных документов по запросу Отказ от авторских прав (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Копировать нельзя обучать: проблема обучения искусственного интеллекта с позиций авторского права
(Никифоров А.А.)
("Цифровое право Digital Law Journal", 2025, N 1)А с учетом того, что это, в общем, не правовое решение, а политическое, т.е. апеллирует к балансу интересов, как правильно указал М. Сенфтлебен, "механизм резервирования прав п. 3 ст. 4 Директивы не запускает автоматически новый поток доходов для авторов и правообладателей. Это очень простой механизм: заявляя об отказе, владелец авторских прав нейтрализует разрешение на интеллектуальный анализ данных абзаца 1 ст. 4 и восстанавливает исключительное право запрещать использование человеческих произведений для обучения ИИ. С точки зрения двух центральных общественных целей (лучший ИИ и справедливое вознаграждение) это проигрышный сценарий: никаких учебных ресурсов для тренировки ИИ (владелец авторских прав сказал нет) и никакого дополнительного дохода для авторов и правообладателей (статья 4 не предусматривает выплату вознаграждения)" <45>. В этом смысле даже если общество решает, что право на информацию и прогресс должны быть в какой-то степени ограничены для поддержки авторов (по крайней мере в той части, в какой они сами отказываются от участия их работ в обучении), то для таких "исключений из исключений" просто возможность отказа максимально неэффективна, особенно с учетом того, что отсутствует консенсус по ключевым аспектам отказа: кто и как должен выражать отказ, какие технологии признаны допустимыми, где и в какой момент отказ действует (Mezei, 2025).
(Никифоров А.А.)
("Цифровое право Digital Law Journal", 2025, N 1)А с учетом того, что это, в общем, не правовое решение, а политическое, т.е. апеллирует к балансу интересов, как правильно указал М. Сенфтлебен, "механизм резервирования прав п. 3 ст. 4 Директивы не запускает автоматически новый поток доходов для авторов и правообладателей. Это очень простой механизм: заявляя об отказе, владелец авторских прав нейтрализует разрешение на интеллектуальный анализ данных абзаца 1 ст. 4 и восстанавливает исключительное право запрещать использование человеческих произведений для обучения ИИ. С точки зрения двух центральных общественных целей (лучший ИИ и справедливое вознаграждение) это проигрышный сценарий: никаких учебных ресурсов для тренировки ИИ (владелец авторских прав сказал нет) и никакого дополнительного дохода для авторов и правообладателей (статья 4 не предусматривает выплату вознаграждения)" <45>. В этом смысле даже если общество решает, что право на информацию и прогресс должны быть в какой-то степени ограничены для поддержки авторов (по крайней мере в той части, в какой они сами отказываются от участия их работ в обучении), то для таких "исключений из исключений" просто возможность отказа максимально неэффективна, особенно с учетом того, что отсутствует консенсус по ключевым аспектам отказа: кто и как должен выражать отказ, какие технологии признаны допустимыми, где и в какой момент отказ действует (Mezei, 2025).
Статья: К вопросу о некоторых актуальных аспектах цифровизации архитектуры
(Михайлова А.С.)
("Правовые вопросы недвижимости", 2026, N 1)Отдельно остановимся на вопросе, который касается распространяющейся в обществе идеи об "отказе от авторского права", которое якобы полностью показало свою несостоятельность в условиях мировой цифровизации. Часто об этом говорят в свете применения NFT-технологий, особенно в сфере искусства (одним из видов которого является и архитектура) <28>. Как известно, изначально NFT многими специалистами определялся как одна из разновидностей "контракта", вплоть до его отождествления с гражданско-правовой сделкой, однако в дальнейшем ведущими специалистами в области цивилистики было обосновано, что сделкой он по своей правовой природе все же не является <29>; вместо этого он стал рассматриваться "как способ фиксации права (свидетельство) на объект" <30>. Однако вместе с этим очевидным стал вопрос: а на какой объект? С самого начала создание NFT-объектов приобрело колоссальный размах, но при этом не контролируемый и не регулируемый должным образом ни в нашей стране, ни за рубежом, ни в сфере международных отношений, это привело к чрезмерно свободному созданию и распространению таких объектов. Как отмечает А.А. Ситник, "при создании NFT обычно не проверяют авторство" <31>, хотя необходимо учитывать важность "предварительного разрешения на использование авторских и смежных прав" на объект, "привязываемый" к NFT и отраженный в блокчейне (на что справедливо указывает Б.А. Шахназаров <32>). Также специалисты в сфере кибербезопасности уже давно заявляют о том, что блокчейн не является настолько безопасной технологией, как это казалось изначально, отмечают появление все более сложных методов <33> кибератак. Мы также, в свою очередь, останавливались на вопросах, связанных с необходимостью максимально ответственного поведения самих правообладателей и правоприменителей, в том числе в сфере цифрового искусства. Говорили о важности поведения, направленного на грамотную защиту своих интересов и прав на произведение искусства (безусловно, архитектуры и дизайна, в том числе дизайна архитектурной среды). Мы предлагали в качестве варианта внедрение практики нотариального депонирования автором своего цифрового произведения, а также подчеркивали его важность для дальнейшего страхования цифровых произведений искусства, ответственности и страхования предпринимательских рисков (уверены, что в свете развития цифровых технологий должно уделяться внимание и "киберстрахованию" <34>). Однако все же бытует мнение, что осуществляющие свою деятельность в сфере искусства цифровые "платформы должны отказаться от защиты авторских прав" <35>. Полагаем, что данное утверждение все же не совсем аргументировано. Несколько иные суждения, имеющиеся за рубежом, приводит Н.В. Щербак, согласно им "авторское право, разработанное в эпоху материальных носителей, совершенно не приспособлено к цифровым технологиям" <36>. С данным утверждением можно согласиться лишь отчасти, и его правота заключается только в том, что любые общественные отношения меняются, в том числе в связи с развитием цифровых технологий, но это свидетельствует исключительно в пользу закономерной необходимости оптимизации действующих правовых норм. Однако точно нельзя говорить об отмене авторских прав как таковых. По большому счету это и невозможно, поскольку пока живет человек творящий, всегда будет вставать вопрос о том, кому принадлежат права на его творение, как их охранять и защитить. В 2023 г. исполнилось 95 лет со дня рождения ученого-юриста, внесшего неоценимый вклад в развитие концепции интеллектуальных прав, В.А. Дозорцева. Он писал, что право, регулирующее указанные отношения, "находится перед наступлением новой эры" и "масштаб происходящих перемен трудно переоценить" <37>. Так и сейчас, цифровизация общественных отношений привносит новое, а задача правового регулирования - не отставать.
(Михайлова А.С.)
("Правовые вопросы недвижимости", 2026, N 1)Отдельно остановимся на вопросе, который касается распространяющейся в обществе идеи об "отказе от авторского права", которое якобы полностью показало свою несостоятельность в условиях мировой цифровизации. Часто об этом говорят в свете применения NFT-технологий, особенно в сфере искусства (одним из видов которого является и архитектура) <28>. Как известно, изначально NFT многими специалистами определялся как одна из разновидностей "контракта", вплоть до его отождествления с гражданско-правовой сделкой, однако в дальнейшем ведущими специалистами в области цивилистики было обосновано, что сделкой он по своей правовой природе все же не является <29>; вместо этого он стал рассматриваться "как способ фиксации права (свидетельство) на объект" <30>. Однако вместе с этим очевидным стал вопрос: а на какой объект? С самого начала создание NFT-объектов приобрело колоссальный размах, но при этом не контролируемый и не регулируемый должным образом ни в нашей стране, ни за рубежом, ни в сфере международных отношений, это привело к чрезмерно свободному созданию и распространению таких объектов. Как отмечает А.А. Ситник, "при создании NFT обычно не проверяют авторство" <31>, хотя необходимо учитывать важность "предварительного разрешения на использование авторских и смежных прав" на объект, "привязываемый" к NFT и отраженный в блокчейне (на что справедливо указывает Б.А. Шахназаров <32>). Также специалисты в сфере кибербезопасности уже давно заявляют о том, что блокчейн не является настолько безопасной технологией, как это казалось изначально, отмечают появление все более сложных методов <33> кибератак. Мы также, в свою очередь, останавливались на вопросах, связанных с необходимостью максимально ответственного поведения самих правообладателей и правоприменителей, в том числе в сфере цифрового искусства. Говорили о важности поведения, направленного на грамотную защиту своих интересов и прав на произведение искусства (безусловно, архитектуры и дизайна, в том числе дизайна архитектурной среды). Мы предлагали в качестве варианта внедрение практики нотариального депонирования автором своего цифрового произведения, а также подчеркивали его важность для дальнейшего страхования цифровых произведений искусства, ответственности и страхования предпринимательских рисков (уверены, что в свете развития цифровых технологий должно уделяться внимание и "киберстрахованию" <34>). Однако все же бытует мнение, что осуществляющие свою деятельность в сфере искусства цифровые "платформы должны отказаться от защиты авторских прав" <35>. Полагаем, что данное утверждение все же не совсем аргументировано. Несколько иные суждения, имеющиеся за рубежом, приводит Н.В. Щербак, согласно им "авторское право, разработанное в эпоху материальных носителей, совершенно не приспособлено к цифровым технологиям" <36>. С данным утверждением можно согласиться лишь отчасти, и его правота заключается только в том, что любые общественные отношения меняются, в том числе в связи с развитием цифровых технологий, но это свидетельствует исключительно в пользу закономерной необходимости оптимизации действующих правовых норм. Однако точно нельзя говорить об отмене авторских прав как таковых. По большому счету это и невозможно, поскольку пока живет человек творящий, всегда будет вставать вопрос о том, кому принадлежат права на его творение, как их охранять и защитить. В 2023 г. исполнилось 95 лет со дня рождения ученого-юриста, внесшего неоценимый вклад в развитие концепции интеллектуальных прав, В.А. Дозорцева. Он писал, что право, регулирующее указанные отношения, "находится перед наступлением новой эры" и "масштаб происходящих перемен трудно переоценить" <37>. Так и сейчас, цифровизация общественных отношений привносит новое, а задача правового регулирования - не отставать.
Судебная практика
Позиции судов по спорным вопросам. Административная ответственность и проверки: Административная ответственность за нарушение авторских и патентных прав
(КонсультантПлюс, 2026)1. Административная ответственность за нарушение авторских прав
(КонсультантПлюс, 2026)1. Административная ответственность за нарушение авторских прав
Нормативные акты
"Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая)" от 18.12.2006 N 230-ФЗ
(ред. от 23.07.2025)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 04.01.2026)Право авторства, право на имя и иные личные неимущественные права автора неотчуждаемы и непередаваемы. Отказ от этих прав ничтожен.
(ред. от 23.07.2025)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 04.01.2026)Право авторства, право на имя и иные личные неимущественные права автора неотчуждаемы и непередаваемы. Отказ от этих прав ничтожен.
"Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: в 2 т."
(постатейный)
(том 1)
(2-е издание, исправленное и дополненное)
(отв. ред. Е.А. Павлова)
("Статут", 2025)Соответствующие разъяснения Верховного Суда РФ были обусловлены тем, что судебная практика допускала определенные колебания при рассмотрении подобных дел <1>. Тем не менее этих разъяснений оказалось недостаточно, и Постановлением Конституционного Суда РФ от 16 июня 2022 г. N 25-П "По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1260 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой А.Е. Мамичева" был признан не соответствующим Конституции РФ п. 3 ст. 1260 ГК, "поскольку в системе действующего правового регулирования он допускает отказ суда в защите авторских прав создателя программы для ЭВМ в споре с лицом, использующим указанную программу для ЭВМ в отсутствие его согласия, только на том основании, что названная программа является составным произведением и ее автором не выполнено условие о соблюдении прав авторов (правообладателей) объектов (программ для ЭВМ), использованных для ее создания".
(постатейный)
(том 1)
(2-е издание, исправленное и дополненное)
(отв. ред. Е.А. Павлова)
("Статут", 2025)Соответствующие разъяснения Верховного Суда РФ были обусловлены тем, что судебная практика допускала определенные колебания при рассмотрении подобных дел <1>. Тем не менее этих разъяснений оказалось недостаточно, и Постановлением Конституционного Суда РФ от 16 июня 2022 г. N 25-П "По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1260 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой А.Е. Мамичева" был признан не соответствующим Конституции РФ п. 3 ст. 1260 ГК, "поскольку в системе действующего правового регулирования он допускает отказ суда в защите авторских прав создателя программы для ЭВМ в споре с лицом, использующим указанную программу для ЭВМ в отсутствие его согласия, только на том основании, что названная программа является составным произведением и ее автором не выполнено условие о соблюдении прав авторов (правообладателей) объектов (программ для ЭВМ), использованных для ее создания".
Статья: Проблемы авторского права в трудах В.И. Серебровского
(Щербак Н.В.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 2)В части четвертой ГК РФ используется термин "интеллектуальные права" в значении общей категории прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации <29>. С помощью новой для отечественного права категории законодатель доказывает нашу приверженность дуалистической модели. При этом считается, что для каждой ветви существует свой правовой режим (юридическая природа, срок действия, способы защиты и др.) <30>. А.Л. Маковский объясняет данный шаг следующим образом: и "интеллектуальные права" в ГК РФ, и "интеллектуальная собственность" в Конвенции ВОИС 1967 г. - это субъективные права на интеллектуальный продукт. Но если в первом случае юридическое значение термина очевидно, то во втором, напротив, оно скрывается за используемым понятием собственности, во-первых, экономическим и, во-вторых, относящимся к качественно иным, нематериальным объектам <31>. В этом смысле можно говорить, что научному термину "интеллектуальные права", который призван в качестве родовой конструкции объединить видовые: личные неимущественные права, исключительное право и иные права, все-таки место не в ГК РФ, который призван регулировать оборот прав на результаты интеллектуальной деятельности, а скорее в доктринальной литературе. Более того, с указанным термином законодатель не связывает никаких правовых последствий. Интеллектуальные права были призваны объединить разные по своей природе субъективные права, принадлежащие одному автору, исполнителю или иному правообладателю. Раньше с этой задачей справлялась модель единого авторского права, состоящего из исключительных (имущественных) и личных неимущественных (моральных) правомочий, нежели закрепленная в действующем законодательстве модель совокупности исключительного права, личных неимущественных и других (иных) прав. Главная задача единого авторского права как системы представляет собой комплекс взаимосвязанных элементов, обладает свойствами, отличными от свойств ее элементов, и несводима к сумме своих элементов. Следовательно, передать другому лицу все авторское право невозможно, а полный отказ от авторского права ничтожен. Можно передать лишь отдельные элементы права, если мы говорим о личных неимущественных правах, и отдельные правомочия, если мы говорим о правах имущественных, тем самым защищая автора как экономически слабую сторону и создавая стимулы для творчества. Чем больше затрагивается связь между автором и его произведением, тем большими ограничениями сопровождается передача.
(Щербак Н.В.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 2)В части четвертой ГК РФ используется термин "интеллектуальные права" в значении общей категории прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации <29>. С помощью новой для отечественного права категории законодатель доказывает нашу приверженность дуалистической модели. При этом считается, что для каждой ветви существует свой правовой режим (юридическая природа, срок действия, способы защиты и др.) <30>. А.Л. Маковский объясняет данный шаг следующим образом: и "интеллектуальные права" в ГК РФ, и "интеллектуальная собственность" в Конвенции ВОИС 1967 г. - это субъективные права на интеллектуальный продукт. Но если в первом случае юридическое значение термина очевидно, то во втором, напротив, оно скрывается за используемым понятием собственности, во-первых, экономическим и, во-вторых, относящимся к качественно иным, нематериальным объектам <31>. В этом смысле можно говорить, что научному термину "интеллектуальные права", который призван в качестве родовой конструкции объединить видовые: личные неимущественные права, исключительное право и иные права, все-таки место не в ГК РФ, который призван регулировать оборот прав на результаты интеллектуальной деятельности, а скорее в доктринальной литературе. Более того, с указанным термином законодатель не связывает никаких правовых последствий. Интеллектуальные права были призваны объединить разные по своей природе субъективные права, принадлежащие одному автору, исполнителю или иному правообладателю. Раньше с этой задачей справлялась модель единого авторского права, состоящего из исключительных (имущественных) и личных неимущественных (моральных) правомочий, нежели закрепленная в действующем законодательстве модель совокупности исключительного права, личных неимущественных и других (иных) прав. Главная задача единого авторского права как системы представляет собой комплекс взаимосвязанных элементов, обладает свойствами, отличными от свойств ее элементов, и несводима к сумме своих элементов. Следовательно, передать другому лицу все авторское право невозможно, а полный отказ от авторского права ничтожен. Можно передать лишь отдельные элементы права, если мы говорим о личных неимущественных правах, и отдельные правомочия, если мы говорим о правах имущественных, тем самым защищая автора как экономически слабую сторону и создавая стимулы для творчества. Чем больше затрагивается связь между автором и его произведением, тем большими ограничениями сопровождается передача.
Статья: Гармонизация норм авторского права вне системы международной охраны (Иран, Эфиопия)
(Луткова О.В.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2026, N 3)В отличие от Ирана и России, в Эфиопии возможны принудительные лицензии на перевод произведения. В случае отказа обладателя авторских прав принудительная лицензия на перевод его произведения может быть выдана государственным органом третьему лицу по его запросу при условии соблюдения ряда требований: оригинал уже правомерно публиковался; правообладатель получит справедливую компенсацию; переводом не будет нарушена целостность первоначального произведения; необходимость перевода обусловлена интересами общества (ст. 17 Декларации 2004 г.).
(Луткова О.В.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2026, N 3)В отличие от Ирана и России, в Эфиопии возможны принудительные лицензии на перевод произведения. В случае отказа обладателя авторских прав принудительная лицензия на перевод его произведения может быть выдана государственным органом третьему лицу по его запросу при условии соблюдения ряда требований: оригинал уже правомерно публиковался; правообладатель получит справедливую компенсацию; переводом не будет нарушена целостность первоначального произведения; необходимость перевода обусловлена интересами общества (ст. 17 Декларации 2004 г.).
Статья: Ничтожность отказа от права
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026)- отказ от права авторства на результаты интеллектуальной деятельности, права на имя и от иных личных неимущественных прав (абз. 2 п. 2 ст. 1228 ГК РФ) и др.
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026)- отказ от права авторства на результаты интеллектуальной деятельности, права на имя и от иных личных неимущественных прав (абз. 2 п. 2 ст. 1228 ГК РФ) и др.
"Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: в 2 т."
(постатейный)
(том 2)
(2-е издание, исправленное и дополненное)
(отв. ред. Е.А. Павлова)
("Статут", 2025)2. Статья 1356 базируется на общих положениях п. 2 ст. 1228 ГК, устанавливая, что право авторства неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе при распоряжении исключительным правом и его переходе без договора, что отказ от права авторства ничтожен.
(постатейный)
(том 2)
(2-е издание, исправленное и дополненное)
(отв. ред. Е.А. Павлова)
("Статут", 2025)2. Статья 1356 базируется на общих положениях п. 2 ст. 1228 ГК, устанавливая, что право авторства неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе при распоряжении исключительным правом и его переходе без договора, что отказ от права авторства ничтожен.
Статья: Досрочное прекращение исключительного права на произведение по воле наследодателя
(Орлова Н.И.)
("Нотариус", 2025, N 1)<18> Письмо-заявление редакторам газет "Русские ведомости" и "Новое время" об отказе от авторских прав на свои последние произведения. 1891 // Лев Толстой (tolstoy.ru). URL: https://tolstoy.ru/creativity/journalismguide/139.php?ysclid=m1sagblaeu740963092 (дата обращения: 02.10.2024).
(Орлова Н.И.)
("Нотариус", 2025, N 1)<18> Письмо-заявление редакторам газет "Русские ведомости" и "Новое время" об отказе от авторских прав на свои последние произведения. 1891 // Лев Толстой (tolstoy.ru). URL: https://tolstoy.ru/creativity/journalismguide/139.php?ysclid=m1sagblaeu740963092 (дата обращения: 02.10.2024).
Статья: Установление переработки объектов авторского права в контексте реализации права на параллельное творчество
(Чувствинов И.В.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2024, N 2)Автор статьи Игорь Васильевич Чувствинов, аспирант 3-го курса кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА), юрисконсульт практики интеллектуальной собственности юридической компании "ЭБР", рассматривает проблему дихотомии идеи и формы ее выражения в контексте применения принципа охраны формы произведения и приходит к заключению, что она во многом обусловлена регламентированной законом возможностью параллельного создания двух творческих самостоятельных объектов. Это приводит к тому, что попытка применить стандартные инструменты установления факта переработки разбивается о констатацию факта параллельного творчества, тем самым создавая в правовой действительности два порой идентичных по форме, а иногда и содержанию объекта, которым тем не менее предоставляется правовая охрана. В ходе анализа иностранных и отечественных доктрин, а также судебной практики автор приходит к выводу о том, что параллельное творчество является еще одним инструментом, по своему принципу схожим с доктриной слияния (merger doctrine) и доктриной места действия (scenes a faire). Последняя предполагает отказ в защите авторских прав общих элементов работы, применяемый в американской судебной практике. Обе доктрины призваны отграничить охраняемую форму произведений от неохраняемых идей, лежащих в их основе.
(Чувствинов И.В.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2024, N 2)Автор статьи Игорь Васильевич Чувствинов, аспирант 3-го курса кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА), юрисконсульт практики интеллектуальной собственности юридической компании "ЭБР", рассматривает проблему дихотомии идеи и формы ее выражения в контексте применения принципа охраны формы произведения и приходит к заключению, что она во многом обусловлена регламентированной законом возможностью параллельного создания двух творческих самостоятельных объектов. Это приводит к тому, что попытка применить стандартные инструменты установления факта переработки разбивается о констатацию факта параллельного творчества, тем самым создавая в правовой действительности два порой идентичных по форме, а иногда и содержанию объекта, которым тем не менее предоставляется правовая охрана. В ходе анализа иностранных и отечественных доктрин, а также судебной практики автор приходит к выводу о том, что параллельное творчество является еще одним инструментом, по своему принципу схожим с доктриной слияния (merger doctrine) и доктриной места действия (scenes a faire). Последняя предполагает отказ в защите авторских прав общих элементов работы, применяемый в американской судебной практике. Обе доктрины призваны отграничить охраняемую форму произведений от неохраняемых идей, лежащих в их основе.
"Объекты гражданских прав: основы авторской концепции: монография"
(Козлова Н.В., Филиппова С.Ю.)
("Статут", 2025)Примером является право авторства. Согласно ст. 1265 ГК РФ право авторства, то есть право признаваться автором произведения, неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе при передаче или при переходе к другому лицу исключительного права на произведение, при предоставлении другому лицу права на использование произведения. Отказ от права авторства ничтожен.
(Козлова Н.В., Филиппова С.Ю.)
("Статут", 2025)Примером является право авторства. Согласно ст. 1265 ГК РФ право авторства, то есть право признаваться автором произведения, неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе при передаче или при переходе к другому лицу исключительного права на произведение, при предоставлении другому лицу права на использование произведения. Отказ от права авторства ничтожен.