Ограничение свободы слова
Подборка наиболее важных документов по запросу Ограничение свободы слова (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 23 Конституции РФ"Предусмотренное ст. ст. 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами."
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 23 Конституции РФ"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Кибербуллинг как основание ограничения свободы слова в сети Интернет
(Большаков Л.М.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 10)"Конституционное и муниципальное право", 2022, N 10
(Большаков Л.М.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 10)"Конституционное и муниципальное право", 2022, N 10
Статья: Конституционные гарантии свободы слова в информационном обществе в условиях цифровизации
(Свиридова Н.В., Балаян Э.Ю.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 6)Пользование правами и свободами на выражение убеждений, согласно ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, налагает на человека особые обязанности и ответственность. Право на выражение своего убеждения сопряжено с ограничениями, которые устанавливаются законом и необходимы для уважения прав других лиц и для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности населения. Статья 29 Конституции РФ устанавливает ограничения свободы слова: запрет социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства, а положения ч. 5 ст. 13 Конституции РФ определяют запрет на создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на подрыв безопасности государства и разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни <20>. Конституционный Суд РФ разъясняет, что важнейшим направлением государственной политики Российской Федерации по увековечению Победы советского народа в ВОВ является решительная борьба с проявлениями фашизма. Российская Федерация берет на себя обязательство принимать все необходимые меры по предотвращению создания и деятельности фашистских организаций и движений на своей территории <21>.
(Свиридова Н.В., Балаян Э.Ю.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 6)Пользование правами и свободами на выражение убеждений, согласно ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, налагает на человека особые обязанности и ответственность. Право на выражение своего убеждения сопряжено с ограничениями, которые устанавливаются законом и необходимы для уважения прав других лиц и для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности населения. Статья 29 Конституции РФ устанавливает ограничения свободы слова: запрет социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства, а положения ч. 5 ст. 13 Конституции РФ определяют запрет на создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на подрыв безопасности государства и разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни <20>. Конституционный Суд РФ разъясняет, что важнейшим направлением государственной политики Российской Федерации по увековечению Победы советского народа в ВОВ является решительная борьба с проявлениями фашизма. Российская Федерация берет на себя обязательство принимать все необходимые меры по предотвращению создания и деятельности фашистских организаций и движений на своей территории <21>.
Нормативные акты
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 3
(ред. от 09.12.2025)
"О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.
(ред. от 09.12.2025)
"О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц"Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.
"Обзор судебной практики по делам об административных правонарушениях, предусмотренных статьей 5.26 "Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях" Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2019)Как неоднократно указывал в своих решениях Конституционный Суд РФ, государство вправе предусматривать определенные преграды, в том числе вводить посредством антиэкстремистского законодательства определенные ограничения свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации с тем, чтобы не допускать легализацию сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе с проблемой прозелитизма), если она не совместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам <2>.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2019)Как неоднократно указывал в своих решениях Конституционный Суд РФ, государство вправе предусматривать определенные преграды, в том числе вводить посредством антиэкстремистского законодательства определенные ограничения свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации с тем, чтобы не допускать легализацию сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе с проблемой прозелитизма), если она не совместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам <2>.
Статья: Право быть забытым: Европейский суд по правам человека в поисках необходимого баланса
(Оганесян Т.Д.)
("Международное правосудие", 2022, N 1)<42> Соболева А. Дело Sanchez v. France: защита от разжигания вражды или очередной шаг ЕСПЧ на пути к ограничениям свободы слова в Интернете? // Международное правосудие. 2021. N 4(40). С. 3 - 18, 3.
(Оганесян Т.Д.)
("Международное правосудие", 2022, N 1)<42> Соболева А. Дело Sanchez v. France: защита от разжигания вражды или очередной шаг ЕСПЧ на пути к ограничениям свободы слова в Интернете? // Международное правосудие. 2021. N 4(40). С. 3 - 18, 3.
Статья: Правовое регулирование внесудебных заявлений адвокатов в эпоху цифровизации: опыт США
(Милов С.Б.)
("Адвокатская практика", 2021, N 6)Генезис и эволюция Правила 3.6. Американская ассоциация адвокатов начала регулировать досудебную активность адвокатов в прессе еще в 1908 г., издав Правило 20 в "Своде правил профессиональной этики". Однако издание этого правила почти не имело эффекта, поскольку суды редко его применяли. Ситуация в корне поменялась после политического убийства президента Дж. Кеннеди и последовавшего за ним убийства самого наемного убийцы Ли Хаарви Освальда. Комиссия Уоррена проанализировала освещение данного дела в прессе и предположила, что, даже если бы Освальд не был убит, он навряд ли был бы подвергнут справедливому правосудию из-за очень широкого внимания со стороны средств массовой информации. Американская ассоциация адвокатов, оценив опасения Комиссии, пересмотрела этическое правило, касающееся внесудебных заявлений, и ввела новый стандарт "разумной вероятности оказания влияния на формирование предвзятого мнения", который могли использовать суды для определения оснований для ограничения свободы слова адвокатов.
(Милов С.Б.)
("Адвокатская практика", 2021, N 6)Генезис и эволюция Правила 3.6. Американская ассоциация адвокатов начала регулировать досудебную активность адвокатов в прессе еще в 1908 г., издав Правило 20 в "Своде правил профессиональной этики". Однако издание этого правила почти не имело эффекта, поскольку суды редко его применяли. Ситуация в корне поменялась после политического убийства президента Дж. Кеннеди и последовавшего за ним убийства самого наемного убийцы Ли Хаарви Освальда. Комиссия Уоррена проанализировала освещение данного дела в прессе и предположила, что, даже если бы Освальд не был убит, он навряд ли был бы подвергнут справедливому правосудию из-за очень широкого внимания со стороны средств массовой информации. Американская ассоциация адвокатов, оценив опасения Комиссии, пересмотрела этическое правило, касающееся внесудебных заявлений, и ввела новый стандарт "разумной вероятности оказания влияния на формирование предвзятого мнения", который могли использовать суды для определения оснований для ограничения свободы слова адвокатов.
Статья: Структура основных прав и их правомерное ограничение: российская конституционная модель
(Блохин П.Д.)
("Закон", 2022, N 12)Между тем КС РФ несколько иначе рассматривает природу данного явления. В уже упоминавшемся выше Постановлении он констатировал обязанность редакций интернет-СМИ осуществлять предварительную модерацию некоторых категорий отзывов (комментариев) пользователей с целью "воспрепятствовать наличию в издании (на сайте) очевидно противоправных суждений... включая такие запрещенные нормами публичного права высказывания, которые представляют собою оскорбление... и не пользуются конституционной защитой" <47>. Такого рода модерация, следовательно, не может рассматриваться в качестве ограничения свободы слова, и в том числе в качестве цензуры.
(Блохин П.Д.)
("Закон", 2022, N 12)Между тем КС РФ несколько иначе рассматривает природу данного явления. В уже упоминавшемся выше Постановлении он констатировал обязанность редакций интернет-СМИ осуществлять предварительную модерацию некоторых категорий отзывов (комментариев) пользователей с целью "воспрепятствовать наличию в издании (на сайте) очевидно противоправных суждений... включая такие запрещенные нормами публичного права высказывания, которые представляют собою оскорбление... и не пользуются конституционной защитой" <47>. Такого рода модерация, следовательно, не может рассматриваться в качестве ограничения свободы слова, и в том числе в качестве цензуры.
Статья: Свобода выражения мнения и свобода религии: подходы к разрешению конфликта
(Марачева В.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 8)Второй вариант проявления конфликта заключается в ограничении свободы выражения мнения, в том числе самовыражения, по религиозным мотивам и в ограничении свободы слова, в связи с тем, что такая речь содержит признаки "hate speech". В данном контексте под "языком вражды" ("hate speech") следует понимать выражение ненависти и призывы к насилию в отношении представителей определенной религиозной группы. Проблема данных проявлений конфликта состоит в том, что часто суды не разграничивают их и ограничивают свободу выражения мнения в демократическом обществе даже тогда, когда такое проявление не содержит признаков "hate speech" и может быть определенными предпосылками для общественно значимого обсуждения.
(Марачева В.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 8)Второй вариант проявления конфликта заключается в ограничении свободы выражения мнения, в том числе самовыражения, по религиозным мотивам и в ограничении свободы слова, в связи с тем, что такая речь содержит признаки "hate speech". В данном контексте под "языком вражды" ("hate speech") следует понимать выражение ненависти и призывы к насилию в отношении представителей определенной религиозной группы. Проблема данных проявлений конфликта состоит в том, что часто суды не разграничивают их и ограничивают свободу выражения мнения в демократическом обществе даже тогда, когда такое проявление не содержит признаков "hate speech" и может быть определенными предпосылками для общественно значимого обсуждения.
Статья: Соотношение административной ответственности за распространение заведомо недостоверной информации и правовых гарантий свободы слова и массовой информации
(Балекина В.М.)
("Административное и муниципальное право", 2021, N 6)В статье рассматривается проблема соотношения гарантий свободы слова и массовой информации и запрета распространения заведомо недостоверной информации, установленного ч. 10.1 ст. 13.15 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации. На основе применения релевантных общенаучных и специально-юридических методов автором раскрыты особенности административной ответственности за распространение заведомо недостоверной информации, выявлены проблемные аспекты действующего правового регулирования. В статье проанализированы состав и признаки административного правонарушения, предусмотренного ч. 10.1 ст. 13.15 КоАП РФ. В целях установления соотношения гарантий свободы слова и массовой информации и запрета распространения заведомо недостоверной информации, на основе изучения теоретического материала и практики применения норм КоАП РФ, освещены аспекты формулирования категориального аппарата изучаемой нормы, соразмерности устанавливаемой административной ответственности и сложностей доказывания вины правонарушителя. Научная новизна проведенного исследования состоит в том, что поднятый в статье вопрос ранее не становился предметом самостоятельного научного рассмотрения. Автором сформулированы положения, в соответствии с которыми действующая редакция КоАП РФ в части изложения нормы ч. 10.1 ст. 13.15 предоставляет возможности расширительного толкования запрещаемой к распространению информации и делает практически неразрешимыми вопросы доказывания признака заведомой недостоверности распространяемой информации. Автор приходит к выводу о том, что применение нормы ч. 10.1 ст. 13.15 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации может привести к ограничению гарантий свободы слова и массовой информации.
(Балекина В.М.)
("Административное и муниципальное право", 2021, N 6)В статье рассматривается проблема соотношения гарантий свободы слова и массовой информации и запрета распространения заведомо недостоверной информации, установленного ч. 10.1 ст. 13.15 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации. На основе применения релевантных общенаучных и специально-юридических методов автором раскрыты особенности административной ответственности за распространение заведомо недостоверной информации, выявлены проблемные аспекты действующего правового регулирования. В статье проанализированы состав и признаки административного правонарушения, предусмотренного ч. 10.1 ст. 13.15 КоАП РФ. В целях установления соотношения гарантий свободы слова и массовой информации и запрета распространения заведомо недостоверной информации, на основе изучения теоретического материала и практики применения норм КоАП РФ, освещены аспекты формулирования категориального аппарата изучаемой нормы, соразмерности устанавливаемой административной ответственности и сложностей доказывания вины правонарушителя. Научная новизна проведенного исследования состоит в том, что поднятый в статье вопрос ранее не становился предметом самостоятельного научного рассмотрения. Автором сформулированы положения, в соответствии с которыми действующая редакция КоАП РФ в части изложения нормы ч. 10.1 ст. 13.15 предоставляет возможности расширительного толкования запрещаемой к распространению информации и делает практически неразрешимыми вопросы доказывания признака заведомой недостоверности распространяемой информации. Автор приходит к выводу о том, что применение нормы ч. 10.1 ст. 13.15 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации может привести к ограничению гарантий свободы слова и массовой информации.
Статья: Пределы и ограничения свободы массовой информации в Российской Федерации и Федеративной Республике Германия: доктринальный аспект
(Привалов С.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 7)<4> Колмакова Т.Н. Особенности конституционно-правового ограничения свободы слова // Вестник Московского университета МВД России. 2015. N 10. С. 62.
(Привалов С.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 7)<4> Колмакова Т.Н. Особенности конституционно-правового ограничения свободы слова // Вестник Московского университета МВД России. 2015. N 10. С. 62.
Статья: Доктрина "огороженного сада"
(Киктенко К.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 8)По моему мнению, из-за террористического фона в этих делах обсуждение сместилось из плоскости цивилистической (ответственность за деликт) в сферу публичного права (обсуждение вопроса о соучастии в преступлении), а потому вопросы частного права не получили должной проработки в этих кейсах. Это подтверждает и эссе Ж. Лакье и Э. Дуек, в котором они рассматривали дело Twitter, Inc. v. Taamneh именно в части нарушения первой поправки к Конституции США, т.е. ограничения свободы слова <29>. Авторы отметили, что обычно Верховный суд обвиняют в злоупотреблении первой поправкой, которой нередко оправдывается отказ от регулирования тех или иных общественных отношений, однако в этом деле первая поправка упоминалась единожды. В то же время остается актуальным вопрос, как далеко социальные сети (да и вообще любые цифровые площадки, ведь обмениваться сообщениями допустимо и в рамках онлайн-игр) могут или должны зайти в модерировании пользовательского контента. Должны ли вообще социальные сети бороться с терроризмом посредством блокировки контента или аккаунтов и если да, то на каких началах должны быть выстроены эти алгоритмы? Не будут ли они дискриминационными? Ведь уже были случаи, когда разные социальные сети удаляли контент только потому, что в видео говорили на арабском языке или упоминались преступления террористов. Вопросы границы свободы слова также следует развивать в контексте исследования структуры и содержания алгоритмов - выстроены ли они на объективных или субъективных критериях оценки и продвижения контента и какие есть механизмы восстановления нарушенного права пользователя <30>.
(Киктенко К.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 8)По моему мнению, из-за террористического фона в этих делах обсуждение сместилось из плоскости цивилистической (ответственность за деликт) в сферу публичного права (обсуждение вопроса о соучастии в преступлении), а потому вопросы частного права не получили должной проработки в этих кейсах. Это подтверждает и эссе Ж. Лакье и Э. Дуек, в котором они рассматривали дело Twitter, Inc. v. Taamneh именно в части нарушения первой поправки к Конституции США, т.е. ограничения свободы слова <29>. Авторы отметили, что обычно Верховный суд обвиняют в злоупотреблении первой поправкой, которой нередко оправдывается отказ от регулирования тех или иных общественных отношений, однако в этом деле первая поправка упоминалась единожды. В то же время остается актуальным вопрос, как далеко социальные сети (да и вообще любые цифровые площадки, ведь обмениваться сообщениями допустимо и в рамках онлайн-игр) могут или должны зайти в модерировании пользовательского контента. Должны ли вообще социальные сети бороться с терроризмом посредством блокировки контента или аккаунтов и если да, то на каких началах должны быть выстроены эти алгоритмы? Не будут ли они дискриминационными? Ведь уже были случаи, когда разные социальные сети удаляли контент только потому, что в видео говорили на арабском языке или упоминались преступления террористов. Вопросы границы свободы слова также следует развивать в контексте исследования структуры и содержания алгоритмов - выстроены ли они на объективных или субъективных критериях оценки и продвижения контента и какие есть механизмы восстановления нарушенного права пользователя <30>.
Статья: Есть ли деловая репутация у органов исполнительной власти: новое толкование статьи 10 Европейской конвенции по правам человека
(Соболева А.К.)
("Международное правосудие", 2022, N 3)В октябре 2008 года Администрация Волгоградской области подала в суд иск о диффамации против учредителя и редакции интернет-портала, требуя опровержения информации, содержавшейся в интервью с экспертом. Не соответствующими действительности и порочащими ее репутацию администрация посчитала фразы о том, что она "лоббировала интересы "Волжанина" и что "приостановление выделения субсидий городу Волгограду из областного бюджета явилось актом мести за проигранный конкурс". Иск администрации был удовлетворен российскими судами. Обращаясь в ЕСПЧ, заявитель поставил перед международным судом вопрос о толковании пункта 2 статьи 10 ЕКПЧ, настаивая на том, что защита репутации публичных органов власти не может рассматриваться в качестве законной цели ограничений свободы слова, поскольку органы исполнительной власти не должны включаться в понятие "других лиц", чьи достоинство, честь и репутация подлежат защите. Ранее ЕСПЧ признавал наличие законной цели в подобных делах и предпочитал рассматривать их в свете критерия "необходимости в демократическом обществе", анализируя, являются ли высказывания оценочными суждениями или утверждениями о фактах. Подобная правовая позиция могла бы оказаться достаточной и в последующих жалобах, но факты нового дела оказались удобными для более широкой постановки вопроса о взаимоотношениях СМИ и публичных органов. В результате ЕСПЧ сделал давно ожидаемый от него шаг и четко сформулировал позицию, что органы исполнительной власти не имеют правовых оснований для подачи исков и жалоб с требованием защитить свою репутацию, поскольку "иные лица" в свете текста Конвенции относятся только к физическим и коммерческим юридическим лицам. Конкретные сотрудники, чья репутация задета, не лишаются при этом права подавать иски о диффамации в личном качестве, если они названы в публикации или легко узнаваемы из контекста.
(Соболева А.К.)
("Международное правосудие", 2022, N 3)В октябре 2008 года Администрация Волгоградской области подала в суд иск о диффамации против учредителя и редакции интернет-портала, требуя опровержения информации, содержавшейся в интервью с экспертом. Не соответствующими действительности и порочащими ее репутацию администрация посчитала фразы о том, что она "лоббировала интересы "Волжанина" и что "приостановление выделения субсидий городу Волгограду из областного бюджета явилось актом мести за проигранный конкурс". Иск администрации был удовлетворен российскими судами. Обращаясь в ЕСПЧ, заявитель поставил перед международным судом вопрос о толковании пункта 2 статьи 10 ЕКПЧ, настаивая на том, что защита репутации публичных органов власти не может рассматриваться в качестве законной цели ограничений свободы слова, поскольку органы исполнительной власти не должны включаться в понятие "других лиц", чьи достоинство, честь и репутация подлежат защите. Ранее ЕСПЧ признавал наличие законной цели в подобных делах и предпочитал рассматривать их в свете критерия "необходимости в демократическом обществе", анализируя, являются ли высказывания оценочными суждениями или утверждениями о фактах. Подобная правовая позиция могла бы оказаться достаточной и в последующих жалобах, но факты нового дела оказались удобными для более широкой постановки вопроса о взаимоотношениях СМИ и публичных органов. В результате ЕСПЧ сделал давно ожидаемый от него шаг и четко сформулировал позицию, что органы исполнительной власти не имеют правовых оснований для подачи исков и жалоб с требованием защитить свою репутацию, поскольку "иные лица" в свете текста Конвенции относятся только к физическим и коммерческим юридическим лицам. Конкретные сотрудники, чья репутация задета, не лишаются при этом права подавать иски о диффамации в личном качестве, если они названы в публикации или легко узнаваемы из контекста.
"Эволюция права под воздействием цифровых технологий"
(Амелин Р.В., Чаннов С.Е.)
("НОРМА", 2023)Таким образом, эволюция права на свободу слова в современном мире привела, в частности, к тому, что его реализация все в большей степени ставится в зависимость от различных частных компаний - владельцев многопользовательских информационный систем, в первую очередь социальных сетей. При этом они обладают значительной свободой усмотрения в решении данного вопроса (преимущественно в части ограничения свободы слова).
(Амелин Р.В., Чаннов С.Е.)
("НОРМА", 2023)Таким образом, эволюция права на свободу слова в современном мире привела, в частности, к тому, что его реализация все в большей степени ставится в зависимость от различных частных компаний - владельцев многопользовательских информационный систем, в первую очередь социальных сетей. При этом они обладают значительной свободой усмотрения в решении данного вопроса (преимущественно в части ограничения свободы слова).
Статья: Понятие и характеристика права на свободу слова
(Шишкина О.Е.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2025)Кроме имманентно присущих конституционному праву границ, свобода слова имеет ограничения. В ч. 4 ст. 29 Конституции РФ указано, что федеральным законом определяется перечень сведений, составляющих государственную тайну. Способ поиска, получения, передачи, распространения информации должен носить законный характер. Однако закон должен отвечать определенным критериям необходимости и соразмерности ограничения конституционного права в конституционно значимых целях.
(Шишкина О.Е.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2025)Кроме имманентно присущих конституционному праву границ, свобода слова имеет ограничения. В ч. 4 ст. 29 Конституции РФ указано, что федеральным законом определяется перечень сведений, составляющих государственную тайну. Способ поиска, получения, передачи, распространения информации должен носить законный характер. Однако закон должен отвечать определенным критериям необходимости и соразмерности ограничения конституционного права в конституционно значимых целях.