Народный суверенитет
Подборка наиболее важных документов по запросу Народный суверенитет (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Народный суверенитет и проблемы его реализации в цифровой среде
(Иксанов И.С.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 5)"Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 5
(Иксанов И.С.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 5)"Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 5
Статья: Политико-правовая модель державности и соборности сквозь призму государственного и народного суверенитета: историографический аспект
(Виноградова Е.В., Раттур М.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 4)"Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 4
(Виноградова Е.В., Раттур М.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 4)"Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 4
Нормативные акты
Закон РСФСР от 24.10.1990 N 263-1
"О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР"Статья 1. Законы и иные акты высших органов государственной власти Союза ССР, указы и другие акты Президента СССР, акты Совета Министров СССР, министерств и ведомств СССР, принятые в пределах полномочий, переданных Российской Федерацией Союзу ССР в соответствии с Декларацией о государственном суверенитете РСФСР и Постановлением Съезда народных депутатов РСФСР "О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР", действуют на территории РСФСР непосредственно.
"О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР"Статья 1. Законы и иные акты высших органов государственной власти Союза ССР, указы и другие акты Президента СССР, акты Совета Министров СССР, министерств и ведомств СССР, принятые в пределах полномочий, переданных Российской Федерацией Союзу ССР в соответствии с Декларацией о государственном суверенитете РСФСР и Постановлением Съезда народных депутатов РСФСР "О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР", действуют на территории РСФСР непосредственно.
Федеральный конституционный закон от 04.10.2022 N 5-ФКЗ
(ред. от 28.12.2025)
"О принятии в Российскую Федерацию Донецкой Народной Республики и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта - Донецкой Народной Республики"
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026)1) Декларация о суверенитете Донецкой Народной Республики от 7 апреля 2014 года, Акт о провозглашении государственной самостоятельности Донецкой Народной Республики от 7 апреля 2014 года и результаты референдума, состоявшегося в Донецкой Народной Республике 11 мая 2014 года;
(ред. от 28.12.2025)
"О принятии в Российскую Федерацию Донецкой Народной Республики и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта - Донецкой Народной Республики"
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026)1) Декларация о суверенитете Донецкой Народной Республики от 7 апреля 2014 года, Акт о провозглашении государственной самостоятельности Донецкой Народной Республики от 7 апреля 2014 года и результаты референдума, состоявшегося в Донецкой Народной Республике 11 мая 2014 года;
Статья: Отдельные современные аспекты проблематики местных публичных финансов
(Краковская А.К.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 10)Ключевые принципы организации власти и публичных финансов - принципы федерализма и единства по своей правовой природе являются конкурирующими. Федерализм связывается с предоставлением свободы финансовой деятельности, разграничением власти и компетенций, финансовых ресурсов. Еще в начале XX в. во время выстраивания новой российской государственности М.А. Рейснер отмечал, что при федеративном устройстве "народ-самодержец делит сам себя на целый ряд все более широких территориальных союзов", что означает ограничение народного суверенитета <10>. Аналогично С.А. Корф писал, что при федерализме у частей государства появляются фрагментарные признаки государства <11>. Таким образом, федеративный принцип является своеобразным ограничителем единства публичной власти.
(Краковская А.К.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 10)Ключевые принципы организации власти и публичных финансов - принципы федерализма и единства по своей правовой природе являются конкурирующими. Федерализм связывается с предоставлением свободы финансовой деятельности, разграничением власти и компетенций, финансовых ресурсов. Еще в начале XX в. во время выстраивания новой российской государственности М.А. Рейснер отмечал, что при федеративном устройстве "народ-самодержец делит сам себя на целый ряд все более широких территориальных союзов", что означает ограничение народного суверенитета <10>. Аналогично С.А. Корф писал, что при федерализме у частей государства появляются фрагментарные признаки государства <11>. Таким образом, федеративный принцип является своеобразным ограничителем единства публичной власти.
Статья: Конституционные основы защиты избирательных прав граждан Российской Федерации
(Беляев А.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 8)Принцип народного суверенитета представляет собой внутреннюю гармонию норм, в которой индивидуальные права граждан непосредственно связаны с процессом передачи полномочий для управления страной. Кроме этого, Конституция Российской Федерации возложила на государственные органы значительную ответственность по защите и охране избирательных прав граждан. В данной связи их деятельность обеспечивает организационно-правовые гарантии для реализации указанных прав.
(Беляев А.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 8)Принцип народного суверенитета представляет собой внутреннюю гармонию норм, в которой индивидуальные права граждан непосредственно связаны с процессом передачи полномочий для управления страной. Кроме этого, Конституция Российской Федерации возложила на государственные органы значительную ответственность по защите и охране избирательных прав граждан. В данной связи их деятельность обеспечивает организационно-правовые гарантии для реализации указанных прав.
Статья: Относительные субъективные права: проблемные аспекты идентификации в структуре правовых связей
(Вартанян С.Г.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 5)Важный вклад в концепцию общественного договора внес Ю. Хабермас, который развил коммуникативное понимание данной теории <42>. Основой социального единства данный исследователь считал коммуникацию, видение в других при общении равных себе. Такая консультационная практика формирует единое волеизъявление (договоренность), воплощаемое в народном суверенитете <43>. Следовательно, общественный договор у данного философа выступает не только как способ обоснования существования публично-правовых институтов или даже как метод объяснения взаимодействия между государством и обществом, а как способ конституирования социума и формирования взаимосвязей внутри него. Существование относительных субъективных прав опосредует формируемые общественным договором относительные связи не только между публичными субъектами и частными лицами, но и публичных субъектов между собой и аналогично частных лиц между собой. Это предполагает наличие взаимосвязей между субъектами двоякого рода: как прямых, направленных на модификацию деятельности конкретного лица, так и отраженного характера, заключающих в себе претерпевание в юридической сфере неопределенного круга субъектов, что коррелирует с субъективными публичными относительными <44> и абсолютными <45> правами соответственно. Относительные публичные права являются частью обязательств из общественного договора и направлены в первую очередь против определенного субъекта с осознанием лицом себя в качестве управомоченного (либо соответственно обязанного) и знанием содержания конкретного субъективного права, тогда как в отношении третьих лиц имеют косвенный, отраженный характер.
(Вартанян С.Г.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 5)Важный вклад в концепцию общественного договора внес Ю. Хабермас, который развил коммуникативное понимание данной теории <42>. Основой социального единства данный исследователь считал коммуникацию, видение в других при общении равных себе. Такая консультационная практика формирует единое волеизъявление (договоренность), воплощаемое в народном суверенитете <43>. Следовательно, общественный договор у данного философа выступает не только как способ обоснования существования публично-правовых институтов или даже как метод объяснения взаимодействия между государством и обществом, а как способ конституирования социума и формирования взаимосвязей внутри него. Существование относительных субъективных прав опосредует формируемые общественным договором относительные связи не только между публичными субъектами и частными лицами, но и публичных субъектов между собой и аналогично частных лиц между собой. Это предполагает наличие взаимосвязей между субъектами двоякого рода: как прямых, направленных на модификацию деятельности конкретного лица, так и отраженного характера, заключающих в себе претерпевание в юридической сфере неопределенного круга субъектов, что коррелирует с субъективными публичными относительными <44> и абсолютными <45> правами соответственно. Относительные публичные права являются частью обязательств из общественного договора и направлены в первую очередь против определенного субъекта с осознанием лицом себя в качестве управомоченного (либо соответственно обязанного) и знанием содержания конкретного субъективного права, тогда как в отношении третьих лиц имеют косвенный, отраженный характер.
Статья: Консенсус как цель выборов
(Худолей Д.М.)
("Ex jure", 2025, N 4)Понятно, что рациональный тип легитимации основан на формах непосредственной демократии (выбор, референдум и пр.). Традиционный тип предполагает навязанные методы принятия решения (наследование, жребий), которые так или иначе отвергают народный суверенитет. Единственным носителем верховной власти в монархическом обществе выступает монарх, и этот вывод очевиден для абсолютных монархий. В Древней Греции жребий как способ принятия решения был связан с выявлением воли богов, но не самих жителей <1>. Диктатуры основаны на харизматической легитимации власти и предполагают единоличное принятие решение (так называемый метод диктатора).
(Худолей Д.М.)
("Ex jure", 2025, N 4)Понятно, что рациональный тип легитимации основан на формах непосредственной демократии (выбор, референдум и пр.). Традиционный тип предполагает навязанные методы принятия решения (наследование, жребий), которые так или иначе отвергают народный суверенитет. Единственным носителем верховной власти в монархическом обществе выступает монарх, и этот вывод очевиден для абсолютных монархий. В Древней Греции жребий как способ принятия решения был связан с выявлением воли богов, но не самих жителей <1>. Диктатуры основаны на харизматической легитимации власти и предполагают единоличное принятие решение (так называемый метод диктатора).
Статья: Муниципальная реформа в России в контексте мировых моделей организации местного самоуправления в федеративных системах
(Корольков В.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 1)Наиболее известным примером полного институционального включения местного самоуправления в систему федеративных отношений является Бразилия. Подобная конструкция была включена разработчиками Конституции 1988 года под воздействием двух обстоятельств: во-первых, конституционных страхов перед возвращением военной диктатуры и связанным с этим стремлением ослабить и штаты, и центр; во-вторых, с мощным культурным влиянием американской модели организации местного самоуправления "снизу-вверх" и ее прочтения в учении Алексиса де Токвиля, созвучного принятой Европейской хартии местного самоуправления 1985 года <49>. Признание муниципалитетов самостоятельным видом субъектов федеративных отношений наряду со штатами прослеживается в целом блоке конституционных норм: статья 1 определяет Бразильскую Республику как "неразрывный союз штатов, муниципалитетов и федерального округа" (порт.: uniao indissoluvel dos Estados e Municipios e do Distrito Federal); статья 18 гласит, что политическая и административная организация Бразилии (то есть система ее публичной власти) состоит из Союза, штатов, федерального округа и муниципалитетов; статья 34 признает и гарантирует автономию муниципалитетов <50>. Детальное регулирование порядка учреждения и функционирования муниципалитетов, отраженное в статье 29, было призвано прекратить более раннюю практику регулирования вопросов местного самоуправления штатами. На основе этой статьи все муниципалитеты - безотносительно численности населения и социально-экономических характеристик - получают институциональные гарантии своей самостоятельности напрямую из Конституции и выражают их конкретные формы в органических законах, фактически минуя региональное законодательство. К праву муниципалитетов на самоорганизацию тесно примыкает и восприятие бразильской правовой системой местного самоуправления как субъективного конституционного права граждан, выражающего народный суверенитет на всех уровнях публичной власти (статья 14) и являющегося необходимой предпосылкой для самоуправляемости муниципалитетов <51>.
(Корольков В.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 1)Наиболее известным примером полного институционального включения местного самоуправления в систему федеративных отношений является Бразилия. Подобная конструкция была включена разработчиками Конституции 1988 года под воздействием двух обстоятельств: во-первых, конституционных страхов перед возвращением военной диктатуры и связанным с этим стремлением ослабить и штаты, и центр; во-вторых, с мощным культурным влиянием американской модели организации местного самоуправления "снизу-вверх" и ее прочтения в учении Алексиса де Токвиля, созвучного принятой Европейской хартии местного самоуправления 1985 года <49>. Признание муниципалитетов самостоятельным видом субъектов федеративных отношений наряду со штатами прослеживается в целом блоке конституционных норм: статья 1 определяет Бразильскую Республику как "неразрывный союз штатов, муниципалитетов и федерального округа" (порт.: uniao indissoluvel dos Estados e Municipios e do Distrito Federal); статья 18 гласит, что политическая и административная организация Бразилии (то есть система ее публичной власти) состоит из Союза, штатов, федерального округа и муниципалитетов; статья 34 признает и гарантирует автономию муниципалитетов <50>. Детальное регулирование порядка учреждения и функционирования муниципалитетов, отраженное в статье 29, было призвано прекратить более раннюю практику регулирования вопросов местного самоуправления штатами. На основе этой статьи все муниципалитеты - безотносительно численности населения и социально-экономических характеристик - получают институциональные гарантии своей самостоятельности напрямую из Конституции и выражают их конкретные формы в органических законах, фактически минуя региональное законодательство. К праву муниципалитетов на самоорганизацию тесно примыкает и восприятие бразильской правовой системой местного самоуправления как субъективного конституционного права граждан, выражающего народный суверенитет на всех уровнях публичной власти (статья 14) и являющегося необходимой предпосылкой для самоуправляемости муниципалитетов <51>.
Статья: Понятие и принципы права в воззрениях Б.Н. Чичерина
(Лапаева А.В.)
("Российская юстиция", 2025, N 11)Ключевые слова: право, свобода, народный суверенитет, принципы права, Б.Н. Чичерин, формальное равенство, законность, справедливость, демократизм, правопорядок.
(Лапаева А.В.)
("Российская юстиция", 2025, N 11)Ключевые слова: право, свобода, народный суверенитет, принципы права, Б.Н. Чичерин, формальное равенство, законность, справедливость, демократизм, правопорядок.
Статья: Субъекты правовой охраны Конституции Кыргызской Республики
(Байгазиева Д.М.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 10)В современных условиях эффективность охраны Конституции невозможна без участия народа, который согласно п. 4 ст. 1 Конституции КР является носителем суверенитета и единственным источником государственной власти <6>. В рамках правовой охраны конституционных норм народ не только определяет легитимность власти, но и обеспечивает устойчивость конституционного строя страны. Участие народа в охране Конституции реализуется посредством нескольких форм. В частности, Конституция КР в качестве одного из основополагающих демократических принципов закрепляет принцип народного суверенитета, означающего "власть народа, его высшую волю и право на установление избранного народом правового статуса человека и гражданина, общественного и государственного строя, порядка отношений с другими государствами и международными объединениями" <7>. В данном контексте сущность рассматриваемого принципа заключается в том, что воля и интересы народа лежат в основе организации деятельности государственных органов, а нарушение ими конституционных положений способствует подрыву доверия к государственной власти в целом и образованию негативной реакции среди населения страны.
(Байгазиева Д.М.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 10)В современных условиях эффективность охраны Конституции невозможна без участия народа, который согласно п. 4 ст. 1 Конституции КР является носителем суверенитета и единственным источником государственной власти <6>. В рамках правовой охраны конституционных норм народ не только определяет легитимность власти, но и обеспечивает устойчивость конституционного строя страны. Участие народа в охране Конституции реализуется посредством нескольких форм. В частности, Конституция КР в качестве одного из основополагающих демократических принципов закрепляет принцип народного суверенитета, означающего "власть народа, его высшую волю и право на установление избранного народом правового статуса человека и гражданина, общественного и государственного строя, порядка отношений с другими государствами и международными объединениями" <7>. В данном контексте сущность рассматриваемого принципа заключается в том, что воля и интересы народа лежат в основе организации деятельности государственных органов, а нарушение ими конституционных положений способствует подрыву доверия к государственной власти в целом и образованию негативной реакции среди населения страны.
Статья: К вопросу о понятии суверенитета и его трансформации в новых реалиях
(Зуйков А.В.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 4)Будучи свойством, качественным признаком государства и государственной власти, суверенитет не складывается из той или иной совокупности государственных прерогатив, а как таковой предопределяет в качестве необходимости и реализует свою сущность через эти прерогативы, через функции и суверенные права государства. Логика конституционных взаимосвязей государственного и народного суверенитета предполагает, что государственный суверенитет как признак Российской Федерации, характеризующий ее конституционно-правовой статус и состоящий в верховенстве, независимости и самостоятельности государственной власти, является, с одной стороны, формально-организационным выражением полновластия народа, которое, в свою очередь, определяется общественно-политическими, социально-экономическими, финансово-промышленными, духовно-культурными, информационно-технологическими и иными подобными обстоятельствами и условиями, а с другой - содержательной предпосылкой и институционным основанием для формирования и обеспечения всех такого рода условий, при которых полновластие народа обретает реальный характер.
(Зуйков А.В.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 4)Будучи свойством, качественным признаком государства и государственной власти, суверенитет не складывается из той или иной совокупности государственных прерогатив, а как таковой предопределяет в качестве необходимости и реализует свою сущность через эти прерогативы, через функции и суверенные права государства. Логика конституционных взаимосвязей государственного и народного суверенитета предполагает, что государственный суверенитет как признак Российской Федерации, характеризующий ее конституционно-правовой статус и состоящий в верховенстве, независимости и самостоятельности государственной власти, является, с одной стороны, формально-организационным выражением полновластия народа, которое, в свою очередь, определяется общественно-политическими, социально-экономическими, финансово-промышленными, духовно-культурными, информационно-технологическими и иными подобными обстоятельствами и условиями, а с другой - содержательной предпосылкой и институционным основанием для формирования и обеспечения всех такого рода условий, при которых полновластие народа обретает реальный характер.
Статья: Легитимное принуждение и право как ресурсы государственного и социального прогресса
(Антонченко В.В.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2025, N 2)Предметом исследования является анализ характера взаимосвязи индивида, общества и государства, определяющегося различными состояниями права и особенностями политического режима. Цель работы заключается в выявлении значения человеческого капитала и права как ресурсов государственного и социального прогресса, определении места государственного принуждения и насилия в регуляции общественных отношений. В работе используются исторический, аксиологический, системно-структурный, социологический и сравнительно-правовой методы, позволяющие сопоставить различные подходы к правопониманию и обосновать выводы автора в отношении проблемы государственного принуждения прежде всего в сфере противодействия преступности средствами уголовного права. Комплексный и критический взгляд на историю человечества с древнейших времен до наших дней позволяет увидеть, что вся она состоит из непрерывной череды социальных конфликтов, гражданских противостояний, революций, мировых и локальных войн. Главным ресурсом в цивилизационном и государственном развитии был сам человек. Государство, подчинив себе общество с момента своего возникновения, на протяжении нескольких тысячелетий использует насилие для решения и внутренних (с помощью правоохранительных органов), и внешних (с помощью армии) задач. Это подчинение служит как рациональному общественному интересу (теория общественного договора, предотвращение войны всех против всех), так и частным интересам экономически господствующих классов и групп (теория насилия, материалистическая теория экономического детерминизма). На протяжении всей истории человеческого общежития вплоть до Новейшего времени и закрепления в политической практике современных государств феноменов правового и социального государства, гражданского общества и народного суверенитета властные элиты артикулировали интересы отдельных индивидов, социальных групп и слоев в качестве общегосударственных. Такое свойство государственности требовало особых методов регуляции общественных отношений, среди которых значимое место занимало легальное государственное принуждение, нередко принимающее формы насилия, а люди использовались как возобновляемый ресурс для выполнения государственных функций. В современном государстве, отрицающем деструктивное в своей связи с индивидами и обществом, люди являются не ресурсом для выполнения каких-либо задач, а капиталом, количественные и качественные свойства которого, включая здоровье, образование, интеллект, навыки и социальное благополучие, служат показателями его прогрессивности. В этих условиях главным ресурсом современного государства является право, защищающее фундаментальные ценности, личность и ее права от влияния вредоносных и разрушающих факторов узкогрупповой экономической, политической и идеологической целесообразности.
(Антонченко В.В.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2025, N 2)Предметом исследования является анализ характера взаимосвязи индивида, общества и государства, определяющегося различными состояниями права и особенностями политического режима. Цель работы заключается в выявлении значения человеческого капитала и права как ресурсов государственного и социального прогресса, определении места государственного принуждения и насилия в регуляции общественных отношений. В работе используются исторический, аксиологический, системно-структурный, социологический и сравнительно-правовой методы, позволяющие сопоставить различные подходы к правопониманию и обосновать выводы автора в отношении проблемы государственного принуждения прежде всего в сфере противодействия преступности средствами уголовного права. Комплексный и критический взгляд на историю человечества с древнейших времен до наших дней позволяет увидеть, что вся она состоит из непрерывной череды социальных конфликтов, гражданских противостояний, революций, мировых и локальных войн. Главным ресурсом в цивилизационном и государственном развитии был сам человек. Государство, подчинив себе общество с момента своего возникновения, на протяжении нескольких тысячелетий использует насилие для решения и внутренних (с помощью правоохранительных органов), и внешних (с помощью армии) задач. Это подчинение служит как рациональному общественному интересу (теория общественного договора, предотвращение войны всех против всех), так и частным интересам экономически господствующих классов и групп (теория насилия, материалистическая теория экономического детерминизма). На протяжении всей истории человеческого общежития вплоть до Новейшего времени и закрепления в политической практике современных государств феноменов правового и социального государства, гражданского общества и народного суверенитета властные элиты артикулировали интересы отдельных индивидов, социальных групп и слоев в качестве общегосударственных. Такое свойство государственности требовало особых методов регуляции общественных отношений, среди которых значимое место занимало легальное государственное принуждение, нередко принимающее формы насилия, а люди использовались как возобновляемый ресурс для выполнения государственных функций. В современном государстве, отрицающем деструктивное в своей связи с индивидами и обществом, люди являются не ресурсом для выполнения каких-либо задач, а капиталом, количественные и качественные свойства которого, включая здоровье, образование, интеллект, навыки и социальное благополучие, служат показателями его прогрессивности. В этих условиях главным ресурсом современного государства является право, защищающее фундаментальные ценности, личность и ее права от влияния вредоносных и разрушающих факторов узкогрупповой экономической, политической и идеологической целесообразности.