Конституционные поправки независимость суда
Подборка наиболее важных документов по запросу Конституционные поправки независимость суда (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Конституционные поправки 2020 года: к вопросу о действительном авторитете и независимости судебной власти как ключевых гарантиях этико-правового обеспечения достоинства личности в России
(Добрынин Н.М.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 5)"Конституционное и муниципальное право", 2021, N 5
(Добрынин Н.М.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 5)"Конституционное и муниципальное право", 2021, N 5
Статья: Полномочия Конституционного Суда РФ по предварительному конституционному контролю за поправками к Конституции РФ: конституционные и законодательные новеллы
(Шустров Д.Г.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 8)<15> Алебастрова И.А. У Конституции есть первородный грех, и наши власти решили согрешить еще // Закон. 2020. N 5. С. 14 - 18; Гриценко Е. Федерализм и местное самоуправление в свете российской конституционной реформы 2020 г. // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. N 4. С. 80 - 97; Жуйков В., Воскобитова Л., Ярков В. и др. Конституционные поправки и независимость суда // Закон. 2020. N 2. С. 33 - 43; Манжосов С. Теория и практика сменяемости власти: чьим традициям следует Россия? // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. N 3. С. 63 - 81; Медушевский А. Переход России к конституционной диктатуре: размышления о значении реформы 2020 г. // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. N 3. С. 33 - 50; Старостина И.А., Шустров Д.Г. Венецианская комиссия и поправки к Конституции РФ 2020 года: Заключение "О проекте поправок к Конституции (подписан Президентом Российской Федерации 14 марта 2020 г.), связанных с исполнением в Российской Федерации постановлений Европейского суда по правам человека" // Конституционное и муниципальное право. 2020. N 10. С. 24 - 28; Хабриева Т., Румянцев О., Краснов М. и др. Обнуление и дух Конституции // Закон. 2020. N 3. С. 23 - 37; и др.
(Шустров Д.Г.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 8)<15> Алебастрова И.А. У Конституции есть первородный грех, и наши власти решили согрешить еще // Закон. 2020. N 5. С. 14 - 18; Гриценко Е. Федерализм и местное самоуправление в свете российской конституционной реформы 2020 г. // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. N 4. С. 80 - 97; Жуйков В., Воскобитова Л., Ярков В. и др. Конституционные поправки и независимость суда // Закон. 2020. N 2. С. 33 - 43; Манжосов С. Теория и практика сменяемости власти: чьим традициям следует Россия? // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. N 3. С. 63 - 81; Медушевский А. Переход России к конституционной диктатуре: размышления о значении реформы 2020 г. // Сравнительное конституционное обозрение. 2020. N 3. С. 33 - 50; Старостина И.А., Шустров Д.Г. Венецианская комиссия и поправки к Конституции РФ 2020 года: Заключение "О проекте поправок к Конституции (подписан Президентом Российской Федерации 14 марта 2020 г.), связанных с исполнением в Российской Федерации постановлений Европейского суда по правам человека" // Конституционное и муниципальное право. 2020. N 10. С. 24 - 28; Хабриева Т., Румянцев О., Краснов М. и др. Обнуление и дух Конституции // Закон. 2020. N 3. С. 23 - 37; и др.
Нормативные акты
"Конституция Российской Федерации"
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)1. Конституционный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом конституционного контроля в Российской Федерации, осуществляющим судебную власть посредством конституционного судопроизводства в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации состоит из 11 судей, включая Председателя Конституционного Суда Российской Федерации и его заместителя <*>.
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)1. Конституционный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом конституционного контроля в Российской Федерации, осуществляющим судебную власть посредством конституционного судопроизводства в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации состоит из 11 судей, включая Председателя Конституционного Суда Российской Федерации и его заместителя <*>.
Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 N 1-З
"О соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не вступивших в силу положений Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации "О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти", а также о соответствии Конституции Российской Федерации порядка вступления в силу статьи 1 данного Закона в связи с запросом Президента Российской Федерации"В то же время если в Основном Законе вопрос о предельном числе сроков полномочий (сроков полномочий подряд), в течение которых возможно занятие должности главы государства, решен таким образом, что соответствующие ограничения не предусматриваются или редуцируются, в том числе в качестве переходных положений в связи с изменением их регулирования, то это решение - с тем чтобы гарантировать реализацию конституционно-правовых характеристик государства как демократического, правового, имеющего республиканскую форму правления, - должно в любом случае сопровождаться другими институциональными гарантиями. К таковым относятся прежде всего развитый парламентаризм, реальная многопартийность, наличие политической конкуренции, эффективная модель разделения властей, снабженная системой сдержек и противовесов, а также обеспечение прав и свобод независимым правосудием, включая деятельность Конституционного Суда Российской Федерации.
"О соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не вступивших в силу положений Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации "О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти", а также о соответствии Конституции Российской Федерации порядка вступления в силу статьи 1 данного Закона в связи с запросом Президента Российской Федерации"В то же время если в Основном Законе вопрос о предельном числе сроков полномочий (сроков полномочий подряд), в течение которых возможно занятие должности главы государства, решен таким образом, что соответствующие ограничения не предусматриваются или редуцируются, в том числе в качестве переходных положений в связи с изменением их регулирования, то это решение - с тем чтобы гарантировать реализацию конституционно-правовых характеристик государства как демократического, правового, имеющего республиканскую форму правления, - должно в любом случае сопровождаться другими институциональными гарантиями. К таковым относятся прежде всего развитый парламентаризм, реальная многопартийность, наличие политической конкуренции, эффективная модель разделения властей, снабженная системой сдержек и противовесов, а также обеспечение прав и свобод независимым правосудием, включая деятельность Конституционного Суда Российской Федерации.
Статья: Назначение мирового судьи и проблемы, возникающие при его замещении на период временного отсутствия
(Демидова Л.С.)
("Мировой судья", 2025, N 1)В.М. Лебедев указывает на то, что несменяемость - это один из важнейших принципов правосудия, так как он реально гарантирует независимость судей. "Сегодня, когда по существу закладывается фундамент правосудия, его основные принципы, смысл поправок, состоящий в том, чтобы в текст Конституции не включать принцип несменяемости судей, означает одно: все, что сделано с таким трудом, будет разрушено" <5>.
(Демидова Л.С.)
("Мировой судья", 2025, N 1)В.М. Лебедев указывает на то, что несменяемость - это один из важнейших принципов правосудия, так как он реально гарантирует независимость судей. "Сегодня, когда по существу закладывается фундамент правосудия, его основные принципы, смысл поправок, состоящий в том, чтобы в текст Конституции не включать принцип несменяемости судей, означает одно: все, что сделано с таким трудом, будет разрушено" <5>.
Статья: Конституционная идентичность и ее реституция: опыт Индии, Пакистана и Бангладеш в контексте концепции restorative constitutionalism
(Белослудцев О.С., Усманов Р.Н.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 10)Пакистанская конституционная история более противоречива, что объясняется частыми военными вмешательствами. В конце 1990-х годов сложилась благоприятная правовая и политическая обстановка для обсуждения концепции базовых структур в контексте конституционного развития Пакистана. В этот период Верховный суд Пакистана рассматривал вопрос о конституционности поправки к Основному закону страны, наделявшей президента полномочиями распускать Национальную ассамблею. В 1997 г. Верховный суд Пакистана в деле Mahmood Khan Achakzai v. Federation of Pakistan вынес решение, не устанавливающее жестких ограничений на внесение изменений в Конституцию <10>. Тем не менее суд признал существование факторов, ограничивающих полномочия законодательной власти в соответствии с положениями "Резолюции о целях", закрепленными в ст. 2A Конституции Пакистана. В 2015 г. орган конституционного контроля принял решение о рецепции индийской доктрины, однако с рядом оговорок и уточнений <11>. В данном решении было заявлено, что Конституция содержит основные признаки (Salient Features of the Constitution), такие как "демократия, парламентская форма правления, независимость судебной власти", и эти признаки нельзя отменить, даже посредством конституционной поправки <12>. В целом в Пакистане доктрина получила распространение гораздо позже, чем в Индии, и развивалась гораздо более осмотрительно: от упоминаний в юридических речах до частичного закрепления в судьбоносном решении 2015 г. В отличие от Индии, пакистанская модель избежала прямого аннулирования неконституционных поправок, ограничившись формальным закреплением этих важнейших принципов. Таким образом, restorative constitutionalism как рецепция доктрины базовых структур здесь носит в целом декларативный характер.
(Белослудцев О.С., Усманов Р.Н.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 10)Пакистанская конституционная история более противоречива, что объясняется частыми военными вмешательствами. В конце 1990-х годов сложилась благоприятная правовая и политическая обстановка для обсуждения концепции базовых структур в контексте конституционного развития Пакистана. В этот период Верховный суд Пакистана рассматривал вопрос о конституционности поправки к Основному закону страны, наделявшей президента полномочиями распускать Национальную ассамблею. В 1997 г. Верховный суд Пакистана в деле Mahmood Khan Achakzai v. Federation of Pakistan вынес решение, не устанавливающее жестких ограничений на внесение изменений в Конституцию <10>. Тем не менее суд признал существование факторов, ограничивающих полномочия законодательной власти в соответствии с положениями "Резолюции о целях", закрепленными в ст. 2A Конституции Пакистана. В 2015 г. орган конституционного контроля принял решение о рецепции индийской доктрины, однако с рядом оговорок и уточнений <11>. В данном решении было заявлено, что Конституция содержит основные признаки (Salient Features of the Constitution), такие как "демократия, парламентская форма правления, независимость судебной власти", и эти признаки нельзя отменить, даже посредством конституционной поправки <12>. В целом в Пакистане доктрина получила распространение гораздо позже, чем в Индии, и развивалась гораздо более осмотрительно: от упоминаний в юридических речах до частичного закрепления в судьбоносном решении 2015 г. В отличие от Индии, пакистанская модель избежала прямого аннулирования неконституционных поправок, ограничившись формальным закреплением этих важнейших принципов. Таким образом, restorative constitutionalism как рецепция доктрины базовых структур здесь носит в целом декларативный характер.
Статья: Мировая юстиция: состояние, проблемы, перспективы
(Момотов В.В.)
("Мировой судья", 2022, N 3)Законодатель также осознает необходимость повышения статуса мировой юстиции. Законом Российской Федерации о поправке к Конституции РФ <17> была изложена в новой редакции ст. 118, в частности, в структуру судебной системы России на конституционном уровне включены мировые судьи субъектов Российской Федерации. Также в 2021 г. вступил в силу Федеральный закон <18>, в соответствии с которым мировые судьи, так же как и федеральные, будут назначаться бессрочно. Постепенное приведение судей всех уровней к единому статусу будет способствовать укреплению стабильности и независимости судебной системы.
(Момотов В.В.)
("Мировой судья", 2022, N 3)Законодатель также осознает необходимость повышения статуса мировой юстиции. Законом Российской Федерации о поправке к Конституции РФ <17> была изложена в новой редакции ст. 118, в частности, в структуру судебной системы России на конституционном уровне включены мировые судьи субъектов Российской Федерации. Также в 2021 г. вступил в силу Федеральный закон <18>, в соответствии с которым мировые судьи, так же как и федеральные, будут назначаться бессрочно. Постепенное приведение судей всех уровней к единому статусу будет способствовать укреплению стабильности и независимости судебной системы.
"Комментарий к Федеральному конституционному закону от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации"
(Жеребцов А.Н., Киреева Е.Ю., Пешкова (Белогорцева) Х.В., Баранов И.В., Майборода В.А., Парфирьев Д.Н., Струков К.В., Чернусь Н.Ю.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2021)Порядок отправления конституционного судопроизводства определен ФКЗ "О Конституционном Суде РФ". Под конституционным судопроизводством по смыслу приведенного Закона понимается установленная им процедура рассмотрения дел, отнесенных указанным Законом к компетенции Конституционного Суда, базирующаяся на принципах независимости судей Конституционного Суда, коллегиальности рассмотрения дел, гласности всей процедуры, устности рассмотрения дел, непрерывности и состязательности при разрешении дела.
(Жеребцов А.Н., Киреева Е.Ю., Пешкова (Белогорцева) Х.В., Баранов И.В., Майборода В.А., Парфирьев Д.Н., Струков К.В., Чернусь Н.Ю.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2021)Порядок отправления конституционного судопроизводства определен ФКЗ "О Конституционном Суде РФ". Под конституционным судопроизводством по смыслу приведенного Закона понимается установленная им процедура рассмотрения дел, отнесенных указанным Законом к компетенции Конституционного Суда, базирующаяся на принципах независимости судей Конституционного Суда, коллегиальности рассмотрения дел, гласности всей процедуры, устности рассмотрения дел, непрерывности и состязательности при разрешении дела.
Статья: Международное уголовное право и военные преступления в Уголовном кодексе Российской Федерации: теория права и сравнительный анализ для квалификации преступлений
(Кудашкин А.В., Мельник Н.Н.)
("Право в Вооруженных Силах", 2023, N 6)Особенности имплементации норм договорного МГП в уголовное законодательство связаны с тем, что при заключении международных договоров государства вносят свои оговорки и поправки в текст в целях соблюдения своего суверенитета. На важный аспект государственного суверенитета точно указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 7 июня 2000 г. N 10-П: "Суверенитет, предполагающий по смыслу статей Федерации верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий ее конституционно-правовой статус". Детальная имплементация норм договорного МГП в уголовное право России в условиях дискуссий об их точном содержании при их толковании повлекла бы фундаментальные изменения в Особенной части УК РФ, но в том виде, как она была осуществлена, оставляет российскому правоприменителю право выбора при соблюдении целей договорного МГП, а также дает возможности для судейского усмотрения. Судейское усмотрение (дискреционные полномочия суда) - право суда принимать решения не на основе директивных указаний, а в установленных законом пределах, основанных на принципах договорного МГП и российского уголовного права, хотя некоторые из них не вполне совпадают.
(Кудашкин А.В., Мельник Н.Н.)
("Право в Вооруженных Силах", 2023, N 6)Особенности имплементации норм договорного МГП в уголовное законодательство связаны с тем, что при заключении международных договоров государства вносят свои оговорки и поправки в текст в целях соблюдения своего суверенитета. На важный аспект государственного суверенитета точно указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 7 июня 2000 г. N 10-П: "Суверенитет, предполагающий по смыслу статей Федерации верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий ее конституционно-правовой статус". Детальная имплементация норм договорного МГП в уголовное право России в условиях дискуссий об их точном содержании при их толковании повлекла бы фундаментальные изменения в Особенной части УК РФ, но в том виде, как она была осуществлена, оставляет российскому правоприменителю право выбора при соблюдении целей договорного МГП, а также дает возможности для судейского усмотрения. Судейское усмотрение (дискреционные полномочия суда) - право суда принимать решения не на основе директивных указаний, а в установленных законом пределах, основанных на принципах договорного МГП и российского уголовного права, хотя некоторые из них не вполне совпадают.
Статья: Народный делиберативный конституционализм как коллективная мудрость: понятие и предназначение в российской и сравнительной конституционной юриспруденции
(Кравец И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 10)Теория судебного гарантирования конституции предполагает охват конституционно-процессуальными гарантиями всего спектра конституционных норм и взаимосвязанных с ними отраслевых норм и правоотношений. Судебные гарантии принципа народного суверенитета и учредительной власти нуждаются в понимании юридических и интерпретационных границ, в понимании интеллектуальных (концептуальных) опор при конституционно-процессуальной защите. При осуществлении конституционной реформы 2020 г. возник "конституционный конвергент" демократических и традиционных принципов и ценностей (в конституционном тексте), а практика Конституционного Суда РФ в период проверки Закона РФ о поправке к Конституции РФ показала, что в российской судебной конституционной юриспруденции не сформирован "юридический стандарт использования конституирующей власти" <14>. Неоднократно проведенная в научной литературе оценка опубликованного 16 марта 2020 г. на интернет-портале правовой информации Заключения Конституционного Суда РФ от 16 марта 2020 г. N 1-З показывает, что существует связь между учредительной властью, государственным суверенитетом, народным суверенитетом, которая выявляется в ходе принятия поправок к Конституции РФ, независимо от того, использовались ли в Заключении суда осмысленные доктрины учредительной власти (имплицитно и/или эксплицитно) <15>. К сожалению, Конституционный Суд РФ не использовал доктрины народного конституционализма, конституционного народного мониторинга.
(Кравец И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 10)Теория судебного гарантирования конституции предполагает охват конституционно-процессуальными гарантиями всего спектра конституционных норм и взаимосвязанных с ними отраслевых норм и правоотношений. Судебные гарантии принципа народного суверенитета и учредительной власти нуждаются в понимании юридических и интерпретационных границ, в понимании интеллектуальных (концептуальных) опор при конституционно-процессуальной защите. При осуществлении конституционной реформы 2020 г. возник "конституционный конвергент" демократических и традиционных принципов и ценностей (в конституционном тексте), а практика Конституционного Суда РФ в период проверки Закона РФ о поправке к Конституции РФ показала, что в российской судебной конституционной юриспруденции не сформирован "юридический стандарт использования конституирующей власти" <14>. Неоднократно проведенная в научной литературе оценка опубликованного 16 марта 2020 г. на интернет-портале правовой информации Заключения Конституционного Суда РФ от 16 марта 2020 г. N 1-З показывает, что существует связь между учредительной властью, государственным суверенитетом, народным суверенитетом, которая выявляется в ходе принятия поправок к Конституции РФ, независимо от того, использовались ли в Заключении суда осмысленные доктрины учредительной власти (имплицитно и/или эксплицитно) <15>. К сожалению, Конституционный Суд РФ не использовал доктрины народного конституционализма, конституционного народного мониторинга.
Статья: Особые мнения о свободе мирных собраний
(Саленко А.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2021, N 3)Итак, несколько отложенным результатом конституционных поправок 2020 года стало внесение значительных изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" (далее - ФКЗ о КС России), которыми была затронута институциональная независимость высшего судебного органа конституционного контроля <1>, что стало очередным шагом по ее ограничению <2>. К числу важнейших изменений относится ограничение публичности особых мнений судей КС России: теперь судьям запрещено обнародовать и публично высказывать в какой-либо иной форме свои особые мнения. Отныне, согласно указанному Закону (статья 76), особое мнение судьи КС России будет приобщаться к протоколу судебного заседания, где оно будет "храниться вечно". Отныне особые мнения засекречены (как и сам факт их существования), так как протоколы судебных заседаний не подлежат обнародованию или выдаче сторонам <3>. Такое ограничение как институциональной независимости КС России, так и индивидуальной независимости его судей, свободы слова и права на особое мнение заслуженно вызвало критику профессионального юридического сообщества <4>. Судья КС России в отставке Тамара Морщакова полагает, что поправки негативно повлияют на КС России, на доверие к государству и правосудию в целом <5>. Олег Румянцев считает, что запрет публичности особых мнений судей КС России - это "подножка развитию конституционного правосознания" <6>. Мы солидарны с этой оценкой, так как выражение и публикация особого мнения судьи - это институт, свойственный открытым и демократическим государствам, в которых гарантируется независимость и самостоятельность судебной власти. Например, судьи Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) достаточно часто выражают особые совпадающие или несовпадающие мнения; эти мнения подлежат публикации вместе с решением также обнародуется информация о количестве судей, голосовавших за или против соответствующего решения. Постановления ЕСПЧ и особые мнения его судей стали важнейшим элементом современной европейской правовой культуры, являются инструментом развития правовой системы и воспитания правосознания в Европе. В этом контексте уместно вспомнить слова императрицы Екатерины II, которые не потеряли актуальности: "Россия есть Европейская держава" <7>. По нашему мнению, попытка наложить вето на публичность особых мнений судей высшего судебного органа конституционного контроля - это бесперспективные потуги оторвать Россию от современной европейской правовой культуры, с которой она неразрывно связана. Несмотря на предлог, заключающийся в необходимости "оградить конституционное правосудие от политизации" <8>, можно утверждать, что такое ограничение независимости КС России де-факто служит другой скрытой цели - подавлению критики из рядов судебной власти, что противоречит идеалам и ценностям демократического общества, основанного на верховенстве права <9>. Внезапная ликвидация демократической традиции конституционного правосудия, которая на протяжении без малого тридцати лет (с 1991 по 2020 год) допускала публичность особых мнений судей КС России, была осуществлена без широкого общественного обсуждения, в тот момент, когда общество было отвлечено на борьбу с пандемией COVID-19, без настоящей дискуссии в профессиональном сообществе, в особенности без учета мнения судейского сообщества - в первую очередь судей КС России и судей Верховного Суда России, а также адвокатского корпуса. Таким образом, "реформа" произошла без учета мнения всех тех, кто играет важнейшую роль в защите конституционных прав и свобод человека и гражданина от посягательств всесильного государства <10>. Особенно важно было услышать мнение органов судейского сообщества, основными задачами которых как раз и являются участие в совершенствовании судебной системы и судопроизводства, а также защита прав и законных интересов судей <11>. Однако ни один из органов судейского сообщества России не обсуждал этот вопрос открыто и не публиковал заключений по этому важнейшему изменению ФКЗ о КС России. Вместе с тем такую неоднозначную инициативу по фактическому запрету особых мнений судей КС России нужно было обсудить на Всероссийском съезде судей, а также на конференциях судей субъектов Российской Федерации. Формально подобного обсуждения Закон не требует, но значимость произошедших изменений напрямую обуславливала необходимость вовлечения судебной власти в процесс внесения таких тектонических изменений законодательства о Конституционном Суде России <12>. К сожалению, этого не произошло, и, вероятно, как раз из-за опасений противодействия судебной власти этим поспешным инициативам по ограничению независимости высшего судебного органа конституционного контроля в России.
(Саленко А.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2021, N 3)Итак, несколько отложенным результатом конституционных поправок 2020 года стало внесение значительных изменений в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" (далее - ФКЗ о КС России), которыми была затронута институциональная независимость высшего судебного органа конституционного контроля <1>, что стало очередным шагом по ее ограничению <2>. К числу важнейших изменений относится ограничение публичности особых мнений судей КС России: теперь судьям запрещено обнародовать и публично высказывать в какой-либо иной форме свои особые мнения. Отныне, согласно указанному Закону (статья 76), особое мнение судьи КС России будет приобщаться к протоколу судебного заседания, где оно будет "храниться вечно". Отныне особые мнения засекречены (как и сам факт их существования), так как протоколы судебных заседаний не подлежат обнародованию или выдаче сторонам <3>. Такое ограничение как институциональной независимости КС России, так и индивидуальной независимости его судей, свободы слова и права на особое мнение заслуженно вызвало критику профессионального юридического сообщества <4>. Судья КС России в отставке Тамара Морщакова полагает, что поправки негативно повлияют на КС России, на доверие к государству и правосудию в целом <5>. Олег Румянцев считает, что запрет публичности особых мнений судей КС России - это "подножка развитию конституционного правосознания" <6>. Мы солидарны с этой оценкой, так как выражение и публикация особого мнения судьи - это институт, свойственный открытым и демократическим государствам, в которых гарантируется независимость и самостоятельность судебной власти. Например, судьи Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) достаточно часто выражают особые совпадающие или несовпадающие мнения; эти мнения подлежат публикации вместе с решением также обнародуется информация о количестве судей, голосовавших за или против соответствующего решения. Постановления ЕСПЧ и особые мнения его судей стали важнейшим элементом современной европейской правовой культуры, являются инструментом развития правовой системы и воспитания правосознания в Европе. В этом контексте уместно вспомнить слова императрицы Екатерины II, которые не потеряли актуальности: "Россия есть Европейская держава" <7>. По нашему мнению, попытка наложить вето на публичность особых мнений судей высшего судебного органа конституционного контроля - это бесперспективные потуги оторвать Россию от современной европейской правовой культуры, с которой она неразрывно связана. Несмотря на предлог, заключающийся в необходимости "оградить конституционное правосудие от политизации" <8>, можно утверждать, что такое ограничение независимости КС России де-факто служит другой скрытой цели - подавлению критики из рядов судебной власти, что противоречит идеалам и ценностям демократического общества, основанного на верховенстве права <9>. Внезапная ликвидация демократической традиции конституционного правосудия, которая на протяжении без малого тридцати лет (с 1991 по 2020 год) допускала публичность особых мнений судей КС России, была осуществлена без широкого общественного обсуждения, в тот момент, когда общество было отвлечено на борьбу с пандемией COVID-19, без настоящей дискуссии в профессиональном сообществе, в особенности без учета мнения судейского сообщества - в первую очередь судей КС России и судей Верховного Суда России, а также адвокатского корпуса. Таким образом, "реформа" произошла без учета мнения всех тех, кто играет важнейшую роль в защите конституционных прав и свобод человека и гражданина от посягательств всесильного государства <10>. Особенно важно было услышать мнение органов судейского сообщества, основными задачами которых как раз и являются участие в совершенствовании судебной системы и судопроизводства, а также защита прав и законных интересов судей <11>. Однако ни один из органов судейского сообщества России не обсуждал этот вопрос открыто и не публиковал заключений по этому важнейшему изменению ФКЗ о КС России. Вместе с тем такую неоднозначную инициативу по фактическому запрету особых мнений судей КС России нужно было обсудить на Всероссийском съезде судей, а также на конференциях судей субъектов Российской Федерации. Формально подобного обсуждения Закон не требует, но значимость произошедших изменений напрямую обуславливала необходимость вовлечения судебной власти в процесс внесения таких тектонических изменений законодательства о Конституционном Суде России <12>. К сожалению, этого не произошло, и, вероятно, как раз из-за опасений противодействия судебной власти этим поспешным инициативам по ограничению независимости высшего судебного органа конституционного контроля в России.
Статья: Нетипичные источники судебного правоприменения: конституционные механизмы формирования и реализации
(Бондарь Н.С.)
("Журнал российского права", 2024, N 2)<23> Этот, безусловно, важный вопрос заслуживает самостоятельного анализа, причем с точки зрения как адресных поправок, касающихся судебной власти (см., например: Добрынин Н.М. Конституционные поправки 2020 года: к вопросу о действительно авторитете и независимости судебной власти как ключевых гарантиях этико-правового обеспечения достоинства личности в России // Конституционное и муниципальное право. 2021. N 5. С. 21 - 29), так и развития конституционализма в целом в свете конституционной реформы 2020 г.
(Бондарь Н.С.)
("Журнал российского права", 2024, N 2)<23> Этот, безусловно, важный вопрос заслуживает самостоятельного анализа, причем с точки зрения как адресных поправок, касающихся судебной власти (см., например: Добрынин Н.М. Конституционные поправки 2020 года: к вопросу о действительно авторитете и независимости судебной власти как ключевых гарантиях этико-правового обеспечения достоинства личности в России // Конституционное и муниципальное право. 2021. N 5. С. 21 - 29), так и развития конституционализма в целом в свете конституционной реформы 2020 г.
Статья: Аксиологические характеристики конституционной культуры правосудия в России
(Баринов Э.Э.)
("Российская юстиция", 2025, N 11)<12> Добрынин Н.М. Конституционные поправки 2020 года: к вопросу о действительном авторитете и независимости судебной власти как ключевых гарантиях этико-правового обеспечения достоинства личности в России // Конституционное и муниципальное право. 2021. N 5. С. 21 - 29.
(Баринов Э.Э.)
("Российская юстиция", 2025, N 11)<12> Добрынин Н.М. Конституционные поправки 2020 года: к вопросу о действительном авторитете и независимости судебной власти как ключевых гарантиях этико-правового обеспечения достоинства личности в России // Конституционное и муниципальное право. 2021. N 5. С. 21 - 29.
Статья: Какие поправки к Конституции Российской Федерации действительно нужны
(Голещихин В.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 9)<4> Конституционные поправки, касающиеся судебной власти, уже подвергнуты небезосновательной критике в научной литературе. См., например: Корсаков Д.Н. О поправках в Конституцию Российской Федерации, регулирующих статус и полномочия органов судебной власти // Российская юстиция. 2020. N 7. С. 55 - 58; Жуйков В., Воскобитова Л., Ярков В., Андреева Т., Пашин С., Алексеевская Е., Бевзенко Р. Конституционные поправки и независимость суда // Закон. 2020. N 2. С. 33 - 43.
(Голещихин В.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 9)<4> Конституционные поправки, касающиеся судебной власти, уже подвергнуты небезосновательной критике в научной литературе. См., например: Корсаков Д.Н. О поправках в Конституцию Российской Федерации, регулирующих статус и полномочия органов судебной власти // Российская юстиция. 2020. N 7. С. 55 - 58; Жуйков В., Воскобитова Л., Ярков В., Андреева Т., Пашин С., Алексеевская Е., Бевзенко Р. Конституционные поправки и независимость суда // Закон. 2020. N 2. С. 33 - 43.