Виды антимонопольных запретов
Подборка наиболее важных документов по запросу Виды антимонопольных запретов (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Вопросы квалификации ограничения конкуренции (ст. 178 УК) по признаку извлечения дохода
(Яни П.С.)
("Законность", 2021, N 10)Несмотря на то что признак извлечения крупного и особо крупного дохода криминалисты нередко не относят - в отличие от признака крупного и особо крупного ущерба - к общественно опасным последствиям тех составов, где он указан <1>, есть все основания - во всяком случае, в сугубо прикладных целях оценки конкретного деяния - рассматривать его как преступный результат, отделенный законодателем при описании объективной стороны обсуждаемого деяния от преступных действий (в некоторых случаях сопряженных с бездействием) в виде ограничения конкуренции путем заключения между хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации: деяние считается оконченным равно "при причинении не менее чем крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо извлечении дохода не менее чем в крупном размере" <2>, т.е. при наступлении любого из названных в статье результатов картеля.
(Яни П.С.)
("Законность", 2021, N 10)Несмотря на то что признак извлечения крупного и особо крупного дохода криминалисты нередко не относят - в отличие от признака крупного и особо крупного ущерба - к общественно опасным последствиям тех составов, где он указан <1>, есть все основания - во всяком случае, в сугубо прикладных целях оценки конкретного деяния - рассматривать его как преступный результат, отделенный законодателем при описании объективной стороны обсуждаемого деяния от преступных действий (в некоторых случаях сопряженных с бездействием) в виде ограничения конкуренции путем заключения между хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации: деяние считается оконченным равно "при причинении не менее чем крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо извлечении дохода не менее чем в крупном размере" <2>, т.е. при наступлении любого из названных в статье результатов картеля.
"Социальное гражданское право в его основополагающих институтах: коллективная монография"
(отв. ред. К.М. Некрашевич)
("Статут", 2022)Не обходит стороной антимонопольное регулирование и ГК РФ. В частности, именно в ГК РФ закрепляется запрет на различные виды злоупотребления правами, шикану, эстоппель и иные формы недопустимого поведения с целью причинить вред, в частности ограничить конкуренцию. Это же можно и сказать о нормах УК РФ <1> и КоАП РФ <2>, которые предусматривают меры ответственности за нарушение ряда антимонопольных правил.
(отв. ред. К.М. Некрашевич)
("Статут", 2022)Не обходит стороной антимонопольное регулирование и ГК РФ. В частности, именно в ГК РФ закрепляется запрет на различные виды злоупотребления правами, шикану, эстоппель и иные формы недопустимого поведения с целью причинить вред, в частности ограничить конкуренцию. Это же можно и сказать о нормах УК РФ <1> и КоАП РФ <2>, которые предусматривают меры ответственности за нарушение ряда антимонопольных правил.
Судебная практика
Позиции судов по спорным вопросам. Бюджетные организации: Заявка на участие в электронном аукционе по Закону N 223-ФЗ
(КонсультантПлюс, 2026)Как верно заметили суды, из совокупности приведенных положений статьи 18 Закона N 99-ФЗ следует установление законодателем запрета на осуществление лицензируемого вида деятельности по адресу, не указанному в лицензии, до того момента, как будет переоформлена лицензия.
(КонсультантПлюс, 2026)Как верно заметили суды, из совокупности приведенных положений статьи 18 Закона N 99-ФЗ следует установление законодателем запрета на осуществление лицензируемого вида деятельности по адресу, не указанному в лицензии, до того момента, как будет переоформлена лицензия.
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 15 "Запрет на ограничивающие конкуренцию акты и действия (бездействие) федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, иных осуществляющих функции указанных органов органов или организаций, организаций, участвующих в предоставлении государственных или муниципальных услуг, а также государственных внебюджетных фондов, Центрального банка Российской Федерации" Федерального закона "О защите конкуренции""Довод Комитета о том, что в решении антимонопольного органа не указан конкретный пункт части 1 статьи 15 Закона N 135-ФЗ, вменяемый как нарушение Комитету, был предметом рассмотрения апелляционного суда и обоснованно отклонен, поскольку установленный частью 1 статьи 15 Закона N 135-ФЗ перечень запрещенных действий не является закрытым. Антимонопольный орган вправе квалифицировать нарушение антимонопольного законодательства и в иных действиях (бездействии) органов публичной власти, создающих условия, возможности для наступления последствий в виде недопущения, ограничения либо устранения конкуренции."
Нормативные акты
Постановление Конституционного Суда РФ от 08.07.2025 N 28-П
"По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1033 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой акционерного общества "ТАРКЕТТ РУС"1.1. Федеральной антимонопольной службой (ФАС России) в рамках рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства АО "ТАРКЕТТ РУС" было установлено наряду с прочим, что ограничительные условия и запреты, предусмотренные договорами коммерческой концессии, заключенными названным обществом, не затрагивали осуществления исключительных прав АО "ТАРКЕТТ РУС", а касались продукции (товаров) и исключительных прав третьих лиц. В частности, договоры с дистрибьюторами содержали ограничения их деятельности в виде обязанности не рекламировать, не иметь в торговом предложении, не иметь на складе и не осуществлять реализацию аналогичных товаров (в том числе линолеума) других производителей. За нарушение поименованных обязательств договорами коммерческой концессии предусматривалась ответственность дистрибьютора в виде штрафа в размере 500 000 рублей, за повторное нарушение - 1 000 000 рублей.
"По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 1033 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой акционерного общества "ТАРКЕТТ РУС"1.1. Федеральной антимонопольной службой (ФАС России) в рамках рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства АО "ТАРКЕТТ РУС" было установлено наряду с прочим, что ограничительные условия и запреты, предусмотренные договорами коммерческой концессии, заключенными названным обществом, не затрагивали осуществления исключительных прав АО "ТАРКЕТТ РУС", а касались продукции (товаров) и исключительных прав третьих лиц. В частности, договоры с дистрибьюторами содержали ограничения их деятельности в виде обязанности не рекламировать, не иметь в торговом предложении, не иметь на складе и не осуществлять реализацию аналогичных товаров (в том числе линолеума) других производителей. За нарушение поименованных обязательств договорами коммерческой концессии предусматривалась ответственность дистрибьютора в виде штрафа в размере 500 000 рублей, за повторное нарушение - 1 000 000 рублей.
Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.12.1998 N 37
"Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением законодательства о рекламе"Повествовательный характер использованной в рекламе фразы значения не имеет, так как запрет на внушение несовершеннолетним мысли убедить взрослых приобрести рекламируемый товар и запрет на формирование у ребенка неправильного представления о соотношении цены с реальностью не поставлены Законом в зависимость от вида рекламоносителя или способа доведения информации до указанных потребителей.
"Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением законодательства о рекламе"Повествовательный характер использованной в рекламе фразы значения не имеет, так как запрет на внушение несовершеннолетним мысли убедить взрослых приобрести рекламируемый товар и запрет на формирование у ребенка неправильного представления о соотношении цены с реальностью не поставлены Законом в зависимость от вида рекламоносителя или способа доведения информации до указанных потребителей.
Статья: Обзор практики применения норм о национальном режиме в закупках по Закону N 223-ФЗ
(Исютин-Федотков Д.)
("Прогосзаказ.рф", 2025, N 4)В следующем примере контролеры признали неправомерными действия заказчика, установившего преимущество вместо ограничения при применении исключения из запрета. Антимонопольный орган указал, что заказчик, который не применял запрет в виде временного исключения, обязан был закупать товар с ограничением, а не с преимуществом.
(Исютин-Федотков Д.)
("Прогосзаказ.рф", 2025, N 4)В следующем примере контролеры признали неправомерными действия заказчика, установившего преимущество вместо ограничения при применении исключения из запрета. Антимонопольный орган указал, что заказчик, который не применял запрет в виде временного исключения, обязан был закупать товар с ограничением, а не с преимуществом.
Статья: Антимонопольный иммунитет в картелях и иных формах группового антиконкурентного поведения хозяйствующих субъектов
(Башлаков-Николаев И.В.)
("Конкурентное право", 2023, N 4)В антимонопольном правоприменении используется несколько видов антимонопольных иммунитетов, под которыми мы понимаем исключение из запретов, установленных в сфере защиты конкуренции, относящихся к тем или иным общественным отношениям (показатель вида общественных отношений или видов деятельности) или тем или иным лицам (субъектный показатель). Примером последнего может служить неприменение антимонопольных запретов к органам власти <1>, не указанным в диспозициях ст. 15, 16, 18, 19 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <2> (далее - Закон о защите конкуренции).
(Башлаков-Николаев И.В.)
("Конкурентное право", 2023, N 4)В антимонопольном правоприменении используется несколько видов антимонопольных иммунитетов, под которыми мы понимаем исключение из запретов, установленных в сфере защиты конкуренции, относящихся к тем или иным общественным отношениям (показатель вида общественных отношений или видов деятельности) или тем или иным лицам (субъектный показатель). Примером последнего может служить неприменение антимонопольных запретов к органам власти <1>, не указанным в диспозициях ст. 15, 16, 18, 19 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <2> (далее - Закон о защите конкуренции).
Статья: Злоупотребление правом как способ ограничения конкуренции
(Малютина О.А.)
("Хозяйство и право", 2023, N 8)Зададимся вопросом, нет ли злоупотребления правами со стороны физического лица? Гражданское законодательство содержит прямой запрет на злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), что позволяет отнести такое деяние к разновидности неправомерного поведения. Каковы последствия действий физического лица? Гипотетически переуступка прав по договору после изменения вида разрешенного использования позволяет исключить конкуренцию при выборе стороны договора, планирующей застройку. Иными словами, внеся изменения в договор по инициативе одной из сторон, можно говорить об обходе конкурсных процедур. Дискуссионное утверждение, требующее анализа. Однако сам факт возможного использования злоупотребления правом как способ ограничения конкуренции имеет право на существование и косвенно подтвержден антимонопольным запретом на злоупотребление доминирующим положением.
(Малютина О.А.)
("Хозяйство и право", 2023, N 8)Зададимся вопросом, нет ли злоупотребления правами со стороны физического лица? Гражданское законодательство содержит прямой запрет на злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), что позволяет отнести такое деяние к разновидности неправомерного поведения. Каковы последствия действий физического лица? Гипотетически переуступка прав по договору после изменения вида разрешенного использования позволяет исключить конкуренцию при выборе стороны договора, планирующей застройку. Иными словами, внеся изменения в договор по инициативе одной из сторон, можно говорить об обходе конкурсных процедур. Дискуссионное утверждение, требующее анализа. Однако сам факт возможного использования злоупотребления правом как способ ограничения конкуренции имеет право на существование и косвенно подтвержден антимонопольным запретом на злоупотребление доминирующим положением.
Статья: Институт недобросовестной конкуренции и отдельные вопросы его развития в Российской Федерации
(Борзило Е.Ю.)
("Юрист", 2025, N 5)Итак, Федеральным законом от 5 октября 2015 г. N 275-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О защите конкуренции" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" ст. 14 Закона о защите конкуренции, содержавшая общее определение отдельных разновидностей недобросовестной конкуренции, отменена, введена новая глава 2.1, где в ст. 14.1 - 14.8 перечислены отдельные разновидности недобросовестной конкуренции. Данная законодательная инициатива неоднократно исследовалась в юридической литературе <2>, поскольку замысел законодателя, состоявший, очевидно, в уточнении видов недобросовестной конкуренции, нивелировался наличием ст. 14.8 Закона о защите конкуренции, запрещающей и "иные", т.е. не перечисленные в ст. 14.1 - 14.7 названного Закона виды. Дробление состава породило и иные практические проблемы, а именно: в отношении отдельных видов нарушения антимонопольная процедура должна была начинаться с выдачи предупреждения (например, ст. 14.1 - 14.3 Закона о защите конкуренции), в отношении других (например, нарушений, предусмотренных ст. 14.4 - 14.6 Закона о защите конкуренции) - нет.
(Борзило Е.Ю.)
("Юрист", 2025, N 5)Итак, Федеральным законом от 5 октября 2015 г. N 275-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О защите конкуренции" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" ст. 14 Закона о защите конкуренции, содержавшая общее определение отдельных разновидностей недобросовестной конкуренции, отменена, введена новая глава 2.1, где в ст. 14.1 - 14.8 перечислены отдельные разновидности недобросовестной конкуренции. Данная законодательная инициатива неоднократно исследовалась в юридической литературе <2>, поскольку замысел законодателя, состоявший, очевидно, в уточнении видов недобросовестной конкуренции, нивелировался наличием ст. 14.8 Закона о защите конкуренции, запрещающей и "иные", т.е. не перечисленные в ст. 14.1 - 14.7 названного Закона виды. Дробление состава породило и иные практические проблемы, а именно: в отношении отдельных видов нарушения антимонопольная процедура должна была начинаться с выдачи предупреждения (например, ст. 14.1 - 14.3 Закона о защите конкуренции), в отношении других (например, нарушений, предусмотренных ст. 14.4 - 14.6 Закона о защите конкуренции) - нет.
Статья: Антимонопольный запрет на установление и поддержание монопольно высоких цен (на примере товарного рынка реализации автомобильных бензинов)
(Паращук С.А.)
("Право и бизнес", 2026, N 2)В такой ситуации возрастает роль антимонопольного регулирования и контроля, включая правильное применение действующих антимонопольных запретов. Одним из них является запрет злоупотребления доминирующего положения на рынке в виде установления и поддержания монопольно высоких цен, предусмотренный п. 1 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции, Закон).
(Паращук С.А.)
("Право и бизнес", 2026, N 2)В такой ситуации возрастает роль антимонопольного регулирования и контроля, включая правильное применение действующих антимонопольных запретов. Одним из них является запрет злоупотребления доминирующего положения на рынке в виде установления и поддержания монопольно высоких цен, предусмотренный п. 1 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции, Закон).
Статья: Запрещение недобросовестной конкуренции: общий и специальные запреты
(Паращук С.А.)
("Предпринимательское право", 2023, N 2)До принятия четвертого антимонопольного пакета национальное законодательство России не предусматривало специального запрета такого вида недобросовестной конкуренции, как смешение. Тем не менее, поскольку такой запрет был предусмотрен Парижской конвенцией (п. 3 ст. 10.bis), не было препятствий для его применения в российском правопорядке. Определенная проблема состояла в отсутствии регламентации в России конкретных разновидностей смешения и их отличия от других правонарушений (например, от так называемой паразитарной конкуренции, которая в России также не регламентирована в качестве специального запрета).
(Паращук С.А.)
("Предпринимательское право", 2023, N 2)До принятия четвертого антимонопольного пакета национальное законодательство России не предусматривало специального запрета такого вида недобросовестной конкуренции, как смешение. Тем не менее, поскольку такой запрет был предусмотрен Парижской конвенцией (п. 3 ст. 10.bis), не было препятствий для его применения в российском правопорядке. Определенная проблема состояла в отсутствии регламентации в России конкретных разновидностей смешения и их отличия от других правонарушений (например, от так называемой паразитарной конкуренции, которая в России также не регламентирована в качестве специального запрета).
Статья: Принципы конкурентного права: положения научной доктрины и дискуссионные аспекты формирования концепции
(Истомин В.Г.)
("Актуальные проблемы российского права", 2026, N 3)Крайне важный принцип недопустимости создания препятствий возникновению конкуренции, ее ограничения либо устранения направлен на формирование критериев противоправного антиконкурентного поведения и его отграничения от допустимого ценового либо неценового соперничества хозяйствующих субъектов на рынке. Недопущение, ограничение либо устранение конкуренции являются теми последствиями, наступление или возможность наступления которых позволяет рассматривать поведение субъектов как монополистическую деятельность, а действия органов государственной власти либо местного самоуправления - как нарушающие законодательство о защите конкуренции. Важен анализ возможных изменений структуры рынка на предмет ограничения или устранения конкуренции и применительно к отношениям, складывающимся в процессе государственного контроля за экономической концентрацией. Конечно, антимонопольному законодательству известны и такие виды нарушений, негативные последствия которых предполагаются и не требуют доказывания, так называемые запреты per se, однако данные случаи должны представлять собой скорее исключения из правил. При этом Федеральный закон "О защите конкуренции", оперируя терминами "недопущение", "ограничение" и "устранение конкуренции", раскрывает содержание лишь категории "ограничение конкуренции", перечисляя в п. 17 ст. 4 его признаки, но не двух других из указанных понятий. Это влечет некоторые сложности, связанные с толкованием и применением законодательства, размывание рассматриваемых понятий и, по сути, отождествление разных по содержанию последствий антиконкурентного поведения. Между тем четкое и содержательное установление негативного эффекта тех или иных действий для отношений конкуренции как раз и должно являться одним из условий применения санкций к правонарушителям. К сожалению, правоприменительная практика показывает, что антимонопольные и судебные органы порой достаточно формально относятся к установлению антиконкурентных последствий, не детализируя их и не анализируя возможное негативное влияние того или иного поведения на обращение товара на рынке, но полагая достаточным лишь наличие на этом рынке нескольких хозяйствующих субъектов, осуществляющих аналогичную деятельность. Между тем, как справедливо указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 04.07.2024 N 35-П, при применении ч. 1 ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции" в ситуациях, касающихся оценки деятельности органов местного самоуправления по закреплению за унитарными предприятиями имущества либо предоставлению им субсидий на содержание и ремонт данного имущества, необходимо устанавливать, что подобные действия привели к недопущению, ограничению или устранению конкуренции либо вызвали угрозу наступления таких последствий на конкретном товарном рынке, находящемся в условиях конкуренции, нарушение прав и законных интересов участников такого товарного рынка.
(Истомин В.Г.)
("Актуальные проблемы российского права", 2026, N 3)Крайне важный принцип недопустимости создания препятствий возникновению конкуренции, ее ограничения либо устранения направлен на формирование критериев противоправного антиконкурентного поведения и его отграничения от допустимого ценового либо неценового соперничества хозяйствующих субъектов на рынке. Недопущение, ограничение либо устранение конкуренции являются теми последствиями, наступление или возможность наступления которых позволяет рассматривать поведение субъектов как монополистическую деятельность, а действия органов государственной власти либо местного самоуправления - как нарушающие законодательство о защите конкуренции. Важен анализ возможных изменений структуры рынка на предмет ограничения или устранения конкуренции и применительно к отношениям, складывающимся в процессе государственного контроля за экономической концентрацией. Конечно, антимонопольному законодательству известны и такие виды нарушений, негативные последствия которых предполагаются и не требуют доказывания, так называемые запреты per se, однако данные случаи должны представлять собой скорее исключения из правил. При этом Федеральный закон "О защите конкуренции", оперируя терминами "недопущение", "ограничение" и "устранение конкуренции", раскрывает содержание лишь категории "ограничение конкуренции", перечисляя в п. 17 ст. 4 его признаки, но не двух других из указанных понятий. Это влечет некоторые сложности, связанные с толкованием и применением законодательства, размывание рассматриваемых понятий и, по сути, отождествление разных по содержанию последствий антиконкурентного поведения. Между тем четкое и содержательное установление негативного эффекта тех или иных действий для отношений конкуренции как раз и должно являться одним из условий применения санкций к правонарушителям. К сожалению, правоприменительная практика показывает, что антимонопольные и судебные органы порой достаточно формально относятся к установлению антиконкурентных последствий, не детализируя их и не анализируя возможное негативное влияние того или иного поведения на обращение товара на рынке, но полагая достаточным лишь наличие на этом рынке нескольких хозяйствующих субъектов, осуществляющих аналогичную деятельность. Между тем, как справедливо указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 04.07.2024 N 35-П, при применении ч. 1 ст. 15 Федерального закона "О защите конкуренции" в ситуациях, касающихся оценки деятельности органов местного самоуправления по закреплению за унитарными предприятиями имущества либо предоставлению им субсидий на содержание и ремонт данного имущества, необходимо устанавливать, что подобные действия привели к недопущению, ограничению или устранению конкуренции либо вызвали угрозу наступления таких последствий на конкретном товарном рынке, находящемся в условиях конкуренции, нарушение прав и законных интересов участников такого товарного рынка.
"Правовые формы отрицания недобросовестного поведения"
(Седова Ж.И.)
("Статут", 2023)В связи с трудностями описания признаков недобросовестной конкуренции "в иных ее формах", не предусмотренных ст. 14.1 - 14.7 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции", основными критериями оценки будут являться факт наступления последствий в виде ограничения конкуренции, мотивы антиконкурентного поведения, "целевая группа" пострадавших от такого поведения, причинно-следственная связь. При наложении антимонопольными органами запрета на недобросовестную конкуренцию, выразившуюся "в иной форме", не следует забывать о возможности прямого применения запрета злоупотребления правом по ст. 10 ГК РФ. Таким образом, применение ФАС РФ ст. 10 ГК РФ в некоторых случаях, как верно указывает М.А. Егорова, является "практически единственным способом защиты от нарушений антимонопольного законодательства" <1>.
(Седова Ж.И.)
("Статут", 2023)В связи с трудностями описания признаков недобросовестной конкуренции "в иных ее формах", не предусмотренных ст. 14.1 - 14.7 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции", основными критериями оценки будут являться факт наступления последствий в виде ограничения конкуренции, мотивы антиконкурентного поведения, "целевая группа" пострадавших от такого поведения, причинно-следственная связь. При наложении антимонопольными органами запрета на недобросовестную конкуренцию, выразившуюся "в иной форме", не следует забывать о возможности прямого применения запрета злоупотребления правом по ст. 10 ГК РФ. Таким образом, применение ФАС РФ ст. 10 ГК РФ в некоторых случаях, как верно указывает М.А. Егорова, является "практически единственным способом защиты от нарушений антимонопольного законодательства" <1>.
Статья: Некоторые вопросы применения антимонопольного законодательства при регулировании участия публично-правовых образований в экономических отношениях
(Истомин В.Г.)
("Журнал предпринимательского и корпоративного права", 2023, N 4)Приведенные выше положения антимонопольного законодательства свидетельствуют, что законодатель реализует в настоящее время некий промежуточной вариант, в соответствии с которым унитарные предприятия сохраняются в российском правопорядке, однако сфера их деятельности существенно сужается. При этом ограничения, связанные с созданием унитарных предприятий и их функционированием на рынках, находящихся в состоянии конкуренции, свидетельствуют о признании законодателем их негативного влияния на отношения конкуренции. Вместе с тем стоит отметить, что антимонопольное законодательство, во-первых, не дифференцирует запреты создания и деятельности унитарных предприятий в зависимости от вида унитарного предприятия, несмотря на то что режим права оперативного управления достаточно серьезно отличается от режима права хозяйственного ведения, а, во-вторых, не распространяет указанные запреты на учреждения, которые также могут создаваться публично-правовыми образованиями, наделяться ими имуществом на праве оперативного управления и участвовать в экономическом обороте. Учреждения, как и унитарные предприятия, обладают специальной правоспособностью и, хотя и относятся к числу некоммерческих организаций, но в силу п. 4 ст. 50 и ст. 298 ГК РФ вправе осуществлять приносящую доходы деятельность. Важным применительно к правовому статусу учреждений, прежде всего бюджетных и автономных, является положение о том, что доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение учреждения. Приведенные положения, по мнению Е.А. Городецкой, позволяют утверждать, что на примере данных правовых конструкций налицо сближение права оперативного управления и права хозяйственного ведения <10>. В связи с этим необходимо обратить внимание на ряд обстоятельств. Так, само по себе введение ограничений в отношении создания и деятельности государственных и муниципальных унитарных предприятий представляется достаточно спорным с точки зрения положений ст. 1 и 124 ГК РФ, устанавливающих принцип юридического равенства участников гражданских правоотношений и возможность публично-правовых образований выступать в данных отношениях на равных началах с иными участниками этих отношений - гражданами и юридическими лицами. С другой стороны, в связи с сужением сфер возможного функционирования унитарных предприятий, сведением их во многом к тем направлениям, в которых могут осуществлять свою деятельность те же автономные или бюджетные учреждения, иные создаваемые публично-правовыми образованиями юридические лица (например, автономные некоммерческие организации), снова возникает вопрос об обоснованности существования в законодательстве унитарных предприятий как самостоятельной организационно-правовой формы юридических лиц и целесообразности унификации ограниченных вещных прав, которыми наделяются организации в отношении закрепленного за ними собственником имущества. Прежде всего это касается права хозяйственного ведения имуществом, сохранение которого в настоящее время выглядит сомнительным в силу отсутствия перспектив законодательного развития и сужения сферы практического применения. При этом казенные предприятия как обладатели права оперативного управления, являющиеся с формальной точки зрения коммерческими организациями, могли бы быть сохранены законодателем для тех ситуаций, когда необходимо осуществлять производственную, торговую или иную хозяйственную деятельность в интересах населения соответствующих территорий. Таким образом, речь не должна идти об исключении публично-правовых образований из активного участия в экономической деятельности, требуется лишь законодательная оптимизация указанной деятельности. В этой связи в науке обращается внимание, что в условиях современных реалий и необходимости решения масштабных задач инновационного развития страны в относительно короткие сроки более перспективным представляется использование подконтрольных государству юридических лиц <11>. Однако, с другой стороны, в условиях установления антимонопольных ограничений не менее важной является проблема поиска эффективных форм участия Российской Федерации, ее субъектов либо муниципальных образований в гражданском обороте, поскольку, как отмечалось ранее, публично-правовые образования должны способствовать развитию соответствующей территории и удовлетворению насущных потребностей проживающего на ней населения. Иными словами, возникает вопрос: с помощью каких организаций либо правовых механизмов публично-правовые образования могли бы заменить унитарные предприятия для целей осуществления той деятельности, которой они занимались, в том числе в социально значимых сферах? При ответе на него одними из таких правовых форм могут быть названы государственно-частное (муниципально-частное) партнерство, концессионные соглашения, государственные (муниципальные) закупки, а также создание корпоративных коммерческих организаций с участием публично-правовых образований, в том числе путем приватизации существующих унитарных предприятий. Однако реализация указанных вариантов не всегда возможна. Например, одним из препятствий на пути развития публично-частного партнерства либо заключения концессионных соглашений является то, что в ряде муниципальных образований, особенно в небольших, порой отсутствуют перспективные объекты, которые могли бы вызвать интерес у бизнеса. В связи с этим в юридической науке высказано пожелание усовершенствовать порядок заключения и содержание соглашений о публично-частном партнерстве и концессионных соглашений, предусмотрев возможность множественности лиц на стороне публичного партнера, что позволило бы субъектам РФ участвовать в соглашениях, заключаемых муниципальными образованиями, а региональному бюджету брать на себя часть расходов муниципалитетов по финансированию соответствующих проектов и контролировать их привлекательность, в том числе и для банков <12>. Действительно, многие унитарные предприятия занимаются в настоящее время экономической деятельностью в социально значимых сферах: предоставление коммунальных услуг населению, вывоз бытовых отходов, благоустройство территории и т.п., а также реализацией важных государственных программ. Заменить их без ущерба для потребителей будет достаточно сложно, особенно в сельской местности. Видимо, поэтому в Государственную Думу в настоящее время внесен законопроект, в соответствии с которым предлагается перенести срок вступления в силу запрета на осуществление деятельности унитарных предприятий на конкурентных рынках с 1 января 2025 г. на 1 января 2030 г. <13> Кроме того, анализируя правовые формы взаимодействия публично-правовых образований с предпринимательскими структурами, можно отметить, что в настоящее время выбор таких форм осуществляется прежде всего по усмотрению публично-правового образования. Оно определяет - будет ли в конкретном случае заключено соглашение о государственно-частном партнерстве либо концессионное соглашение или же отношения между ним и субъектами предпринимательской деятельности будут строиться на основании государственного (муниципального) контракта. В этой связи возникает проблема определения критериев, которыми необходимо руководствоваться публично-правовому образованию при выборе той или иной модели отношений. Разработка механизма оценки эффективности и, соответственно, порядка выбора той или иной формы взаимодействия публично-правового образования и частного субъекта могла бы выступать одним из направлений развития правового регулирования в сфере определения наиболее подходящей модели сотрудничества публичного и частного партнеров с учетом объективно сложившихся обстоятельств. Это позволит в том числе создать некоторую предсказуемость и прогнозируемость действий органов власти во взаимоотношениях с бизнесом.
(Истомин В.Г.)
("Журнал предпринимательского и корпоративного права", 2023, N 4)Приведенные выше положения антимонопольного законодательства свидетельствуют, что законодатель реализует в настоящее время некий промежуточной вариант, в соответствии с которым унитарные предприятия сохраняются в российском правопорядке, однако сфера их деятельности существенно сужается. При этом ограничения, связанные с созданием унитарных предприятий и их функционированием на рынках, находящихся в состоянии конкуренции, свидетельствуют о признании законодателем их негативного влияния на отношения конкуренции. Вместе с тем стоит отметить, что антимонопольное законодательство, во-первых, не дифференцирует запреты создания и деятельности унитарных предприятий в зависимости от вида унитарного предприятия, несмотря на то что режим права оперативного управления достаточно серьезно отличается от режима права хозяйственного ведения, а, во-вторых, не распространяет указанные запреты на учреждения, которые также могут создаваться публично-правовыми образованиями, наделяться ими имуществом на праве оперативного управления и участвовать в экономическом обороте. Учреждения, как и унитарные предприятия, обладают специальной правоспособностью и, хотя и относятся к числу некоммерческих организаций, но в силу п. 4 ст. 50 и ст. 298 ГК РФ вправе осуществлять приносящую доходы деятельность. Важным применительно к правовому статусу учреждений, прежде всего бюджетных и автономных, является положение о том, что доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение учреждения. Приведенные положения, по мнению Е.А. Городецкой, позволяют утверждать, что на примере данных правовых конструкций налицо сближение права оперативного управления и права хозяйственного ведения <10>. В связи с этим необходимо обратить внимание на ряд обстоятельств. Так, само по себе введение ограничений в отношении создания и деятельности государственных и муниципальных унитарных предприятий представляется достаточно спорным с точки зрения положений ст. 1 и 124 ГК РФ, устанавливающих принцип юридического равенства участников гражданских правоотношений и возможность публично-правовых образований выступать в данных отношениях на равных началах с иными участниками этих отношений - гражданами и юридическими лицами. С другой стороны, в связи с сужением сфер возможного функционирования унитарных предприятий, сведением их во многом к тем направлениям, в которых могут осуществлять свою деятельность те же автономные или бюджетные учреждения, иные создаваемые публично-правовыми образованиями юридические лица (например, автономные некоммерческие организации), снова возникает вопрос об обоснованности существования в законодательстве унитарных предприятий как самостоятельной организационно-правовой формы юридических лиц и целесообразности унификации ограниченных вещных прав, которыми наделяются организации в отношении закрепленного за ними собственником имущества. Прежде всего это касается права хозяйственного ведения имуществом, сохранение которого в настоящее время выглядит сомнительным в силу отсутствия перспектив законодательного развития и сужения сферы практического применения. При этом казенные предприятия как обладатели права оперативного управления, являющиеся с формальной точки зрения коммерческими организациями, могли бы быть сохранены законодателем для тех ситуаций, когда необходимо осуществлять производственную, торговую или иную хозяйственную деятельность в интересах населения соответствующих территорий. Таким образом, речь не должна идти об исключении публично-правовых образований из активного участия в экономической деятельности, требуется лишь законодательная оптимизация указанной деятельности. В этой связи в науке обращается внимание, что в условиях современных реалий и необходимости решения масштабных задач инновационного развития страны в относительно короткие сроки более перспективным представляется использование подконтрольных государству юридических лиц <11>. Однако, с другой стороны, в условиях установления антимонопольных ограничений не менее важной является проблема поиска эффективных форм участия Российской Федерации, ее субъектов либо муниципальных образований в гражданском обороте, поскольку, как отмечалось ранее, публично-правовые образования должны способствовать развитию соответствующей территории и удовлетворению насущных потребностей проживающего на ней населения. Иными словами, возникает вопрос: с помощью каких организаций либо правовых механизмов публично-правовые образования могли бы заменить унитарные предприятия для целей осуществления той деятельности, которой они занимались, в том числе в социально значимых сферах? При ответе на него одними из таких правовых форм могут быть названы государственно-частное (муниципально-частное) партнерство, концессионные соглашения, государственные (муниципальные) закупки, а также создание корпоративных коммерческих организаций с участием публично-правовых образований, в том числе путем приватизации существующих унитарных предприятий. Однако реализация указанных вариантов не всегда возможна. Например, одним из препятствий на пути развития публично-частного партнерства либо заключения концессионных соглашений является то, что в ряде муниципальных образований, особенно в небольших, порой отсутствуют перспективные объекты, которые могли бы вызвать интерес у бизнеса. В связи с этим в юридической науке высказано пожелание усовершенствовать порядок заключения и содержание соглашений о публично-частном партнерстве и концессионных соглашений, предусмотрев возможность множественности лиц на стороне публичного партнера, что позволило бы субъектам РФ участвовать в соглашениях, заключаемых муниципальными образованиями, а региональному бюджету брать на себя часть расходов муниципалитетов по финансированию соответствующих проектов и контролировать их привлекательность, в том числе и для банков <12>. Действительно, многие унитарные предприятия занимаются в настоящее время экономической деятельностью в социально значимых сферах: предоставление коммунальных услуг населению, вывоз бытовых отходов, благоустройство территории и т.п., а также реализацией важных государственных программ. Заменить их без ущерба для потребителей будет достаточно сложно, особенно в сельской местности. Видимо, поэтому в Государственную Думу в настоящее время внесен законопроект, в соответствии с которым предлагается перенести срок вступления в силу запрета на осуществление деятельности унитарных предприятий на конкурентных рынках с 1 января 2025 г. на 1 января 2030 г. <13> Кроме того, анализируя правовые формы взаимодействия публично-правовых образований с предпринимательскими структурами, можно отметить, что в настоящее время выбор таких форм осуществляется прежде всего по усмотрению публично-правового образования. Оно определяет - будет ли в конкретном случае заключено соглашение о государственно-частном партнерстве либо концессионное соглашение или же отношения между ним и субъектами предпринимательской деятельности будут строиться на основании государственного (муниципального) контракта. В этой связи возникает проблема определения критериев, которыми необходимо руководствоваться публично-правовому образованию при выборе той или иной модели отношений. Разработка механизма оценки эффективности и, соответственно, порядка выбора той или иной формы взаимодействия публично-правового образования и частного субъекта могла бы выступать одним из направлений развития правового регулирования в сфере определения наиболее подходящей модели сотрудничества публичного и частного партнеров с учетом объективно сложившихся обстоятельств. Это позволит в том числе создать некоторую предсказуемость и прогнозируемость действий органов власти во взаимоотношениях с бизнесом.
"Уголовно наказуемое ограничение конкуренции: закон, теория, практика: монография"
(Тесленко А.В.)
("Проспект", 2023)Анализ антимонопольного закона при этом не позволяет обнаружить запрет на заключение такого распространенного вида антиконкурентных соглашений, как сговор на торгах.
(Тесленко А.В.)
("Проспект", 2023)Анализ антимонопольного закона при этом не позволяет обнаружить запрет на заключение такого распространенного вида антиконкурентных соглашений, как сговор на торгах.