Ветви власти
Подборка наиболее важных документов по запросу Ветви власти (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 2 "Задачи судопроизводства в арбитражных судах" АПК РФ"Суд кассационной инстанции считает необходимым отметить, что по смыслу статьи 2 АПК РФ арбитражный суд не вправе подменять функции уполномоченного органа (ФНС России), в компетенции которого в силу закона находится внесение сведений о юридических лицах в единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, в противном случае это будет противоречить принципу разделения полномочий исполнительной и судебной ветвей власти, установленному статьей 10 Конституции Российской Федерации."
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 4 "Право на обращение в суд с административным исковым заявлением" КАС РФ"Поскольку по смыслу статей 3, 4, 226, 227 КАС РФ судебные акты не могут подменять собой решения административных органов по вопросам, отнесенным к их компетенции, тем более в случаях, когда, на эти органы законом прямо возложена обязанность принятия соответствующих решений, поскольку это будет противоречить принципу разделения полномочий исполнительной и судебной ветвей власти, вопреки доводам кассационной жалобы, суды пришли к обоснованному выводу о возложении на департамент обязанности устранить допущенные нарушения прав и законных интересов административных истцов путем повторного рассмотрения заявления о формировании земельного участка под многоквартирным домом."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Президентская власть как самостоятельная ветвь власти: конституционная и публично-правовая реальность
(Исмаилова Х.Ч.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5)"Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5
(Исмаилова Х.Ч.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5)"Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 5
Нормативные акты
"Конституция Российской Федерации"
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.
Статья: Итоги Второй мировой войны на Дальнем Востоке: правовые аспекты
(Синюков В.Н., Соколова Н.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 12)Акт о капитуляции Японии имел беспрецедентный характер, т.к. был подписан не только японским верховным командованием, но и официальным представителем гражданского правительства Японии (министром иностранных дел Мамору Сигэмицу), что подчеркивало полное и окончательное принятие поражения всеми ветвями власти.
(Синюков В.Н., Соколова Н.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 12)Акт о капитуляции Японии имел беспрецедентный характер, т.к. был подписан не только японским верховным командованием, но и официальным представителем гражданского правительства Японии (министром иностранных дел Мамору Сигэмицу), что подчеркивало полное и окончательное принятие поражения всеми ветвями власти.
Статья: Конституционно-правовая модель интеграции новых субъектов в состав Российской Федерации
(Бондарчук И.В., Андриевский К.В.)
("Журнал российского права", 2026, N 1)Изменения в Конституцию 2022 г. повлияли также и на политическую систему России в целом. Вхождение новых субъектов стало причиной укрепления централизованной модели управления, усилив роль федеральной власти. В частности, поправки закрепили за исполнительной ветвью власти в Российской Федерации более широкий перечень полномочий, что, по мнению ряда исследователей, ведет к дальнейшему усилению последней <30>.
(Бондарчук И.В., Андриевский К.В.)
("Журнал российского права", 2026, N 1)Изменения в Конституцию 2022 г. повлияли также и на политическую систему России в целом. Вхождение новых субъектов стало причиной укрепления централизованной модели управления, усилив роль федеральной власти. В частности, поправки закрепили за исполнительной ветвью власти в Российской Федерации более широкий перечень полномочий, что, по мнению ряда исследователей, ведет к дальнейшему усилению последней <30>.
Статья: Административно-деликтное судопроизводство
(Щепалов С.В.)
("Административное право и процесс", 2026, N 1)Словом, в КоАП РФ, как и в аналогичных кодексах стран ближнего зарубежья, расширился предмет регулирования в части судебной деятельности. Он перестроился и масштабировался от санкционирования административной ответственности как одного вида мер административного принуждения до различных административно-принудительных мер. Следует признать, что в целом предметом судебного рассмотрения в рамках КоАП РФ являются уже не дела об административных правонарушениях. Во-первых, судьи рассматривают и иные категории дел. Во-вторых, судья, представляя самостоятельную ветвь власти, не осуществляет государственное управление, и налагаемые судами санкции нельзя смешивать с наказаниями, налагаемыми административными органами, на что верно обратил внимание С.А. Старостин <34>. Судья не карает за неповиновение порядку управления, а по существу санкционирует меры административного принуждения, на которые претендует орган, выполняющий управленческие функции. И предмет судебных производств сегодня правильнее было бы характеризовать как дела о санкционировании мер административного принуждения за совершение административно-наказуемых деяний и разрешении связанных с ними процессуальных вопросов. На административную ответственность теперь приходится смотреть "в проекции" - как на разновидность мер административного принуждения, с санкционированием которых связана регламентированная КоАП РФ судебная деятельность.
(Щепалов С.В.)
("Административное право и процесс", 2026, N 1)Словом, в КоАП РФ, как и в аналогичных кодексах стран ближнего зарубежья, расширился предмет регулирования в части судебной деятельности. Он перестроился и масштабировался от санкционирования административной ответственности как одного вида мер административного принуждения до различных административно-принудительных мер. Следует признать, что в целом предметом судебного рассмотрения в рамках КоАП РФ являются уже не дела об административных правонарушениях. Во-первых, судьи рассматривают и иные категории дел. Во-вторых, судья, представляя самостоятельную ветвь власти, не осуществляет государственное управление, и налагаемые судами санкции нельзя смешивать с наказаниями, налагаемыми административными органами, на что верно обратил внимание С.А. Старостин <34>. Судья не карает за неповиновение порядку управления, а по существу санкционирует меры административного принуждения, на которые претендует орган, выполняющий управленческие функции. И предмет судебных производств сегодня правильнее было бы характеризовать как дела о санкционировании мер административного принуждения за совершение административно-наказуемых деяний и разрешении связанных с ними процессуальных вопросов. На административную ответственность теперь приходится смотреть "в проекции" - как на разновидность мер административного принуждения, с санкционированием которых связана регламентированная КоАП РФ судебная деятельность.
Статья: Арбитражное соглашение, профессор В.А. Белов, принцип Гейзенберга и кот Шредингера
(Скворцов О.Ю.)
("Третейский суд", 2024, N 3/4)И в то же время обратим внимание на попытку А.И. Муранова "примирить" конфликт дискуссии в отношении понимания правосудия: "Ревнителям закона можно предложить полагать, что те два вида социального правосудия, итоги которого с официальным законом расходятся, являются правосудием в социологическом смысле, но отнюдь не в юридическом" (Правосудие и арбитраж, дискуссия. С. 109 (комментарий А.И. Муранова)). Здесь же еще одна очень интересная мысль, высказанная А.И. Мурановым: правосудие подразумевает "обозначение демаркационной линии для других ветвей власти" (выделено нами. - О.С.; Там же. С. 110). См. все дальнейшие рассуждения А.И. Муранова о третейском разбирательстве как правосудии.
(Скворцов О.Ю.)
("Третейский суд", 2024, N 3/4)И в то же время обратим внимание на попытку А.И. Муранова "примирить" конфликт дискуссии в отношении понимания правосудия: "Ревнителям закона можно предложить полагать, что те два вида социального правосудия, итоги которого с официальным законом расходятся, являются правосудием в социологическом смысле, но отнюдь не в юридическом" (Правосудие и арбитраж, дискуссия. С. 109 (комментарий А.И. Муранова)). Здесь же еще одна очень интересная мысль, высказанная А.И. Мурановым: правосудие подразумевает "обозначение демаркационной линии для других ветвей власти" (выделено нами. - О.С.; Там же. С. 110). См. все дальнейшие рассуждения А.И. Муранова о третейском разбирательстве как правосудии.
Статья: Правосудие в системе правовой защиты местного самоуправления
(Попова С.П.)
("Правосудие/Justice", 2025, N 3)Демократическая функция судебной защиты прав и законных интересов муниципалитетов в значительной степени обеспечивается конституционным принципом независимости правосудия. Л.Б. Алексеева подчеркивает, что "орган, именуемый судом, должен быть прежде всего независимым как от других ветвей власти, так и от сторон" <9>. Независимость суда - общее юридическое требование, однако применительно к вопросу о судебной защите прав и законных интересов муниципальных образований оно приобретает специальное значение. Следует учитывать, что суды в современной России (за исключением мировых судей) относятся к структуре федеральных органов публичной власти. Если исходить из предположения, что спор с участием органов местного самоуправления предполагает конфликт интересов Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, вполне логично было бы ожидать приоритетную защиту федеральных интересов в ущерб региональным или муниципальным.
(Попова С.П.)
("Правосудие/Justice", 2025, N 3)Демократическая функция судебной защиты прав и законных интересов муниципалитетов в значительной степени обеспечивается конституционным принципом независимости правосудия. Л.Б. Алексеева подчеркивает, что "орган, именуемый судом, должен быть прежде всего независимым как от других ветвей власти, так и от сторон" <9>. Независимость суда - общее юридическое требование, однако применительно к вопросу о судебной защите прав и законных интересов муниципальных образований оно приобретает специальное значение. Следует учитывать, что суды в современной России (за исключением мировых судей) относятся к структуре федеральных органов публичной власти. Если исходить из предположения, что спор с участием органов местного самоуправления предполагает конфликт интересов Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, вполне логично было бы ожидать приоритетную защиту федеральных интересов в ущерб региональным или муниципальным.
Статья: Материальные и нематериальные издержки правового регулирования
(Орлов Д.В.)
("Власть Закона", 2025, N 3)В ст. 27 Федерального закона от 8 мая 1994 г. N 3-ФЗ "О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" <10> указано, что сенаторам и депутатам в Совете Федерации, независимо от занимаемой ими должности (за исключением должности председателя соответствующей палаты), устанавливают одинаковое ежемесячное денежное вознаграждение и поощрение в размерах, предусмотренных для федерального министра. Вместе с тем очевиден тот факт, что разные должности подразумевают разный характер, объем деятельности и соответствующий этому объем ответственности. Существует ли в данном случае четкая обоснованность соразмерности трудовой нагрузки, функционала, ответственности и денежного вознаграждения как внутри законодательного органа между депутатами и сенаторами, так и по отношению к представителям иной ветви власти - министрам?
(Орлов Д.В.)
("Власть Закона", 2025, N 3)В ст. 27 Федерального закона от 8 мая 1994 г. N 3-ФЗ "О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" <10> указано, что сенаторам и депутатам в Совете Федерации, независимо от занимаемой ими должности (за исключением должности председателя соответствующей палаты), устанавливают одинаковое ежемесячное денежное вознаграждение и поощрение в размерах, предусмотренных для федерального министра. Вместе с тем очевиден тот факт, что разные должности подразумевают разный характер, объем деятельности и соответствующий этому объем ответственности. Существует ли в данном случае четкая обоснованность соразмерности трудовой нагрузки, функционала, ответственности и денежного вознаграждения как внутри законодательного органа между депутатами и сенаторами, так и по отношению к представителям иной ветви власти - министрам?
Статья: Предмет административного права России: время менять парадигму?
(Кривельская О.В.)
("Административное право и процесс", 2026, N 1)Следует отметить, что деятельность иных государственных институтов, не обладающих статусом исполнительных или распорядительных органов, вне зависимости от их функциональной направленности, объема компетенции и значимости в обеспечении национальных интересов, в советский период не включалась в сферу государственного управления. Такая ограничительная интерпретация основывалась на признании государственным управлением исключительно деятельности органов, непосредственно наделенных полномочиями по исполнению и распоряжению. Подобный подход получил отражение в научной литературе середины XX в., в том числе в статье Г.И. Петрова "О предмете административного права" (1940 г.), где управление отождествлялось с полномочиями исполнительных органов <1>. Терминологически такая позиция впоследствии квалифицировалась в работах и других ученых как "узкое" понимание управленческой функции государства, сводящее сферу административного права к правовому сопровождению деятельности исключительно исполнительной ветви власти.
(Кривельская О.В.)
("Административное право и процесс", 2026, N 1)Следует отметить, что деятельность иных государственных институтов, не обладающих статусом исполнительных или распорядительных органов, вне зависимости от их функциональной направленности, объема компетенции и значимости в обеспечении национальных интересов, в советский период не включалась в сферу государственного управления. Такая ограничительная интерпретация основывалась на признании государственным управлением исключительно деятельности органов, непосредственно наделенных полномочиями по исполнению и распоряжению. Подобный подход получил отражение в научной литературе середины XX в., в том числе в статье Г.И. Петрова "О предмете административного права" (1940 г.), где управление отождествлялось с полномочиями исполнительных органов <1>. Терминологически такая позиция впоследствии квалифицировалась в работах и других ученых как "узкое" понимание управленческой функции государства, сводящее сферу административного права к правовому сопровождению деятельности исключительно исполнительной ветви власти.
Статья: Экзистенция правосудия: аксиологические начала и роль судьи как гаранта справедливости
(Ланг П.П.)
("Российская юстиция", 2026, N 1)С развитием демократических институтов произошло разделение властей, и судебная ветвь получила относительную независимость. Однако даже в современных правовых системах судебная власть остается одним из важнейших инструментов государственного управления, хотя и действует независимо от законодательной и исполнительной ветвей власти.
(Ланг П.П.)
("Российская юстиция", 2026, N 1)С развитием демократических институтов произошло разделение властей, и судебная ветвь получила относительную независимость. Однако даже в современных правовых системах судебная власть остается одним из важнейших инструментов государственного управления, хотя и действует независимо от законодательной и исполнительной ветвей власти.
Статья: Правовые аспекты формирования комфортной городской среды
(Галиновская Е.А.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2025, N 12)Цель обеспечения государством достойного уровня жизни людей может быть достигнута посредством принятия комплекса мер, направленных на духовную, материальную удовлетворенность граждан, уверенность в собственном будущем и будущем своей семьи. С точки зрения уровня реализации государственной политики достойный уровень жизни - обязательство, которое берет на себя социальное государство, и его исполнение возлагается на все ветви власти. Решение многогранных задач должно осуществляться по многим направлениям, гармонизированным политическим, управленческим, экономическим и правовым инструментарием. Вместе с тем это не отменяет и даже предполагает выделение наиболее актуальных на тот или иной период времени конкретных, компактно сформулированных целей и задач, решение которых приобретает общегосударственный характер. Сравнительно недавно одна из таких целей была определена как обеспечение комфортной городской среды.
(Галиновская Е.А.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2025, N 12)Цель обеспечения государством достойного уровня жизни людей может быть достигнута посредством принятия комплекса мер, направленных на духовную, материальную удовлетворенность граждан, уверенность в собственном будущем и будущем своей семьи. С точки зрения уровня реализации государственной политики достойный уровень жизни - обязательство, которое берет на себя социальное государство, и его исполнение возлагается на все ветви власти. Решение многогранных задач должно осуществляться по многим направлениям, гармонизированным политическим, управленческим, экономическим и правовым инструментарием. Вместе с тем это не отменяет и даже предполагает выделение наиболее актуальных на тот или иной период времени конкретных, компактно сформулированных целей и задач, решение которых приобретает общегосударственный характер. Сравнительно недавно одна из таких целей была определена как обеспечение комфортной городской среды.
Статья: Заключение международных договоров: опыт Японии и три принципа Охиры
(Синъити Ониси)
("Российский юридический журнал", 2025, N 3)Три принципа Охиры, сформулированные министром иностранных дел Масаеси Охирой в 1974 г., регулируют разделение полномочий между законодательной и исполнительной ветвями власти в отношении заключения договоров. Международные договоры - это юридические соглашения с другими государствами, которые в отличие от внутренних законов не являются органической частью национального порядка. По этой причине в большинстве стран к ним относятся иначе, чем к законам, а их заключение обычно признается прерогативой исполнительной власти. Заключение договора обычно предполагает переговоры представителей правительств. Это связано с тем, что раньше переговоры проходили под руководством монархов; кроме того, парламенты, будучи коллегиальными органами, не в состоянии вести переговоры. Ратификация договоров изначально требовала их одобрения монархом, а не парламентом.
(Синъити Ониси)
("Российский юридический журнал", 2025, N 3)Три принципа Охиры, сформулированные министром иностранных дел Масаеси Охирой в 1974 г., регулируют разделение полномочий между законодательной и исполнительной ветвями власти в отношении заключения договоров. Международные договоры - это юридические соглашения с другими государствами, которые в отличие от внутренних законов не являются органической частью национального порядка. По этой причине в большинстве стран к ним относятся иначе, чем к законам, а их заключение обычно признается прерогативой исполнительной власти. Заключение договора обычно предполагает переговоры представителей правительств. Это связано с тем, что раньше переговоры проходили под руководством монархов; кроме того, парламенты, будучи коллегиальными органами, не в состоянии вести переговоры. Ратификация договоров изначально требовала их одобрения монархом, а не парламентом.