Потребитель слабая сторона
Подборка наиболее важных документов по запросу Потребитель слабая сторона (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Опасные связи: взаимосвязанные договоры в российском законодательстве и судебной практике
(Мертвищев А.В.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2025, N 8)Конструкция взаимосвязанных договоров появилась в середине XX века сначала в судебной практике, а в 1990 - 2000 годах была закреплена в национальных законодательствах европейских стран (например, в параграфах 358 - 359a Германского гражданского уложения), актах унификации частного права и документах Евросоюза <1>. Такая конструкция появилась в сфере розничной купли-продажи в целях защиты потребителя как слабой стороны договора в ситуации финансирования покупки за счет третьего лица. В определенный момент продавцы для увеличения продаж и дополнительного привлечения клиентов стали продавать товар в рассрочку, а затем для снижения издержек стали кредитовать покупателей не при помощи коммерческого кредита, а привлекая третьих лиц - в первую очередь банки, которых сами и предлагали потенциальным клиентам.
(Мертвищев А.В.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2025, N 8)Конструкция взаимосвязанных договоров появилась в середине XX века сначала в судебной практике, а в 1990 - 2000 годах была закреплена в национальных законодательствах европейских стран (например, в параграфах 358 - 359a Германского гражданского уложения), актах унификации частного права и документах Евросоюза <1>. Такая конструкция появилась в сфере розничной купли-продажи в целях защиты потребителя как слабой стороны договора в ситуации финансирования покупки за счет третьего лица. В определенный момент продавцы для увеличения продаж и дополнительного привлечения клиентов стали продавать товар в рассрочку, а затем для снижения издержек стали кредитовать покупателей не при помощи коммерческого кредита, а привлекая третьих лиц - в первую очередь банки, которых сами и предлагали потенциальным клиентам.
Статья: Нарушение срока технологического присоединения к электрическим сетям: новые риски для сетевых организаций
(Бауэр Р.Э.)
("Конкурентное право", 2025, N 3)Во-первых, суды утверждают, что продление императивных сроков, установленных подп. "б" п. 16 Правил N 861, является навязыванием потребителю как слабой стороне в договоре невыгодных условий. Дополнительные соглашения об изменении сроков выполнения мероприятий по технологическому присоединению энергопринимающих устройств потребителей к электрическим сетям сетевой организации за пределами императивно установленных Правилами N 861 сроков противоречат публичному характеру договора и являются ничтожными.
(Бауэр Р.Э.)
("Конкурентное право", 2025, N 3)Во-первых, суды утверждают, что продление императивных сроков, установленных подп. "б" п. 16 Правил N 861, является навязыванием потребителю как слабой стороне в договоре невыгодных условий. Дополнительные соглашения об изменении сроков выполнения мероприятий по технологическому присоединению энергопринимающих устройств потребителей к электрическим сетям сетевой организации за пределами императивно установленных Правилами N 861 сроков противоречат публичному характеру договора и являются ничтожными.
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 10 "Информация о товарах (работах, услугах)" Закона РФ "О защите прав потребителей""На основании изложенного, руководствуясь статьями 1, 10, 845 ГК РФ, статей 5, 7, 8 Федерального закона от 27 июня 2011 г. N 161-ФЗ "О национальной платежной системе", статьей 24.1 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. N 395-1 "О банках и банковской деятельности", статьями 8, 10 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей", Положением Банка России от 29 июня 2021 г. N 762-П "О правилах осуществления перевода денежных средств", находя, что в нарушение требований статьи 24.1 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. N 395-1 "О банках и банковской деятельности", статей 8, 10 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" Банк ВТ (ПАО) не исполнил свою обязанность по предоставлению заемщику, являющемуся экономически более слабой стороной, потребителем финансовой услуги, не обладающим специальными познаниями в области банковской деятельности, полной и достоверной информации об оказываемой услуги, рисках совершения либо несовершения конкретных действий в рассматриваемом случае, по обращению истца в банк в день заключения кредитного договора по поводу проводимых банковских операций не сообщил о необходимых действиях для отзыва распоряжения о переводе денежных средств, уведомив ответчика о том, что период безотзывности перевода денежных средств еще не наступил, и в отсутствие волеизъявления ответчика, достоверно зная об обращении истца в банк и о причинах обращения ее в банк до наступления безотзывности распоряжения о переводе денежных средств, произвел разблокировку банковского счета истца и ряд операций со всей суммой кредитных денежных средств вопреки воле ответчика, суд апелляционной инстанции признал указанные действия банка недобросовестными, в связи с чем с учетом пункта 2 статьи 10 ГК РФ пришел к выводу об отказе в удовлетворении иска Банка ВТБ (ПАО) о взыскании задолженности по кредитному договору и судебных расходов."
Подборка судебных решений за 2025 год: Статья 7 "Заключение договора потребительского кредита (займа)" Федерального закона "О потребительском кредите (займе)"Банк как продавец дополнительной услуги по смыслу положений частей 2.9, 2.10 статьи 7 Закона о потребительском кредите выступает лицом, обязанным вместо третьего лица возвратить уплаченные заемщиком денежные средства в случае, когда такое лицо не исполняет или ненадлежащим образом исполняет обязанность по возврату денежных средств, что направлено на установление дополнительных гарантий защиты прав потребителя как экономически слабой стороны.
Статья: Догматические и политико-правовые основания связанности договоров
(Диденко Д.П.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 4)Действительно, само ограничение применения категории связанности договоров лишь правоотношениями с участием потребителей на первый взгляд достаточно логично: потребитель выступает слабой стороной договорных правоотношений, поэтому требуется обеспечить его усиленной правовой защитой. Однако при более критичном взгляде на указанную проблему возникают сомнения в обоснованности такого разделения в связи со следующими обстоятельствами.
(Диденко Д.П.)
("Российский юридический журнал", 2025, N 4)Действительно, само ограничение применения категории связанности договоров лишь правоотношениями с участием потребителей на первый взгляд достаточно логично: потребитель выступает слабой стороной договорных правоотношений, поэтому требуется обеспечить его усиленной правовой защитой. Однако при более критичном взгляде на указанную проблему возникают сомнения в обоснованности такого разделения в связи со следующими обстоятельствами.
Путеводитель по судебной практике: Кредит.
Правомерно ли условие кредитного договора об обязательном страховании жизни и трудоспособности заемщика
(КонсультантПлюс, 2026)Вместе с тем, возложение на заемщика обязанности при названных обстоятельствах страховать свою жизнь и здоровье действующим законодательством не предусмотрена. Ссылка Банка на положения статьи 935 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускающих возложения по закону на гражданина обязанности страховать свою жизнь или имущество, однако допускающим такое страхование на основании договора, приведенная в качестве основания неправомерности применения судом норм права, кассационной инстанцией отклоняется как необоснованная. По смыслу Закона N 2300-1 потребитель является слабой стороной в отношениях с исполнителем услуг и обуславливание предоставления ему одной услуги приобретением другой названным Законом запрещено.
Правомерно ли условие кредитного договора об обязательном страховании жизни и трудоспособности заемщика
(КонсультантПлюс, 2026)Вместе с тем, возложение на заемщика обязанности при названных обстоятельствах страховать свою жизнь и здоровье действующим законодательством не предусмотрена. Ссылка Банка на положения статьи 935 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускающих возложения по закону на гражданина обязанности страховать свою жизнь или имущество, однако допускающим такое страхование на основании договора, приведенная в качестве основания неправомерности применения судом норм права, кассационной инстанцией отклоняется как необоснованная. По смыслу Закона N 2300-1 потребитель является слабой стороной в отношениях с исполнителем услуг и обуславливание предоставления ему одной услуги приобретением другой названным Законом запрещено.
Статья: Вопросы правового регулирования социальной газификации
(Ульянов А.В.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 3)Однако газификация, фактически проводимая государственным аппаратом (в широком смысле он включает организации с государственным участием) и с привлечением бюджетных средств, явно имеет природу государственной услуги. На предоставление потребителю именно такой услуги указывает ряд признаков возникающих правоотношений - регламентированная процедура подачи заявок на подключение (п. 10 - 11, 16, 20 - 27 Правил подключения); осуществление государством посредничества при принятии и обработке заявок на подключение через многофункциональные центры или порталы публичных (государственных и муниципальных) услуг (органы власти решают здесь типичную для них задачу по организации публичных услуг) <11>; существенное ограничение автономии воли потребителя как слабой стороны в отношениях с субъектами, осуществляющими газификацию, при котором можно говорить о наличии правового неравенства <12>. В данной ситуации потребитель нуждается в административно-правовой охране своих интересов, объем которой должен быть аналогичен охране субъективного публичного права на государственную (муниципальную) услугу.
(Ульянов А.В.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 3)Однако газификация, фактически проводимая государственным аппаратом (в широком смысле он включает организации с государственным участием) и с привлечением бюджетных средств, явно имеет природу государственной услуги. На предоставление потребителю именно такой услуги указывает ряд признаков возникающих правоотношений - регламентированная процедура подачи заявок на подключение (п. 10 - 11, 16, 20 - 27 Правил подключения); осуществление государством посредничества при принятии и обработке заявок на подключение через многофункциональные центры или порталы публичных (государственных и муниципальных) услуг (органы власти решают здесь типичную для них задачу по организации публичных услуг) <11>; существенное ограничение автономии воли потребителя как слабой стороны в отношениях с субъектами, осуществляющими газификацию, при котором можно говорить о наличии правового неравенства <12>. В данной ситуации потребитель нуждается в административно-правовой охране своих интересов, объем которой должен быть аналогичен охране субъективного публичного права на государственную (муниципальную) услугу.
Интервью: Потребительский терроризм - не более чем выдумка со стороны бизнеса
("Закон", 2021, N 9)Мы пошли другим путем. Наше законодательство изначально построено на том, что потребитель является слабой стороной, а хозяйствующий субъект - профессиональным участником рынка. Соответственно, права потребителей должны быть особым образом защищены.
("Закон", 2021, N 9)Мы пошли другим путем. Наше законодательство изначально построено на том, что потребитель является слабой стороной, а хозяйствующий субъект - профессиональным участником рынка. Соответственно, права потребителей должны быть особым образом защищены.
Статья: Особенности рассмотрения дел о взыскании расходов, понесенных сетевыми организациями на исполнение договора об осуществлении технологического присоединения к электрическим сетям, в случаях его досрочного прекращения
(Лысенкова Е.Н.)
("Арбитражные споры", 2024, N 2)В Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.12.2020 по делу N А56-99606/2019 отказ сетевой организации в праве удержать из авансовых платежей заявителя суммы понесенных расходов мотивирован следующим образом: целью норм права, регулирующих вопросы технологического присоединения, является удовлетворение интересов потребителя как слабой стороны правоотношения в получении электрической энергии. Утрата заявителем интереса в технологическом присоединении и односторонний отказ от договора ТП обусловлены значительным пропуском сетевой организацией срока выполнения своих договорных обязательств.
(Лысенкова Е.Н.)
("Арбитражные споры", 2024, N 2)В Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 03.12.2020 по делу N А56-99606/2019 отказ сетевой организации в праве удержать из авансовых платежей заявителя суммы понесенных расходов мотивирован следующим образом: целью норм права, регулирующих вопросы технологического присоединения, является удовлетворение интересов потребителя как слабой стороны правоотношения в получении электрической энергии. Утрата заявителем интереса в технологическом присоединении и односторонний отказ от договора ТП обусловлены значительным пропуском сетевой организацией срока выполнения своих договорных обязательств.
"Правовые аспекты разработки и коммерциализации программного обеспечения"
(Савельев А.И.)
("Статут", 2024)Как видно, в таких случаях конструкция лицензионного договора, в рамках которого оплате подлежит сам факт предоставления права использования программного продукта, служит для блокирования требований потребителей о возврате сумм, уплаченных за навязанные услуги. Суды в таких случаях не углубляются в детали правовой квалификации договора и соотношения правовых режимов лицензионного договора или договора возмездного оказания услуг. Они просто квалифицируют возникшие отношения как услуги, по всей видимости отталкиваясь от того, что именно предоставляется в оболочке SaaS. И применяют положения ст. 782 ГК РФ и нормы о защите прав потребителей, взыскивая соответствующие суммы, так как услуги фактически не оказывались <1>. В некоторых случаях суды указывают, что "предоставление доступа к ПО при этом включено поставщиком услуг в договор присоединения, отказаться от которого истица не может в силу характера такого договора. И это не может являться препятствием для осуществления потребителем положенных ему прав" <2>. Либо суд квалифицирует возникшие отношения в качестве смешанного договора с элементами лицензионного договора и договора возмездного оказания услуг и к требованию о взыскании стоимости сертификата применяет положения о последнем <3>. Последний вариант, конечно, изящнее, чем полное игнорирование судом заявленной стороной процесса правовой природы заключенного соглашения. Но в любом случае, как видно, суды в таких случаях отдают приоритет содержанию, а не форме с целью защиты прав слабой стороны - потребителя от навязанных условий и сервисов.
(Савельев А.И.)
("Статут", 2024)Как видно, в таких случаях конструкция лицензионного договора, в рамках которого оплате подлежит сам факт предоставления права использования программного продукта, служит для блокирования требований потребителей о возврате сумм, уплаченных за навязанные услуги. Суды в таких случаях не углубляются в детали правовой квалификации договора и соотношения правовых режимов лицензионного договора или договора возмездного оказания услуг. Они просто квалифицируют возникшие отношения как услуги, по всей видимости отталкиваясь от того, что именно предоставляется в оболочке SaaS. И применяют положения ст. 782 ГК РФ и нормы о защите прав потребителей, взыскивая соответствующие суммы, так как услуги фактически не оказывались <1>. В некоторых случаях суды указывают, что "предоставление доступа к ПО при этом включено поставщиком услуг в договор присоединения, отказаться от которого истица не может в силу характера такого договора. И это не может являться препятствием для осуществления потребителем положенных ему прав" <2>. Либо суд квалифицирует возникшие отношения в качестве смешанного договора с элементами лицензионного договора и договора возмездного оказания услуг и к требованию о взыскании стоимости сертификата применяет положения о последнем <3>. Последний вариант, конечно, изящнее, чем полное игнорирование судом заявленной стороной процесса правовой природы заключенного соглашения. Но в любом случае, как видно, суды в таких случаях отдают приоритет содержанию, а не форме с целью защиты прав слабой стороны - потребителя от навязанных условий и сервисов.
"Проблемы защиты прав потребителей (по материалам судебной практики мировых судей Санкт-Петербурга и Ленинградской области): учебное пособие"
(Степанова Е.Е.)
("Гамма", 2023)И в этом отношении нужно не защищать представителей бизнеса (продавцов и исполнителей) от внеплановых проверок, а вспомнить о том, что именно потребитель - слабая сторона правоотношения, усилить административную работу органов Роспотребнадзора в данном направлении.
(Степанова Е.Е.)
("Гамма", 2023)И в этом отношении нужно не защищать представителей бизнеса (продавцов и исполнителей) от внеплановых проверок, а вспомнить о том, что именно потребитель - слабая сторона правоотношения, усилить административную работу органов Роспотребнадзора в данном направлении.
Готовое решение: В чем отличия договора поставки от договора возмездного оказания услуг
(КонсультантПлюс, 2026)специальное регулирование отношений с заказчиком-потребителем. К договору возмездного оказания услуг с гражданином-потребителем применяется Закон о защите прав потребителей (преамбула названного Закона). Кроме того, для оказания некоторых услуг потребителям установлены специальные правила, например Правила бытового обслуживания населения. Такое регулирование направлено на защиту слабой стороны - гражданина, не являющегося профессионалом. Как следствие, для исполнителя по таким договорам могут устанавливаться дополнительные требования, ограничения и т.п.
(КонсультантПлюс, 2026)специальное регулирование отношений с заказчиком-потребителем. К договору возмездного оказания услуг с гражданином-потребителем применяется Закон о защите прав потребителей (преамбула названного Закона). Кроме того, для оказания некоторых услуг потребителям установлены специальные правила, например Правила бытового обслуживания населения. Такое регулирование направлено на защиту слабой стороны - гражданина, не являющегося профессионалом. Как следствие, для исполнителя по таким договорам могут устанавливаться дополнительные требования, ограничения и т.п.
Статья: Искусственный интеллект, финансовые услуги, потребитель: правовые средства противодействия манипулированию
(Вишневский А.А.)
("Журнал российского права", 2025, N 2)Но при этом указанная вторичность не должна пониматься как что-либо более важное, нежели традиционные объекты защиты прав потребителей, поскольку искусственный интеллект способен сделать потребителя как "слабую сторону" более уязвимым в традиционных аспектах отношений с профессиональной стороной договора в силу как технологических преимуществ машинного интеллекта в сравнении с человеческим (в частности, ниже речь пойдет об алгоритмическом манипулировании), так и порождаемых использованием искусственного интеллекта юридических проблем. Одна из них - дискутируемая в настоящее время проблема правосубъектности искусственного интеллекта, опасность которой состоит в числе прочего в том, что за ней стоит не объективная реальность, а субъективный экономический интерес "крупных производителей высокоточной продукции, борющихся за... минимизацию собственной ответственности перед потребителем" <7>. Еще более драматичные перспективы связаны не только с потенциальным допущением правосубъектности искусственного интеллекта, но и с обостряющимся в связи с этим риском потери субъектности самим человеком. Как утверждает С.А. Синицын, "...задачи современного капитализма двуедины и не ограничиваются целью максимизации прибыли: стратегия транснациональных корпораций сосредоточена на получении тотального контроля над всеми сферами общества, и свободный и самодостаточный человек является препятствием к этому (курсив мой. - А.В.)" <8>.
(Вишневский А.А.)
("Журнал российского права", 2025, N 2)Но при этом указанная вторичность не должна пониматься как что-либо более важное, нежели традиционные объекты защиты прав потребителей, поскольку искусственный интеллект способен сделать потребителя как "слабую сторону" более уязвимым в традиционных аспектах отношений с профессиональной стороной договора в силу как технологических преимуществ машинного интеллекта в сравнении с человеческим (в частности, ниже речь пойдет об алгоритмическом манипулировании), так и порождаемых использованием искусственного интеллекта юридических проблем. Одна из них - дискутируемая в настоящее время проблема правосубъектности искусственного интеллекта, опасность которой состоит в числе прочего в том, что за ней стоит не объективная реальность, а субъективный экономический интерес "крупных производителей высокоточной продукции, борющихся за... минимизацию собственной ответственности перед потребителем" <7>. Еще более драматичные перспективы связаны не только с потенциальным допущением правосубъектности искусственного интеллекта, но и с обостряющимся в связи с этим риском потери субъектности самим человеком. Как утверждает С.А. Синицын, "...задачи современного капитализма двуедины и не ограничиваются целью максимизации прибыли: стратегия транснациональных корпораций сосредоточена на получении тотального контроля над всеми сферами общества, и свободный и самодостаточный человек является препятствием к этому (курсив мой. - А.В.)" <8>.
Интервью: К требованиям о компенсации морального вреда должна применяться исковая давность
("Закон", 2025, N 5)Тем не менее я считаю, что презумпция причинения потребителю морального вреда является оправданной. Кстати, эта презумпция в Законе прямо не закреплена, а действует как фактическая. В отношениях с коммерсантом потребитель является слабой стороной, которая нуждается в дополнительной защите. Кроме того, наличие угрозы обращения потребителя с требованием о компенсации морального вреда стимулирует предпринимателя к проявлению большей заботы о соблюдении потребительских прав. Наконец, это всего лишь презумпция, которая, как и все остальные презумпции, является опровержимой. Если суд полагает, что предприниматель предпринял все зависящие от него меры к минимизации потерь и неудобств потребителя, в связи с чем потребитель особо и не пострадал, то суд может отказать в присуждении компенсации или назначить ее в минимальном размере.
("Закон", 2025, N 5)Тем не менее я считаю, что презумпция причинения потребителю морального вреда является оправданной. Кстати, эта презумпция в Законе прямо не закреплена, а действует как фактическая. В отношениях с коммерсантом потребитель является слабой стороной, которая нуждается в дополнительной защите. Кроме того, наличие угрозы обращения потребителя с требованием о компенсации морального вреда стимулирует предпринимателя к проявлению большей заботы о соблюдении потребительских прав. Наконец, это всего лишь презумпция, которая, как и все остальные презумпции, является опровержимой. Если суд полагает, что предприниматель предпринял все зависящие от него меры к минимизации потерь и неудобств потребителя, в связи с чем потребитель особо и не пострадал, то суд может отказать в присуждении компенсации или назначить ее в минимальном размере.