Отказ от переливания крови
Подборка наиболее важных документов по запросу Отказ от переливания крови (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Комментарий к Федеральному закону от 20 июля 2012 г. N 125-ФЗ "О донорстве крови и ее компонентов"
(постатейный)
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Кирилловых А.А.)
("Юстицинформ", 2026)Статья 14. Информированное добровольное согласие реципиента на трансфузию (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов и на отказ от трансфузии (переливания) донорской крови и (или) ее компонентов
(постатейный)
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Кирилловых А.А.)
("Юстицинформ", 2026)Статья 14. Информированное добровольное согласие реципиента на трансфузию (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов и на отказ от трансфузии (переливания) донорской крови и (или) ее компонентов
"Научно-практический постатейный комментарий к Федеральному закону "О персональных данных"
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Савельев А.И.)
("Статут", 2026)12. Обработка специальных категорий персональных данных может осуществляться без согласия субъекта органами прокуратуры в связи с осуществлением ими прокурорского надзора. Данное основание появилось в Законе о персональных данных в связи с решением ЕСПЧ от 6 июня 2013 г. по делу "Авилкина и другие против Российской Федерации". В данном деле заявители оспаривали действия медицинского учреждения по передаче их медицинских данных (информации о переливании крови и методе лечения пациента) в прокуратуру. Заявители являлись последователями вероучения, практикуемого и защищаемого "Свидетелями Иеговы" <1>, которое предусматривает отказ от переливания крови. По мнению властей Российской Федерации, такая передача была необходима, чтобы избежать угрозы смерти или серьезного вреда здоровью пациента, особенно в случаях с участием несовершеннолетних. Существовавшие на тот момент основания для передачи сведений, составляющих врачебную тайну, были сформулированы таким образом, что не охватывали возможность передачи таких сведений в процессе осуществления прокурорского надзора, а только передачу "по запросу органов дознания и следствия, суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством". Тем самым прокуратура, по мнению заявителей, требуя передачи медицинских документов в отношении пациентов, являвшихся членами секты "Свидетели Иеговы", чрезмерно и произвольно расширила значение относимых положений законодательства, действовавшего в период, относящийся к обстоятельствам дела. ЕСПЧ согласился с данным аргументом, указав, что "сбор прокуратурой информации, составляющей врачебную тайну, относительно заявительниц не сопровождался достаточными гарантиями, препятствующими раскрытию, несовместимому с соблюдением права заявительниц на уважение личной жизни, предусмотренного статьей 8 Конвенции".
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Савельев А.И.)
("Статут", 2026)12. Обработка специальных категорий персональных данных может осуществляться без согласия субъекта органами прокуратуры в связи с осуществлением ими прокурорского надзора. Данное основание появилось в Законе о персональных данных в связи с решением ЕСПЧ от 6 июня 2013 г. по делу "Авилкина и другие против Российской Федерации". В данном деле заявители оспаривали действия медицинского учреждения по передаче их медицинских данных (информации о переливании крови и методе лечения пациента) в прокуратуру. Заявители являлись последователями вероучения, практикуемого и защищаемого "Свидетелями Иеговы" <1>, которое предусматривает отказ от переливания крови. По мнению властей Российской Федерации, такая передача была необходима, чтобы избежать угрозы смерти или серьезного вреда здоровью пациента, особенно в случаях с участием несовершеннолетних. Существовавшие на тот момент основания для передачи сведений, составляющих врачебную тайну, были сформулированы таким образом, что не охватывали возможность передачи таких сведений в процессе осуществления прокурорского надзора, а только передачу "по запросу органов дознания и следствия, суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством". Тем самым прокуратура, по мнению заявителей, требуя передачи медицинских документов в отношении пациентов, являвшихся членами секты "Свидетели Иеговы", чрезмерно и произвольно расширила значение относимых положений законодательства, действовавшего в период, относящийся к обстоятельствам дела. ЕСПЧ согласился с данным аргументом, указав, что "сбор прокуратурой информации, составляющей врачебную тайну, относительно заявительниц не сопровождался достаточными гарантиями, препятствующими раскрытию, несовместимому с соблюдением права заявительниц на уважение личной жизни, предусмотренного статьей 8 Конвенции".
Нормативные акты
Федеральный закон от 20.07.2012 N 125-ФЗ
(ред. от 04.08.2026)
"О донорстве крови и ее компонентов"Статья 14. Информированное добровольное согласие реципиента на трансфузию (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов и на отказ от трансфузии (переливания) донорской крови и (или) ее компонентов
(ред. от 04.08.2026)
"О донорстве крови и ее компонентов"Статья 14. Информированное добровольное согласие реципиента на трансфузию (переливание) донорской крови и (или) ее компонентов и на отказ от трансфузии (переливания) донорской крови и (или) ее компонентов
Статья: Добровольное информированное согласие несовершеннолетнего на медицинское вмешательство
(Ульянова М.В.)
("Российская юстиция", 2023, N 8)Суды неоднократно рассматривали требования медицинских работников о переливании крови детям при отказе родителей от данной процедуры по религиозным убеждениям <18>, что подтверждает наличие юридического состава при охране здоровья и жизни ребенка при оказании медицинской помощи <19>. О.А. Красавчиков понимал под юридическим составом совокупность юридических фактов и отмечал, что юридические составы характерны для семейных правоотношений <20>, где осуществление прав несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи обеспечивается действиями родителей (законных представителей). Поэтому полагаю, что информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство влечет правовые последствия только для взрослых дееспособных лиц, в то время как для несовершеннолетнего правовые последствия наступают только при совокупности юридических фактов.
(Ульянова М.В.)
("Российская юстиция", 2023, N 8)Суды неоднократно рассматривали требования медицинских работников о переливании крови детям при отказе родителей от данной процедуры по религиозным убеждениям <18>, что подтверждает наличие юридического состава при охране здоровья и жизни ребенка при оказании медицинской помощи <19>. О.А. Красавчиков понимал под юридическим составом совокупность юридических фактов и отмечал, что юридические составы характерны для семейных правоотношений <20>, где осуществление прав несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи обеспечивается действиями родителей (законных представителей). Поэтому полагаю, что информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство влечет правовые последствия только для взрослых дееспособных лиц, в то время как для несовершеннолетнего правовые последствия наступают только при совокупности юридических фактов.
Статья: Понятие "степень вины" в современном российском гражданском праве
(Головерова В.Д.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 1)Достаточно большой пласт судебной практики посвящен влиянию религиозных убеждений лица на его стандарт поведения. Сюда относятся уже известные ситуации с отказом от переливания крови или медицинского вмешательства; будет ли справедливо взыскивать с делинквента убытки в полном объеме, если смерть пострадавшего была вполне предотвратима и наступила, по сути, из-за его сознательного выбора post factum? Аналогичный вопрос возникает в случае отказа от лечения и психологической терапии со стороны жертв сексуального насилия. С одной стороны, суды разработали доктрину строгой ответственности жертвы: только потому, что у лица есть право реализовывать свою религиозную свободу через отказ от медицинской помощи, не значит, что закон должен поощрять такое поведение через предоставление исков на возмещение вреда в полном объеме <59>; с другой стороны, нельзя возлагать на пострадавшего слишком много обязанностей по митигации причиненного ему вреда, так как он оказался в этой позиции недобровольно <60>.
(Головерова В.Д.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 1)Достаточно большой пласт судебной практики посвящен влиянию религиозных убеждений лица на его стандарт поведения. Сюда относятся уже известные ситуации с отказом от переливания крови или медицинского вмешательства; будет ли справедливо взыскивать с делинквента убытки в полном объеме, если смерть пострадавшего была вполне предотвратима и наступила, по сути, из-за его сознательного выбора post factum? Аналогичный вопрос возникает в случае отказа от лечения и психологической терапии со стороны жертв сексуального насилия. С одной стороны, суды разработали доктрину строгой ответственности жертвы: только потому, что у лица есть право реализовывать свою религиозную свободу через отказ от медицинской помощи, не значит, что закон должен поощрять такое поведение через предоставление исков на возмещение вреда в полном объеме <59>; с другой стороны, нельзя возлагать на пострадавшего слишком много обязанностей по митигации причиненного ему вреда, так как он оказался в этой позиции недобровольно <60>.