Обман и введение в заблуждение
Подборка наиболее важных документов по запросу Обман и введение в заблуждение (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Позиции судов по спорным вопросам. Административная ответственность и проверки: Административная ответственность за нарушение прав потребителей
(КонсультантПлюс, 2025)...исходя из жалобы потребителя его претензии к продавцу товара состоят не в отсутствии полной информации о реализованном ему автомобиле (характеристиках, комплектации и т.п.), а в том, что дополнительная опция - защитная пленка... реализована по завышенной цене. В результате этого, по мнению потребителя, имел место обман (введение его в заблуждение), который привел к излишней уплате им 250000 руб. за автомобиль. Вместе с тем суд пришел к выводу о том, что завышение цены товара не образует состава правонарушения по части 1 статьи 14.8 КоАП РФ...
(КонсультантПлюс, 2025)...исходя из жалобы потребителя его претензии к продавцу товара состоят не в отсутствии полной информации о реализованном ему автомобиле (характеристиках, комплектации и т.п.), а в том, что дополнительная опция - защитная пленка... реализована по завышенной цене. В результате этого, по мнению потребителя, имел место обман (введение его в заблуждение), который привел к излишней уплате им 250000 руб. за автомобиль. Вместе с тем суд пришел к выводу о том, что завышение цены товара не образует состава правонарушения по части 1 статьи 14.8 КоАП РФ...
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: О единстве концепции преддоговорной ответственности при определении стандарта поведения сторон на преддоговорном этапе (часть 1)
(Усачева К.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 5)Общее право, в особенности английское, напротив, традиционно выступает за свободу в преддоговорных отношениях: считается, что если есть "свобода договора", то значит, есть и "свобода от договора", как было показано в решении по делу Walford v. Miles (1992) <27>, отвергающем всякую роль добросовестности на этапе переговоров, поскольку признание такого принципа кажется "противоречащим враждебной позиции сторон, участвующих в переговорах", "невыполнимым на практике и несовместимым с самой сутью переговорного процесса" <28>. Обязанность вести переговоры добросовестно являлась бы слишком неопределенной, чтобы ее можно было обеспечить. В Walford v. Miles Палата лордов отметила, что суд не может субъективно решать, существует ли правильная причина для прекращения переговоров. Это позволяет каждой стороне свободно выбирать контрагента, лучше всего подходящего для удовлетворения собственных потребностей, используя возможность свободного выхода в качестве аргумента, стимулирующего к получению лучших условий от данного контрагента, и устраняя страх вступать в переговоры, испытываемый при неуверенности в беспрепятственном выходе из них. Алеаторная теория переговоров и концепция переговоров на расстоянии вытянутой руки исключают предписание вести переговоры добросовестно: при отсутствии обмана, введения в заблуждение, принуждения и проч. стороны, ведущие переговоры о заключении договора, не обязаны принимать во внимание интересы друг друга. Конечно, описанный принцип в английском праве со временем все больше смягчается, допуская, пусть и фрагментарное, проникновение duty to negotiate with care. Например, если требования bona fides ранее здесь признавались в весьма узком круге ситуаций, в частности в страховании как договоре uberrimafides или в фидуциарных отношениях с агентами, опекунами и проч., то теперь под влиянием европейского права также было введено обязательство по предоставлению информации в интересах потребителей <29>. Или если английское право традиционно казалось менее смелым в обращении к конструкции promissory estoppel, чем, к примеру, американское и австралийское право (и до сих пор считается, что promissory estoppel здесь может лишь защищать, но не служить основанием требований <30>; Combe v. Combe), то в последние годы все чаще встречаются научные дискуссии о расширении его роли от "щита" до "меча". Английские суды имеют потенциал для использования и нескольких частных механизмов для смягчения решения по делу Walford v. Miles, отвечая на конкретные трудности в отдельных случаях без формирования обобщенной концепции преддоговорной ответственности, - прежде всего misrepresentation <31>. Тем не менее общее право не признает существования особых отношений на преддоговорном этапе, а правовые средства защиты для ситуаций, охватываемых culpa in contrahendo в континентальном праве, в основном выходят за рамки договорного права и не составляют единой концепции, подчиняясь конкретным требованиям об отдельных типах деликтов или law of restitution. В некоторых случаях возможен возврат выгод, полученных в результате неудачных переговоров. Обращение к деликтному праву в силу отсутствия общей обязанности действовать в интересах контрагента требует констатации конкретных нарушений для наступления ответственности - ложного заявления, а не просто умолчания о значимых для другой стороны обстоятельствах, просьбы начать исполнение в ожидании договора и проч. Английское право, наверное, могло бы найти место и для более универсального механизма, например, как проявления duty of care в tort of negligence, однако до сих пор суды отказывались идти этим путем (прежде всего именно потому, что в сознании английских юристов доказать существование duty of care на стадии переговоров крайне затруднительно), предполагая возможность получения стороной, претерпевшей потери в ходе переговоров, компенсации, главным образом на основании tort of deceit (где истец должен доказать, что ответчик осознанно и намеренно обманул его, побуждая положиться на искаженное представление, и что истец понес убытки, полагаясь на него) <32>. Отчасти схожие тенденции наблюдаются и в шотландском праве, где добросовестность играет некоторую роль, и это скорее выражено посредством конкретных правил, чем широких общих утверждений о принципе, а последствия тоже не так далеки, как на континенте, что довольно типично для смешанной системы <33>. В американском праве добросовестное ведение переговоров также напрямую не регулируется ни Единообразным коммерческим кодексом (§ 1 - 203 Uniform Commercial Code, UCC), ни вторым Сводом договорного права (§ 205 The Restatement (Second) of the Law of Contracts). Обе "кодификации" касаются только добросовестного исполнения, причем налагаемый на исполнение стандарт, как утверждается, не следует переносить на стадию заключения. Но Ф. Кесслер и Э. Файн <34> уже более чем полвека назад подчеркивали, что отсутствие обобщенной концепции culpa in contrahendo не означает, что требования good faith и fair dealing полностью неизвестны американскому праву: в частности, отдельные правила, затрагивающие предварительные переговоры (preliminary negotiations), безотзывные оферты на определенный срок (firm offers), ошибку, введение в заблуждение (mistake, misrepresentation), а также доктрины небрежности, эстоппеля (используемого интенсивнее, чем в английском праве <35>) и подразумеваемого договора, среди прочего, выполняли многие функции континентальной доктрины culpa in contrahendo <36>, хотя универсальной доктрины преддоговорной ответственности не сформировалось и здесь <37>.
(Усачева К.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, N 5)Общее право, в особенности английское, напротив, традиционно выступает за свободу в преддоговорных отношениях: считается, что если есть "свобода договора", то значит, есть и "свобода от договора", как было показано в решении по делу Walford v. Miles (1992) <27>, отвергающем всякую роль добросовестности на этапе переговоров, поскольку признание такого принципа кажется "противоречащим враждебной позиции сторон, участвующих в переговорах", "невыполнимым на практике и несовместимым с самой сутью переговорного процесса" <28>. Обязанность вести переговоры добросовестно являлась бы слишком неопределенной, чтобы ее можно было обеспечить. В Walford v. Miles Палата лордов отметила, что суд не может субъективно решать, существует ли правильная причина для прекращения переговоров. Это позволяет каждой стороне свободно выбирать контрагента, лучше всего подходящего для удовлетворения собственных потребностей, используя возможность свободного выхода в качестве аргумента, стимулирующего к получению лучших условий от данного контрагента, и устраняя страх вступать в переговоры, испытываемый при неуверенности в беспрепятственном выходе из них. Алеаторная теория переговоров и концепция переговоров на расстоянии вытянутой руки исключают предписание вести переговоры добросовестно: при отсутствии обмана, введения в заблуждение, принуждения и проч. стороны, ведущие переговоры о заключении договора, не обязаны принимать во внимание интересы друг друга. Конечно, описанный принцип в английском праве со временем все больше смягчается, допуская, пусть и фрагментарное, проникновение duty to negotiate with care. Например, если требования bona fides ранее здесь признавались в весьма узком круге ситуаций, в частности в страховании как договоре uberrimafides или в фидуциарных отношениях с агентами, опекунами и проч., то теперь под влиянием европейского права также было введено обязательство по предоставлению информации в интересах потребителей <29>. Или если английское право традиционно казалось менее смелым в обращении к конструкции promissory estoppel, чем, к примеру, американское и австралийское право (и до сих пор считается, что promissory estoppel здесь может лишь защищать, но не служить основанием требований <30>; Combe v. Combe), то в последние годы все чаще встречаются научные дискуссии о расширении его роли от "щита" до "меча". Английские суды имеют потенциал для использования и нескольких частных механизмов для смягчения решения по делу Walford v. Miles, отвечая на конкретные трудности в отдельных случаях без формирования обобщенной концепции преддоговорной ответственности, - прежде всего misrepresentation <31>. Тем не менее общее право не признает существования особых отношений на преддоговорном этапе, а правовые средства защиты для ситуаций, охватываемых culpa in contrahendo в континентальном праве, в основном выходят за рамки договорного права и не составляют единой концепции, подчиняясь конкретным требованиям об отдельных типах деликтов или law of restitution. В некоторых случаях возможен возврат выгод, полученных в результате неудачных переговоров. Обращение к деликтному праву в силу отсутствия общей обязанности действовать в интересах контрагента требует констатации конкретных нарушений для наступления ответственности - ложного заявления, а не просто умолчания о значимых для другой стороны обстоятельствах, просьбы начать исполнение в ожидании договора и проч. Английское право, наверное, могло бы найти место и для более универсального механизма, например, как проявления duty of care в tort of negligence, однако до сих пор суды отказывались идти этим путем (прежде всего именно потому, что в сознании английских юристов доказать существование duty of care на стадии переговоров крайне затруднительно), предполагая возможность получения стороной, претерпевшей потери в ходе переговоров, компенсации, главным образом на основании tort of deceit (где истец должен доказать, что ответчик осознанно и намеренно обманул его, побуждая положиться на искаженное представление, и что истец понес убытки, полагаясь на него) <32>. Отчасти схожие тенденции наблюдаются и в шотландском праве, где добросовестность играет некоторую роль, и это скорее выражено посредством конкретных правил, чем широких общих утверждений о принципе, а последствия тоже не так далеки, как на континенте, что довольно типично для смешанной системы <33>. В американском праве добросовестное ведение переговоров также напрямую не регулируется ни Единообразным коммерческим кодексом (§ 1 - 203 Uniform Commercial Code, UCC), ни вторым Сводом договорного права (§ 205 The Restatement (Second) of the Law of Contracts). Обе "кодификации" касаются только добросовестного исполнения, причем налагаемый на исполнение стандарт, как утверждается, не следует переносить на стадию заключения. Но Ф. Кесслер и Э. Файн <34> уже более чем полвека назад подчеркивали, что отсутствие обобщенной концепции culpa in contrahendo не означает, что требования good faith и fair dealing полностью неизвестны американскому праву: в частности, отдельные правила, затрагивающие предварительные переговоры (preliminary negotiations), безотзывные оферты на определенный срок (firm offers), ошибку, введение в заблуждение (mistake, misrepresentation), а также доктрины небрежности, эстоппеля (используемого интенсивнее, чем в английском праве <35>) и подразумеваемого договора, среди прочего, выполняли многие функции континентальной доктрины culpa in contrahendo <36>, хотя универсальной доктрины преддоговорной ответственности не сформировалось и здесь <37>.
Статья: Проблема выделения преступлений в сфере предпринимательской деятельности в Российской Федерации и зарубежных странах
(Жиделев А.Д.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2025, N 3)Исследование национального уголовного законодательства западноевропейских стран показало, что основным видом преступлений, совершаемых в сфере предпринимательской деятельности, является мошенничество. Вместе с тем в отдельную категорию мошенничество в сфере предпринимательской деятельности выделяется редко. Так, данную норму имеют лишь уголовные законы Италии, Нидерландов и Франции. Объективную сторону состава данного преступления образуют в основном обман, введение в заблуждение или злоупотребление доверием при создании либо управлении коммерческой организацией <27>.
(Жиделев А.Д.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2025, N 3)Исследование национального уголовного законодательства западноевропейских стран показало, что основным видом преступлений, совершаемых в сфере предпринимательской деятельности, является мошенничество. Вместе с тем в отдельную категорию мошенничество в сфере предпринимательской деятельности выделяется редко. Так, данную норму имеют лишь уголовные законы Италии, Нидерландов и Франции. Объективную сторону состава данного преступления образуют в основном обман, введение в заблуждение или злоупотребление доверием при создании либо управлении коммерческой организацией <27>.
Нормативные акты
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2025)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.10.2025)Д. обратилась в суд с иском к страховой компании о расторжении договора страхования, указывая, что договор страхования жизни по программе "Фиксированный доход" заключен ею с ответчиком вследствие обмана и введения в заблуждение, поскольку изначально она имела намерение заключить с банком договор депозитного вклада.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.10.2025)Д. обратилась в суд с иском к страховой компании о расторжении договора страхования, указывая, что договор страхования жизни по программе "Фиксированный доход" заключен ею с ответчиком вследствие обмана и введения в заблуждение, поскольку изначально она имела намерение заключить с банком договор депозитного вклада.
"Обзор судебной практики по вопросам, связанным с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в процедурах банкротства"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2018)Суд отклонил возражения арбитражного управляющего о пропуске кредитором двадцатидневного срока на оспаривание решения (абзац второй пункта 4 статьи 15 Закона о банкротстве). При допущенном нарушении срок для оспаривания решения исчисляется применительно к положениям абзаца третьего пункта 4 статьи 15 Закона о банкротстве, то есть с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте обмана или введения в заблуждение.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.12.2018)Суд отклонил возражения арбитражного управляющего о пропуске кредитором двадцатидневного срока на оспаривание решения (абзац второй пункта 4 статьи 15 Закона о банкротстве). При допущенном нарушении срок для оспаривания решения исчисляется применительно к положениям абзаца третьего пункта 4 статьи 15 Закона о банкротстве, то есть с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте обмана или введения в заблуждение.
Формы
"Квалификация хищений, совершаемых с использованием информационных технологий: монография"
(Ушаков Р.М.)
("Юстицинформ", 2023)Ю.С. Крюкова отмечала наличие неправильной квалификации использования чужой банковской карты для оплаты товаров в торговых точках. Такие случаи квалифицировались по ст. 159.3 УК РФ, а не по п. "г" ч. 3 ст. 158 УК РФ. "Бесспорно, платежная карта также является электронным средством платежа, тем более что сейчас возможна функция бесконтактного платежа. А использование электронных средств платежа как раз и предполагает бесконтактную форму взаимодействия клиента и оператора электронного средства платежа" <144>. П.С. Яни указывал на мотивацию судов при принятии подобных решений фактом неосознания работником торговой точки незаконного изъятия имущества и обмана, поскольку он не знает истинного владельца банковской карты. Последняя предъявляется без документа, удостоверяющего личность, поэтому нельзя расценивать действия владельца карты как обман или введение в заблуждение, несмотря на очевидное умолчание о своей личности <145>.
(Ушаков Р.М.)
("Юстицинформ", 2023)Ю.С. Крюкова отмечала наличие неправильной квалификации использования чужой банковской карты для оплаты товаров в торговых точках. Такие случаи квалифицировались по ст. 159.3 УК РФ, а не по п. "г" ч. 3 ст. 158 УК РФ. "Бесспорно, платежная карта также является электронным средством платежа, тем более что сейчас возможна функция бесконтактного платежа. А использование электронных средств платежа как раз и предполагает бесконтактную форму взаимодействия клиента и оператора электронного средства платежа" <144>. П.С. Яни указывал на мотивацию судов при принятии подобных решений фактом неосознания работником торговой точки незаконного изъятия имущества и обмана, поскольку он не знает истинного владельца банковской карты. Последняя предъявляется без документа, удостоверяющего личность, поэтому нельзя расценивать действия владельца карты как обман или введение в заблуждение, несмотря на очевидное умолчание о своей личности <145>.
Статья: Ответственность за введение суда в заблуждение
(Бортникова Н.А.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2025)Заблуждение - это неправильное, ошибочное представление о чем-либо; обман - намеренное введение других в заблуждение.
(Бортникова Н.А.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2025)Заблуждение - это неправильное, ошибочное представление о чем-либо; обман - намеренное введение других в заблуждение.
"Доверительное управление наследственным имуществом: монография"
("Проспект", 2025)Представляется, что интересы кредиторов наследодателя в современном мире если и должны иметь хоть какой-то приоритет, то только в связи с виновным нарушением их прав со стороны гражданина, при введении верителей в заблуждение, обмане и т.п. деяниях. Лишь в этих и подобных им случаях можно вести речь о кредиторе как слабой стороне, нуждающейся в повышенной заботе публичного порядка <1>. При ином же варианте развития событий приоритетно должны защищаться интересы так называемого близкого круга умершего гражданина. Наследственное право должно в первую очередь решать задачу сохранения наследства, оставление его в семье, у близких умершему лиц.
("Проспект", 2025)Представляется, что интересы кредиторов наследодателя в современном мире если и должны иметь хоть какой-то приоритет, то только в связи с виновным нарушением их прав со стороны гражданина, при введении верителей в заблуждение, обмане и т.п. деяниях. Лишь в этих и подобных им случаях можно вести речь о кредиторе как слабой стороне, нуждающейся в повышенной заботе публичного порядка <1>. При ином же варианте развития событий приоритетно должны защищаться интересы так называемого близкого круга умершего гражданина. Наследственное право должно в первую очередь решать задачу сохранения наследства, оставление его в семье, у близких умершему лиц.
"Собственность в гражданском праве"
(6-е издание, исправленное и дополненное)
(Скловский К.И.)
("Статут", 2023)Основное возражение против этой концепции сводится к уже сказанному выше. Если стороны обсуждают то обстоятельство, что вещь не принадлежит продавцу, то такая сделка возможна, поскольку речь идет о законном владении, о чем мы уже говорили. Например, арендатор заключает договор купли-продажи, условием которого является выкуп им вещи у собственника (арендодателя) перед исполнением договора. (После передачи вещи покупателю выкуп уже невозможен, так как невозможна передача владения, в том числе - brevi manu.) Эта возможная теоретически сделка все же едва ли вероятна практически, так как имеет интерес для продавца лишь тогда, когда он сможет выкупить вещь у собственника дешевле, чем он уже продал ее покупателю. Но ведь и покупатель в этом случае заинтересован договориться с собственником о продаже непосредственно, с тем чтобы тот затем дал указание арендатору передать вещь покупателю в порядке ст. 312 - 313 ГК. Следовательно, с практической точки зрения обсуждению подлежит такой вариант поведения продавца, когда он скрывает от покупателя то обстоятельство, что вещь ему не принадлежит, что само по себе не исключает выкупа вещи до исполнения договора, перенося спор о действительности продажи в обсуждение того, насколько существенным для покупателя был обман (введение в заблуждение) относительно принадлежности вещи. Такая маловероятная сделка, стало быть, по крайней мере оспорима.
(6-е издание, исправленное и дополненное)
(Скловский К.И.)
("Статут", 2023)Основное возражение против этой концепции сводится к уже сказанному выше. Если стороны обсуждают то обстоятельство, что вещь не принадлежит продавцу, то такая сделка возможна, поскольку речь идет о законном владении, о чем мы уже говорили. Например, арендатор заключает договор купли-продажи, условием которого является выкуп им вещи у собственника (арендодателя) перед исполнением договора. (После передачи вещи покупателю выкуп уже невозможен, так как невозможна передача владения, в том числе - brevi manu.) Эта возможная теоретически сделка все же едва ли вероятна практически, так как имеет интерес для продавца лишь тогда, когда он сможет выкупить вещь у собственника дешевле, чем он уже продал ее покупателю. Но ведь и покупатель в этом случае заинтересован договориться с собственником о продаже непосредственно, с тем чтобы тот затем дал указание арендатору передать вещь покупателю в порядке ст. 312 - 313 ГК. Следовательно, с практической точки зрения обсуждению подлежит такой вариант поведения продавца, когда он скрывает от покупателя то обстоятельство, что вещь ему не принадлежит, что само по себе не исключает выкупа вещи до исполнения договора, перенося спор о действительности продажи в обсуждение того, насколько существенным для покупателя был обман (введение в заблуждение) относительно принадлежности вещи. Такая маловероятная сделка, стало быть, по крайней мере оспорима.
Статья: Правовое содержание мошенничества в сфере потребительского кредитования
(Пятов М.Л., Ковалев В.В., Татаренко Т.Г.)
("Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Право", 2024, N 2; 2025, N 1)В рассматриваемых случаях потерпевшие от преступного обмана мошенников, совершившие, находясь в состоянии введения в заблуждение, действия, приведшие к оформлению документов кредитных договоров, подлежащие квалификации исключительно в рамках уголовного законодательства, подавали гражданские иски о признании сделок кредита недействительными. Сам факт подачи таких исков косвенно свидетельствовал о том, что потерпевшая сторона признает заключенной оспариваемую сделку кредита. Иск подавался против банков. При совершении действий во исполнение таких псевдодоговоров работники банка, сами будучи введенными в заблуждение действиями потерпевших, поддавшихся преступному влиянию мошенников, законодательства не нарушали, потерпевших не обманывали, не вводили в заблуждение относительно условий договоров и т.д. Более того, их действия позволяли мошенникам "руками потерпевших" похищать деньги у банков, делая их потерпевшими по таким делам, понесшими имущественный ущерб. В связи с этим предъявляемые банкам гражданские иски о признании договоров недействительными, обращающие претензии обмана, введения в заблуждение, нарушения прав потребителей и т.п. к банкам, по определению были обречены на отклонение судами, так как сами банки не были виновны в действиях мошенников. Ситуации, заставлявшие потерпевших граждан обращаться в суды с гражданскими исками против банков, находились исключительно в поле уголовного законодательства. У потерпевших не было никаких оснований для гражданских исков к банкам. Однако и у банков не было никаких оснований требовать погашения кредитов, на деле бывших результатом свершившихся преступлений.
(Пятов М.Л., Ковалев В.В., Татаренко Т.Г.)
("Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Право", 2024, N 2; 2025, N 1)В рассматриваемых случаях потерпевшие от преступного обмана мошенников, совершившие, находясь в состоянии введения в заблуждение, действия, приведшие к оформлению документов кредитных договоров, подлежащие квалификации исключительно в рамках уголовного законодательства, подавали гражданские иски о признании сделок кредита недействительными. Сам факт подачи таких исков косвенно свидетельствовал о том, что потерпевшая сторона признает заключенной оспариваемую сделку кредита. Иск подавался против банков. При совершении действий во исполнение таких псевдодоговоров работники банка, сами будучи введенными в заблуждение действиями потерпевших, поддавшихся преступному влиянию мошенников, законодательства не нарушали, потерпевших не обманывали, не вводили в заблуждение относительно условий договоров и т.д. Более того, их действия позволяли мошенникам "руками потерпевших" похищать деньги у банков, делая их потерпевшими по таким делам, понесшими имущественный ущерб. В связи с этим предъявляемые банкам гражданские иски о признании договоров недействительными, обращающие претензии обмана, введения в заблуждение, нарушения прав потребителей и т.п. к банкам, по определению были обречены на отклонение судами, так как сами банки не были виновны в действиях мошенников. Ситуации, заставлявшие потерпевших граждан обращаться в суды с гражданскими исками против банков, находились исключительно в поле уголовного законодательства. У потерпевших не было никаких оснований для гражданских исков к банкам. Однако и у банков не было никаких оснований требовать погашения кредитов, на деле бывших результатом свершившихся преступлений.
Ситуация: Что такое обман потребителя?
("Электронный журнал "Азбука права", 2025)Обман потребителя - это обмеривание, обвешивание, обсчет, введение в заблуждение относительно качества товара и другие противоправные действия, нарушающие его права.
("Электронный журнал "Азбука права", 2025)Обман потребителя - это обмеривание, обвешивание, обсчет, введение в заблуждение относительно качества товара и другие противоправные действия, нарушающие его права.
Ситуация: Как вернуть деньги, списанные с банковской карты (счета) физлица без его согласия или с его согласия в результате мошенничества?
("Электронный журнал "Азбука права", 2025)В заявлении подробно опишите ситуацию, например: как вас обманули, ввели в заблуждение, какие действия вы совершили, кому были переведены денежные средства и с какого номера вам звонили (если соответствующие данные известны). К заявлению приложите подтверждающие документы (в случае их наличия). Это могут быть в том числе скриншоты переписки, записи разговоров, выписки по счету в банке.
("Электронный журнал "Азбука права", 2025)В заявлении подробно опишите ситуацию, например: как вас обманули, ввели в заблуждение, какие действия вы совершили, кому были переведены денежные средства и с какого номера вам звонили (если соответствующие данные известны). К заявлению приложите подтверждающие документы (в случае их наличия). Это могут быть в том числе скриншоты переписки, записи разговоров, выписки по счету в банке.
Статья: Отделимость третейского соглашения
(Ануров В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)В то же время обнаружение пороков волеизъявления при заключении основного договора еще не означает, что они могут затронуть третейскую оговорку. Наличие признаков обмана, введения в заблуждение, угрозы или насилия в действиях одной из сторон должно быть установлено применительно к выражению согласия другой стороны на арбитраж <9>.
(Ануров В.Н.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)В то же время обнаружение пороков волеизъявления при заключении основного договора еще не означает, что они могут затронуть третейскую оговорку. Наличие признаков обмана, введения в заблуждение, угрозы или насилия в действиях одной из сторон должно быть установлено применительно к выражению согласия другой стороны на арбитраж <9>.
Ситуация: Как встать на учет в органах службы занятости и получить пособие по безработице?
("Электронный журнал "Азбука права", 2025)Если пособие получено незаконно, обманным путем, например путем введения в заблуждение, сокрытия факта занятости, представления подложных документов и недостоверной информации, гражданину необходимо возместить всю незаконно полученную сумму пособия, а также проценты за пользование чужими денежными средствами.
("Электронный журнал "Азбука права", 2025)Если пособие получено незаконно, обманным путем, например путем введения в заблуждение, сокрытия факта занятости, представления подложных документов и недостоверной информации, гражданину необходимо возместить всю незаконно полученную сумму пособия, а также проценты за пользование чужими денежными средствами.