О введении ограничения охоты
Подборка наиболее важных документов по запросу О введении ограничения охоты (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Охотхозяйственное соглашение как правовая форма реализации инвестиционной деятельности
(Овсянников Н.А.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2026, N 2)Использование конструкции смешанного договора также не представляется необходимым в силу назначения этого института, а именно из-за возможности применения к обязательству смешанного типа положений о договорах, элементы которых имеются в смешанном договоре. Применение подобных положений к охотхозяйственному соглашению, по мнению автора настоящей статьи, невозможно в силу специфики объекта соглашения, который ограничен в обороте <29>. Рассмотрение охотхозяйственного соглашения исключительно через призму классического договорного права не позволяет раскрыть и его публично-правовую составляющую, связанную с осуществлением контроля (надзора) за использованием охотничьих ресурсов. В итоге возникают попытки введения новой категории "квазилицензия" <30> и использования категориального аппарата охотничьего законодательства прошлого периода, но при использовании такой категории не представляется возможным определить существо обязательства, к которому уже невозможно применить положения о лицензировании в силу отсутствия отношений субординационного типа между государством и частным субъектом.
(Овсянников Н.А.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2026, N 2)Использование конструкции смешанного договора также не представляется необходимым в силу назначения этого института, а именно из-за возможности применения к обязательству смешанного типа положений о договорах, элементы которых имеются в смешанном договоре. Применение подобных положений к охотхозяйственному соглашению, по мнению автора настоящей статьи, невозможно в силу специфики объекта соглашения, который ограничен в обороте <29>. Рассмотрение охотхозяйственного соглашения исключительно через призму классического договорного права не позволяет раскрыть и его публично-правовую составляющую, связанную с осуществлением контроля (надзора) за использованием охотничьих ресурсов. В итоге возникают попытки введения новой категории "квазилицензия" <30> и использования категориального аппарата охотничьего законодательства прошлого периода, но при использовании такой категории не представляется возможным определить существо обязательства, к которому уже невозможно применить положения о лицензировании в силу отсутствия отношений субординационного типа между государством и частным субъектом.
Статья: Проблемы исполнения судебных решений по семейным спорам
(Швец А.В., Швец И.А.)
("Семейное и жилищное право", 2026, N 2)Анализ мер ответственности за неисполнение алиментных обязательств также выявляет структурные противоречия. Существующая трехуровневая система (гражданская, административная, уголовная ответственность) страдает от дисбаланса между репрессивностью и эффективностью. Гражданско-правовая неустойка, как показано выше, может быть как символической, так и карательной. Административная ответственность (ст. 5.35.1 КоАП РФ) <9>, несмотря на прогрессивность введения, на практике зачастую блокируется процедурными барьерами <10>. На это указывает решение Московского городского суда от 29 апреля 2025 г. по делу N 7-8230/2025 <11>, оставившее в силе определение о возврате жалобы на отказ судебного пристава-исполнителя возбудить дело об административном правонарушении из-за отсутствия в доверенности представителя специального полномочия на обжалование подобных постановлений. Этот случай высвечивает излишний формализм и сложность процедуры привлечения к административной ответственности, которая должна быть оперативным инструментом воздействия. Получается, что должник, уклоняющийся от уплаты, защищен от оперативного административного преследования сложными правилами оформления представительства, в то время как права ребенка на содержание остаются незащищенными. Не менее проблемной представляется уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ <12>, что наглядно иллюстрирует Апелляционное постановление Верховного суда Республики Крым от 19 июня 2025 г. по делу N 22-1219/2025 <13>. В данном случае осужденный, уже имевший условное наказание за предыдущее преступление, был признан виновным в неоднократной неуплате алиментов и приговорен к реальному лишению свободы на срок 2 года 1 месяц с отбыванием в колонии общего режима. Этот пример демонстрирует ключевой парадокс уголовной ответственности за неуплату алиментов: лишение свободы плательщика не только не способствует погашению огромной задолженности (в деле она превышала 869 тыс. руб.), но и окончательно лишает детей возможности получать содержание от родителя, поскольку отбывание наказания в исправительном учреждении делает исполнение алиментных обязательств невозможным. Таким образом, уголовное преследование в данном контексте выполняет исключительно карательную функцию, не решая проблемы обеспечения интересов ребенка. Уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ остается крайней, но малоэффективной мерой ввиду сложности доказывания "злостности", а также того, что лишение свободы плательщика окончательно лишает ребенка возможности получения содержания <14>. Перспективным могло бы стать заимствование зарубежного опыта, например автоматического принудительного списания алиментов с любого банковского счета должника (как в ряде стран ЕС), лишения специальных прав (вождения, охоты, ношения оружия) не как дополнительной, а как основной меры воздействия. Целесообразно ввести прогрессивную шкалу ответственности, где за первичную и незначительную задолженность применялись бы в первую очередь ограничительные меры и программы финансовой реабилитации, а уголовное преследование резервировалось для случаев крупного, длительного и доказанно умышленного уклонения, сопряженного с сокрытием значительных активов <15>.
(Швец А.В., Швец И.А.)
("Семейное и жилищное право", 2026, N 2)Анализ мер ответственности за неисполнение алиментных обязательств также выявляет структурные противоречия. Существующая трехуровневая система (гражданская, административная, уголовная ответственность) страдает от дисбаланса между репрессивностью и эффективностью. Гражданско-правовая неустойка, как показано выше, может быть как символической, так и карательной. Административная ответственность (ст. 5.35.1 КоАП РФ) <9>, несмотря на прогрессивность введения, на практике зачастую блокируется процедурными барьерами <10>. На это указывает решение Московского городского суда от 29 апреля 2025 г. по делу N 7-8230/2025 <11>, оставившее в силе определение о возврате жалобы на отказ судебного пристава-исполнителя возбудить дело об административном правонарушении из-за отсутствия в доверенности представителя специального полномочия на обжалование подобных постановлений. Этот случай высвечивает излишний формализм и сложность процедуры привлечения к административной ответственности, которая должна быть оперативным инструментом воздействия. Получается, что должник, уклоняющийся от уплаты, защищен от оперативного административного преследования сложными правилами оформления представительства, в то время как права ребенка на содержание остаются незащищенными. Не менее проблемной представляется уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ <12>, что наглядно иллюстрирует Апелляционное постановление Верховного суда Республики Крым от 19 июня 2025 г. по делу N 22-1219/2025 <13>. В данном случае осужденный, уже имевший условное наказание за предыдущее преступление, был признан виновным в неоднократной неуплате алиментов и приговорен к реальному лишению свободы на срок 2 года 1 месяц с отбыванием в колонии общего режима. Этот пример демонстрирует ключевой парадокс уголовной ответственности за неуплату алиментов: лишение свободы плательщика не только не способствует погашению огромной задолженности (в деле она превышала 869 тыс. руб.), но и окончательно лишает детей возможности получать содержание от родителя, поскольку отбывание наказания в исправительном учреждении делает исполнение алиментных обязательств невозможным. Таким образом, уголовное преследование в данном контексте выполняет исключительно карательную функцию, не решая проблемы обеспечения интересов ребенка. Уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ остается крайней, но малоэффективной мерой ввиду сложности доказывания "злостности", а также того, что лишение свободы плательщика окончательно лишает ребенка возможности получения содержания <14>. Перспективным могло бы стать заимствование зарубежного опыта, например автоматического принудительного списания алиментов с любого банковского счета должника (как в ряде стран ЕС), лишения специальных прав (вождения, охоты, ношения оружия) не как дополнительной, а как основной меры воздействия. Целесообразно ввести прогрессивную шкалу ответственности, где за первичную и незначительную задолженность применялись бы в первую очередь ограничительные меры и программы финансовой реабилитации, а уголовное преследование резервировалось для случаев крупного, длительного и доказанно умышленного уклонения, сопряженного с сокрытием значительных активов <15>.
Нормативные акты
Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 11.04.2018 N 13-ПВ17ПР
<Об отмене Апелляционного определения Верховного Суда РФ от 17.10.2017 N АПЛ17-325 и оставлении в силе Решения Верховного Суда РФ от 16.06.2017 N АКПИ17-343, которым отказано в удовлетворении заявления о признании недействующим подпункта 6.3.1 пункта 6 Изменений, которые вносятся в нормативные правовые акты МВД России, утв. приказом МВД России от 10.10.2013 N 832>В зависимости от целей использования оружия Федеральным законом об оружии введены дополнительные ограничения его оборотоспособности.
<Об отмене Апелляционного определения Верховного Суда РФ от 17.10.2017 N АПЛ17-325 и оставлении в силе Решения Верховного Суда РФ от 16.06.2017 N АКПИ17-343, которым отказано в удовлетворении заявления о признании недействующим подпункта 6.3.1 пункта 6 Изменений, которые вносятся в нормативные правовые акты МВД России, утв. приказом МВД России от 10.10.2013 N 832>В зависимости от целей использования оружия Федеральным законом об оружии введены дополнительные ограничения его оборотоспособности.
"Обзор судебной практики по вопросам применения законодательства об охране окружающей среды"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24.06.2022)Введенные оспариваемыми нормами Положения ограничения установлены по результатам комплексного экологического обследования территории, обосновывающим придание ей статуса особо охраняемой природной территории федерального значения, и обусловлены необходимостью восстановления численности объектов животного мира, в том числе охотничьих ресурсов, в границах национального парка и на прилегающей территории.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24.06.2022)Введенные оспариваемыми нормами Положения ограничения установлены по результатам комплексного экологического обследования территории, обосновывающим придание ей статуса особо охраняемой природной территории федерального значения, и обусловлены необходимостью восстановления численности объектов животного мира, в том числе охотничьих ресурсов, в границах национального парка и на прилегающей территории.
"Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 25 декабря 2018 г. N 475-ФЗ "О любительском рыболовстве и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"
(постатейный)
(отв. ред. Д.О. Сиваков)
("ИЗиСП", "КОНТРАКТ", 2021)Несмотря на декларативность указанных запретов, якобы введенных в природоохранных целях, такое ограничение любительского рыболовства, как подводная охота в местах отдыха людей, больше всего носит социальный характер и направлено на недопущение травматизма отдыхающих граждан.
(постатейный)
(отв. ред. Д.О. Сиваков)
("ИЗиСП", "КОНТРАКТ", 2021)Несмотря на декларативность указанных запретов, якобы введенных в природоохранных целях, такое ограничение любительского рыболовства, как подводная охота в местах отдыха людей, больше всего носит социальный характер и направлено на недопущение травматизма отдыхающих граждан.
"Научно-практический комментарий к Водному кодексу Российской Федерации"
(постатейный)
(отв. ред. Д.О. Сиваков)
("КОНТРАКТ", 2025)В свою очередь, ВК РФ содержит только две статьи, в которых присутствует упоминание об охоте: в ст. 45 устанавливается возможность введения ограничения эксплуатации водохранилища для целей рыболовства и охоты, а в комментируемой ст. 51 об использовании водных объектов для целей охоты содержится отсылочная норма к Закону об охоте. Таким образом, не только Закон об охоте, но и ВК РФ не устанавливает самостоятельные (специально-отраслевые или специально-институциональные) требования к предоставлению в пользование, использованию и охране водных объектов в целях осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства и, соответственно, требований к их учету и оформлению в качестве объектов, входящих в состав объектов охотничьих угодий. В отличие от земельных и лесных участков юридически сведения о водных объектах, расположенных на передаваемых в пользование территориях, не входят в состав сведений, которые должны содержаться в охотхозяйственном соглашении в качестве одного из условий передачи государством охотничьих угодий с находящимися на их территориях природными ресурсами в пользование субъектам предпринимательской деятельности. Согласно ст. 27 Закона об охоте ни в предмет, ни в существенные условия охотхозяйственных соглашений водные объекты не входят, они не передаются в аренду, плата за их использование не взимается. Не содержатся в этих соглашениях и обязательства по охране водных объектов, хотя в действительности они могут входить в состав территорий охотничьих угодий, ими реально могут пользоваться субъекты предпринимательской деятельности, а также охотники, причем такая возможность имеется не только для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства <1>.
(постатейный)
(отв. ред. Д.О. Сиваков)
("КОНТРАКТ", 2025)В свою очередь, ВК РФ содержит только две статьи, в которых присутствует упоминание об охоте: в ст. 45 устанавливается возможность введения ограничения эксплуатации водохранилища для целей рыболовства и охоты, а в комментируемой ст. 51 об использовании водных объектов для целей охоты содержится отсылочная норма к Закону об охоте. Таким образом, не только Закон об охоте, но и ВК РФ не устанавливает самостоятельные (специально-отраслевые или специально-институциональные) требования к предоставлению в пользование, использованию и охране водных объектов в целях осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства и, соответственно, требований к их учету и оформлению в качестве объектов, входящих в состав объектов охотничьих угодий. В отличие от земельных и лесных участков юридически сведения о водных объектах, расположенных на передаваемых в пользование территориях, не входят в состав сведений, которые должны содержаться в охотхозяйственном соглашении в качестве одного из условий передачи государством охотничьих угодий с находящимися на их территориях природными ресурсами в пользование субъектам предпринимательской деятельности. Согласно ст. 27 Закона об охоте ни в предмет, ни в существенные условия охотхозяйственных соглашений водные объекты не входят, они не передаются в аренду, плата за их использование не взимается. Не содержатся в этих соглашениях и обязательства по охране водных объектов, хотя в действительности они могут входить в состав территорий охотничьих угодий, ими реально могут пользоваться субъекты предпринимательской деятельности, а также охотники, причем такая возможность имеется не только для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства <1>.
Статья: Правовое регулирование в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов
(Джунусова Д.Н.)
("Современное право", 2025, N 11)За последние несколько лет законодательство Российской Федерации в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов подверглось серьезным изменениям, самыми значимыми из которых стали легализация так называемой вольерной охоты (Федеральный закон от 18.02.2020 N 26-ФЗ), установление порядка введения ограничений охоты, определение правил ведения государственного мониторинга охотничьих ресурсов и среды их обитания (Федеральный закон от 22.12.2020 N 455-ФЗ), уточнение содержания охотхозяйственных соглашений и порядка их заключения, а также создание реестра недобросовестных лиц, заключивших такие соглашения, и участников аукциона на право их заключения (Федеральный закон от 11.06.2021 N 164-ФЗ), наделение глав субъектов Российской Федерации полномочиями по введению ограничений в соответствующих регионах сроков охоты на некоторые виды дичи и при угрозе лесных пожаров (Приказ Минприроды России от 23.09.2022 N 631).
(Джунусова Д.Н.)
("Современное право", 2025, N 11)За последние несколько лет законодательство Российской Федерации в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов подверглось серьезным изменениям, самыми значимыми из которых стали легализация так называемой вольерной охоты (Федеральный закон от 18.02.2020 N 26-ФЗ), установление порядка введения ограничений охоты, определение правил ведения государственного мониторинга охотничьих ресурсов и среды их обитания (Федеральный закон от 22.12.2020 N 455-ФЗ), уточнение содержания охотхозяйственных соглашений и порядка их заключения, а также создание реестра недобросовестных лиц, заключивших такие соглашения, и участников аукциона на право их заключения (Федеральный закон от 11.06.2021 N 164-ФЗ), наделение глав субъектов Российской Федерации полномочиями по введению ограничений в соответствующих регионах сроков охоты на некоторые виды дичи и при угрозе лесных пожаров (Приказ Минприроды России от 23.09.2022 N 631).