О введении ограничения охоты
Подборка наиболее важных документов по запросу О введении ограничения охоты (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Правовое регулирование в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов
(Джунусова Д.Н.)
("Современное право", 2025, N 11)За последние несколько лет законодательство Российской Федерации в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов подверглось серьезным изменениям, самыми значимыми из которых стали легализация так называемой вольерной охоты (Федеральный закон от 18.02.2020 N 26-ФЗ), установление порядка введения ограничений охоты, определение правил ведения государственного мониторинга охотничьих ресурсов и среды их обитания (Федеральный закон от 22.12.2020 N 455-ФЗ), уточнение содержания охотхозяйственных соглашений и порядка их заключения, а также создание реестра недобросовестных лиц, заключивших такие соглашения, и участников аукциона на право их заключения (Федеральный закон от 11.06.2021 N 164-ФЗ), наделение глав субъектов Российской Федерации полномочиями по введению ограничений в соответствующих регионах сроков охоты на некоторые виды дичи и при угрозе лесных пожаров (Приказ Минприроды России от 23.09.2022 N 631).
(Джунусова Д.Н.)
("Современное право", 2025, N 11)За последние несколько лет законодательство Российской Федерации в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов подверглось серьезным изменениям, самыми значимыми из которых стали легализация так называемой вольерной охоты (Федеральный закон от 18.02.2020 N 26-ФЗ), установление порядка введения ограничений охоты, определение правил ведения государственного мониторинга охотничьих ресурсов и среды их обитания (Федеральный закон от 22.12.2020 N 455-ФЗ), уточнение содержания охотхозяйственных соглашений и порядка их заключения, а также создание реестра недобросовестных лиц, заключивших такие соглашения, и участников аукциона на право их заключения (Федеральный закон от 11.06.2021 N 164-ФЗ), наделение глав субъектов Российской Федерации полномочиями по введению ограничений в соответствующих регионах сроков охоты на некоторые виды дичи и при угрозе лесных пожаров (Приказ Минприроды России от 23.09.2022 N 631).
"Научно-практический комментарий к Водному кодексу Российской Федерации"
(постатейный)
(отв. ред. Д.О. Сиваков)
("КОНТРАКТ", 2025)В свою очередь, ВК РФ содержит только две статьи, в которых присутствует упоминание об охоте: в ст. 45 устанавливается возможность введения ограничения эксплуатации водохранилища для целей рыболовства и охоты, а в комментируемой ст. 51 об использовании водных объектов для целей охоты содержится отсылочная норма к Закону об охоте. Таким образом, не только Закон об охоте, но и ВК РФ не устанавливает самостоятельные (специально-отраслевые или специально-институциональные) требования к предоставлению в пользование, использованию и охране водных объектов в целях осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства и, соответственно, требований к их учету и оформлению в качестве объектов, входящих в состав объектов охотничьих угодий. В отличие от земельных и лесных участков юридически сведения о водных объектах, расположенных на передаваемых в пользование территориях, не входят в состав сведений, которые должны содержаться в охотхозяйственном соглашении в качестве одного из условий передачи государством охотничьих угодий с находящимися на их территориях природными ресурсами в пользование субъектам предпринимательской деятельности. Согласно ст. 27 Закона об охоте ни в предмет, ни в существенные условия охотхозяйственных соглашений водные объекты не входят, они не передаются в аренду, плата за их использование не взимается. Не содержатся в этих соглашениях и обязательства по охране водных объектов, хотя в действительности они могут входить в состав территорий охотничьих угодий, ими реально могут пользоваться субъекты предпринимательской деятельности, а также охотники, причем такая возможность имеется не только для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства <1>.
(постатейный)
(отв. ред. Д.О. Сиваков)
("КОНТРАКТ", 2025)В свою очередь, ВК РФ содержит только две статьи, в которых присутствует упоминание об охоте: в ст. 45 устанавливается возможность введения ограничения эксплуатации водохранилища для целей рыболовства и охоты, а в комментируемой ст. 51 об использовании водных объектов для целей охоты содержится отсылочная норма к Закону об охоте. Таким образом, не только Закон об охоте, но и ВК РФ не устанавливает самостоятельные (специально-отраслевые или специально-институциональные) требования к предоставлению в пользование, использованию и охране водных объектов в целях осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства и, соответственно, требований к их учету и оформлению в качестве объектов, входящих в состав объектов охотничьих угодий. В отличие от земельных и лесных участков юридически сведения о водных объектах, расположенных на передаваемых в пользование территориях, не входят в состав сведений, которые должны содержаться в охотхозяйственном соглашении в качестве одного из условий передачи государством охотничьих угодий с находящимися на их территориях природными ресурсами в пользование субъектам предпринимательской деятельности. Согласно ст. 27 Закона об охоте ни в предмет, ни в существенные условия охотхозяйственных соглашений водные объекты не входят, они не передаются в аренду, плата за их использование не взимается. Не содержатся в этих соглашениях и обязательства по охране водных объектов, хотя в действительности они могут входить в состав территорий охотничьих угодий, ими реально могут пользоваться субъекты предпринимательской деятельности, а также охотники, причем такая возможность имеется не только для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства <1>.
Нормативные акты
Приказ Минприроды России от 24.07.2020 N 477
(ред. от 25.12.2025)
"Об утверждении Правил охоты"
(Зарегистрировано в Минюсте России 31.08.2020 N 59585)В соответствии со статьей 23.1 Федерального закона об охоте высшим должностным лицом субъекта Российской Федерации могут вводиться ограничения по срокам охоты на охотничьих животных в охотничьих угодьях субъекта Российской Федерации, за исключением случаев, указанных в пунктах 18, 26, 46, 48, 51, 54 настоящих Правил, и сроков охоты, указанных в приложениях N 1 и N 3 к настоящим Правилам.
(ред. от 25.12.2025)
"Об утверждении Правил охоты"
(Зарегистрировано в Минюсте России 31.08.2020 N 59585)В соответствии со статьей 23.1 Федерального закона об охоте высшим должностным лицом субъекта Российской Федерации могут вводиться ограничения по срокам охоты на охотничьих животных в охотничьих угодьях субъекта Российской Федерации, за исключением случаев, указанных в пунктах 18, 26, 46, 48, 51, 54 настоящих Правил, и сроков охоты, указанных в приложениях N 1 и N 3 к настоящим Правилам.
Статья: Проблемы исполнения судебных решений по семейным спорам
(Швец А.В., Швец И.А.)
("Семейное и жилищное право", 2026, N 2)Анализ мер ответственности за неисполнение алиментных обязательств также выявляет структурные противоречия. Существующая трехуровневая система (гражданская, административная, уголовная ответственность) страдает от дисбаланса между репрессивностью и эффективностью. Гражданско-правовая неустойка, как показано выше, может быть как символической, так и карательной. Административная ответственность (ст. 5.35.1 КоАП РФ) <9>, несмотря на прогрессивность введения, на практике зачастую блокируется процедурными барьерами <10>. На это указывает решение Московского городского суда от 29 апреля 2025 г. по делу N 7-8230/2025 <11>, оставившее в силе определение о возврате жалобы на отказ судебного пристава-исполнителя возбудить дело об административном правонарушении из-за отсутствия в доверенности представителя специального полномочия на обжалование подобных постановлений. Этот случай высвечивает излишний формализм и сложность процедуры привлечения к административной ответственности, которая должна быть оперативным инструментом воздействия. Получается, что должник, уклоняющийся от уплаты, защищен от оперативного административного преследования сложными правилами оформления представительства, в то время как права ребенка на содержание остаются незащищенными. Не менее проблемной представляется уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ <12>, что наглядно иллюстрирует Апелляционное постановление Верховного суда Республики Крым от 19 июня 2025 г. по делу N 22-1219/2025 <13>. В данном случае осужденный, уже имевший условное наказание за предыдущее преступление, был признан виновным в неоднократной неуплате алиментов и приговорен к реальному лишению свободы на срок 2 года 1 месяц с отбыванием в колонии общего режима. Этот пример демонстрирует ключевой парадокс уголовной ответственности за неуплату алиментов: лишение свободы плательщика не только не способствует погашению огромной задолженности (в деле она превышала 869 тыс. руб.), но и окончательно лишает детей возможности получать содержание от родителя, поскольку отбывание наказания в исправительном учреждении делает исполнение алиментных обязательств невозможным. Таким образом, уголовное преследование в данном контексте выполняет исключительно карательную функцию, не решая проблемы обеспечения интересов ребенка. Уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ остается крайней, но малоэффективной мерой ввиду сложности доказывания "злостности", а также того, что лишение свободы плательщика окончательно лишает ребенка возможности получения содержания <14>. Перспективным могло бы стать заимствование зарубежного опыта, например автоматического принудительного списания алиментов с любого банковского счета должника (как в ряде стран ЕС), лишения специальных прав (вождения, охоты, ношения оружия) не как дополнительной, а как основной меры воздействия. Целесообразно ввести прогрессивную шкалу ответственности, где за первичную и незначительную задолженность применялись бы в первую очередь ограничительные меры и программы финансовой реабилитации, а уголовное преследование резервировалось для случаев крупного, длительного и доказанно умышленного уклонения, сопряженного с сокрытием значительных активов <15>.
(Швец А.В., Швец И.А.)
("Семейное и жилищное право", 2026, N 2)Анализ мер ответственности за неисполнение алиментных обязательств также выявляет структурные противоречия. Существующая трехуровневая система (гражданская, административная, уголовная ответственность) страдает от дисбаланса между репрессивностью и эффективностью. Гражданско-правовая неустойка, как показано выше, может быть как символической, так и карательной. Административная ответственность (ст. 5.35.1 КоАП РФ) <9>, несмотря на прогрессивность введения, на практике зачастую блокируется процедурными барьерами <10>. На это указывает решение Московского городского суда от 29 апреля 2025 г. по делу N 7-8230/2025 <11>, оставившее в силе определение о возврате жалобы на отказ судебного пристава-исполнителя возбудить дело об административном правонарушении из-за отсутствия в доверенности представителя специального полномочия на обжалование подобных постановлений. Этот случай высвечивает излишний формализм и сложность процедуры привлечения к административной ответственности, которая должна быть оперативным инструментом воздействия. Получается, что должник, уклоняющийся от уплаты, защищен от оперативного административного преследования сложными правилами оформления представительства, в то время как права ребенка на содержание остаются незащищенными. Не менее проблемной представляется уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ <12>, что наглядно иллюстрирует Апелляционное постановление Верховного суда Республики Крым от 19 июня 2025 г. по делу N 22-1219/2025 <13>. В данном случае осужденный, уже имевший условное наказание за предыдущее преступление, был признан виновным в неоднократной неуплате алиментов и приговорен к реальному лишению свободы на срок 2 года 1 месяц с отбыванием в колонии общего режима. Этот пример демонстрирует ключевой парадокс уголовной ответственности за неуплату алиментов: лишение свободы плательщика не только не способствует погашению огромной задолженности (в деле она превышала 869 тыс. руб.), но и окончательно лишает детей возможности получать содержание от родителя, поскольку отбывание наказания в исправительном учреждении делает исполнение алиментных обязательств невозможным. Таким образом, уголовное преследование в данном контексте выполняет исключительно карательную функцию, не решая проблемы обеспечения интересов ребенка. Уголовная ответственность по ст. 157 УК РФ остается крайней, но малоэффективной мерой ввиду сложности доказывания "злостности", а также того, что лишение свободы плательщика окончательно лишает ребенка возможности получения содержания <14>. Перспективным могло бы стать заимствование зарубежного опыта, например автоматического принудительного списания алиментов с любого банковского счета должника (как в ряде стран ЕС), лишения специальных прав (вождения, охоты, ношения оружия) не как дополнительной, а как основной меры воздействия. Целесообразно ввести прогрессивную шкалу ответственности, где за первичную и незначительную задолженность применялись бы в первую очередь ограничительные меры и программы финансовой реабилитации, а уголовное преследование резервировалось для случаев крупного, длительного и доказанно умышленного уклонения, сопряженного с сокрытием значительных активов <15>.
Статья: Охотхозяйственное соглашение как правовая форма реализации инвестиционной деятельности
(Овсянников Н.А.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2026, N 2)Использование конструкции смешанного договора также не представляется необходимым в силу назначения этого института, а именно из-за возможности применения к обязательству смешанного типа положений о договорах, элементы которых имеются в смешанном договоре. Применение подобных положений к охотхозяйственному соглашению, по мнению автора настоящей статьи, невозможно в силу специфики объекта соглашения, который ограничен в обороте <29>. Рассмотрение охотхозяйственного соглашения исключительно через призму классического договорного права не позволяет раскрыть и его публично-правовую составляющую, связанную с осуществлением контроля (надзора) за использованием охотничьих ресурсов. В итоге возникают попытки введения новой категории "квазилицензия" <30> и использования категориального аппарата охотничьего законодательства прошлого периода, но при использовании такой категории не представляется возможным определить существо обязательства, к которому уже невозможно применить положения о лицензировании в силу отсутствия отношений субординационного типа между государством и частным субъектом.
(Овсянников Н.А.)
("Имущественные отношения в Российской Федерации", 2026, N 2)Использование конструкции смешанного договора также не представляется необходимым в силу назначения этого института, а именно из-за возможности применения к обязательству смешанного типа положений о договорах, элементы которых имеются в смешанном договоре. Применение подобных положений к охотхозяйственному соглашению, по мнению автора настоящей статьи, невозможно в силу специфики объекта соглашения, который ограничен в обороте <29>. Рассмотрение охотхозяйственного соглашения исключительно через призму классического договорного права не позволяет раскрыть и его публично-правовую составляющую, связанную с осуществлением контроля (надзора) за использованием охотничьих ресурсов. В итоге возникают попытки введения новой категории "квазилицензия" <30> и использования категориального аппарата охотничьего законодательства прошлого периода, но при использовании такой категории не представляется возможным определить существо обязательства, к которому уже невозможно применить положения о лицензировании в силу отсутствия отношений субординационного типа между государством и частным субъектом.