Непрерывность уголовного процесса
Подборка наиболее важных документов по запросу Непрерывность уголовного процесса (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Решение Алтайского краевого суда от 20.02.2024 по делу N 3а-85/2024 (УИД 22OS0000-01-2024-000031-94)
Категория спора: Защита прав и свобод.
Требования: О присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок.
Решение: Отказано.В данном случае действия Железнодорожного районного суда г. Барнаула и Алтайского краевого суда при рассмотрении уголовного дела, производимые в целях своевременного осуществления уголовного преследования и рассмотрения уголовного дела, суд признает достаточными и эффективными. Судебные заседания назначались судами в установленные законом сроки, слушания велись непрерывно, перерывы по делу являлись необходимыми и обоснованными, периоды неактивности суда были непродолжительными. Необходимость объявления длительных перерывов в судебных заседаниях обусловлена необходимостью соблюдения прав обвиняемых. Невозможность рассмотрения уголовного дела в связи с болезнями подсудимых, адвокатов и иных участников уголовного процесса также не свидетельствует о допущенной судом волоките при рассмотрении уголовного дела.
Категория спора: Защита прав и свобод.
Требования: О присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок.
Решение: Отказано.В данном случае действия Железнодорожного районного суда г. Барнаула и Алтайского краевого суда при рассмотрении уголовного дела, производимые в целях своевременного осуществления уголовного преследования и рассмотрения уголовного дела, суд признает достаточными и эффективными. Судебные заседания назначались судами в установленные законом сроки, слушания велись непрерывно, перерывы по делу являлись необходимыми и обоснованными, периоды неактивности суда были непродолжительными. Необходимость объявления длительных перерывов в судебных заседаниях обусловлена необходимостью соблюдения прав обвиняемых. Невозможность рассмотрения уголовного дела в связи с болезнями подсудимых, адвокатов и иных участников уголовного процесса также не свидетельствует о допущенной судом волоките при рассмотрении уголовного дела.
Апелляционное определение Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 14.03.2024 по делу N 66а-343/2024 (УИД 22OS0000-01-2023-000495-44)
Категория спора: Защита прав и свобод.
Требования: О присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство по уголовному делу в разумный срок.
Решение: Отказано.Проанализировав действия районного суда, Алтайский краевой суд установил, что вопреки доводам административного истца о нарушении разумного срока судопроизводства, судебные заседания назначались в установленные законом сроки, слушания велись непрерывно, перерывы по делу являлись необходимыми и обоснованными, периоды неактивности суда были непродолжительными, необходимость объявления длительных перерывов в судебных заседаниях была обусловлена необходимостью соблюдения прав обвиняемых, обеспечения их явки в судебное заседание, при неявке в судебные заседания адвокатов без уважительных причин судом в адрес Адвокатской палаты Алтайского края направлялись письма о принятии соответствующих мер, невозможность рассмотрения уголовного дела в связи с болезнями подсудимых, адвокатов и иных участников уголовного процесса о допущенной судом волоките при рассмотрении уголовного дела не свидетельствует.
Категория спора: Защита прав и свобод.
Требования: О присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство по уголовному делу в разумный срок.
Решение: Отказано.Проанализировав действия районного суда, Алтайский краевой суд установил, что вопреки доводам административного истца о нарушении разумного срока судопроизводства, судебные заседания назначались в установленные законом сроки, слушания велись непрерывно, перерывы по делу являлись необходимыми и обоснованными, периоды неактивности суда были непродолжительными, необходимость объявления длительных перерывов в судебных заседаниях была обусловлена необходимостью соблюдения прав обвиняемых, обеспечения их явки в судебное заседание, при неявке в судебные заседания адвокатов без уважительных причин судом в адрес Адвокатской палаты Алтайского края направлялись письма о принятии соответствующих мер, невозможность рассмотрения уголовного дела в связи с болезнями подсудимых, адвокатов и иных участников уголовного процесса о допущенной судом волоките при рассмотрении уголовного дела не свидетельствует.
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: К дискуссии о понятии уголовно-процессуальных функций
(Новойдарская И.В.)
("Российский судья", 2024, N 1)Развитие любой научной теории происходит через ее критическое переосмысление, в том числе путем совершенствования ее понятийного аппарата. В науке уголовно-процессуального права развитие понятийного и терминологического аппарата произошло в 2001 г. с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации <1> (далее - УПК РФ), в который впервые включена ст. 5, содержащая основные понятия используемых в кодексе терминов. В данном исследовании нас интересует термин "функция", который впервые получил свое нормативное закрепление в п. 45 ст. 5 и ст. 15 УПК РФ. Следует отметить, что в марте 2020 г. упоминание об уголовно-процессуальной функции - "уголовное преследование" - появилось и в Конституции Российской Федерации <2> (ст. 129), т.е. мы можем с уверенностью говорить о конституциализации определения данного термина. Несмотря на всеобщее признание теории уголовно-процессуальных функций, действующий УПК РФ не содержит определения понятия функции, поэтому в научных кругах до сих пор существует плюрализм мнений относительно терминологического понятия данного явления, что порождает споры ученых относительно и других аспектов теории уголовно-процессуальных функций и, безусловно, негативно сказывается на практике его применения. Так что же следует понимать под уголовно-процессуальной функцией? В чем же заключаются ее назначение и роль? Чтобы ответить на поставленные вопросы, прежде всего следует обратиться к основам общего понятия "функция". Термин "функция" (от лат. function - совершение, исполнение) имеет следующие смысловые значения. В философии - это деятельность, обязанность, работа <3>. В социологии - это роль, которую выполняет субъект социальной системы в ее организации как целого. В юриспруденции термин "функция" употребляется для характеристики социальной роли государства и права. В психологии и технических науках - это принадлежность к средству достижения цели, решения задач. Толковые словари определяют функцию как обязанность, круг деятельности <4>, роль <5>, соотношение объектов, в котором изменение одного влечет за собой изменение другого <6>. Подводя итог, можно сказать, что термин "функция" является общенаучным, используется многими научными дисциплинами для характеристики действия, воздействия и обладает признаками динамизма и системности. В уголовно-процессуальной науке термин "функция" приобрел самостоятельное значение и был преобразован в термин "уголовно-процессуальная функция" (далее - УПФ), который нуждается в четком определении понятия. Несмотря на то что данная проблема является постоянным предметом обсуждения в юридической науке, мнения ученых относительно определения данного явления разошлись. Так, по мнению М.С. Строговича, "УПФ - это отдельные виды и направления уголовно-процессуальной деятельности субъектов, не совпадающие друг с другом, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в уголовном деле" <7>. А Ф.Н. Фаткуллин уточняет: "УПФ - это главные направления всей уголовно-процессуальной деятельности, которые определяются основными задачами советского уголовного судопроизводства" <8>. Данного подхода придерживаются и другие авторы - М.Л. Якуб <9>, А.М. Ларин <10>, А.П. Гуляев <11> и др. В отличие от указанных авторов, В.В. Шимановский понимает УПФ "как основную обязанность, которой определяется процессуальная роль каждого из участников процесса" <12>. В том же ключе рассуждают М.А. Чельцов <13>, Г.П. Химичева <14>, О.Д. Жук <15>, А.А. Трушев <16> и др. В.Н. Шпилев в этой связи дополняет: "...функции участников процесса определяются не только возложенными на них обязанностями, но и теми правами, которыми они наделены" <17>. Л.Д. Кокорев критикует данный подход. Он справедливо отмечает: "...участник процесса действует в определенном направлении не только потому, что закон обязывает его к этому, но и потому, что закон предоставляет ему такую возможность" <18>. В связи с этим Д.М. Берова указывает: "Любая функция является обязанностью (или правом) того или иного субъекта уголовного процесса, и данное свойство образует обязательный элемент, важнейший аспект самого понятия "функция" <19>. Иными словами, автор подчеркивает, что обязанность (право) субъекта - это лишь один из признаков понятия "функция", который не раскрывает всей сущности данного феномена. Данное утверждение представляется верным, поскольку функцию следует рассматривать в более широком смысле, чем права и обязанности. Смущает некоторым образом, что при таком подходе происходит отождествление функции с обязанностями (полномочиями) или компетенцией. На наш взгляд, функции всегда первичны, именно они наделяют участников уголовного судопроизводства правами и обязанностями, и при этом не каждую обязанность можно назвать самостоятельной функцией. Как справедливо отмечает И.В. Маслов, "процессуальная функция - это идея, выделяющая основные, главные, существенные и в первую очередь отличительные признаки процессуальной деятельности" <20>. П.С. Элькинд демонстрирует отдельную точку зрения, определяя УПФ "как выраженные в направлениях уголовно-процессуальной деятельности назначение и роль участников процесса" <21>. Сторонниками данного подхода являются В.Г. Даев <22>, Н.А. Якубович <23>, В.П. Нажимов <24>, Д.М. Берова <25>, С.В. Романов <26>, Б.А. Тугутов <27> и др. Подобная трактовка, на наш взгляд, довольно полно раскрывает существо УПФ, но есть проблема: если рассматривать функцию через назначение и роль участников процесса, то это приведет к существенному расширению количества уголовно-процессуальных функций. Так, по мнению П.С. Элькинд, "все участники уголовного судопроизводства являются носителями УПФ" <28>. Не менее спорным можно считать утверждение В.П. Нажимова о том, "что деятельность субъектов при осуществлении УПФ происходит на основании их свободного выбора, определяемого внутренними убеждениями" <29>. В таком случае если реализация УПФ будет зависеть от субъективного выбора участника уголовного судопроизводства, то функция потеряет свою определенность. О том, что функция не субъективная категория, а объективная, указывает С.А. Альперт, и, как правильно отмечает В.М. Савицкий, "...не зависит от его конкретной позиции в том или ином деле" <30>. Учитывая мнения ряда ученых, З.З. Зиннатулин пришел к выводу, что "УПФ - это направления процессуальной деятельности участников уголовного процесса по достижению его предназначения" <31>. С данным подходом согласились не все авторы. Во-первых, в основе данной конструкции лежит только объективная деятельность участников уголовного судопроизводства по достижению предназначения (целей, задач, собственных интересов по уголовному делу), во-вторых, следуя логике: что происходит с функцией с прекращением процессуальной деятельности? На этот вопрос ответ предложила П.С. Элькинд, которая отметила: "...вне конкретного уголовного дела функция остается идеальной категорией" <32>. Об этом говорит О.Д. Жук: "УПФ следует рассматривать в двух составляющих - абстрактной и реальной, при этом применительно к конкретному уголовному делу - это направленная деятельность" <33>. Данный вывод отражает системный подход автора к определению дефиниции УПФ, при этом следует согласиться с тем, что право (обязанность) должно быть реализовано в направлениях уголовно-процессуальной деятельности для достижения определенного результата. На необходимость применения системного подхода при определении понятия УПФ обращает внимание Д.П. Попов, приводя цитату И.Ю. Чеботаревой: "Функция - это один из системообразующих элементов уголовного судопроизводства, определяющего направление уголовно-процессуальной деятельности, следование которому позволяет разрешить задачи, создавая тем самым необходимые и обязательные условия для достижения назначения уголовного судопроизводства" <34>. Рассмотрев существующие в научной литературе основные научные подходы к определению понятия УПФ наиболее верным нам представляется суждение, предложенное Д.А. Сычевым: "...система не совпадающих друг с другом направлений уголовно-процессуальной деятельности отдельных субъектов уголовного процесса, а также предоставленные им уголовно-процессуальным законом права и возложенные на них обязанности, объединенные достижением стоящих перед ними целей в уголовном судопроизводстве" <35>. Обобщая все вышеописанные определения, постараемся выделить ключевые признаки УПФ. Это: 1) непересекающаяся деятельность, направленная на достижение цели (предназначения) уголовного судопроизводства; 2) процессуальная деятельность, регулируемая законом (совокупность действий и решений, объединенных единством цели); 3) характер процессуальных функций (объем прав и обязанностей участников процесса); 4) участники (компетентные органы и лица). К специфическим признакам следует отнести: 1) системность (связь элементов уголовно-процессуальной функции, объединенных единством цели); 2) постоянство (характер и объем полномочий, принадлежащих различным группам участников, предопределен выполняемой ими уголовно-процессуальной функцией и не меняется на различных стадиях уголовного судопроизводства); 3) стабильность, непрерывность и длительность ее действия. Теоретический анализ литературы показывает, что проблема определения понятия УПФ рассматривалась достаточно широко. В то же время полного, унифицированного определения УПФ, отражающего их природу и назначение, пока еще не разработано. На наш взгляд, решение данной проблемы надо искать в обобщении разработанных теорий с учетом особенностей действующего УПК РФ, закономерностей уголовно-процессуальных правоотношений и реалий общественной жизни.
(Новойдарская И.В.)
("Российский судья", 2024, N 1)Развитие любой научной теории происходит через ее критическое переосмысление, в том числе путем совершенствования ее понятийного аппарата. В науке уголовно-процессуального права развитие понятийного и терминологического аппарата произошло в 2001 г. с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации <1> (далее - УПК РФ), в который впервые включена ст. 5, содержащая основные понятия используемых в кодексе терминов. В данном исследовании нас интересует термин "функция", который впервые получил свое нормативное закрепление в п. 45 ст. 5 и ст. 15 УПК РФ. Следует отметить, что в марте 2020 г. упоминание об уголовно-процессуальной функции - "уголовное преследование" - появилось и в Конституции Российской Федерации <2> (ст. 129), т.е. мы можем с уверенностью говорить о конституциализации определения данного термина. Несмотря на всеобщее признание теории уголовно-процессуальных функций, действующий УПК РФ не содержит определения понятия функции, поэтому в научных кругах до сих пор существует плюрализм мнений относительно терминологического понятия данного явления, что порождает споры ученых относительно и других аспектов теории уголовно-процессуальных функций и, безусловно, негативно сказывается на практике его применения. Так что же следует понимать под уголовно-процессуальной функцией? В чем же заключаются ее назначение и роль? Чтобы ответить на поставленные вопросы, прежде всего следует обратиться к основам общего понятия "функция". Термин "функция" (от лат. function - совершение, исполнение) имеет следующие смысловые значения. В философии - это деятельность, обязанность, работа <3>. В социологии - это роль, которую выполняет субъект социальной системы в ее организации как целого. В юриспруденции термин "функция" употребляется для характеристики социальной роли государства и права. В психологии и технических науках - это принадлежность к средству достижения цели, решения задач. Толковые словари определяют функцию как обязанность, круг деятельности <4>, роль <5>, соотношение объектов, в котором изменение одного влечет за собой изменение другого <6>. Подводя итог, можно сказать, что термин "функция" является общенаучным, используется многими научными дисциплинами для характеристики действия, воздействия и обладает признаками динамизма и системности. В уголовно-процессуальной науке термин "функция" приобрел самостоятельное значение и был преобразован в термин "уголовно-процессуальная функция" (далее - УПФ), который нуждается в четком определении понятия. Несмотря на то что данная проблема является постоянным предметом обсуждения в юридической науке, мнения ученых относительно определения данного явления разошлись. Так, по мнению М.С. Строговича, "УПФ - это отдельные виды и направления уголовно-процессуальной деятельности субъектов, не совпадающие друг с другом, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в уголовном деле" <7>. А Ф.Н. Фаткуллин уточняет: "УПФ - это главные направления всей уголовно-процессуальной деятельности, которые определяются основными задачами советского уголовного судопроизводства" <8>. Данного подхода придерживаются и другие авторы - М.Л. Якуб <9>, А.М. Ларин <10>, А.П. Гуляев <11> и др. В отличие от указанных авторов, В.В. Шимановский понимает УПФ "как основную обязанность, которой определяется процессуальная роль каждого из участников процесса" <12>. В том же ключе рассуждают М.А. Чельцов <13>, Г.П. Химичева <14>, О.Д. Жук <15>, А.А. Трушев <16> и др. В.Н. Шпилев в этой связи дополняет: "...функции участников процесса определяются не только возложенными на них обязанностями, но и теми правами, которыми они наделены" <17>. Л.Д. Кокорев критикует данный подход. Он справедливо отмечает: "...участник процесса действует в определенном направлении не только потому, что закон обязывает его к этому, но и потому, что закон предоставляет ему такую возможность" <18>. В связи с этим Д.М. Берова указывает: "Любая функция является обязанностью (или правом) того или иного субъекта уголовного процесса, и данное свойство образует обязательный элемент, важнейший аспект самого понятия "функция" <19>. Иными словами, автор подчеркивает, что обязанность (право) субъекта - это лишь один из признаков понятия "функция", который не раскрывает всей сущности данного феномена. Данное утверждение представляется верным, поскольку функцию следует рассматривать в более широком смысле, чем права и обязанности. Смущает некоторым образом, что при таком подходе происходит отождествление функции с обязанностями (полномочиями) или компетенцией. На наш взгляд, функции всегда первичны, именно они наделяют участников уголовного судопроизводства правами и обязанностями, и при этом не каждую обязанность можно назвать самостоятельной функцией. Как справедливо отмечает И.В. Маслов, "процессуальная функция - это идея, выделяющая основные, главные, существенные и в первую очередь отличительные признаки процессуальной деятельности" <20>. П.С. Элькинд демонстрирует отдельную точку зрения, определяя УПФ "как выраженные в направлениях уголовно-процессуальной деятельности назначение и роль участников процесса" <21>. Сторонниками данного подхода являются В.Г. Даев <22>, Н.А. Якубович <23>, В.П. Нажимов <24>, Д.М. Берова <25>, С.В. Романов <26>, Б.А. Тугутов <27> и др. Подобная трактовка, на наш взгляд, довольно полно раскрывает существо УПФ, но есть проблема: если рассматривать функцию через назначение и роль участников процесса, то это приведет к существенному расширению количества уголовно-процессуальных функций. Так, по мнению П.С. Элькинд, "все участники уголовного судопроизводства являются носителями УПФ" <28>. Не менее спорным можно считать утверждение В.П. Нажимова о том, "что деятельность субъектов при осуществлении УПФ происходит на основании их свободного выбора, определяемого внутренними убеждениями" <29>. В таком случае если реализация УПФ будет зависеть от субъективного выбора участника уголовного судопроизводства, то функция потеряет свою определенность. О том, что функция не субъективная категория, а объективная, указывает С.А. Альперт, и, как правильно отмечает В.М. Савицкий, "...не зависит от его конкретной позиции в том или ином деле" <30>. Учитывая мнения ряда ученых, З.З. Зиннатулин пришел к выводу, что "УПФ - это направления процессуальной деятельности участников уголовного процесса по достижению его предназначения" <31>. С данным подходом согласились не все авторы. Во-первых, в основе данной конструкции лежит только объективная деятельность участников уголовного судопроизводства по достижению предназначения (целей, задач, собственных интересов по уголовному делу), во-вторых, следуя логике: что происходит с функцией с прекращением процессуальной деятельности? На этот вопрос ответ предложила П.С. Элькинд, которая отметила: "...вне конкретного уголовного дела функция остается идеальной категорией" <32>. Об этом говорит О.Д. Жук: "УПФ следует рассматривать в двух составляющих - абстрактной и реальной, при этом применительно к конкретному уголовному делу - это направленная деятельность" <33>. Данный вывод отражает системный подход автора к определению дефиниции УПФ, при этом следует согласиться с тем, что право (обязанность) должно быть реализовано в направлениях уголовно-процессуальной деятельности для достижения определенного результата. На необходимость применения системного подхода при определении понятия УПФ обращает внимание Д.П. Попов, приводя цитату И.Ю. Чеботаревой: "Функция - это один из системообразующих элементов уголовного судопроизводства, определяющего направление уголовно-процессуальной деятельности, следование которому позволяет разрешить задачи, создавая тем самым необходимые и обязательные условия для достижения назначения уголовного судопроизводства" <34>. Рассмотрев существующие в научной литературе основные научные подходы к определению понятия УПФ наиболее верным нам представляется суждение, предложенное Д.А. Сычевым: "...система не совпадающих друг с другом направлений уголовно-процессуальной деятельности отдельных субъектов уголовного процесса, а также предоставленные им уголовно-процессуальным законом права и возложенные на них обязанности, объединенные достижением стоящих перед ними целей в уголовном судопроизводстве" <35>. Обобщая все вышеописанные определения, постараемся выделить ключевые признаки УПФ. Это: 1) непересекающаяся деятельность, направленная на достижение цели (предназначения) уголовного судопроизводства; 2) процессуальная деятельность, регулируемая законом (совокупность действий и решений, объединенных единством цели); 3) характер процессуальных функций (объем прав и обязанностей участников процесса); 4) участники (компетентные органы и лица). К специфическим признакам следует отнести: 1) системность (связь элементов уголовно-процессуальной функции, объединенных единством цели); 2) постоянство (характер и объем полномочий, принадлежащих различным группам участников, предопределен выполняемой ими уголовно-процессуальной функцией и не меняется на различных стадиях уголовного судопроизводства); 3) стабильность, непрерывность и длительность ее действия. Теоретический анализ литературы показывает, что проблема определения понятия УПФ рассматривалась достаточно широко. В то же время полного, унифицированного определения УПФ, отражающего их природу и назначение, пока еще не разработано. На наш взгляд, решение данной проблемы надо искать в обобщении разработанных теорий с учетом особенностей действующего УПК РФ, закономерностей уголовно-процессуальных правоотношений и реалий общественной жизни.
Статья: Потерпевший: рациональное и иррациональное в статусе
(Колоколов Н.А.)
("Уголовное судопроизводство", 2024, N 2)Непрерывный мониторинг имеющейся в нашем распоряжении юридической литературы (начиная с 40-х гг. века XIX по дни нынешние) позволяет сделать неутешительный вывод о том, что для уголовного судопроизводства характерен целый ряд по сути своей второстепенных проблем, которые перманентно, при любой власти будоражат как сравнительно узкое, во многом закрытое наглухо сообщество профессиональное, юридическое (следователи, прокуроры судьи и адвокаты), так и российское общество в целом.
(Колоколов Н.А.)
("Уголовное судопроизводство", 2024, N 2)Непрерывный мониторинг имеющейся в нашем распоряжении юридической литературы (начиная с 40-х гг. века XIX по дни нынешние) позволяет сделать неутешительный вывод о том, что для уголовного судопроизводства характерен целый ряд по сути своей второстепенных проблем, которые перманентно, при любой власти будоражат как сравнительно узкое, во многом закрытое наглухо сообщество профессиональное, юридическое (следователи, прокуроры судьи и адвокаты), так и российское общество в целом.
Статья: Использование нейросетевых языковых моделей в судебном следствии при производстве по уголовному делу
(Малина М.А.)
("Российский судья", 2026, N 2)В этих рассуждениях уместно обратиться к представленному Л.В. Головко глобальному размежеванию двух доказательственных парадигм: "доказывание как познание факта" (континентальный уголовный процесс) и "доказывание как обоснование утверждения" (англосаксонская модель уголовного судопроизводства) <10>. Суть последней: доказывание представляет собой в первую очередь деятельность сторон, направленную на обоснование своей позиции в ходе состязания перед судом присяжных. Доказательства ему представляются для оценки и вынесения вердикта - сам суд присяжных при этом пассивен (по-другому и быть не может). Континентальная парадигма, на которой строится и российское уголовное судопроизводство, принципиально иная: здесь доказывание понимается как непрерывный познавательный процесс, при котором ведущие его лица действуют в соответствии с принципом всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Здесь мы имеем дело с "...аккумулированием всей постепенно собираемой доказательственной информации в рамках некоего единого уголовного дела" <11>. Повторим, основная идея заключается не в обосновании перед судом своей позиции о виновности подсудимого (обвинение) или о его невиновности (защита) - как в англосаксонской модели, а в познании действительности с помощью собирания и оценки доказательств.
(Малина М.А.)
("Российский судья", 2026, N 2)В этих рассуждениях уместно обратиться к представленному Л.В. Головко глобальному размежеванию двух доказательственных парадигм: "доказывание как познание факта" (континентальный уголовный процесс) и "доказывание как обоснование утверждения" (англосаксонская модель уголовного судопроизводства) <10>. Суть последней: доказывание представляет собой в первую очередь деятельность сторон, направленную на обоснование своей позиции в ходе состязания перед судом присяжных. Доказательства ему представляются для оценки и вынесения вердикта - сам суд присяжных при этом пассивен (по-другому и быть не может). Континентальная парадигма, на которой строится и российское уголовное судопроизводство, принципиально иная: здесь доказывание понимается как непрерывный познавательный процесс, при котором ведущие его лица действуют в соответствии с принципом всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Здесь мы имеем дело с "...аккумулированием всей постепенно собираемой доказательственной информации в рамках некоего единого уголовного дела" <11>. Повторим, основная идея заключается не в обосновании перед судом своей позиции о виновности подсудимого (обвинение) или о его невиновности (защита) - как в англосаксонской модели, а в познании действительности с помощью собирания и оценки доказательств.
Статья: Суд с участием присяжных заседателей как функциональная гарантия независимости правосудия в современной России
(Тутаринова Н.Н.)
("Администратор суда", 2024, N 1)В статье исследуется ряд актуальных научных и прикладных проблем, связанных с функциональным аспектом в механизме обеспечения конституционного принципа независимости правосудия. По мнению автора, судебная власть не приобрела надлежащей функциональной независимости главным образом потому, что в обществе не сформировалась устойчивая ценность уважения к независимому и беспристрастному суду. Социум должен испытывать более активный спрос на беспристрастность государства в случае спорности отношений между людьми. При таком социальном разногласии и дисбалансе интересов требуются особые конституционно-функциональные гарантии независимости и беспристрастности правосудия. Мировая (непрерывно) и отечественная (с определенным историческим "разрывом" в период функционирования СССР) практика свидетельствуют, что наиболее оптимальный путь достижения этой цели - функциональное разграничение вопросов права и факта, что в уголовном судопроизводстве наиболее эффективно достигается благодаря сосуществованию и согласованной деятельности профессионального судьи и коллегии независимых присяжных заседателей.
(Тутаринова Н.Н.)
("Администратор суда", 2024, N 1)В статье исследуется ряд актуальных научных и прикладных проблем, связанных с функциональным аспектом в механизме обеспечения конституционного принципа независимости правосудия. По мнению автора, судебная власть не приобрела надлежащей функциональной независимости главным образом потому, что в обществе не сформировалась устойчивая ценность уважения к независимому и беспристрастному суду. Социум должен испытывать более активный спрос на беспристрастность государства в случае спорности отношений между людьми. При таком социальном разногласии и дисбалансе интересов требуются особые конституционно-функциональные гарантии независимости и беспристрастности правосудия. Мировая (непрерывно) и отечественная (с определенным историческим "разрывом" в период функционирования СССР) практика свидетельствуют, что наиболее оптимальный путь достижения этой цели - функциональное разграничение вопросов права и факта, что в уголовном судопроизводстве наиболее эффективно достигается благодаря сосуществованию и согласованной деятельности профессионального судьи и коллегии независимых присяжных заседателей.
Статья: О некоторых проблемных вопросах статуса защитника в уголовном процессе
(Вдовцев П.В., Чарыков А.В.)
("Адвокатская практика", 2023, N 2)Вице-президент адвокатской палаты Ставропольского края Н.А. Трубецкой, обосновывая прекращение статуса защитника по назначению после вступления приговора суда в законную силу, указывает, что "обязанность подачи апелляционной жалобы как последнего процессуального действия назначенного судом первой инстанции адвоката (в рамках концепции непрерывной защиты) основана на фундаментальных принципах уголовного судопроизводства (прежде всего на презумпции невиновности, не допускающей констатации виновности до вступления приговора в законную силу) и международных стандартах уголовной защиты" <3>.
(Вдовцев П.В., Чарыков А.В.)
("Адвокатская практика", 2023, N 2)Вице-президент адвокатской палаты Ставропольского края Н.А. Трубецкой, обосновывая прекращение статуса защитника по назначению после вступления приговора суда в законную силу, указывает, что "обязанность подачи апелляционной жалобы как последнего процессуального действия назначенного судом первой инстанции адвоката (в рамках концепции непрерывной защиты) основана на фундаментальных принципах уголовного судопроизводства (прежде всего на презумпции невиновности, не допускающей констатации виновности до вступления приговора в законную силу) и международных стандартах уголовной защиты" <3>.
Статья: О проблемах "двойной защиты"
(Зубков С.Б.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)Позиция судебной власти по данному вопросу выражена, в частности, в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 17.07.2019 N 28-П и Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве" <23>.
(Зубков С.Б.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 6)Позиция судебной власти по данному вопросу выражена, в частности, в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 17.07.2019 N 28-П и Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве" <23>.
"Теория и практика возбуждения уголовного дела: учебное пособие"
(отв. ред. Л.Н. Масленникова, Т.Ю. Вилкова)
("НОРМА", "ИНФРА-М", 2022)<1> См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика. М., 2010. С. 39 - 40.
(отв. ред. Л.Н. Масленникова, Т.Ю. Вилкова)
("НОРМА", "ИНФРА-М", 2022)<1> См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика. М., 2010. С. 39 - 40.
Статья: Допустимые место и длительность допроса. Комментарий к ст. 187 УПК РФ
(Рыжаков А.П.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2023)Такое положение вещей приводит к неправильному и неоднозначному их пониманию на местах, порождает направление жалоб, в том числе и в Конституционный Суд РФ, на то, что якобы ст. 187 УПК РФ не соответствует положениям, закрепленным в Конституции РФ <13>. По этой же причине зачастую стороны заявляют ходатайства о признании недопустимыми доказательствами <14> протоколов допросов, проведенных должным образом. Причем "ошибки" имеют место не только со стороны правоприменителей и иных участников уголовного процесса. Даже высший орган судопроизводства нашего государства <15>, а равно другие суды <16>, несмотря на содержание ч. 1 ст. 75 УПК РФ, иногда не признают недопустимым доказательством протокол допроса, когда в ходе производства искомого следственного действия были нарушены требования ст. 187 УПК РФ. К примеру, допрос лица произведен без перерыва в течение более чем четырех часов.
(Рыжаков А.П.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2023)Такое положение вещей приводит к неправильному и неоднозначному их пониманию на местах, порождает направление жалоб, в том числе и в Конституционный Суд РФ, на то, что якобы ст. 187 УПК РФ не соответствует положениям, закрепленным в Конституции РФ <13>. По этой же причине зачастую стороны заявляют ходатайства о признании недопустимыми доказательствами <14> протоколов допросов, проведенных должным образом. Причем "ошибки" имеют место не только со стороны правоприменителей и иных участников уголовного процесса. Даже высший орган судопроизводства нашего государства <15>, а равно другие суды <16>, несмотря на содержание ч. 1 ст. 75 УПК РФ, иногда не признают недопустимым доказательством протокол допроса, когда в ходе производства искомого следственного действия были нарушены требования ст. 187 УПК РФ. К примеру, допрос лица произведен без перерыва в течение более чем четырех часов.
Статья: Значение научного наследия Н.Г. Салищевой для формирования принципов административного процесса
(Зюзин В.А.)
("Административное право и процесс", 2024, N 9)Третье. Классики советского административного процесса практически не писали о судебном рассмотрении административных дел, что как минимум обедняло доктрину. При этом Н.Г. Салищева в своих монументальных работах советского периода рассуждает не только о его внесудебной части. Выдающийся исследователь в монографии "Гражданин и административная юрисдикция в СССР" <7> обращает внимание на своеобразное сочетание гражданского и административного процессов при рассмотрении административных дел судами. Здесь, по мнению Н.Г. Салищевой, действуют общие принципы процессуального права (диспозитивности, состязательности, непосредственности), однако их конкретные проявления обусловлены в известной степени особенностями административно-процессуального порядка рассмотрения дел <8>. Более того, обосновывается, что такие принципы уголовного и гражданского судопроизводства, как состязательность, устность, непрерывность процесса, непосредственность судебного разбирательства, в известной степени характерны и для производства по административным делам <9>. То есть хорошо разработанные в гражданском и уголовном процессах принципы применимы при разрешении судебных административных дел с определенной спецификой, обусловленной публично-правовым характером административных дел. Такая взвешенная позиция перекликается с работами русских дореволюционных ученых. Так, С.А. Корф в 1910 г. писал: "Нет никакого сомнения... что источником и образом построения административного процесса послужил процесс гражданский. Столетние принципы последнего были применены ко вновь развившемуся в XIX веке административному процессу. Этим объясняется, что многие принципы обоих процессов совершенно тождественны, а другие весьма похожи друг на друга" <10>.
(Зюзин В.А.)
("Административное право и процесс", 2024, N 9)Третье. Классики советского административного процесса практически не писали о судебном рассмотрении административных дел, что как минимум обедняло доктрину. При этом Н.Г. Салищева в своих монументальных работах советского периода рассуждает не только о его внесудебной части. Выдающийся исследователь в монографии "Гражданин и административная юрисдикция в СССР" <7> обращает внимание на своеобразное сочетание гражданского и административного процессов при рассмотрении административных дел судами. Здесь, по мнению Н.Г. Салищевой, действуют общие принципы процессуального права (диспозитивности, состязательности, непосредственности), однако их конкретные проявления обусловлены в известной степени особенностями административно-процессуального порядка рассмотрения дел <8>. Более того, обосновывается, что такие принципы уголовного и гражданского судопроизводства, как состязательность, устность, непрерывность процесса, непосредственность судебного разбирательства, в известной степени характерны и для производства по административным делам <9>. То есть хорошо разработанные в гражданском и уголовном процессах принципы применимы при разрешении судебных административных дел с определенной спецификой, обусловленной публично-правовым характером административных дел. Такая взвешенная позиция перекликается с работами русских дореволюционных ученых. Так, С.А. Корф в 1910 г. писал: "Нет никакого сомнения... что источником и образом построения административного процесса послужил процесс гражданский. Столетние принципы последнего были применены ко вновь развившемуся в XIX веке административному процессу. Этим объясняется, что многие принципы обоих процессов совершенно тождественны, а другие весьма похожи друг на друга" <10>.
Статья: Пути совершенствования правовой регламентации оказания квалифицированной юридической помощи участникам уголовного судопроизводства в условиях развития цифровых технологий
(Сенокосов А.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 8)Наряду с описанными недостатками развитие цифровых технологий и их последующее внедрение в уголовный процесс несут множество позитивных моментов. Одним из них, повышающим доступность квалифицированной юридической помощи участникам уголовного судопроизводства в условиях развития цифровых технологий, также является то, что в случае дистанционного участия адвоката в производстве процессуального действия с участием его доверителя расходы доверителя либо государства (при оплате труда адвоката за счет средств федерального бюджета) снизятся ввиду отсутствия необходимости компенсации адвокату командировочных расходов, которые последний мог понести в случае следования к месту проведения процессуального действия и последующего пребывания там.
(Сенокосов А.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 8)Наряду с описанными недостатками развитие цифровых технологий и их последующее внедрение в уголовный процесс несут множество позитивных моментов. Одним из них, повышающим доступность квалифицированной юридической помощи участникам уголовного судопроизводства в условиях развития цифровых технологий, также является то, что в случае дистанционного участия адвоката в производстве процессуального действия с участием его доверителя расходы доверителя либо государства (при оплате труда адвоката за счет средств федерального бюджета) снизятся ввиду отсутствия необходимости компенсации адвокату командировочных расходов, которые последний мог понести в случае следования к месту проведения процессуального действия и последующего пребывания там.
Статья: Место совершения киберпреступления
(Шарапов Р.Д.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)В отличие от времени совершения преступления (ч. 2 ст. 9 УК РФ) понятие места совершения преступления ни в уголовном, ни в уголовно-процессуальном законодательстве РФ не определено. В практике уголовного судопроизводства это приводит порой к весьма существенным затруднениям при решении рассматриваемого вопроса применительно к преступлениям, признаки объективной стороны которых не имеют территориальной привязки к какому-либо одному месту. Таковыми могут быть продолжаемые, составные, альтернативные и длящиеся преступления, состоящие либо из множества противоправных деяний, совершенных в разных географических местах, либо из одного деяния, непрерывно совершаемого виновным при его передвижении в пространстве, а также преступления, характеризующиеся тем, что противоправные действия (бездействие) виновным совершены в одном месте, однако общественно опасные последствия наступили в другом месте.
(Шарапов Р.Д.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)В отличие от времени совершения преступления (ч. 2 ст. 9 УК РФ) понятие места совершения преступления ни в уголовном, ни в уголовно-процессуальном законодательстве РФ не определено. В практике уголовного судопроизводства это приводит порой к весьма существенным затруднениям при решении рассматриваемого вопроса применительно к преступлениям, признаки объективной стороны которых не имеют территориальной привязки к какому-либо одному месту. Таковыми могут быть продолжаемые, составные, альтернативные и длящиеся преступления, состоящие либо из множества противоправных деяний, совершенных в разных географических местах, либо из одного деяния, непрерывно совершаемого виновным при его передвижении в пространстве, а также преступления, характеризующиеся тем, что противоправные действия (бездействие) виновным совершены в одном месте, однако общественно опасные последствия наступили в другом месте.