Конвенциональный штраф
Подборка наиболее важных документов по запросу Конвенциональный штраф (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Решение МКАС при ТПП от 17.01.2007 по делу N 78/2006
МКАС удовлетворил требования о взыскании долга и расходов по уплате арбитражного сбора, поскольку истец в соответствии с контрактом перечислил денежную сумму ответчику, а ответчик не выполнил обязательства по поставке оборудования.В ходе судебного заседания в обоснование требований о взыскании конвенционального штрафа Истцом было указано на наличие в Контракте пункта, предусматривающего, что в случае просрочки в поставке оборудования против сроков, установленных Контрактом, продавец уплачивает покупателю штраф в размере 0,5% от общей стоимости не поставленного в срок оборудования за каждый день просрочки в течение первых четырех недель опоздания и 1% в день за последующий период опоздания, однако общая сумма штрафа не должна превышать 20% стоимости не поставленного в срок оборудования. Указано также, что размер штрафа не подлежит изменению в арбитражном порядке.
МКАС удовлетворил требования о взыскании долга и расходов по уплате арбитражного сбора, поскольку истец в соответствии с контрактом перечислил денежную сумму ответчику, а ответчик не выполнил обязательства по поставке оборудования.В ходе судебного заседания в обоснование требований о взыскании конвенционального штрафа Истцом было указано на наличие в Контракте пункта, предусматривающего, что в случае просрочки в поставке оборудования против сроков, установленных Контрактом, продавец уплачивает покупателю штраф в размере 0,5% от общей стоимости не поставленного в срок оборудования за каждый день просрочки в течение первых четырех недель опоздания и 1% в день за последующий период опоздания, однако общая сумма штрафа не должна превышать 20% стоимости не поставленного в срок оборудования. Указано также, что размер штрафа не подлежит изменению в арбитражном порядке.
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Механизм гражданско-правового регулирования охранительных отношений"
(Кархалев Д.Н.)
("Инфотропик Медиа", 2022)В англо-американском праве компенсационная функция договорной ответственности доминирует, в то время как карательная (штрафная) практически отсутствует. Если в праве стран континентальной Европы договорная ответственность может использоваться как имущественная репрессия (например, установление в договоре конвенциональных штрафов за нарушение договора), то в праве Англии и США это недопустимо. Такой подход, имеющий принципиальный характер, проявляется в невозможности взыскания штрафных убытков (punitive, exemplary) <1>.
(Кархалев Д.Н.)
("Инфотропик Медиа", 2022)В англо-американском праве компенсационная функция договорной ответственности доминирует, в то время как карательная (штрафная) практически отсутствует. Если в праве стран континентальной Европы договорная ответственность может использоваться как имущественная репрессия (например, установление в договоре конвенциональных штрафов за нарушение договора), то в праве Англии и США это недопустимо. Такой подход, имеющий принципиальный характер, проявляется в невозможности взыскания штрафных убытков (punitive, exemplary) <1>.
Статья: Освобождение от уголовной ответственности (прекращение уголовного дела): право или обязанность правоприменителя?
(Вдовцев П.В.)
("Мировой судья", 2024, N 6)Другой ряд конвенциональных ограничений общественной опасности обусловлен действиями преследуемого лица. Поскольку они продиктованы его волей, зависят от него, их можно назвать субъективными (исходящими от субъекта). Однако, в отличие от ограничений первого ряда, они являются показателями лишь возможного освобождения от уголовной ответственности непубличного субъекта уголовного правоотношения.
(Вдовцев П.В.)
("Мировой судья", 2024, N 6)Другой ряд конвенциональных ограничений общественной опасности обусловлен действиями преследуемого лица. Поскольку они продиктованы его волей, зависят от него, их можно назвать субъективными (исходящими от субъекта). Однако, в отличие от ограничений первого ряда, они являются показателями лишь возможного освобождения от уголовной ответственности непубличного субъекта уголовного правоотношения.
Нормативные акты
Письмо Внешторгбанка СССР от 24.08.1987 N 417/28
"О применении наиболее выгодных условий и форм расчетов по контрактам с фирмами и организациями капиталистических и развивающихся стран"5. Следует добиваться от иностранных продавцов включения в инкассовые поручения инструкций о возможности осуществления покупателем удержаний из суммы инкассо, предусмотренных условиями контрактов (конвенциональные штрафы, расходы по страхованию и другие расходы).
"О применении наиболее выгодных условий и форм расчетов по контрактам с фирмами и организациями капиталистических и развивающихся стран"5. Следует добиваться от иностранных продавцов включения в инкассовые поручения инструкций о возможности осуществления покупателем удержаний из суммы инкассо, предусмотренных условиями контрактов (конвенциональные штрафы, расходы по страхованию и другие расходы).
"Соглашение о гармонизации требований к дополнительному обучению и профессиональной компетентности международных автомобильных перевозчиков государств-участников СНГ"
(Вместе с "Перечнем единых требований...", "Порядком определения перечня учебных организаций...", "Формой свидетельства")
(Заключено в г. Минске 24.11.2006)
(с изм. от 03.11.2017)- возмещение убытков, конвенциональный штраф;
(Вместе с "Перечнем единых требований...", "Порядком определения перечня учебных организаций...", "Формой свидетельства")
(Заключено в г. Минске 24.11.2006)
(с изм. от 03.11.2017)- возмещение убытков, конвенциональный штраф;
"Правовой режим зачета в гражданско-правовых обязательствах"
(Егорова М.А.)
("Дело" РАНХиГС, 2012)По мнению Н.Г. Вавина, обратная сила заявления о зачете в качестве вывода из общего правила имеет следующие последствия: 1) заявлением о компенсации прекращается течение процентов на встречные требования с момента наступления условия для их зачета. С того же момента прекращается просрочка конвенциональных штрафов, а также аннулируются и всякие перерывы и т.п.; 2) если требование не утратило силы за давностью ко времени наступления условия для зачета, оно может быть зачтено, несмотря на то что ко времени заявления о зачете оно уже оказалось погашенным давностью; 3) требование, не подвергшееся аресту в момент наступления условий для зачета, может быть погашено зачетом даже в том случае, когда впоследствии на него будет наложен арест третьим лицом; 4) против требования, которое еще не было переуступлено ко времени наступления условий для зачета, он может быть произведен и тогда, когда оно впоследствии окажется в третьих руках; 5) в случае, когда должник по неведению своего права на зачет не использует этого права и учинит верителю уплату долга или возвратит ему полученный от него платеж, должник может сделать кредитору дополнительное заявление о зачете и вместе с тем требовать от него возвращения уплаченной суммы как недолжной путем condictio indebiti (неосновательного обогащения) <1>. К этим признакам ретроактивности зачета А.А. Павлов добавляет еще один: возбуждение процедуры о несостоятельности не является препятствием для зачета требований в отношении несостоятельного должника, если такие требования были способны к зачету до возбуждения дела о банкротстве <2>.
(Егорова М.А.)
("Дело" РАНХиГС, 2012)По мнению Н.Г. Вавина, обратная сила заявления о зачете в качестве вывода из общего правила имеет следующие последствия: 1) заявлением о компенсации прекращается течение процентов на встречные требования с момента наступления условия для их зачета. С того же момента прекращается просрочка конвенциональных штрафов, а также аннулируются и всякие перерывы и т.п.; 2) если требование не утратило силы за давностью ко времени наступления условия для зачета, оно может быть зачтено, несмотря на то что ко времени заявления о зачете оно уже оказалось погашенным давностью; 3) требование, не подвергшееся аресту в момент наступления условий для зачета, может быть погашено зачетом даже в том случае, когда впоследствии на него будет наложен арест третьим лицом; 4) против требования, которое еще не было переуступлено ко времени наступления условий для зачета, он может быть произведен и тогда, когда оно впоследствии окажется в третьих руках; 5) в случае, когда должник по неведению своего права на зачет не использует этого права и учинит верителю уплату долга или возвратит ему полученный от него платеж, должник может сделать кредитору дополнительное заявление о зачете и вместе с тем требовать от него возвращения уплаченной суммы как недолжной путем condictio indebiti (неосновательного обогащения) <1>. К этим признакам ретроактивности зачета А.А. Павлов добавляет еще один: возбуждение процедуры о несостоятельности не является препятствием для зачета требований в отношении несостоятельного должника, если такие требования были способны к зачету до возбуждения дела о банкротстве <2>.
Статья: Правовая норма и субъективное право. Исследования по общей теории права. Часть первая
(Тон А.)
("Вестник гражданского права", 2010, N 4)9. Тем не менее не везде, где мы встречаем потерю права в качестве последствия противоправного деяния, можно без дальнейших раздумий быть уверенным в том, что это является подлинным лишением права (Verwirkung), т.е. налагается в качестве наказания. Возможно также, что правопорядок непосредственно связывает утрату права или полномочия с нарушением нормы и не придает им цели наказать нарушителя. Утрата права (Rechtsentziehung) может также быть формой, в которой предоставляется определенное возмещение третьему лицу - пострадавшему или оказавшемуся под угрозой в результате правонарушения. Этот вопрос приобретает существенное значение постольку, поскольку только виновному правонарушению справедливо может предписываться санкция, и следует также принять как данность, что каждый случай лишения права имеет предпосылкой правонарушение, в котором есть вина совершившего его лица. Для того же, чтобы вступила в действие защита интересов пострадавшего лица, как это будет показано в следующих параграфах, никоим образом не требуется, чтобы правонарушение имело причиной виновное поведение нарушителя. Где лишение права является средством защиты интересов, а где - санкцией, следует решать отдельно для каждой конкретной законодательной нормы. Я склоняюсь видеть только защиту интересов, например, в случае лишения эмфитевзиса <96> или в случае освобождения шахты при четырехкратном невнесении ежеквартальных платежей <97>. Эти и подобные им лишения прав кажутся мне, если можно так выразиться, носящими характер конвенциональных штрафов и направленными исключительно на защиту интересов управомоченного лица (в отношении конвенциональных штрафов см. I, 77 de v. obl. 45, 1). Поучительными в этом отношении представляются также положения Торгового уложения в абз. 2 ст. 220 и п. 2 ст. 222. В них, правда, норма, целью которой является "утрата права на получение дивидендов и части акций из дополнительного выпуска неисправными акционерами к выгоде общества", делает отсылку к положениям учредительного договора. Однако сам по себе характер этой утраты права не изменился бы, если бы Торговое уложение содержало императивные или субсидиарные предписания на случай отсутствия в учредительном договоре соответствующих указаний.
(Тон А.)
("Вестник гражданского права", 2010, N 4)9. Тем не менее не везде, где мы встречаем потерю права в качестве последствия противоправного деяния, можно без дальнейших раздумий быть уверенным в том, что это является подлинным лишением права (Verwirkung), т.е. налагается в качестве наказания. Возможно также, что правопорядок непосредственно связывает утрату права или полномочия с нарушением нормы и не придает им цели наказать нарушителя. Утрата права (Rechtsentziehung) может также быть формой, в которой предоставляется определенное возмещение третьему лицу - пострадавшему или оказавшемуся под угрозой в результате правонарушения. Этот вопрос приобретает существенное значение постольку, поскольку только виновному правонарушению справедливо может предписываться санкция, и следует также принять как данность, что каждый случай лишения права имеет предпосылкой правонарушение, в котором есть вина совершившего его лица. Для того же, чтобы вступила в действие защита интересов пострадавшего лица, как это будет показано в следующих параграфах, никоим образом не требуется, чтобы правонарушение имело причиной виновное поведение нарушителя. Где лишение права является средством защиты интересов, а где - санкцией, следует решать отдельно для каждой конкретной законодательной нормы. Я склоняюсь видеть только защиту интересов, например, в случае лишения эмфитевзиса <96> или в случае освобождения шахты при четырехкратном невнесении ежеквартальных платежей <97>. Эти и подобные им лишения прав кажутся мне, если можно так выразиться, носящими характер конвенциональных штрафов и направленными исключительно на защиту интересов управомоченного лица (в отношении конвенциональных штрафов см. I, 77 de v. obl. 45, 1). Поучительными в этом отношении представляются также положения Торгового уложения в абз. 2 ст. 220 и п. 2 ст. 222. В них, правда, норма, целью которой является "утрата права на получение дивидендов и части акций из дополнительного выпуска неисправными акционерами к выгоде общества", делает отсылку к положениям учредительного договора. Однако сам по себе характер этой утраты права не изменился бы, если бы Торговое уложение содержало императивные или субсидиарные предписания на случай отсутствия в учредительном договоре соответствующих указаний.
Статья: Диспозитивность норм договорного права
(Степанов Д.И.)
("Вестник ВАС РФ", 2013, N 5)Как только регулирование начинает строиться на основе лозунгов о защите некоего абстрактного публичного интереса, содержательная политика права обычно вырождается в демагогию, при этом выбирается какой-то один критерий (небольшой набор критериев) определения того, что есть публичное благо. К примеру, опрос общественного мнения по тому или иному вопросу экономической политики, мнение парламентского большинства или превалирующее мнение группы академических ученых могут показать, что то или иное решение наиболее адекватно отражает публичное благо. Но тождественно ли мнение большинства, тем более подверженное манипуляциям со стороны СМИ или просто меняющееся со временем, публичному благу? Так, не нужно быть особо прозорливым, чтобы предсказать, что, если провести сегодня опрос общественного мнения по отдельным вопросам развития обязательственного права, подавляющее большинство населения согласится с тем, что (1) размер процентов по потребительским кредитам не должен превышать двукратной ставки рефинансирования (а еще лучше однократной), даже если это краткосрочный высокорискованный для банка кредит, (2) долг неработающего гражданина перед крупным коммерческим банком при определенных, извиняющих заемщика обстоятельствах может быть прощен, а если (3) гражданин вложил свои средства не в банковский депозит, а, например, в общие фонды банковского управления или облигации (что тождественно займу, хотя бы и оформленному ценной бумагой, облигацией), то государство обязано защищать граждан, гарантировать возвратность произведенных инвестиций наподобие того, как это делается при страховании банковских вкладов. В этих, как и многих иных примерах, большинство вполне ожидаемо будет давать запрос государству на определенное, совершенно понятное максимально патерналистское регулирование, ориентированное на то, чтобы государство каждый раз платило за неразумного гражданина. Вот только будет ли такое большинство отражать публичное благо? Наверное, необходимо также будет понять мнение другой стороны - коммерсантов, ожидания которых в общем довольно предсказуемы: никому ничего не прощать, брать штрафы и проценты за все и вся, при этом самим ни за что по возможности не нести ответственности. Таким образом, понимание общего блага каждый раз превращается в мучительный поиск компромиссов, отражающих множество факторов, которые на первый взгляд могут быть неочевидны.
(Степанов Д.И.)
("Вестник ВАС РФ", 2013, N 5)Как только регулирование начинает строиться на основе лозунгов о защите некоего абстрактного публичного интереса, содержательная политика права обычно вырождается в демагогию, при этом выбирается какой-то один критерий (небольшой набор критериев) определения того, что есть публичное благо. К примеру, опрос общественного мнения по тому или иному вопросу экономической политики, мнение парламентского большинства или превалирующее мнение группы академических ученых могут показать, что то или иное решение наиболее адекватно отражает публичное благо. Но тождественно ли мнение большинства, тем более подверженное манипуляциям со стороны СМИ или просто меняющееся со временем, публичному благу? Так, не нужно быть особо прозорливым, чтобы предсказать, что, если провести сегодня опрос общественного мнения по отдельным вопросам развития обязательственного права, подавляющее большинство населения согласится с тем, что (1) размер процентов по потребительским кредитам не должен превышать двукратной ставки рефинансирования (а еще лучше однократной), даже если это краткосрочный высокорискованный для банка кредит, (2) долг неработающего гражданина перед крупным коммерческим банком при определенных, извиняющих заемщика обстоятельствах может быть прощен, а если (3) гражданин вложил свои средства не в банковский депозит, а, например, в общие фонды банковского управления или облигации (что тождественно займу, хотя бы и оформленному ценной бумагой, облигацией), то государство обязано защищать граждан, гарантировать возвратность произведенных инвестиций наподобие того, как это делается при страховании банковских вкладов. В этих, как и многих иных примерах, большинство вполне ожидаемо будет давать запрос государству на определенное, совершенно понятное максимально патерналистское регулирование, ориентированное на то, чтобы государство каждый раз платило за неразумного гражданина. Вот только будет ли такое большинство отражать публичное благо? Наверное, необходимо также будет понять мнение другой стороны - коммерсантов, ожидания которых в общем довольно предсказуемы: никому ничего не прощать, брать штрафы и проценты за все и вся, при этом самим ни за что по возможности не нести ответственности. Таким образом, понимание общего блага каждый раз превращается в мучительный поиск компромиссов, отражающих множество факторов, которые на первый взгляд могут быть неочевидны.
"Швейцарское финансовое право и международные стандарты"
(2-е русскоязычное издание)
(пер. с нем.)
(Нобель П.)
("Инфотропик Медиа", 2012)45. Согласно п. 11 банк, нарушивший правила, должен выплатить Объединению швейцарских банкиров конвенциональный штраф в размере до 10 млн. швейцарских франков. При определении размера штрафа учитывается тяжесть нарушения, степень виновности и имущественное положение банка.
(2-е русскоязычное издание)
(пер. с нем.)
(Нобель П.)
("Инфотропик Медиа", 2012)45. Согласно п. 11 банк, нарушивший правила, должен выплатить Объединению швейцарских банкиров конвенциональный штраф в размере до 10 млн. швейцарских франков. При определении размера штрафа учитывается тяжесть нарушения, степень виновности и имущественное положение банка.
Статья: Уголовно-правовая охрана кредитных отношений в контексте сравнительного правоведения
(Воеводкина К.М.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2017, N 6)В случае невыполнения указанных требований банк, нарушивший правила, должен выплатить Объединению швейцарских банкиров конвенциональный штраф в размере 10 млн швейцарских франков.
(Воеводкина К.М.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2017, N 6)В случае невыполнения указанных требований банк, нарушивший правила, должен выплатить Объединению швейцарских банкиров конвенциональный штраф в размере 10 млн швейцарских франков.
Статья: Возмещение убытков в российском и англо-американском праве: различие концептуальных подходов
(Василевская Л.Ю.)
("Российский юридический журнал", 2018, N 2)Континентальные правопорядки, напротив, формировались при допущении применения таких санкций, как присуждение к исполнению обязанности в натуре одновременно или без возмещения убытков. В английском же праве компенсационная функция договорной ответственности преобладает, в то время как карательная (штрафная) функция практически отсутствует. Если в праве стран континентальной Европы договорная ответственность может использоваться как "имущественная репрессия" (к примеру, установление в договоре условия о конвенциональных штрафах <1> за нарушение договора), то в праве Англии это недопустимо, что проявляется в невозможности взыскания штрафных убытков (punitive, exemplary damages) <2>.
(Василевская Л.Ю.)
("Российский юридический журнал", 2018, N 2)Континентальные правопорядки, напротив, формировались при допущении применения таких санкций, как присуждение к исполнению обязанности в натуре одновременно или без возмещения убытков. В английском же праве компенсационная функция договорной ответственности преобладает, в то время как карательная (штрафная) функция практически отсутствует. Если в праве стран континентальной Европы договорная ответственность может использоваться как "имущественная репрессия" (к примеру, установление в договоре условия о конвенциональных штрафах <1> за нарушение договора), то в праве Англии это недопустимо, что проявляется в невозможности взыскания штрафных убытков (punitive, exemplary damages) <2>.
Статья: Корпоративный договор: подходы российского и немецкого права к отдельным вопросам регулирования
(Степанов Д.И., Фогель В.А., Шрамм Х.-И.)
("Вестник ВАС РФ", 2012, N 10)Во многом именно для решения указанных целей в абзац второй п. 7 ст. 32.1 Закона об АО (Закону об ООО такой механизм ответственности неизвестен) было включено указание на денежную компенсацию (твердую денежную сумму или сумму, подлежащую определению по правилам, указанным в акционерном соглашении) как самостоятельную меру ответственности, отличную от убытков и неустойки, - по аналогии со схожим институтом, встречаемым в иных законодательных актах (ср.: ст. 98 АПК РФ, п. 3 ст. 1252 ГК РФ), когда лицо, право которого нарушено, не обязано доказывать размер убытков, ограничившись лишь доказыванием факта нарушения, при этом размер компенсации может вообще не коррелировать с размером ущерба от нарушения. К сожалению, механизм ответственности за нарушение акционерного соглашения, именуемый "денежная компенсация", до настоящего времени не прошел апробирования на уровне судебной практики, поэтому в настоящее время можно лишь предполагать, какие подходы будут применяться к нему. В частности, если суды будут квалифицировать денежную компенсацию, названную в абзаце втором п. 7 ст. 32.1 Закона об АО, как разновидность убытков или (штрафной) неустойки, то будут видеть в ней компенсационную составляющую (в отличие от денежной компенсации, названной в п. 3 ст. 1252 ГК РФ), а потому будут либо требовать у истцов обоснования размера ущерба, либо применять к ней ст. 333 ГК РФ, снижая такую компенсацию до некоторых конвенциональных значений. Напротив, если суды будут квалифицировать данную компенсацию как самостоятельную меру ответственности, вполне возможно, она будет иметь в перспективе упреждающий и дисциплинирующий эффект для участников акционерных соглашений, обязанных совершать определенные действия или воздерживаться от определенного поведения.
(Степанов Д.И., Фогель В.А., Шрамм Х.-И.)
("Вестник ВАС РФ", 2012, N 10)Во многом именно для решения указанных целей в абзац второй п. 7 ст. 32.1 Закона об АО (Закону об ООО такой механизм ответственности неизвестен) было включено указание на денежную компенсацию (твердую денежную сумму или сумму, подлежащую определению по правилам, указанным в акционерном соглашении) как самостоятельную меру ответственности, отличную от убытков и неустойки, - по аналогии со схожим институтом, встречаемым в иных законодательных актах (ср.: ст. 98 АПК РФ, п. 3 ст. 1252 ГК РФ), когда лицо, право которого нарушено, не обязано доказывать размер убытков, ограничившись лишь доказыванием факта нарушения, при этом размер компенсации может вообще не коррелировать с размером ущерба от нарушения. К сожалению, механизм ответственности за нарушение акционерного соглашения, именуемый "денежная компенсация", до настоящего времени не прошел апробирования на уровне судебной практики, поэтому в настоящее время можно лишь предполагать, какие подходы будут применяться к нему. В частности, если суды будут квалифицировать денежную компенсацию, названную в абзаце втором п. 7 ст. 32.1 Закона об АО, как разновидность убытков или (штрафной) неустойки, то будут видеть в ней компенсационную составляющую (в отличие от денежной компенсации, названной в п. 3 ст. 1252 ГК РФ), а потому будут либо требовать у истцов обоснования размера ущерба, либо применять к ней ст. 333 ГК РФ, снижая такую компенсацию до некоторых конвенциональных значений. Напротив, если суды будут квалифицировать данную компенсацию как самостоятельную меру ответственности, вполне возможно, она будет иметь в перспективе упреждающий и дисциплинирующий эффект для участников акционерных соглашений, обязанных совершать определенные действия или воздерживаться от определенного поведения.
Статья: Специальные меры, предпринимаемые государствами БРИКС в сфере правового регулирования налога на добавленную стоимость в связи с распространением новой коронавирусной инфекции
(Гладун Е.Ф.)
("Финансовое право", 2021, N 9)<10> Бачурин Д.Г. Конвенциональное правовое регулирование налогообложения добавленной стоимости государствами - участниками Совета сотрудничества стран Персидского залива // Вестник Томского государственного университета. 2021. N 464. С. 232 - 238.
(Гладун Е.Ф.)
("Финансовое право", 2021, N 9)<10> Бачурин Д.Г. Конвенциональное правовое регулирование налогообложения добавленной стоимости государствами - участниками Совета сотрудничества стран Персидского залива // Вестник Томского государственного университета. 2021. N 464. С. 232 - 238.
Статья: Способы защиты гражданских прав в США
(Кархалев Д.Н.)
("Нотариус", 2016, N 4)В англо-американском праве компенсационная функция договорной ответственности доминирует, в то время как карательная (штрафная) практически отсутствует. Если в праве стран континентальной Европы договорная ответственность может использоваться как имущественная репрессия (например, установление в договоре конвенциональных штрафов за нарушение договора), то в праве Англии и США это недопустимо. Такой подход, имеющий принципиальный характер, проявляется в невозможности взыскания штрафных убытков (punitive, exemplary) <1>.
(Кархалев Д.Н.)
("Нотариус", 2016, N 4)В англо-американском праве компенсационная функция договорной ответственности доминирует, в то время как карательная (штрафная) практически отсутствует. Если в праве стран континентальной Европы договорная ответственность может использоваться как имущественная репрессия (например, установление в договоре конвенциональных штрафов за нарушение договора), то в праве Англии и США это недопустимо. Такой подход, имеющий принципиальный характер, проявляется в невозможности взыскания штрафных убытков (punitive, exemplary) <1>.
Статья: Зачет обязательств
(Вавин Н.Г.)
("Вестник гражданского права", 2008, N 1)2. С хозяйственной точки зрения должник, имеющий право сделать заявление о зачете, до учинения такого заявления является не чем иным, как должником, заинтересованным и размером процентов, которые продолжают нарастать на его долговое обязательство, и сроком давности, и конвенциональными штрафами, и приостановками и т.п. Равным образом и кредитор, имеющий предназначенную к погашению путем зачета претензию, до получения заявления о зачете рассматривается не иначе как в качестве кредитора, обязанного следить за судьбой своего требования в том же направлении, как и должник. Таким образом, на каждом из них лежит известный риск перед возможными убытками, которые могли бы и не последовать, если бы заявление о зачете было сделано немедленно после наступления условий зачета. Отсюда эти возможные убытки представляются как бы штрафом за несвоевременное учинение компенсации. Между тем в законе вообще не назначено даже срока для заявления о компенсации.
(Вавин Н.Г.)
("Вестник гражданского права", 2008, N 1)2. С хозяйственной точки зрения должник, имеющий право сделать заявление о зачете, до учинения такого заявления является не чем иным, как должником, заинтересованным и размером процентов, которые продолжают нарастать на его долговое обязательство, и сроком давности, и конвенциональными штрафами, и приостановками и т.п. Равным образом и кредитор, имеющий предназначенную к погашению путем зачета претензию, до получения заявления о зачете рассматривается не иначе как в качестве кредитора, обязанного следить за судьбой своего требования в том же направлении, как и должник. Таким образом, на каждом из них лежит известный риск перед возможными убытками, которые могли бы и не последовать, если бы заявление о зачете было сделано немедленно после наступления условий зачета. Отсюда эти возможные убытки представляются как бы штрафом за несвоевременное учинение компенсации. Между тем в законе вообще не назначено даже срока для заявления о компенсации.