23. Введение в гражданский оборот воспроизведенного лекарственного препарата (дженерика) до истечения срока патентной охраны референтного лекарственного препарата и без согласия его правообладателя является актом недобросовестной конкуренции, связанным с использованием результатов интеллектуальной деятельности

Решением антимонопольного органа действия общества по введению в гражданский оборот лекарственного препарата "Акситиниб" с незаконным использованием изобретения - вещества "акситиниб", охраняемого по евразийскому патенту, - без согласия компании-правообладателя признаны нарушающими статью 14.5 Федерального закона от 26 июля 2007 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон "О защите конкуренции").

Обществу также выдано предписание о прекращении указанных действий до истечения срока патентной защиты евразийского патента, либо до вступления в законную силу решения арбитражного суда в случае удовлетворения иска общества о выдаче принудительной простой (неисключительной) лицензии на использование изобретения, охраняемого евразийским патентом, либо до принятия Минэкономразвития России удовлетворительного решения по заявке общества на использование изобретения без согласия патентообладателя с уведомлением его об этом в кратчайший срок и с выплатой соразмерной компенсации.

Не согласившись с решением и предписанием антимонопольного органа, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании их незаконными.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, заявленные требования удовлетворены.

Суды трех инстанций исходили из того, что антимонопольным органом с достоверностью не установлен факт использования обществом изобретения по евразийскому патенту при введении в гражданский оборот лекарственного препарата "Акситиниб", в том числе не устанавливалось, был ли использован каждый признак независимого пункта формулы изобретения по патенту либо эквивалентный ему признак.

Кроме того, судами было отмечено, что антимонопольным органом при вынесении оспариваемых ненормативных правовых актов не были применены положения Евразийской патентной конвенции (заключена в г. Москве 9 сентября 1994 г.; далее также - Конвенция) и Патентной инструкции к Евразийской патентной конвенции (утверждена 1 декабря 1995 г. на втором (первом очередном) заседании Административным советом Евразийской патентной организации; далее также - Патентная инструкция), а также не установлено наличие конкурентных отношений между компанией-правообладателем и обществом, поскольку на товарном рынке отсутствует лекарственный препарат правообладателя, а компания участником товарного рынка не является.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отменила указанные судебные акты и отказала обществу в удовлетворении его требований по следующим основаниям.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2021 г. N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства", следует, что запрет на недобросовестную конкуренцию охватывает любые типы поведения участников оборота, которые нарушают этические нормы конкуренции на рынке и направлены на причинение вреда экономическим интересам хозяйствующих субъектов и потребителей. Применение данного антимонопольного запрета призвано исключить получение экономической выгоды участниками оборота за счет такого поведения и одновременно защитить добросовестных участников оборота от соответствующих имущественных потерь.

Вывод о нарушении исключительных прав был сделан антимонопольным органом на основе совокупности представленных в дело доказательств, в том числе заключения специалиста, доказательств введения в оборот обществом воспроизведенного лекарственного препарата (с действующим веществом "акситиниб", содержащимся в оригинальном препарате патентообладателя), выписки из Евразийского фармацевтического реестра (Фармреестр), в которой указано, что спорный патент внесен в реестр как охраняющий фармакологически активное вещество под международным непатентованным наименованием (МНН) "Акситиниб" (независимые пункты 1, 2, 10, 12, 13 формулы изобретения).

Из представленного заключения следовало, что лекарственный препарат "Акситиниб" содержит каждый признак изобретения, приведенный в независимых пунктах 1, 2, 10, 12, 13 формулы изобретения евразийского патента.

Тот факт, что заключение выполнено по заданию стороны рассматриваемого спора, сам по себе не опровергает его достоверности. Ни при рассмотрении дела антимонопольным органом, ни в ходе судебного разбирательства достоверность сделанных специалистом выводов по существу не была оспорена обществом, а иных доказательств, опровергающих факт использования изобретения по патенту применительно к положениям статьи 10 Конвенции и пункта 3 статьи 1358 ГК РФ, представлено не было.

Одним из проявлений принципа добросовестности (пункты 3 и 4 статьи 1, пункт 5 статьи 10 ГК РФ) является недопустимость поощрения противоречивого и непоследовательного поведения, направленного на получение необоснованных выгод и преимуществ за счет иных лиц (принцип эстоппель).

Между тем выводы судов о недоказанности антимонопольным органом факта использования изобретения по патенту сделаны без учета указанного принципа. При этом непоследовательное поведение общества, отрицавшего факт использования изобретения по патенту и одновременно подтверждавшего использование охраняемого по данному патенту вещества с МНН "Акситиниб" в лекарственном препарате "Акситиниб", правомерно было оценено антимонопольным органом с учетом действия принципа эстоппель.

Исходя из положений абзаца третьего пункта 1 статьи 1229 ГК РФ сущность исключительного права заключается в праве его владельца пользоваться и распоряжаться соответствующим объектом и корреспондирующей обязанности остальных лиц воздерживаться от его несанкционированного использования, в том случае если санкция необходима. При этом использование может считаться санкционированным при наличии разрешения на использование объекта исключительных прав, которое оформлено надлежащим образом.

Соответственно, незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности при введении в оборот товара может быть признано актом недобросовестной конкуренции не только в случаях, когда правообладатель непосредственным образом конкурирует с нарушителем (хозяйствующий субъект - конкурент) на соответствующем рынке, но и в иных случаях причинения вреда экономическим интересам правообладателя, в том числе если выгода от использования интеллектуальной собственности извлекается им через механизм назначения официальных дистрибьюторов.

В связи с этим вывод судов о том, что для квалификации действий хозяйствующего субъекта как нарушающих нормы статьи 145 Закона "О защите конкуренции" требуется устанавливать наличие конкурентных отношений между нарушителем исключительных прав и непосредственно патентообладателем, является ошибочным.

Не может быть также признан обоснованным и вывод судов о недействительности оспариваемого решения антимонопольного органа в связи с отсутствием ссылок на Евразийскую патентную конвенцию и Патентную инструкцию к Евразийской патентной конвенции.

Так, норма пункта 3 статьи 1358 ГК РФ, определяющая объем правовой охраны по патенту на изобретение, по своему содержанию аналогична положениям статьи 10 Евразийской патентной конвенции и правилу 12 Патентной инструкции. Соответственно, в условиях тождественного нормативного регулирования, содержащегося в евразийском законодательстве и внутреннем законодательстве Российской Федерации, отсутствие в оспариваемом решении ссылок на соответствующие статьи Евразийской патентной конвенции и Патентной инструкции само по себе не может являться основанием для признания решения и предписания антимонопольного органа недействительными.

С учетом изложенного у судов отсутствовали основания для признания оспариваемого решения антимонопольного органа недействительным.

Определение N 305-ЭС25-15716