Защита иностранных инвестиций
Подборка наиболее важных документов по запросу Защита иностранных инвестиций (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: О перспективах создания арбитражного центра под эгидой БРИКС
(Засемкова О.Ф.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 10)Несмотря на это, в настоящее время объем взаимных инвестиций стран БРИКС остается незначительным, а отсутствие единых стандартов защиты иностранных инвестиций и органа для разрешения инвестиционных споров тормозит формирование устойчивой экономической системы объединения <3> и ведет к неполному использованию потенциала инвестиционного сотрудничества стран БРИКС.
(Засемкова О.Ф.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 10)Несмотря на это, в настоящее время объем взаимных инвестиций стран БРИКС остается незначительным, а отсутствие единых стандартов защиты иностранных инвестиций и органа для разрешения инвестиционных споров тормозит формирование устойчивой экономической системы объединения <3> и ведет к неполному использованию потенциала инвестиционного сотрудничества стран БРИКС.
Статья: Практика применения метода дисконтированного денежного потока для расчета компенсации в инвестиционных спорах
(Пименова С.Д., Апурина И.В.)
("Международное правосудие", 2025, N 3)Во-вторых, полученную с такими допущениями сумму дохода за все время деятельности предприятия (зачастую за основу берется срок в 20 - 30 лет) необходимо дисконтировать, чтобы оценить его сегодняшнюю стоимость (следуя представлению о том, что доллар, который будет получен в будущем, стоит меньше доллара, полученного сегодня <37>). Кроме того, в идеале ставка дисконтирования должна по максимуму учитывать всевозможные риски внешней среды, которые могли повлиять на деятельность (политические риски, риски индустрии, риски изменения процентных ставок и т.д.), что, как отмечает А. Юхно, представляется довольно сложной задачей по прошествии даже небольшого промежутка времени <38>. Очевидно, что чем выше риски, тем выше должна быть ставка дисконтирования и тем меньше должна быть итоговая сумма компенсации. Разумеется, в такой ситуации истец будет заинтересован в максимально низкой ставке для того, чтобы сумма компенсации была больше, а государство-ответчик - в максимально высокой, чтобы ее уменьшить. При этом надо понимать, что с учетом сумм заявляемых инвесторами требований речь идет о действительно значительных цифрах. Так, в деле Venezuela Holdings B.V. v. Venezuela <39> истец настаивал на ставке 8,75%, что приводило бы к компенсации в размере 2,6 млрд долларов, ответчик просил установить ставку на уровне 19,8% (1,3 млрд долларов компенсации), а трибунал остановился на ставке 18%, что означало компенсацию в размере 1,4 млрд <40>. Подобная весомая разница размера ставки обусловлена различным подходом оценки рисков. Так, истцы не включали в свои расчеты риск экспроприации активов как одного из факторов странового риска в рамках рассматриваемого договора о защите иностранных инвестиций. Трибунал же, наоборот, постановил, что именно в момент до экспроприации (или публичного осознания предстоящей экспроприации) существует риск потенциальной экспроприации и любой гипотетический покупатель будет учитывать его при определении суммы, которую он готов заплатить за рассматриваемый актив в тот момент <41>. Трибунал включил риск экспроприации в страновой риск и учел его при определении ставки дисконтирования, повысив последнюю до 18%. Аналогичным образом в деле Tidewater v. Venezuela расчеты заявителя и ответчика различались кардинальным образом - 81,68 млн долларов и 2,9 млн долларов соответственно, в основном за счет разной оценки странового риска <42>.
(Пименова С.Д., Апурина И.В.)
("Международное правосудие", 2025, N 3)Во-вторых, полученную с такими допущениями сумму дохода за все время деятельности предприятия (зачастую за основу берется срок в 20 - 30 лет) необходимо дисконтировать, чтобы оценить его сегодняшнюю стоимость (следуя представлению о том, что доллар, который будет получен в будущем, стоит меньше доллара, полученного сегодня <37>). Кроме того, в идеале ставка дисконтирования должна по максимуму учитывать всевозможные риски внешней среды, которые могли повлиять на деятельность (политические риски, риски индустрии, риски изменения процентных ставок и т.д.), что, как отмечает А. Юхно, представляется довольно сложной задачей по прошествии даже небольшого промежутка времени <38>. Очевидно, что чем выше риски, тем выше должна быть ставка дисконтирования и тем меньше должна быть итоговая сумма компенсации. Разумеется, в такой ситуации истец будет заинтересован в максимально низкой ставке для того, чтобы сумма компенсации была больше, а государство-ответчик - в максимально высокой, чтобы ее уменьшить. При этом надо понимать, что с учетом сумм заявляемых инвесторами требований речь идет о действительно значительных цифрах. Так, в деле Venezuela Holdings B.V. v. Venezuela <39> истец настаивал на ставке 8,75%, что приводило бы к компенсации в размере 2,6 млрд долларов, ответчик просил установить ставку на уровне 19,8% (1,3 млрд долларов компенсации), а трибунал остановился на ставке 18%, что означало компенсацию в размере 1,4 млрд <40>. Подобная весомая разница размера ставки обусловлена различным подходом оценки рисков. Так, истцы не включали в свои расчеты риск экспроприации активов как одного из факторов странового риска в рамках рассматриваемого договора о защите иностранных инвестиций. Трибунал же, наоборот, постановил, что именно в момент до экспроприации (или публичного осознания предстоящей экспроприации) существует риск потенциальной экспроприации и любой гипотетический покупатель будет учитывать его при определении суммы, которую он готов заплатить за рассматриваемый актив в тот момент <41>. Трибунал включил риск экспроприации в страновой риск и учел его при определении ставки дисконтирования, повысив последнюю до 18%. Аналогичным образом в деле Tidewater v. Venezuela расчеты заявителя и ответчика различались кардинальным образом - 81,68 млн долларов и 2,9 млн долларов соответственно, в основном за счет разной оценки странового риска <42>.
Нормативные акты
Закон РСФСР от 26.06.1991 N 1488-1
(ред. от 26.07.2017)
"Об инвестиционной деятельности в РСФСР"1. Государство гарантирует в соответствии с законодательством, действующим на территории РСФСР, защиту инвестиций, в том числе иностранных, независимо от форм собственности. При этом инвесторам, в том числе иностранным, обеспечиваются равноправные условия деятельности, исключающие применение мер дискриминационного характера, которые могли бы препятствовать управлению и распоряжению инвестициями.
(ред. от 26.07.2017)
"Об инвестиционной деятельности в РСФСР"1. Государство гарантирует в соответствии с законодательством, действующим на территории РСФСР, защиту инвестиций, в том числе иностранных, независимо от форм собственности. При этом инвесторам, в том числе иностранным, обеспечиваются равноправные условия деятельности, исключающие применение мер дискриминационного характера, которые могли бы препятствовать управлению и распоряжению инвестициями.
"Обзор практики разрешения судами споров, связанных с защитой иностранных инвесторов"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017)Верховным Судом Российской Федерации проведено изучение судебной практики и поступивших от судов вопросов, связанных с применением законодательства об иностранных инвестициях, защитой прав иностранных инвесторов при разрешении экономических споров, возникающих из гражданских правоотношений, из отношений по взиманию налоговых и таможенных платежей.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017)Верховным Судом Российской Федерации проведено изучение судебной практики и поступивших от судов вопросов, связанных с применением законодательства об иностранных инвестициях, защитой прав иностранных инвесторов при разрешении экономических споров, возникающих из гражданских правоотношений, из отношений по взиманию налоговых и таможенных платежей.
Статья: Уклонение от уплаты транспортного налога: причины и условия возникновения
(Измайлова М.О.)
("Бухгалтерский учет в бюджетных и некоммерческих организациях", 2023, N 23)Для субъектов предпринимательской деятельности причины экономического характера обусловлены высоким уровнем издержек, связанных с ведением бизнеса, и сложностью обеспечения конкурентоспособности в легальном секторе экономики. К трансакционным издержкам относятся кроме затрат на производство: затраты на организацию предпринимательской деятельности, поиск поставщиков, заключение договоров, юридическую защиту, преодоление барьеров для входа на рынок и его обследование, логистику, затраты на продвижение товаров и услуг, затраты на исполнение и сопровождение сделок и т.д. Уровень этих издержек в немалой степени определяется экономической свободой в стране [14]. Эксперты исследовательского центра "Фонд наследия" (The Heritage Foundation) определяют экономическую свободу как "отсутствие правительственного вмешательства или воспрепятствования производству, распределению и потреблению товаров и услуг, за исключением необходимой гражданам защиты и поддержки свободы" <16>. Данные эксперты совместно с деловым изданием The Wall Street Journal на основе индекса экономической свободы, определенного по данным мировых организаций (Всемирного банка, Международного валютного фонда, Организации экономического сотрудничества и развития, Евростата, Экономической комиссии Организации объединенных наций, Африканского и Азиатского банков развития и др.), в своем докладе <17> делают вывод о том, что в России слабая защита прав собственности препятствует экономическому росту и сдерживает иностранные инвестиции, финансовый сектор находится под влиянием правительства, отсутствует верховенство закона, судебная власть сталкивается с сильным политическим давлением со стороны исполнительной власти, широко распространена коррупция во власти и деловой среде, частный сектор остается маргинальным перед структурными и институциональными ограничениями, вызванными ростом государственного вмешательства, отсутствие подотчетности позволяет бюрократам действовать безнаказанно. В рамках данного исследования экспертами установлена взаимосвязь между экономической свободой в стране и объемом ВВП на душу населения: в странах со свободной экономикой, где индекс экономической свободы находится в пределах от 80 до 100 баллов, уровень жизни населения высокий. Эксперты эту взаимосвязь объясняют тем, что "сокращение экономических функций государства и передача ответственности за принятие экономических решений предпринимателям, как правило, приводит к значительному росту общественного благосостояния. Причем экономическая свобода приносит относительно быстрые и ощутимые результаты в отличие от государственного регулирования" [15].
(Измайлова М.О.)
("Бухгалтерский учет в бюджетных и некоммерческих организациях", 2023, N 23)Для субъектов предпринимательской деятельности причины экономического характера обусловлены высоким уровнем издержек, связанных с ведением бизнеса, и сложностью обеспечения конкурентоспособности в легальном секторе экономики. К трансакционным издержкам относятся кроме затрат на производство: затраты на организацию предпринимательской деятельности, поиск поставщиков, заключение договоров, юридическую защиту, преодоление барьеров для входа на рынок и его обследование, логистику, затраты на продвижение товаров и услуг, затраты на исполнение и сопровождение сделок и т.д. Уровень этих издержек в немалой степени определяется экономической свободой в стране [14]. Эксперты исследовательского центра "Фонд наследия" (The Heritage Foundation) определяют экономическую свободу как "отсутствие правительственного вмешательства или воспрепятствования производству, распределению и потреблению товаров и услуг, за исключением необходимой гражданам защиты и поддержки свободы" <16>. Данные эксперты совместно с деловым изданием The Wall Street Journal на основе индекса экономической свободы, определенного по данным мировых организаций (Всемирного банка, Международного валютного фонда, Организации экономического сотрудничества и развития, Евростата, Экономической комиссии Организации объединенных наций, Африканского и Азиатского банков развития и др.), в своем докладе <17> делают вывод о том, что в России слабая защита прав собственности препятствует экономическому росту и сдерживает иностранные инвестиции, финансовый сектор находится под влиянием правительства, отсутствует верховенство закона, судебная власть сталкивается с сильным политическим давлением со стороны исполнительной власти, широко распространена коррупция во власти и деловой среде, частный сектор остается маргинальным перед структурными и институциональными ограничениями, вызванными ростом государственного вмешательства, отсутствие подотчетности позволяет бюрократам действовать безнаказанно. В рамках данного исследования экспертами установлена взаимосвязь между экономической свободой в стране и объемом ВВП на душу населения: в странах со свободной экономикой, где индекс экономической свободы находится в пределах от 80 до 100 баллов, уровень жизни населения высокий. Эксперты эту взаимосвязь объясняют тем, что "сокращение экономических функций государства и передача ответственности за принятие экономических решений предпринимателям, как правило, приводит к значительному росту общественного благосостояния. Причем экономическая свобода приносит относительно быстрые и ощутимые результаты в отличие от государственного регулирования" [15].
Статья: Межгосударственный инвестиционный арбитраж: перспективы и риски неочевидного способа разрешения споров
(Пименова С.Д.)
("Международное правосудие", 2024, N 1)В статье автор исследует возможности, открывающиеся в связи с "выходом из тени" такого незаслуженно редко используемого способа разрешения инвестиционных споров, как межгосударственный арбитраж. Между тем данная опция для рассмотрения подобных споров предусмотрена большинством договоров о поощрении и защите иностранных инвестиций. Анализ целесообразности использования арбитража между государствами для разрешения споров, возникших между иностранными инвесторами и государствами, принимающими инвестиции, особенно актуален в связи с работой, ведущейся Рабочей группой ЮНСИТРАЛ по реформированию существующей системы инвестиционного арбитража. Более активное применение межгосударственного арбитража для разрешения инвестиционных споров стало бы своего рода возвращением к истокам, поскольку первые двусторонние соглашения о защите иностранных инвестиций не предусматривали возможности обращения инвестора с иском к государству. Такой способ разрешения споров появился позднее и предложил альтернативу межгосударственному арбитражу, инициирование и ведение процесса в котором целиком и полностью зависели от государств, что ставило инвестора в невыгодное положение. Кроме того, в статье отмечено, что разрешение споров посредством межгосударственного арбитража не позволяет применить к этому решению нормы международных договоров о принудительном исполнении решений (таких, как Нью-Йоркская конвенция 1958 года и Вашингтонская конвенция 1965 года). Тем не менее даже при наличии таких недостатков представляется, что государства начнут более активно прибегать к этому способу разрешения споров. В качестве подтверждения можно привести иск к Армении, инициированный Азербайджаном в 2023 году в рамках Договора к Энергетической хартии. Среди рисков "возрождения" межгосударственного арбитража подчеркивается, однако, вероятность конфликта двух указанных механизмов разрешения споров при их одновременном использовании в рамках одного международного соглашения. Одни исследователи склоняются к тому, что в таких условиях межгосударственный арбитраж разрушителен и не должен применяться вовсе, другие же настаивают на том, что наличие двух способов разрешения споров дает возможности для диалога и предоставляет государствам равные с иностранными инвесторами права, а также большую степень контроля над толкованием инвестиционных соглашений.
(Пименова С.Д.)
("Международное правосудие", 2024, N 1)В статье автор исследует возможности, открывающиеся в связи с "выходом из тени" такого незаслуженно редко используемого способа разрешения инвестиционных споров, как межгосударственный арбитраж. Между тем данная опция для рассмотрения подобных споров предусмотрена большинством договоров о поощрении и защите иностранных инвестиций. Анализ целесообразности использования арбитража между государствами для разрешения споров, возникших между иностранными инвесторами и государствами, принимающими инвестиции, особенно актуален в связи с работой, ведущейся Рабочей группой ЮНСИТРАЛ по реформированию существующей системы инвестиционного арбитража. Более активное применение межгосударственного арбитража для разрешения инвестиционных споров стало бы своего рода возвращением к истокам, поскольку первые двусторонние соглашения о защите иностранных инвестиций не предусматривали возможности обращения инвестора с иском к государству. Такой способ разрешения споров появился позднее и предложил альтернативу межгосударственному арбитражу, инициирование и ведение процесса в котором целиком и полностью зависели от государств, что ставило инвестора в невыгодное положение. Кроме того, в статье отмечено, что разрешение споров посредством межгосударственного арбитража не позволяет применить к этому решению нормы международных договоров о принудительном исполнении решений (таких, как Нью-Йоркская конвенция 1958 года и Вашингтонская конвенция 1965 года). Тем не менее даже при наличии таких недостатков представляется, что государства начнут более активно прибегать к этому способу разрешения споров. В качестве подтверждения можно привести иск к Армении, инициированный Азербайджаном в 2023 году в рамках Договора к Энергетической хартии. Среди рисков "возрождения" межгосударственного арбитража подчеркивается, однако, вероятность конфликта двух указанных механизмов разрешения споров при их одновременном использовании в рамках одного международного соглашения. Одни исследователи склоняются к тому, что в таких условиях межгосударственный арбитраж разрушителен и не должен применяться вовсе, другие же настаивают на том, что наличие двух способов разрешения споров дает возможности для диалога и предоставляет государствам равные с иностранными инвесторами права, а также большую степень контроля над толкованием инвестиционных соглашений.
Статья: Принципы автономности и приоритета права ЕС как оружие Суда Европейского союза в конфликте с инвестиционными арбитражами. Часть 1. Дело Achmea
(Исполинов А.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 2)Суд ЕС в этом деле отвечал на преюдициальный запрос немецкого суда, который в свою очередь рассматривал иск об аннулировании решения инвестиционного арбитража по спору между голландской компанией Achmea и Словакией (чтобы сразу устранить возможные недоразумения, поясним, что предыдущее название компании - Eureko и именно так она называется в решении арбитража, однако в решении Суда ЕС фигурирует уже новое наименование). Изюминка была в том, что инвестиционный арбитраж рассматривал спор на основании двустороннего договора о защите иностранных инвестиций, подписанного в 1991 г. между Нидерландами и тогда еще единой Чехословакией. Статья 8 этого соглашения предусматривала, что каждое государство - участник данного соглашения дает свое согласие на передачу спора между этим государством и инвестором из другого государства-участника в ad hoc арбитраж, действующий по правилам ЮНСИТРАЛ. Решение этого арбитража должно быть окончательным и обязательным для сторон спора. В международном инвестиционном праве такое согласие государства, выраженное в соглашении о защите иностранных инвестиций, считается безотзывной офертой, адресованной неограниченному кругу инвесторов, а направление конкретным инвестором извещения о начале арбитражного разбирательства - ее акцептом. Акцепт такой оферты инвестором будет означать, что отдельного арбитражного соглашения между сторонами спора заключать уже не нужно. Кроме того, двусторонний договор о защите иностранных инвестиций предусматривал создание арбитражного трибунала по правилам ЮНСИТРАЛ, которые разрешали формирование трибунала и без участия государства-ответчика, используя для этого лишь факт согласия на арбитраж, данного государством в договоре в 1991 г.
(Исполинов А.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 2)Суд ЕС в этом деле отвечал на преюдициальный запрос немецкого суда, который в свою очередь рассматривал иск об аннулировании решения инвестиционного арбитража по спору между голландской компанией Achmea и Словакией (чтобы сразу устранить возможные недоразумения, поясним, что предыдущее название компании - Eureko и именно так она называется в решении арбитража, однако в решении Суда ЕС фигурирует уже новое наименование). Изюминка была в том, что инвестиционный арбитраж рассматривал спор на основании двустороннего договора о защите иностранных инвестиций, подписанного в 1991 г. между Нидерландами и тогда еще единой Чехословакией. Статья 8 этого соглашения предусматривала, что каждое государство - участник данного соглашения дает свое согласие на передачу спора между этим государством и инвестором из другого государства-участника в ad hoc арбитраж, действующий по правилам ЮНСИТРАЛ. Решение этого арбитража должно быть окончательным и обязательным для сторон спора. В международном инвестиционном праве такое согласие государства, выраженное в соглашении о защите иностранных инвестиций, считается безотзывной офертой, адресованной неограниченному кругу инвесторов, а направление конкретным инвестором извещения о начале арбитражного разбирательства - ее акцептом. Акцепт такой оферты инвестором будет означать, что отдельного арбитражного соглашения между сторонами спора заключать уже не нужно. Кроме того, двусторонний договор о защите иностранных инвестиций предусматривал создание арбитражного трибунала по правилам ЮНСИТРАЛ, которые разрешали формирование трибунала и без участия государства-ответчика, используя для этого лишь факт согласия на арбитраж, данного государством в договоре в 1991 г.
Статья: К вопросу о формировании понятийного аппарата для правового регулирования инвестиций в инфраструктуру в свете концепции устойчивого развития
(Маслова С.В.)
("Юрист", 2022, N 12)Г. Келер определяет ЦУР как новую, прогрессивную, эгалитарную и основанную на правах человека повестку дня в области развития, которая будет охватывать эффективный подход к искоренению нищеты, предоставлению общественных благ и услуг, повышению производительности и сосредоточении внимания на занятости <11>. Г. Мур констатирует, что ЦУР направлены на предоставление глобальных общественных благ, для достижения которых потребуются новые формы политических коалиций и сотрудничества, которые могут обеспечить социальную, экономическую и экологическую ценность для сообществ по всему миру <12>. Природа ЦУР в международно-правовой доктрине до сих пор не получила однозначной оценки. Высказываются прямо противоположные оценки ЦУР как лишь "призывов к действию" <13> и как "основанных на международном праве, в котором признается цель устойчивого развития" <14>. Полагаем, что еще не так давно, оценивая ЦУР в контексте элементов международной системы, их можно было бы отнести к ее идеологическому компоненту как отражающих стремления субъектов международного права достичь результатов, на которые направлен процесс устойчивого развития. В настоящее время усматриваются признаки преобразования идеологического компонента в регулятивный компонент международной системы за счет того, что ЦУР как намерение, которое осуществить, становится элементом международных и трансграничных правоотношений, закрепляется в качестве обязательств государств, инвесторов, международных организаций. Так, в ст. 24 Соглашения о поощрении и защите иностранных инвестиций между Правительством Марокко и Правительством Нигерии закреплено, что инвесторы и их инвестиции должны стремиться сделать максимально возможный вклад в устойчивое развитие принимающего государства и местного сообщества, принимая во внимание планы развития и приоритеты принимающего государства и ЦУР <15>. В Преамбуле Соглашения о защите инвестиций между Европейским союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Республикой Вьетнам указывается на решимость сторон укреплять свои экономические, торговые и инвестиционные отношения в соответствии с ЦУР в его экономических, социальных и экологических аспектах и поощрять инвестиции с учетом высокого уровня охраны окружающей среды и труда и соответствующих международно признанных стандартов и соглашений <16>. Полагаем, что целевые установки по обеспечению достижения экономических, социальных и экологических результатов, вытекающих из ЦУР, объективируются в нормах, различных по содержанию и правовой природе. В одном случае - в дефинитивных нормах, которые содержатся в преамбуле международного договора. Они вводят понятие ЦУР, связывают их с целями заключения международного договора. В другом случае в нормах регулятивных - в них ЦУР превращаются в объективную установку должного и возможного поведения субъектов регулируемого международным договором правоотношения.
(Маслова С.В.)
("Юрист", 2022, N 12)Г. Келер определяет ЦУР как новую, прогрессивную, эгалитарную и основанную на правах человека повестку дня в области развития, которая будет охватывать эффективный подход к искоренению нищеты, предоставлению общественных благ и услуг, повышению производительности и сосредоточении внимания на занятости <11>. Г. Мур констатирует, что ЦУР направлены на предоставление глобальных общественных благ, для достижения которых потребуются новые формы политических коалиций и сотрудничества, которые могут обеспечить социальную, экономическую и экологическую ценность для сообществ по всему миру <12>. Природа ЦУР в международно-правовой доктрине до сих пор не получила однозначной оценки. Высказываются прямо противоположные оценки ЦУР как лишь "призывов к действию" <13> и как "основанных на международном праве, в котором признается цель устойчивого развития" <14>. Полагаем, что еще не так давно, оценивая ЦУР в контексте элементов международной системы, их можно было бы отнести к ее идеологическому компоненту как отражающих стремления субъектов международного права достичь результатов, на которые направлен процесс устойчивого развития. В настоящее время усматриваются признаки преобразования идеологического компонента в регулятивный компонент международной системы за счет того, что ЦУР как намерение, которое осуществить, становится элементом международных и трансграничных правоотношений, закрепляется в качестве обязательств государств, инвесторов, международных организаций. Так, в ст. 24 Соглашения о поощрении и защите иностранных инвестиций между Правительством Марокко и Правительством Нигерии закреплено, что инвесторы и их инвестиции должны стремиться сделать максимально возможный вклад в устойчивое развитие принимающего государства и местного сообщества, принимая во внимание планы развития и приоритеты принимающего государства и ЦУР <15>. В Преамбуле Соглашения о защите инвестиций между Европейским союзом и его государствами-членами, с одной стороны, и Республикой Вьетнам указывается на решимость сторон укреплять свои экономические, торговые и инвестиционные отношения в соответствии с ЦУР в его экономических, социальных и экологических аспектах и поощрять инвестиции с учетом высокого уровня охраны окружающей среды и труда и соответствующих международно признанных стандартов и соглашений <16>. Полагаем, что целевые установки по обеспечению достижения экономических, социальных и экологических результатов, вытекающих из ЦУР, объективируются в нормах, различных по содержанию и правовой природе. В одном случае - в дефинитивных нормах, которые содержатся в преамбуле международного договора. Они вводят понятие ЦУР, связывают их с целями заключения международного договора. В другом случае в нормах регулятивных - в них ЦУР превращаются в объективную установку должного и возможного поведения субъектов регулируемого международным договором правоотношения.
Статья: Зонтичная оговорка как инструмент защиты прав иностранного инвестора
(Ашихмин И.М.)
("Международное публичное и частное право", 2021, N 6)<1> Фархутдинов И.З. Допуск и защита иностранных инвестиций // Юрист. 2003. N 11. С. 24.
(Ашихмин И.М.)
("Международное публичное и частное право", 2021, N 6)<1> Фархутдинов И.З. Допуск и защита иностранных инвестиций // Юрист. 2003. N 11. С. 24.
Статья: Доступ к информации о рассмотрении третейскими судами споров в энергетике
(Вершинин А.П.)
("Третейский суд", 2023, N 3/4)Международные споры инвесторов с государствами в связи с действующими двусторонними инвестиционными договорами (ДИД) или многосторонними конвенциями о защите иностранных инвестиций рассматриваются по специальным правилам. Эти правила закреплены в Приложении к Арбитражному регламенту Комиссии ООН по праву международной торговли в Вене ЮНСИТРАЛ (United Nations Commission on International Trade Law, UNCITRAL), Правилах арбитража Международного центра по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС, International Centre for Settlement of Investment Disputes, ICSID) в Вашингтоне, арбитражных правилах других постоянно действующих арбитражных учреждений. В связи с наличием особого, государственного и общественного, интереса в инвестиционной сфере кулуарность и непредсказуемость системы урегулирования споров между инвесторами и государствами (Investor-State dispute settlement), или, как ее именуют, "УСИГ" (ISDS), подвергаются постоянной критике.
(Вершинин А.П.)
("Третейский суд", 2023, N 3/4)Международные споры инвесторов с государствами в связи с действующими двусторонними инвестиционными договорами (ДИД) или многосторонними конвенциями о защите иностранных инвестиций рассматриваются по специальным правилам. Эти правила закреплены в Приложении к Арбитражному регламенту Комиссии ООН по праву международной торговли в Вене ЮНСИТРАЛ (United Nations Commission on International Trade Law, UNCITRAL), Правилах арбитража Международного центра по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС, International Centre for Settlement of Investment Disputes, ICSID) в Вашингтоне, арбитражных правилах других постоянно действующих арбитражных учреждений. В связи с наличием особого, государственного и общественного, интереса в инвестиционной сфере кулуарность и непредсказуемость системы урегулирования споров между инвесторами и государствами (Investor-State dispute settlement), или, как ее именуют, "УСИГ" (ISDS), подвергаются постоянной критике.
"Проблемы унификации международного частного права: монография"
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)В сфере отношений по защите иностранных инвестиций унификация права имеет свои особенности. Сложившаяся система международно-правового разрешения споров испытывает определенные кризисные явления. Европейский союз выступает за создание международного судебного органа по разрешению споров между государствами и иностранными инвесторами. Позиция развивающихся стран заключается в защите равноправного положения государств в международных соглашениях. Унификация права на двусторонней основе предполагает внесение изменений в двусторонние соглашения о защите инвестиций, которых насчитывается порядка четырех тысяч. Изменения касаются охраны социальных интересов, обеспечения защиты прав реципиентов инвестиций, представителями которых выступают государства, а также правовых механизмом регулирования инвестиций в национальных правовых системах.
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)В сфере отношений по защите иностранных инвестиций унификация права имеет свои особенности. Сложившаяся система международно-правового разрешения споров испытывает определенные кризисные явления. Европейский союз выступает за создание международного судебного органа по разрешению споров между государствами и иностранными инвесторами. Позиция развивающихся стран заключается в защите равноправного положения государств в международных соглашениях. Унификация права на двусторонней основе предполагает внесение изменений в двусторонние соглашения о защите инвестиций, которых насчитывается порядка четырех тысяч. Изменения касаются охраны социальных интересов, обеспечения защиты прав реципиентов инвестиций, представителями которых выступают государства, а также правовых механизмом регулирования инвестиций в национальных правовых системах.
Статья: Принципы автономности и приоритета права ЕС как оружие суда Европейского союза в конфликте с инвестиционными арбитражами. Часть 2. После дела Achmea
(Исполинов А.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 3)В части первой данной статьи <1> были рассмотрены принципы автономности и приоритета права ЕС, а также их применение Судом ЕС к различным международным договорам. Значительное место было отведено решению Суда ЕС по делу Achmea <2> как примеру применения принципа автономности права ЕС к международным договорам о защите иностранных инвестиций, в разное время заключенных между собой государствами-членами ЕС. Напомним, что в этом решении Суд ЕС отвечал на запрос немецкого суда о соответствии праву ЕС подписанного в 1991 г. между Нидерландами и тогда еще единой Чехословакией Соглашения о защите иностранных инвестиций, которое после вступления Чехии и Словакии в ЕС в 2004 г. стало "внутренним" соглашением, т.е. международным договором между двумя странами-членами ЕС. Статья 8 этого Соглашения предусматривает, что каждое государство-участник соглашения дает свое согласие на передачу спора между ним и инвестором из другого государства-участника в ad hoc арбитраж, действующий по правилам ЮНСИТРАЛ. В международном инвестиционном праве такое согласие государства, выраженное в соглашении о защите иностранных инвестиций, считается безотзывной офертой, адресованной неограниченному кругу инвесторов, а направление конкретным инвестором извещения о начале арбитражного разбирательства - ее акцептом. Акцепт такой оферты инвестором будет означать, что отдельного арбитражного соглашения между сторонами спора заключать уже не нужно. В решении по делу Achmea Суд ЕС пришел к выводу, что страны ЕС, заключив межгосударственное соглашение с арбитражной оговоркой, создали тем самым механизм разрешения споров между инвестором и принимающим государством, который не является частью судебной системы Европейского союза и не обеспечивает полную эффективность права ЕС, угрожая тем самым его автономному характеру. В силу этого статья соглашения между Голландией и Словакией, содержащая арбитражную оговорку, была признана Судом ЕС не соответствующей праву Союза и не подлежащей применению.
(Исполинов А.С.)
("Российский юридический журнал", 2021, N 3)В части первой данной статьи <1> были рассмотрены принципы автономности и приоритета права ЕС, а также их применение Судом ЕС к различным международным договорам. Значительное место было отведено решению Суда ЕС по делу Achmea <2> как примеру применения принципа автономности права ЕС к международным договорам о защите иностранных инвестиций, в разное время заключенных между собой государствами-членами ЕС. Напомним, что в этом решении Суд ЕС отвечал на запрос немецкого суда о соответствии праву ЕС подписанного в 1991 г. между Нидерландами и тогда еще единой Чехословакией Соглашения о защите иностранных инвестиций, которое после вступления Чехии и Словакии в ЕС в 2004 г. стало "внутренним" соглашением, т.е. международным договором между двумя странами-членами ЕС. Статья 8 этого Соглашения предусматривает, что каждое государство-участник соглашения дает свое согласие на передачу спора между ним и инвестором из другого государства-участника в ad hoc арбитраж, действующий по правилам ЮНСИТРАЛ. В международном инвестиционном праве такое согласие государства, выраженное в соглашении о защите иностранных инвестиций, считается безотзывной офертой, адресованной неограниченному кругу инвесторов, а направление конкретным инвестором извещения о начале арбитражного разбирательства - ее акцептом. Акцепт такой оферты инвестором будет означать, что отдельного арбитражного соглашения между сторонами спора заключать уже не нужно. В решении по делу Achmea Суд ЕС пришел к выводу, что страны ЕС, заключив межгосударственное соглашение с арбитражной оговоркой, создали тем самым механизм разрешения споров между инвестором и принимающим государством, который не является частью судебной системы Европейского союза и не обеспечивает полную эффективность права ЕС, угрожая тем самым его автономному характеру. В силу этого статья соглашения между Голландией и Словакией, содержащая арбитражную оговорку, была признана Судом ЕС не соответствующей праву Союза и не подлежащей применению.
Статья: Особенности правового регулирования и практики строительства энергетических объектов иностранными компаниями в Бразилии
(Василькова С.В.)
("Современное право", 2025, N 1)С экономической точки зрения исследователи высоко оценивают Бразилию, которая проводит политику укрепления свободной конкуренции уже на протяжении некоторого времени и добилась положительных результатов в этом отношении, продолжает движение в этом направлении, а либерализация отрасли уже доказала свою эффективность [5, с. 91 - 92]. Кроме того, Бразилия уделяет в своем законодательстве немалое внимание вопросам защиты иностранных инвестиций в ее национальную экономику [12].
(Василькова С.В.)
("Современное право", 2025, N 1)С экономической точки зрения исследователи высоко оценивают Бразилию, которая проводит политику укрепления свободной конкуренции уже на протяжении некоторого времени и добилась положительных результатов в этом отношении, продолжает движение в этом направлении, а либерализация отрасли уже доказала свою эффективность [5, с. 91 - 92]. Кроме того, Бразилия уделяет в своем законодательстве немалое внимание вопросам защиты иностранных инвестиций в ее национальную экономику [12].
Статья: Злоупотребление процессуальными правами в международном арбитраже
(Абсалямов В.В.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 4)За последние несколько десятилетий сфера международного арбитража претерпела значительные и многогранные изменения, характеризующиеся заметным увеличением числа арбитражных институтов и международных договоров, включающих юрисдикционные положения. Так, по данным Конференции ООН по торговле и развитию, количество двусторонних договоров о поощрении и защите иностранных инвестиций "увеличилось в пять раз в 1990-е годы" <1>, и их число продолжает расти. На сегодняшний день между различными государствами заключено не менее 2 852 инвестиционных договоров, включающих юрисдикционные положения <2>.
(Абсалямов В.В.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2025, N 4)За последние несколько десятилетий сфера международного арбитража претерпела значительные и многогранные изменения, характеризующиеся заметным увеличением числа арбитражных институтов и международных договоров, включающих юрисдикционные положения. Так, по данным Конференции ООН по торговле и развитию, количество двусторонних договоров о поощрении и защите иностранных инвестиций "увеличилось в пять раз в 1990-е годы" <1>, и их число продолжает расти. На сегодняшний день между различными государствами заключено не менее 2 852 инвестиционных договоров, включающих юрисдикционные положения <2>.