Структура еспч
Подборка наиболее важных документов по запросу Структура еспч (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: О проблеме соблюдения Россией международных стандартов обращения с осужденными в современных условиях
(Селиверстов В.И., Стародубцев Г.С.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 4)Второй. Выбытие России из СЕ и прекращение взаимодействия с европейскими правозащитными структурами (с ЕСПЧ - юридически и фактически, с ЕКПП - фактически) означает ослабление влияния на политику, законодательство и практику международного фактора. Однако это не должно означать ослабление внимания нашего государства к обеспечению прав лиц, отбывающих уголовные наказания. Данное внимание необходимо проявлять не только (и не столько) потому, что этого требуют международные стандарты, а прежде всего исходя из приоритетов российской внутренней социальной политики. В местах лишения свободы преимущественно находятся граждане нашего государства, члены семей и иных социальных групп. Поэтому нарушения их прав и законных интересов приводят к обострению социальных противоречий в обществе. В настоящее время, в условиях серьезного политического и военного противостояния с западными странами, любые противоречия разрушают фундамент российского общества, ослабляют его единство перед нависшей угрозой.
(Селиверстов В.И., Стародубцев Г.С.)
("Международное уголовное право и международная юстиция", 2024, N 4)Второй. Выбытие России из СЕ и прекращение взаимодействия с европейскими правозащитными структурами (с ЕСПЧ - юридически и фактически, с ЕКПП - фактически) означает ослабление влияния на политику, законодательство и практику международного фактора. Однако это не должно означать ослабление внимания нашего государства к обеспечению прав лиц, отбывающих уголовные наказания. Данное внимание необходимо проявлять не только (и не столько) потому, что этого требуют международные стандарты, а прежде всего исходя из приоритетов российской внутренней социальной политики. В местах лишения свободы преимущественно находятся граждане нашего государства, члены семей и иных социальных групп. Поэтому нарушения их прав и законных интересов приводят к обострению социальных противоречий в обществе. В настоящее время, в условиях серьезного политического и военного противостояния с западными странами, любые противоречия разрушают фундамент российского общества, ослабляют его единство перед нависшей угрозой.
Статья: "Традиция заимствований" и развитие национального права
(Хабриева Т.Я.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2025, N 3)Необходимо обратить внимание на сложность феномена заимствований и разнородность его проявлений: с одной стороны, добровольные (инициативные) заимствования правовых моделей из других правовых порядков (что имеет место при рецепции), с другой - открытое или скрытое насаждение в глобальном или региональном масштабе правовых образцов, выработанных одной правовой культурой. Примером является продвижение международных правовых норм, которые подменяются при толковании различными наднациональными структурами (ГРЕКО, ОЭСР - в отношении антикоррупционных стандартов <12>, ЕСПЧ - в рамках судебного активизма <13>). В результате происходит тиражирование не формально выраженных правовых положений, а смыслов, подаваемых как правовое, конституционное европейское наследие, в частности в деятельности Венецианской комиссии Совета Европы, заключения которой далеко не всегда бывают непредвзятыми <14>. В настоящее время тактика правовой экспансии стала более прямолинейной даже при отсутствии консенсуса в принятии актов международно-правового характера. Речь идет о Пакте во имя будущего <15>, включающем Глобальный цифровой договор, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 22 сентября 2024 г. на Саммите будущего в Нью-Йорке. Его поддержали 143 страны, 15 воздержались, 7 (Беларусь, Иран, КНДР, Никарагуа, Россия, Сирия и Судан) проголосовали против.
(Хабриева Т.Я.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2025, N 3)Необходимо обратить внимание на сложность феномена заимствований и разнородность его проявлений: с одной стороны, добровольные (инициативные) заимствования правовых моделей из других правовых порядков (что имеет место при рецепции), с другой - открытое или скрытое насаждение в глобальном или региональном масштабе правовых образцов, выработанных одной правовой культурой. Примером является продвижение международных правовых норм, которые подменяются при толковании различными наднациональными структурами (ГРЕКО, ОЭСР - в отношении антикоррупционных стандартов <12>, ЕСПЧ - в рамках судебного активизма <13>). В результате происходит тиражирование не формально выраженных правовых положений, а смыслов, подаваемых как правовое, конституционное европейское наследие, в частности в деятельности Венецианской комиссии Совета Европы, заключения которой далеко не всегда бывают непредвзятыми <14>. В настоящее время тактика правовой экспансии стала более прямолинейной даже при отсутствии консенсуса в принятии актов международно-правового характера. Речь идет о Пакте во имя будущего <15>, включающем Глобальный цифровой договор, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 22 сентября 2024 г. на Саммите будущего в Нью-Йорке. Его поддержали 143 страны, 15 воздержались, 7 (Беларусь, Иран, КНДР, Никарагуа, Россия, Сирия и Судан) проголосовали против.
Нормативные акты
Постановление Конституционного Суда РФ от 19.01.2017 N 1-П
"По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации постановления Европейского Суда по правам человека от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации"Впрочем, эти предположения нельзя свободно обсуждать, когда ЕСПЧ уже упредил их своим решением о последствиях "предположительно мошеннического поведения руководства компании-заявительницы и некоторых ее акционеров". Суд не стал их делить на порицаемых и безвинных, но заметил, что ЮКОС достаточно потерпел от принудительных мер и этим как бы искупил "прегрешения" всех причастных: "Компания-заявительница уже понесла ответственность за указанные действия в различных налоговых и исполнительных процедурах, и Европейский Суд не усматривает оснований к снижению суммы компенсации [акционерам] с учетом поведения, за которое компания-заявительница уже наказана" (пункт 39 второго постановления). ЕСПЧ упредил также довод о том, что за ЮКОСом остались неисполненные долги на 8 млрд долл. (§ 40), как и о том, что в очереди кредиторов акционеры - не первые. Неисполнение обязательств ЮКОСа он связал отчасти с тем, что власти сами "предпочли не добиваться уплаты компанией-заявителем всей суммы долга, предоставляя ей, например, больше времени", предполагая, что "обязательства, которые компания-заявитель могла иметь перед своими кредиторами, удовлетворены или погашены в рамках исполнительного производства и процедуры ликвидации в ноябре 2007 года" (§ 42). Нет смысла обсуждать, насколько верны эти соображения, но, судя по постановлению, стороны, предлагая Суду дискуссию о процентах сбора, не дали ему доказательных поводов исследовать состояние, структуру, величину и основания долгов ЮКОСа, которые объективно бы связывали ЕСПЧ в решении о компенсации акционерам. Суд лишь заметил: "... Ничто в материалах дела или представлениях сторон не позволяет предполагать, что по национальному законодательству компания или ее акционеры имеют задолженности по каким-либо выплатам в пользу любых кредиторов" (§ 42).
"По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации постановления Европейского Суда по правам человека от 31 июля 2014 года по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации"Впрочем, эти предположения нельзя свободно обсуждать, когда ЕСПЧ уже упредил их своим решением о последствиях "предположительно мошеннического поведения руководства компании-заявительницы и некоторых ее акционеров". Суд не стал их делить на порицаемых и безвинных, но заметил, что ЮКОС достаточно потерпел от принудительных мер и этим как бы искупил "прегрешения" всех причастных: "Компания-заявительница уже понесла ответственность за указанные действия в различных налоговых и исполнительных процедурах, и Европейский Суд не усматривает оснований к снижению суммы компенсации [акционерам] с учетом поведения, за которое компания-заявительница уже наказана" (пункт 39 второго постановления). ЕСПЧ упредил также довод о том, что за ЮКОСом остались неисполненные долги на 8 млрд долл. (§ 40), как и о том, что в очереди кредиторов акционеры - не первые. Неисполнение обязательств ЮКОСа он связал отчасти с тем, что власти сами "предпочли не добиваться уплаты компанией-заявителем всей суммы долга, предоставляя ей, например, больше времени", предполагая, что "обязательства, которые компания-заявитель могла иметь перед своими кредиторами, удовлетворены или погашены в рамках исполнительного производства и процедуры ликвидации в ноябре 2007 года" (§ 42). Нет смысла обсуждать, насколько верны эти соображения, но, судя по постановлению, стороны, предлагая Суду дискуссию о процентах сбора, не дали ему доказательных поводов исследовать состояние, структуру, величину и основания долгов ЮКОСа, которые объективно бы связывали ЕСПЧ в решении о компенсации акционерам. Суд лишь заметил: "... Ничто в материалах дела или представлениях сторон не позволяет предполагать, что по национальному законодательству компания или ее акционеры имеют задолженности по каким-либо выплатам в пользу любых кредиторов" (§ 42).
"Обзор практики применения судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации при рассмотрении уголовных дел"
(утв. Президиумом Верховного суда 08.12.2021)Указанные выше меры отвечают позициям Европейского Суда по правам человека по вопросу соблюдения прав лиц, выданных по запросам государств Центральной Азии, согласно которым простых ссылок на дипломатические гарантии, а также членство государства в международных структурах, запрещающих пытки, недостаточно, необходим контроль за соблюдением гарантий, предоставленных иностранным государством, по недопущению ненадлежащего обращения и обеспечению прав выданного лица на справедливое правосудие.
(утв. Президиумом Верховного суда 08.12.2021)Указанные выше меры отвечают позициям Европейского Суда по правам человека по вопросу соблюдения прав лиц, выданных по запросам государств Центральной Азии, согласно которым простых ссылок на дипломатические гарантии, а также членство государства в международных структурах, запрещающих пытки, недостаточно, необходим контроль за соблюдением гарантий, предоставленных иностранным государством, по недопущению ненадлежащего обращения и обеспечению прав выданного лица на справедливое правосудие.
Статья: К вопросу о возможном влиянии выхода Российской Федерации из Совета Европы на систему источников (форм) гражданского процессуального права
(Самсонов Н.В.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2022, N 6)В настоящей статье автором исследуются правовые последствия решений, принятых в марте 2022 года в результате обострения геополитической ситуации и направленных на прекращение членства Российской Федерации в Совете Европы. Оцениваются вопросы возможного влияния этих решений на участие Российской Федерации в Европейской конвенции по правам человека, в том числе на признание юрисдикции Европейского суда по правам человека. Анализируются вопросы, связанные с обоснованностью и правомерностью принятия 22 марта 2022 г. Европейским судом по правам человека Резолюции "О последствиях прекращения членства Российской Федерации в Совете Европы в свете статьи 58 Европейской конвенции о правах человека". Делается попытка оценить возможное влияние данной Резолюции на национальную систему источников (форм) гражданского процессуального права, ее функционирование, структуру и развитие.
(Самсонов Н.В.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2022, N 6)В настоящей статье автором исследуются правовые последствия решений, принятых в марте 2022 года в результате обострения геополитической ситуации и направленных на прекращение членства Российской Федерации в Совете Европы. Оцениваются вопросы возможного влияния этих решений на участие Российской Федерации в Европейской конвенции по правам человека, в том числе на признание юрисдикции Европейского суда по правам человека. Анализируются вопросы, связанные с обоснованностью и правомерностью принятия 22 марта 2022 г. Европейским судом по правам человека Резолюции "О последствиях прекращения членства Российской Федерации в Совете Европы в свете статьи 58 Европейской конвенции о правах человека". Делается попытка оценить возможное влияние данной Резолюции на национальную систему источников (форм) гражданского процессуального права, ее функционирование, структуру и развитие.
Статья: Судебные доктрины в сфере интеллектуальных прав в России и за рубежом
(Сидоренко А.И.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2021, N 3)Введение: правовые доктрины и судебные доктрины. Российское право, его отрасли и подотрасли основаны на общеправовых доктринах, отраженных во Всеобщей декларации прав человека, Международных пактах о правах человека, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод с учетом практики ее применения Европейским судом по правам человека, Конституции РФ с учетом практики Конституционного Суда РФ. В литературе представлены обоснованные утверждения, что правовые доктрины как отдельные познавательные элементы всей системы знания предопределяют направления развития законодательной и правоприменительной практики, носят универсальный характер и являются выражением существующих структур знания - эпистем <1>, представляющих собой дискурсивные закономерности наук <2>. Подобный подход отвечает постмодернистской традиции толкования права <3>, заявляющей о возможности перехода "от ненаучных или наивно-герменевтических приемов к когнитивным методам анализа информации, ориентированным на постижение смысла" <4>. Установление эпистемологических корней права, правовых институтов, отраслей и норм позволяет интерпретатору выявить интересы общества на конкретном этапе его развития, познать сущность правового регулирования и отразить его в правоприменительном акте. Юридическая герменевтика, включающая юридическую технику, правила толкования и экспертизы норм права <5>, учитывает вкладываемые в юридические тексты смыслы, наполняемые содержанием иными областями знания, формирующими "герменевтический круг" отсылок одних текстов к другим <6>.
(Сидоренко А.И.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2021, N 3)Введение: правовые доктрины и судебные доктрины. Российское право, его отрасли и подотрасли основаны на общеправовых доктринах, отраженных во Всеобщей декларации прав человека, Международных пактах о правах человека, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод с учетом практики ее применения Европейским судом по правам человека, Конституции РФ с учетом практики Конституционного Суда РФ. В литературе представлены обоснованные утверждения, что правовые доктрины как отдельные познавательные элементы всей системы знания предопределяют направления развития законодательной и правоприменительной практики, носят универсальный характер и являются выражением существующих структур знания - эпистем <1>, представляющих собой дискурсивные закономерности наук <2>. Подобный подход отвечает постмодернистской традиции толкования права <3>, заявляющей о возможности перехода "от ненаучных или наивно-герменевтических приемов к когнитивным методам анализа информации, ориентированным на постижение смысла" <4>. Установление эпистемологических корней права, правовых институтов, отраслей и норм позволяет интерпретатору выявить интересы общества на конкретном этапе его развития, познать сущность правового регулирования и отразить его в правоприменительном акте. Юридическая герменевтика, включающая юридическую технику, правила толкования и экспертизы норм права <5>, учитывает вкладываемые в юридические тексты смыслы, наполняемые содержанием иными областями знания, формирующими "герменевтический круг" отсылок одних текстов к другим <6>.
"Корпоративное право современной России: монография"
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Андреев В.К., Лаптев В.А.)
("Проспект", 2023)В практике деятельности международных судов используется единый экономико-правовой подход в толковании корпоративного конфликта как внутрифирменного разногласия по вопросам управления, имущества и деятельности корпорации. Так, в Постановлении Европейского суда по правам человека от 22 декабря 2008 г. <1> было установлено, что "начался крупный корпоративный конфликт, на одной стороне которого были акционеры компании, а государство - крупнейший кредитор компании - на другой стороне" (п. 9 Постановления). Поводом для такого утверждения стали действия руководителей корпорации по реорганизации структуры управления, в результате которой стала затруднительной процедура банкротства. То есть оценке подлежали взаимоотношения между акционерами (претендующими на дивиденды корпорации) и кредитором компании - государством (претендующим на имущество корпорации). Практический интерес такого подхода заключается в оценке экономических причин возникновения корпоративных конфликтов, а не их формальных обстоятельств.
(3-е издание, переработанное и дополненное)
(Андреев В.К., Лаптев В.А.)
("Проспект", 2023)В практике деятельности международных судов используется единый экономико-правовой подход в толковании корпоративного конфликта как внутрифирменного разногласия по вопросам управления, имущества и деятельности корпорации. Так, в Постановлении Европейского суда по правам человека от 22 декабря 2008 г. <1> было установлено, что "начался крупный корпоративный конфликт, на одной стороне которого были акционеры компании, а государство - крупнейший кредитор компании - на другой стороне" (п. 9 Постановления). Поводом для такого утверждения стали действия руководителей корпорации по реорганизации структуры управления, в результате которой стала затруднительной процедура банкротства. То есть оценке подлежали взаимоотношения между акционерами (претендующими на дивиденды корпорации) и кредитором компании - государством (претендующим на имущество корпорации). Практический интерес такого подхода заключается в оценке экономических причин возникновения корпоративных конфликтов, а не их формальных обстоятельств.
Статья: Категория "суверенитет" в практике российского конституционного правосудия
(Тарибо Е.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 3)Суверенитет как средство защиты правовой системы проявляет себя не только в процессе оценки конституционности внутреннего законодательства. Не менее остро этот вопрос встает в контексте влияния на правовую систему предписаний, вытекающих из участия России в международном общении и межгосударственных объединениях. На фоне возрастающих противоречий с Европейским судом по правам человека, когда встали вопросы о "пределе уступчивости" и сохранении "конституционной идентичности", как назвал их В.Д. Зорькин <13>, Конституционный Суд РФ, в частности, неоднократно подчеркивал, что участие России в структурах Совета Европы не может расцениваться как отказ от государственного суверенитета. Следовательно, недопустимы, с точки зрения Конституции РФ, такие решения межгосударственных органов, которые приняты в отношении России на основании международного договора в его истолковании, противоречащем Основному Закону. Данная позиция была выработана практикой Конституционного Суда РФ в ряде его Постановлений: от 14 июля 2015 г. N 21-П - о проверке Федерального закона о ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ряда процессуальных кодексов <14>; от 19 апреля 2016 г. N 12-П - об оценке возможности исполнения Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Анчугов и Гладков против России" <15>; от 19 января 2017 г. N 1-П - об оценке возможности исполнения Постановления Европейского суда по правам человека по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" <16>. Сформулированная и примененная в данных решениях правовая позиция, по сути, была впоследствии отражена в положениях ст. 79 и 125 Конституции РФ в качестве конституционно-судебного механизма оценки возможности исполнения решения иностранного или наднационального органа в России. При этом речь идет не просто и не только о буквальном противоречии, но и о противоречии, посягающем на ценностные ориентиры, заданные российским Основным Законом. Эти ориентиры академик Т.Я. Хабриева обозначает как "ценностный" суверенитет государства <17>, закрепление и развитие которого в конституционных текстах разных стран в настоящее время приобрели характер устойчивой тенденции.
(Тарибо Е.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 3)Суверенитет как средство защиты правовой системы проявляет себя не только в процессе оценки конституционности внутреннего законодательства. Не менее остро этот вопрос встает в контексте влияния на правовую систему предписаний, вытекающих из участия России в международном общении и межгосударственных объединениях. На фоне возрастающих противоречий с Европейским судом по правам человека, когда встали вопросы о "пределе уступчивости" и сохранении "конституционной идентичности", как назвал их В.Д. Зорькин <13>, Конституционный Суд РФ, в частности, неоднократно подчеркивал, что участие России в структурах Совета Европы не может расцениваться как отказ от государственного суверенитета. Следовательно, недопустимы, с точки зрения Конституции РФ, такие решения межгосударственных органов, которые приняты в отношении России на основании международного договора в его истолковании, противоречащем Основному Закону. Данная позиция была выработана практикой Конституционного Суда РФ в ряде его Постановлений: от 14 июля 2015 г. N 21-П - о проверке Федерального закона о ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ряда процессуальных кодексов <14>; от 19 апреля 2016 г. N 12-П - об оценке возможности исполнения Постановления Европейского суда по правам человека по делу "Анчугов и Гладков против России" <15>; от 19 января 2017 г. N 1-П - об оценке возможности исполнения Постановления Европейского суда по правам человека по делу "ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС" против России" <16>. Сформулированная и примененная в данных решениях правовая позиция, по сути, была впоследствии отражена в положениях ст. 79 и 125 Конституции РФ в качестве конституционно-судебного механизма оценки возможности исполнения решения иностранного или наднационального органа в России. При этом речь идет не просто и не только о буквальном противоречии, но и о противоречии, посягающем на ценностные ориентиры, заданные российским Основным Законом. Эти ориентиры академик Т.Я. Хабриева обозначает как "ценностный" суверенитет государства <17>, закрепление и развитие которого в конституционных текстах разных стран в настоящее время приобрели характер устойчивой тенденции.
Статья: О некоторых проблемах в гражданском праве
(Андреев Ю.Н.)
("Цивилист", 2022, N 2)Актуальное значение в современный период приобретает защита деловой репутации юридических лиц. Законодатель запретил в 2013 г. действие правил о компенсации морального вреда (ст. 151, 152, 1099 - 1101 ГК РФ) на отношения, связанные с нарушением деловой репутации юридических лиц (п. 11 ст. 152 ГК РФ), однако не урегулировал до сих пор эти отношения на кодификационном уровне. По нашему мнению, деловая репутация существенным образом влияет на имущественное состояние (благополучие) коммерческих и некоммерческих, корпоративных и унитарных организаций, ибо тесно связана с размером их предпринимательской прибыли, активов и пассивов, имущественным оборотом в организации, ее торговыми сделками, экономическими результатами и позитивным микроклиматом в трудовом коллективе, имеет имущественное значение. Деловая репутация предпринимательской структуры - это сведения окружающих лиц, клиентуры, представителей органов власти, СМИ о деловых качествах фирмы, ее возможностях и способностях. Отечественному законодателю чрезвычайно важно, используя российский и зарубежный опыт (не исключая правовые позиции Европейского суда по правам человека), оперативно разработать и включить в ГК РФ правила о компенсации репутационного вреда, в том числе понятие деловой репутации и репутационного вреда, основания и порядок его компенсирования, правила установления его размера.
(Андреев Ю.Н.)
("Цивилист", 2022, N 2)Актуальное значение в современный период приобретает защита деловой репутации юридических лиц. Законодатель запретил в 2013 г. действие правил о компенсации морального вреда (ст. 151, 152, 1099 - 1101 ГК РФ) на отношения, связанные с нарушением деловой репутации юридических лиц (п. 11 ст. 152 ГК РФ), однако не урегулировал до сих пор эти отношения на кодификационном уровне. По нашему мнению, деловая репутация существенным образом влияет на имущественное состояние (благополучие) коммерческих и некоммерческих, корпоративных и унитарных организаций, ибо тесно связана с размером их предпринимательской прибыли, активов и пассивов, имущественным оборотом в организации, ее торговыми сделками, экономическими результатами и позитивным микроклиматом в трудовом коллективе, имеет имущественное значение. Деловая репутация предпринимательской структуры - это сведения окружающих лиц, клиентуры, представителей органов власти, СМИ о деловых качествах фирмы, ее возможностях и способностях. Отечественному законодателю чрезвычайно важно, используя российский и зарубежный опыт (не исключая правовые позиции Европейского суда по правам человека), оперативно разработать и включить в ГК РФ правила о компенсации репутационного вреда, в том числе понятие деловой репутации и репутационного вреда, основания и порядок его компенсирования, правила установления его размера.
Статья: Некоторые вопросы исполнения актов Европейского суда по правам человека в Российской Федерации
(Николина Я.А.)
("Вестник исполнительного производства", 2021, N 1-2)<5> См.: Караманукян Д.Т. Судебный прецедент в системе источников российского права // Структура российского права: материалы Всерос. науч.-практ. конф. Омск: Омская юридическая академия, 2013. С. 47 - 53.
(Николина Я.А.)
("Вестник исполнительного производства", 2021, N 1-2)<5> См.: Караманукян Д.Т. Судебный прецедент в системе источников российского права // Структура российского права: материалы Всерос. науч.-практ. конф. Омск: Омская юридическая академия, 2013. С. 47 - 53.
Статья: Становление международного права через развитие международных судов
(Ключников А.Ю.)
("Российский судья", 2021, N 7)Так, успех ЕСПЧ можно объяснить тем, что этот суд действовал в относительно однородной правовой среде государств. Африканские суды пытались примирить диаметрально противоположные правовые системы, действующие на континенте. Суды азиатского региона явно избегают передачи части компетенции наднациональным судебным структурам.
(Ключников А.Ю.)
("Российский судья", 2021, N 7)Так, успех ЕСПЧ можно объяснить тем, что этот суд действовал в относительно однородной правовой среде государств. Африканские суды пытались примирить диаметрально противоположные правовые системы, действующие на континенте. Суды азиатского региона явно избегают передачи части компетенции наднациональным судебным структурам.
"Участие государства в процессе несостоятельности (банкротства): монография"
(Суходольский И.М.)
("Юстицинформ", 2024)Проблема делегирования государственно-властных полномочий негосударственным структурам порождает вопрос об ответственности государства за действия арбитражных управляющих и саморегулируемых организаций, становившийся предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека (далее также - ЕСПЧ). Так, по делу "Котов (Kotov) против Российской Федерации" Большая Палата ЕСПЧ указывала: "Период, относящийся к обстоятельствам дела, конкурсный управляющий пользовался значительной степенью оперативной и институциональной независимости, поскольку государственные власти не имели полномочий давать ему указания и, соответственно, не могли прямо вмешиваться в ликвидационный процесс как таковой. Участие государства в процедуре ликвидации следовало лишь из его роли в установлении законодательной базы для таких процедур, в определении функций и полномочий кредиторского органа и конкурсного управляющего и в надзоре за соблюдением правил. Следовательно, конкурсный управляющий не действовал как представитель государства. Соответственно, его незаконные действия в настоящем деле не могут повлечь прямую ответственность государства-ответчика. Тот факт, что суд мог проверять законность действий конкурсного управляющего, не изменяет этот вывод" (пункт 107) <377>. Но ЕСПЧ по тексту названного Постановления многократно подчеркивал, что выводы по настоящему делу применимы лишь к ранее действовавшему законодательству (Закону о несостоятельности 1992 г.) <378>. В действительности нынешнее регулирование предполагает более тесное взаимодействие государства и саморегулируемых организаций - последние не "превращаются" в подобие государственных органов, но продолжают выполнять государственно-властные полномочия.
(Суходольский И.М.)
("Юстицинформ", 2024)Проблема делегирования государственно-властных полномочий негосударственным структурам порождает вопрос об ответственности государства за действия арбитражных управляющих и саморегулируемых организаций, становившийся предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека (далее также - ЕСПЧ). Так, по делу "Котов (Kotov) против Российской Федерации" Большая Палата ЕСПЧ указывала: "Период, относящийся к обстоятельствам дела, конкурсный управляющий пользовался значительной степенью оперативной и институциональной независимости, поскольку государственные власти не имели полномочий давать ему указания и, соответственно, не могли прямо вмешиваться в ликвидационный процесс как таковой. Участие государства в процедуре ликвидации следовало лишь из его роли в установлении законодательной базы для таких процедур, в определении функций и полномочий кредиторского органа и конкурсного управляющего и в надзоре за соблюдением правил. Следовательно, конкурсный управляющий не действовал как представитель государства. Соответственно, его незаконные действия в настоящем деле не могут повлечь прямую ответственность государства-ответчика. Тот факт, что суд мог проверять законность действий конкурсного управляющего, не изменяет этот вывод" (пункт 107) <377>. Но ЕСПЧ по тексту названного Постановления многократно подчеркивал, что выводы по настоящему делу применимы лишь к ранее действовавшему законодательству (Закону о несостоятельности 1992 г.) <378>. В действительности нынешнее регулирование предполагает более тесное взаимодействие государства и саморегулируемых организаций - последние не "превращаются" в подобие государственных органов, но продолжают выполнять государственно-властные полномочия.
Статья: О противопоставлении Конституционного Суда РФ и ЕСПЧ
(Султанов А.Р.)
("Офсет-сервис", 2021)Необходимо отметить, что КС РФ ссылается на данное Заключение в других делах, равно как продолжает ссылаться на практику ЕСПЧ, в недавно вынесенном Постановлении КС РФ были выражены важные правовые позиции: "Согласно Конституции РФ в России как в светском государстве никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (ст. 14), при этом каждому гарантируется свобода совести и вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст. 28). По смыслу положения ст. 67.1 (ч. 2) Конституции РФ о вере в Бога, переданной народу России предками, во взаимосвязи с ее ст. 14 и 28 государство не объявляет наличие тех или иных религиозных убеждений обязательным, не ставит граждан - вопреки ст. 19 (ч. 2) Конституции РФ - в неравное положение в зависимости от наличия и направленности веры и призвано при реализации своей политики учитывать ту исторически значимую роль, которую религиозная составляющая сыграла в становлении и развитии российской государственности (Заключение КС РФ от 16.03.2020 N 1-З). В отличие от прав, которые конкретизируют свободу вероисповедания в ее индивидуальном аспекте, т.е. могут быть реализованы каждым непосредственно, права религиозных объединений по своей природе являются коллективными, поскольку осуществляются гражданином совместно с другими. Из взаимосвязанных ст. 13 (ч. 4), 14, 19 (ч. 1 и 2), 28 и 30 (ч. 1) Конституции РФ, а также ст. 9 и 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод следует, что свобода вероисповедания предполагает свободу создания религиозных объединений и свободу их деятельности на основе принципа юридического равенства, в силу чего федеральный законодатель, реализуя полномочия, вытекающие из ст. 71 (п. "в", "о") и 76 (ч. 1) Конституции РФ, вправе урегулировать гражданско-правовое положение религиозных объединений, в том числе условия признания такого объединения юридическим лицом, порядок его учреждения, создания, государственной регистрации, определить содержание его правоспособности. В практике ЕСПЧ свобода исповедовать религию сообща с другими трактуется как косвенная гарантия свободы создания религиозных объединений, которые традиционно и повсеместно существуют в форме организованных структур и, следовательно, должны обладать необходимой правосубъектностью (Постановления от 26.10.2000 по делу "Хасан и Чауш против Болгарии", от 13.12.2001 по делу "Бессарабская митрополия и другие против Молдавии", от 05.10.2006 по делу "Московское отделение Армии Спасения против России" и др.)" <18>.
(Султанов А.Р.)
("Офсет-сервис", 2021)Необходимо отметить, что КС РФ ссылается на данное Заключение в других делах, равно как продолжает ссылаться на практику ЕСПЧ, в недавно вынесенном Постановлении КС РФ были выражены важные правовые позиции: "Согласно Конституции РФ в России как в светском государстве никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (ст. 14), при этом каждому гарантируется свобода совести и вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст. 28). По смыслу положения ст. 67.1 (ч. 2) Конституции РФ о вере в Бога, переданной народу России предками, во взаимосвязи с ее ст. 14 и 28 государство не объявляет наличие тех или иных религиозных убеждений обязательным, не ставит граждан - вопреки ст. 19 (ч. 2) Конституции РФ - в неравное положение в зависимости от наличия и направленности веры и призвано при реализации своей политики учитывать ту исторически значимую роль, которую религиозная составляющая сыграла в становлении и развитии российской государственности (Заключение КС РФ от 16.03.2020 N 1-З). В отличие от прав, которые конкретизируют свободу вероисповедания в ее индивидуальном аспекте, т.е. могут быть реализованы каждым непосредственно, права религиозных объединений по своей природе являются коллективными, поскольку осуществляются гражданином совместно с другими. Из взаимосвязанных ст. 13 (ч. 4), 14, 19 (ч. 1 и 2), 28 и 30 (ч. 1) Конституции РФ, а также ст. 9 и 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод следует, что свобода вероисповедания предполагает свободу создания религиозных объединений и свободу их деятельности на основе принципа юридического равенства, в силу чего федеральный законодатель, реализуя полномочия, вытекающие из ст. 71 (п. "в", "о") и 76 (ч. 1) Конституции РФ, вправе урегулировать гражданско-правовое положение религиозных объединений, в том числе условия признания такого объединения юридическим лицом, порядок его учреждения, создания, государственной регистрации, определить содержание его правоспособности. В практике ЕСПЧ свобода исповедовать религию сообща с другими трактуется как косвенная гарантия свободы создания религиозных объединений, которые традиционно и повсеместно существуют в форме организованных структур и, следовательно, должны обладать необходимой правосубъектностью (Постановления от 26.10.2000 по делу "Хасан и Чауш против Болгарии", от 13.12.2001 по делу "Бессарабская митрополия и другие против Молдавии", от 05.10.2006 по делу "Московское отделение Армии Спасения против России" и др.)" <18>.
Статья: Когнитивное правосудие: возможна ли нейтральность международных судов в условиях глобального политического противостояния?
(Медушевский А.Н.)
("Российская юстиция", 2025, N 5)Так, например, беспристрастность судей - аксиома, которая исходит из предположения о том, что судья в своей деятельности не испытывает влияния внешних институтов либо иных лиц вне или внутри суда. В то же время в реальности такое влияние существует и может иметь характер как прямого давления, так и косвенного, когнитивного (психологического) влияния на позицию судьи. Подобное воздействие на волю судьи может исходить как от международных, так и от национальных политических структур, экспертного сообщества или приобретать иные формы когнитивно-информационного манипулирования.
(Медушевский А.Н.)
("Российская юстиция", 2025, N 5)Так, например, беспристрастность судей - аксиома, которая исходит из предположения о том, что судья в своей деятельности не испытывает влияния внешних институтов либо иных лиц вне или внутри суда. В то же время в реальности такое влияние существует и может иметь характер как прямого давления, так и косвенного, когнитивного (психологического) влияния на позицию судьи. Подобное воздействие на волю судьи может исходить как от международных, так и от национальных политических структур, экспертного сообщества или приобретать иные формы когнитивно-информационного манипулирования.