Система международного частного права
Подборка наиболее важных документов по запросу Система международного частного права (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Частные процессуальные отношения как предмет регулирования международного частного права
(Тагаева С.Н.)
("Третейский суд", 2022, N 4)Процессуальные отношения, осложненные иностранным элементом
(Тагаева С.Н.)
("Третейский суд", 2022, N 4)Процессуальные отношения, осложненные иностранным элементом
"Проблемы унификации международного частного права: монография"
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)Гаагская конвенция 1986 г., как и Конвенция 1958 г., не вступила в силу. Причиной явились расхождения в доктрине, а также в практике применения континентальной и англосаксонской систем международного частного права, ставшие препятствием для признания этих конвенций достаточным числом государств. Тем не менее разработка этих актов сыграла положительную роль. Многие сформулированные в них положения способствовали сближению позиций различных государств при выработке общих подходов в дальнейшей работе по унификации коллизионных норм на международно-правовом уровне, а в последующем были восприняты при реформировании национального законодательства ряда стран.
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)Гаагская конвенция 1986 г., как и Конвенция 1958 г., не вступила в силу. Причиной явились расхождения в доктрине, а также в практике применения континентальной и англосаксонской систем международного частного права, ставшие препятствием для признания этих конвенций достаточным числом государств. Тем не менее разработка этих актов сыграла положительную роль. Многие сформулированные в них положения способствовали сближению позиций различных государств при выработке общих подходов в дальнейшей работе по унификации коллизионных норм на международно-правовом уровне, а в последующем были восприняты при реформировании национального законодательства ряда стран.
"Комментарий судебной практики. Выпуск 29"
(отв. ред. К.Б. Ярошенко)
("Инфотропик Медиа", 2024)<14> См.: Костин А.А. Признание и исполнение иностранных судебных решений, определяющих статус гражданина (роль, место и значение абзаца 2 статьи 415 ГПК РФ в системе норм международного частного права // Актуальные проблемы международного частного права и международного гражданского процесса: Liber Amicorum в честь заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук Н.И. Марышевой / Сост. и отв. ред. В.М. Жуйков, А.И. Щукин. М., 2020. С. 215 - 228; Костин А. Признание иностранных судебных решений об установлении отцовства в РФ (еще раз к вопросу о содержании понятия "статус" лица для целей применения ст. 415 ГПК РФ) // Хозяйство и право. 2018. N 4. С. 118 - 128.
(отв. ред. К.Б. Ярошенко)
("Инфотропик Медиа", 2024)<14> См.: Костин А.А. Признание и исполнение иностранных судебных решений, определяющих статус гражданина (роль, место и значение абзаца 2 статьи 415 ГПК РФ в системе норм международного частного права // Актуальные проблемы международного частного права и международного гражданского процесса: Liber Amicorum в честь заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук Н.И. Марышевой / Сост. и отв. ред. В.М. Жуйков, А.И. Щукин. М., 2020. С. 215 - 228; Костин А. Признание иностранных судебных решений об установлении отцовства в РФ (еще раз к вопросу о содержании понятия "статус" лица для целей применения ст. 415 ГПК РФ) // Хозяйство и право. 2018. N 4. С. 118 - 128.
Статья: Критерии визуализации публичного порядка при приведении в исполнение решений иностранных арбитражей: вопросы процессуального права
(Печегина П.Д., Дьяконова М.О., Синицын С.А.)
("Международное публичное и частное право", 2024, N 3)Применение и механизм действия публичного порядка детерминированы началами нравственности в границах и значении, определяемых преимущественно национальным правом, особенно при определении применимого права. В доктрине отмечается, что "публичный порядок основывается на чувстве права и справедливости в конкретном обществе" и не исчерпывается действием определенной нормы материального или процессуального права. Даже при разрешении международных споров государственные суды и арбитражи связаны с транснациональной системой международного частного права, которая включает в себя ряд базовых принципов: добросовестность, недопустимость злоупотребления правом, запрет коррупции и наркоторговли, противодействие терроризму, соблюдение основных прав человека, защита культурного наследия <20>. В промежуточном отчете Ассоциации по международному праву было приведено следующее определение: "Транснациональный публичный порядок представляет собой международный консенсус по вопросу универсальных стандартов и общепринятых норм поведения, которые подлежат обязательному применению" и включают в себя "фундаментальные принципы естественного права, всеобщие принципы правосудия, нормы jus cogens в международном публичном праве и общие принципы морали, принятые цивилизованными нациями" <21>. Особое и определяющее значение нравственности и справедливости как критериев идентификации публичного порядка зафиксировано в Рекомендациях по использованию публичного порядка как основания к отказу в признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений по правилам Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений <22>: в соответствии с п. 1(d) Рекомендаций публичный порядок включает в себя "основные принципы нравственности и справедливости, которые государство намерено защищать, даже когда они нарушаются косвенно". В целом правовые системы современности едины в понимании нравственных начал как объекта охраны и выражения института публичного порядка. Так, при разрешении дела в апелляционном порядке апелляционный суд указал, что применение оговорки о публичном порядке предполагает предупреждение причинения вреда основам гражданского общества и государственности, интересам неопределенного круга лиц (Deutsche Chachtbau-und Tiefbohrgesellschaft mbH v Ras Al Khaimah National Oil Company, 1987), а российская высшая инстанция признала под публичным порядком фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 26 февраля 2013 г. N 156 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений").
(Печегина П.Д., Дьяконова М.О., Синицын С.А.)
("Международное публичное и частное право", 2024, N 3)Применение и механизм действия публичного порядка детерминированы началами нравственности в границах и значении, определяемых преимущественно национальным правом, особенно при определении применимого права. В доктрине отмечается, что "публичный порядок основывается на чувстве права и справедливости в конкретном обществе" и не исчерпывается действием определенной нормы материального или процессуального права. Даже при разрешении международных споров государственные суды и арбитражи связаны с транснациональной системой международного частного права, которая включает в себя ряд базовых принципов: добросовестность, недопустимость злоупотребления правом, запрет коррупции и наркоторговли, противодействие терроризму, соблюдение основных прав человека, защита культурного наследия <20>. В промежуточном отчете Ассоциации по международному праву было приведено следующее определение: "Транснациональный публичный порядок представляет собой международный консенсус по вопросу универсальных стандартов и общепринятых норм поведения, которые подлежат обязательному применению" и включают в себя "фундаментальные принципы естественного права, всеобщие принципы правосудия, нормы jus cogens в международном публичном праве и общие принципы морали, принятые цивилизованными нациями" <21>. Особое и определяющее значение нравственности и справедливости как критериев идентификации публичного порядка зафиксировано в Рекомендациях по использованию публичного порядка как основания к отказу в признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений по правилам Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений <22>: в соответствии с п. 1(d) Рекомендаций публичный порядок включает в себя "основные принципы нравственности и справедливости, которые государство намерено защищать, даже когда они нарушаются косвенно". В целом правовые системы современности едины в понимании нравственных начал как объекта охраны и выражения института публичного порядка. Так, при разрешении дела в апелляционном порядке апелляционный суд указал, что применение оговорки о публичном порядке предполагает предупреждение причинения вреда основам гражданского общества и государственности, интересам неопределенного круга лиц (Deutsche Chachtbau-und Tiefbohrgesellschaft mbH v Ras Al Khaimah National Oil Company, 1987), а российская высшая инстанция признала под публичным порядком фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 26 февраля 2013 г. N 156 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений").
Статья: Международное частное право: некоторые тенденции развития, традиционные и новеллизационные институты
(Синицын С.А.)
("Журнал российского права", 2024, N 1)Сверхимперативные нормы права как правовое средство охраны прав частных лиц и национальных экономических интересов. Идея и необходимость обеспечения суверенности отдельных государств при любых формах интеграции обусловливают необходимость установления специальных правовых режимов, определяющих вопросы, в которых нормы национального права имеют непосредственное действие и ограничивают действие иностранного права, подлежащего применению в соответствии с коллизионной нормой. Однако это никоим образом не влияет на сферу возникновения и действия сверхимперативных норм - частные правоотношения, осложненные иностранным элементом. Значим вопрос о существовании таких норм в системе международного частного права, в пределах и свободе установления отдельными правовыми системами тех зон, которые составляют вопросы их исключительного ведения. Их наличие - объективная реальность и необходимость, но дальнейшее развитие правоотношений, осложненных иностранным элементом, предполагает нормативную определенность типичных и реальных условий и сфер действия сверхимперативных норм <20>. Сохраняет актуальность задача разграничения критериев императивности и сверхимперативности норм права в плоскости материального регулирования. В юридической литературе по этому вопросу четких решений не содержится, а ссылки на нормы публичного права ясности содержания и смысла сверхимперативных норм именно для сферы международного частного права обеспечить не могут <21>.
(Синицын С.А.)
("Журнал российского права", 2024, N 1)Сверхимперативные нормы права как правовое средство охраны прав частных лиц и национальных экономических интересов. Идея и необходимость обеспечения суверенности отдельных государств при любых формах интеграции обусловливают необходимость установления специальных правовых режимов, определяющих вопросы, в которых нормы национального права имеют непосредственное действие и ограничивают действие иностранного права, подлежащего применению в соответствии с коллизионной нормой. Однако это никоим образом не влияет на сферу возникновения и действия сверхимперативных норм - частные правоотношения, осложненные иностранным элементом. Значим вопрос о существовании таких норм в системе международного частного права, в пределах и свободе установления отдельными правовыми системами тех зон, которые составляют вопросы их исключительного ведения. Их наличие - объективная реальность и необходимость, но дальнейшее развитие правоотношений, осложненных иностранным элементом, предполагает нормативную определенность типичных и реальных условий и сфер действия сверхимперативных норм <20>. Сохраняет актуальность задача разграничения критериев императивности и сверхимперативности норм права в плоскости материального регулирования. В юридической литературе по этому вопросу четких решений не содержится, а ссылки на нормы публичного права ясности содержания и смысла сверхимперативных норм именно для сферы международного частного права обеспечить не могут <21>.
"Комментарий судебной практики. Выпуск 30"
(отв. ред. К.Б. Ярошенко)
("Инфотропик Медиа", 2025)Кроме того, подобное непоследовательное применение коллизионной нормы п. 1 ст. 1224 ГК РФ не способствует определенности в выборе между коллидирующими правопорядками, нарушает принцип равноправия правовых систем, а также создает риск избирательного применения и иных коллизионных привязок, содержащихся в разд. VI части третьей ГК РФ, и тем самым дестабилизирует и дискредитирует всю систему российского международного частного права. Такой подход, когда "суд, рассматривая дело, в котором речь идет о "выборе законов", останавливается на применении одного из них, если он в данном деле приводит к "лучшему результату", к "справедливости в данном индивидуальном деле", ссылки же на те или иные коллизионные принципы служат лишь "прикрытием" решений, которые на самом деле выносятся вне зависимости от каких-либо коллизионных норм", критиковался еще в советское время применительно к западной действительности профессором Л.А. Лунцем <1>.
(отв. ред. К.Б. Ярошенко)
("Инфотропик Медиа", 2025)Кроме того, подобное непоследовательное применение коллизионной нормы п. 1 ст. 1224 ГК РФ не способствует определенности в выборе между коллидирующими правопорядками, нарушает принцип равноправия правовых систем, а также создает риск избирательного применения и иных коллизионных привязок, содержащихся в разд. VI части третьей ГК РФ, и тем самым дестабилизирует и дискредитирует всю систему российского международного частного права. Такой подход, когда "суд, рассматривая дело, в котором речь идет о "выборе законов", останавливается на применении одного из них, если он в данном деле приводит к "лучшему результату", к "справедливости в данном индивидуальном деле", ссылки же на те или иные коллизионные принципы служат лишь "прикрытием" решений, которые на самом деле выносятся вне зависимости от каких-либо коллизионных норм", критиковался еще в советское время применительно к западной действительности профессором Л.А. Лунцем <1>.