Протокол югославия
Подборка наиболее важных документов по запросу Протокол югославия (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Бланкетный характер ст. 356 Уголовного кодекса Российской Федерации: особенности конструкции нормы и проблемы применения
(Лисаускайте В.В.)
("Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации", 2026, N 1)Статут Международного уголовного суда не может быть рассмотрен в качестве источника, поскольку Россия не является участником данного договора. А его положения и судебная практика, так же как и практика трибуналов по Руанде и Югославии, основаны на принципах европейской правовой системы, которая имеет существенные отличия в отдельных вопросах квалификации и доказывания. Хотя такой документ Международного уголовного суда, как "Элементы преступлений", представляет определенный аналитический интерес.
(Лисаускайте В.В.)
("Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации", 2026, N 1)Статут Международного уголовного суда не может быть рассмотрен в качестве источника, поскольку Россия не является участником данного договора. А его положения и судебная практика, так же как и практика трибуналов по Руанде и Югославии, основаны на принципах европейской правовой системы, которая имеет существенные отличия в отдельных вопросах квалификации и доказывания. Хотя такой документ Международного уголовного суда, как "Элементы преступлений", представляет определенный аналитический интерес.
Вопрос: Какие документы (в том числе товаросопроводительные) оформляются при импорте товаров в РФ (выпуск для внутреннего потребления) из государств, не входящих в ЕАЭС?
(Консультация эксперта, Воронежская таможня ЦТУ ФТС России, 2026)Сербия - сертификат формы СТ-2 (Протокол между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Сербии об изъятиях из режима свободной торговли и Правилах определения страны происхождения товаров к Соглашению между Правительством Российской Федерации и Союзным Правительством Союзной Республики Югославии о свободной торговле между Российской Федерацией и Союзной Республикой Югославией от 28 августа 2000 г. (подписан в г. Белграде 22.07.2011) (временно применяется));
(Консультация эксперта, Воронежская таможня ЦТУ ФТС России, 2026)Сербия - сертификат формы СТ-2 (Протокол между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Сербии об изъятиях из режима свободной торговли и Правилах определения страны происхождения товаров к Соглашению между Правительством Российской Федерации и Союзным Правительством Союзной Республики Югославии о свободной торговле между Российской Федерацией и Союзной Республикой Югославией от 28 августа 2000 г. (подписан в г. Белграде 22.07.2011) (временно применяется));
Нормативные акты
"Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека N 2 (2019)"
(подготовлен Верховным Судом РФ)Правовые позиции Комитета: Комитет хотел бы напомнить, что в преамбуле Конвенции [против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания] провозглашается, что любой акт пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания является оскорблением человеческого достоинства. Таким образом, преамбула охватывает жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение - со ссылкой на статью 5 Всеобщей декларации прав человека и статью 7 Международного пакта о гражданских и политических правах. Эти прямые ссылки позволили Комитету уточнить в его [З]амечании общего порядка N 2 (2007) об осуществлении статьи 2 государствами-участниками [Конвенции], что обязательства по Конвенции, в том числе в отношении статьи 3, распространяются на акты пыток и на другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания и что, как уже отмечалось Комитетом, отступлений от статьи 16 Конвенции быть не может <7>. Комитет отмечает, что такое толкование подтверждается большинством международных конвенций, которые, хотя и проводят различие между этими двумя понятиями с точки зрения терминологии, подтверждают для каждого из них абсолютный характер их запрета. Комитет отмечает, что так обстоит дело в контексте Женевских конвенций 1949 года <8> и Дополнительного протокола I 1977 года <9>. То же самое относится также к Римскому статусу Международного уголовного суда <10> - как в отношении определения преступлений против человечности, так и в отношении определения военных преступлений - и к Уставу Международного уголовного трибунала для бывшей Югославии <11>. Конвенция о статусе беженцев 1951 года идет дальше, поскольку ее статья 33 (Запрещение высылки беженцев или их принудительного возвращения) направлена на предотвращение любой угрозы жизни и охватывает тем самым обе концепции в рамках одной общей формулы <12>. Комитет далее отмечает, что Конвенция не умаляет обязательств государства-участника, вытекающих из других договоров по правам человека, участником которых оно является, включая Европейскую конвенцию о правах человека, участником которой является государство-ответчик <13> и которая не является исключением и сочетает эти два понятия в контексте толкования ее статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод]. В этой связи Комитет подчеркивает, что Европейский [С]уд по правам человека систематически ссылается на императивный характер принципа невозвращения и, следовательно, запрета на передачу того или иного просителя в государство, где он рискует подвергнуться пыткам и жестокому обращению <14>. Все эти нормы позволяют уяснить, что отныне международное право распространяет применение принципа невозвращения на лиц, подвергающихся рискам, не связанным с пытками <15> (пункт 8.6 Решения).
(подготовлен Верховным Судом РФ)Правовые позиции Комитета: Комитет хотел бы напомнить, что в преамбуле Конвенции [против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания] провозглашается, что любой акт пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания является оскорблением человеческого достоинства. Таким образом, преамбула охватывает жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение - со ссылкой на статью 5 Всеобщей декларации прав человека и статью 7 Международного пакта о гражданских и политических правах. Эти прямые ссылки позволили Комитету уточнить в его [З]амечании общего порядка N 2 (2007) об осуществлении статьи 2 государствами-участниками [Конвенции], что обязательства по Конвенции, в том числе в отношении статьи 3, распространяются на акты пыток и на другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания и что, как уже отмечалось Комитетом, отступлений от статьи 16 Конвенции быть не может <7>. Комитет отмечает, что такое толкование подтверждается большинством международных конвенций, которые, хотя и проводят различие между этими двумя понятиями с точки зрения терминологии, подтверждают для каждого из них абсолютный характер их запрета. Комитет отмечает, что так обстоит дело в контексте Женевских конвенций 1949 года <8> и Дополнительного протокола I 1977 года <9>. То же самое относится также к Римскому статусу Международного уголовного суда <10> - как в отношении определения преступлений против человечности, так и в отношении определения военных преступлений - и к Уставу Международного уголовного трибунала для бывшей Югославии <11>. Конвенция о статусе беженцев 1951 года идет дальше, поскольку ее статья 33 (Запрещение высылки беженцев или их принудительного возвращения) направлена на предотвращение любой угрозы жизни и охватывает тем самым обе концепции в рамках одной общей формулы <12>. Комитет далее отмечает, что Конвенция не умаляет обязательств государства-участника, вытекающих из других договоров по правам человека, участником которых оно является, включая Европейскую конвенцию о правах человека, участником которой является государство-ответчик <13> и которая не является исключением и сочетает эти два понятия в контексте толкования ее статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод]. В этой связи Комитет подчеркивает, что Европейский [С]уд по правам человека систематически ссылается на императивный характер принципа невозвращения и, следовательно, запрета на передачу того или иного просителя в государство, где он рискует подвергнуться пыткам и жестокому обращению <14>. Все эти нормы позволяют уяснить, что отныне международное право распространяет применение принципа невозвращения на лиц, подвергающихся рискам, не связанным с пытками <15> (пункт 8.6 Решения).
Федеральный закон от 19.12.2023 N 598-ФЗ
"О приостановлении Российской Федерацией действия отдельных положений международных договоров Российской Федерации по вопросам налогообложения"16) статей 5 - 22, 24 и 28 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Канады об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доходы и имущество от 5 октября 1995 года, а также Протокола к нему;
"О приостановлении Российской Федерацией действия отдельных положений международных договоров Российской Федерации по вопросам налогообложения"16) статей 5 - 22, 24 и 28 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Канады об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доходы и имущество от 5 октября 1995 года, а также Протокола к нему;
Статья: Международно-правовая охрана культурных ценностей
(Бальхаева С.Б.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2026, N 2)Признание преднамеренного уничтожения культурного наследия в качестве международного преступления базируется на нормах международного уголовного права, включая Гаагскую конвенцию о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г. и Второй протокол к ней (1999 г.), а также на прецедентной практике международных судебных органов, в частности Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (далее - МТБЮ).
(Бальхаева С.Б.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2026, N 2)Признание преднамеренного уничтожения культурного наследия в качестве международного преступления базируется на нормах международного уголовного права, включая Гаагскую конвенцию о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г. и Второй протокол к ней (1999 г.), а также на прецедентной практике международных судебных органов, в частности Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (далее - МТБЮ).
Статья: Признание иностранных решений об открытии процедуры банкротства на основании международных договоров о правовой помощи (анализ российского и иностранного опыта)
(Костин А.А.)
("Закон", 2022, N 5)<45> Отдельно отметим, что в связи с принятием Регламента 2015/848 ряд международных договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам утратили силу, включая Конвенцию между Социалистической Республикой Румыния и Греческой Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам и Протокол к ней, подписанный в Бухаресте 19 октября 1972 года, Соглашение между Социалистической Федеративной Республикой Югославия и Королевством Бельгия о судебном сотрудничестве по гражданским и торговым делам, подписанное в Белграде 24 сентября 1971 г., и иные аналогичные международные договоры. Очевидно, что если бы данные договоры не влияли на регулирование правовых последствий трансграничного банкротства, то не было бы необходимости прекращать их действие на основании указанного Регламента.
(Костин А.А.)
("Закон", 2022, N 5)<45> Отдельно отметим, что в связи с принятием Регламента 2015/848 ряд международных договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам утратили силу, включая Конвенцию между Социалистической Республикой Румыния и Греческой Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам и Протокол к ней, подписанный в Бухаресте 19 октября 1972 года, Соглашение между Социалистической Федеративной Республикой Югославия и Королевством Бельгия о судебном сотрудничестве по гражданским и торговым делам, подписанное в Белграде 24 сентября 1971 г., и иные аналогичные международные договоры. Очевидно, что если бы данные договоры не влияли на регулирование правовых последствий трансграничного банкротства, то не было бы необходимости прекращать их действие на основании указанного Регламента.