Противоправный контент
Подборка наиболее важных документов по запросу Противоправный контент (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 10 "Распространение информации или предоставление информации" Федерального закона "Об информации, информационных технологиях и о защите информации"Выводы судебных инстанций о том, что размещенная на указанном сайте информация является информацией о противоправной (незаконной) деятельности, распространение которой на территории Российской Федерации недопустимо, основаны на совокупности доказательств, в том числе скриншотах страниц указанного сайта, достоверность в ходе рассмотрения дела административным ответчиком не опровергнута."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Нормативные акты
"ГОСТ Р ИСО 20488-2023. Национальный стандарт Российской Федерации. Отзывы потребителей в режиме онлайн. Принципы и требования к их сбору, регулированию и публикации"
(утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 02.10.2023 N 1029-ст)7.7 Отметка отзыва, содержащего незаконный или ненадлежащий контент
(утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 02.10.2023 N 1029-ст)7.7 Отметка отзыва, содержащего незаконный или ненадлежащий контент
Указ Президента РФ от 28.12.2024 N 1124
"Об утверждении Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации"разработка автоматизированных программных комплексов и программ, позволяющих выявлять противоправный контент в информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть "Интернет";
"Об утверждении Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации"разработка автоматизированных программных комплексов и программ, позволяющих выявлять противоправный контент в информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть "Интернет";
Статья: Правовое регулирование цифровых платформ
(Комбарова В.С.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2025, N 3)Предметом регулирования платформенного права выступают отношения, возникающие в связи с созданием, функционированием и использованием цифровых платформ, включая права и обязанности пользователей и платформодержателей, ответственность за нарушение прав и законных интересов, вопросы интеллектуальной собственности, защиту персональных данных, регулирование контента (борьба с дезинформацией, ненавистью и другим противоправным контентом), конкуренцию и антимонопольное регулирование [6, с. 157].
(Комбарова В.С.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2025, N 3)Предметом регулирования платформенного права выступают отношения, возникающие в связи с созданием, функционированием и использованием цифровых платформ, включая права и обязанности пользователей и платформодержателей, ответственность за нарушение прав и законных интересов, вопросы интеллектуальной собственности, защиту персональных данных, регулирование контента (борьба с дезинформацией, ненавистью и другим противоправным контентом), конкуренцию и антимонопольное регулирование [6, с. 157].
Статья: Особенности правового регулирования ограничений доступа к информации, запрещенной для распространения в Российской Федерации федеральным законодательством
(Алексеева М.В., Подройкина И.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 8)- внесение изменений в правила блокировки информации в сети Интернет для защиты граждан от противоправного контента.
(Алексеева М.В., Подройкина И.А.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 8)- внесение изменений в правила блокировки информации в сети Интернет для защиты граждан от противоправного контента.
Статья: Обращения правообладателей к владельцам сайтов как внесудебный способ защиты прав
(Ковтуненко О.С.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2025, N 3)Российская судебная практика признает формы обратной связи о нарушении авторских и смежных прав, размещенные на сайтах, как средство, соответствующее ст. 15.7 Закона об информации. Так, в одном из дел о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав арбитражный суд указал, что в целях недопущения нарушения прав и интересов третьих лиц сайтом были реализованы специальный административный интерфейс для удаления противоправного контента и форма коммуникации с правообладателями, по обращениям которых владельцем сайта ежедневно удаляется значительное количество материалов <6>.
(Ковтуненко О.С.)
("ИС. Авторское право и смежные права", 2025, N 3)Российская судебная практика признает формы обратной связи о нарушении авторских и смежных прав, размещенные на сайтах, как средство, соответствующее ст. 15.7 Закона об информации. Так, в одном из дел о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав арбитражный суд указал, что в целях недопущения нарушения прав и интересов третьих лиц сайтом были реализованы специальный административный интерфейс для удаления противоправного контента и форма коммуникации с правообладателями, по обращениям которых владельцем сайта ежедневно удаляется значительное количество материалов <6>.
Статья: Подписывайте всегда договор и акт
(Васильева О.)
("Трудовое право", 2025, N 7)Вывод: рассмотренное дело подчеркивает важный правовой принцип: ответственность за нарушение авторских прав несет владелец ресурса, на котором размещен незаконно используемый контент, вне зависимости от того, кто непосредственно его опубликовал. Суд пришел к выводу, что привлечение стороннего исполнителя по договору оказания услуг не освобождает владельца сайта от соблюдения законодательства об интеллектуальной собственности.
(Васильева О.)
("Трудовое право", 2025, N 7)Вывод: рассмотренное дело подчеркивает важный правовой принцип: ответственность за нарушение авторских прав несет владелец ресурса, на котором размещен незаконно используемый контент, вне зависимости от того, кто непосредственно его опубликовал. Суд пришел к выводу, что привлечение стороннего исполнителя по договору оказания услуг не освобождает владельца сайта от соблюдения законодательства об интеллектуальной собственности.
Статья: Гражданско-правовая защита от диффамации органов и лиц, выступающих от имени и в интересах государства, в США
(Тельнов А.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 1)- иск, заявленный истцом, должен рассматривать ответчика как фактического автора противоправного контента;
(Тельнов А.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 1)- иск, заявленный истцом, должен рассматривать ответчика как фактического автора противоправного контента;
Статья: Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности: уголовно-правовая характеристика (ст. 280 Уголовного кодекса РФ)
(Гримальская С.А.)
("Современное право", 2025, N 7)Субъект преступления по ст. 280 УК РФ требует тщательного анализа как традиционных признаков (возраст, вменяемость), так и новых характеристик, обусловленных цифровой средой. Совершенствование методик идентификации интернет-пользователей и доказывания их вины остается важной задачей для правоохранительных органов Российской Федерации. Часть 2 ст. 280 УК РФ предусматривает повышенную ответственность, если призывы совершены с использованием СМИ или Интернета, адресованы неопределенному кругу лиц через социальные сети и мессенджеры. Повышенная общественная опасность данного преступления обусловлена, во-первых, значительным увеличением аудитории, во-вторых, скоростью распространения информации, в-третьих, трудностью пресечения противоправного контента.
(Гримальская С.А.)
("Современное право", 2025, N 7)Субъект преступления по ст. 280 УК РФ требует тщательного анализа как традиционных признаков (возраст, вменяемость), так и новых характеристик, обусловленных цифровой средой. Совершенствование методик идентификации интернет-пользователей и доказывания их вины остается важной задачей для правоохранительных органов Российской Федерации. Часть 2 ст. 280 УК РФ предусматривает повышенную ответственность, если призывы совершены с использованием СМИ или Интернета, адресованы неопределенному кругу лиц через социальные сети и мессенджеры. Повышенная общественная опасность данного преступления обусловлена, во-первых, значительным увеличением аудитории, во-вторых, скоростью распространения информации, в-третьих, трудностью пресечения противоправного контента.
Статья: Нематериальные активы как объект бухгалтерской экспертизы
(Звягин С.А., Трещевский Ю.И., Стрыгина И.Е.)
("Международный бухгалтерский учет", 2023, N 8)Легализация полученных таким образом средств за интернет-контенты осуществляется через подконтрольные фирмы-"однодневки" в виде оплаты за использование НМА по фиктивным контрактам. Следует отметить, что в данной неправомерной схеме сотовые операторы не несут ответственности как за содержание реализованного интернет-контента, так и за незаконные действия правонарушителей.
(Звягин С.А., Трещевский Ю.И., Стрыгина И.Е.)
("Международный бухгалтерский учет", 2023, N 8)Легализация полученных таким образом средств за интернет-контенты осуществляется через подконтрольные фирмы-"однодневки" в виде оплаты за использование НМА по фиктивным контрактам. Следует отметить, что в данной неправомерной схеме сотовые операторы не несут ответственности как за содержание реализованного интернет-контента, так и за незаконные действия правонарушителей.
Статья: Концептуальные основы и правовое регулирование противодействия дезинформации: сравнительный анализ через призму междисциплинарности
(Дискин Е.И.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 3)Большую роль в регулировании противодействия дезинформации на уровне ЕС играет упомянутый ранее Закон о цифровых услугах ЕС (Digital Services Act, DSA) <24>. Обращает на себя внимание тот факт, что уже в преамбуле этого документа (ст. 2) в качестве основных угроз названы "противоправный контент и онлайн-дезинформация". В целом термин "дезинформация" упоминается в тексте Закона о цифровых услугах ЕС 13 раз, что дает достаточно подробное представление о смысле данного понятия. С точки зрения его нормативного толкования, исходя из содержания текста DSA, прежде всего следует обратить внимание на статью 95, которая указывает на то, какую именно угрозу общественной безопасности несет дезинформация: "...с реальным и предсказуемым негативным воздействием на общественное здоровье, общественную безопасность, гражданский дискурс, участие в политической жизни и равенство". Статья 104 DSA говорит о "возможных негативных последствиях, проистекающих из системных рисков для общества и демократии, таких как дезинформация или манипулятивная и злоупотребительная деятельность или любые неблагоприятные последствия для несовершеннолетних". Согласно тексту Digital Services Act (ст. 84) дезинформация - это обманчивая, или вводящая в заблуждение, или манипулятивная информация, распространение которой несет для общества и демократии системный риск возникновения реального и предсказуемого негативного воздействия на общественное здоровье, общественную безопасность, благополучие несовершеннолетних, гражданский дискурс, возможность участвовать в политической жизни и проведение в жизнь начал равенства. Безусловно, данное определение достаточно громоздко, однако оно в полной мере отражает текстуальный смысл, заложенный законодателем в понятие дезинформации. Тем не менее, давая оценку системе мер ЕС по предупреждению распространения дезинформации, следует учитывать выводы, сделанные в предыдущем разделе, о том, что регуляторные меры по противодействию дезинформации в своей сути, в своем исходном целеполагании направлены на установление контроля над распространением информации на территории ЕС, в том числе путем "поглощения" информационного суверенитета отдельных государств-участников, так как именно бюрократический аппарат Европейского совета благодаря DSA получает практически всю полноту контроля за общим информационным пространством ЕС (ст. 2 DSA).
(Дискин Е.И.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 3)Большую роль в регулировании противодействия дезинформации на уровне ЕС играет упомянутый ранее Закон о цифровых услугах ЕС (Digital Services Act, DSA) <24>. Обращает на себя внимание тот факт, что уже в преамбуле этого документа (ст. 2) в качестве основных угроз названы "противоправный контент и онлайн-дезинформация". В целом термин "дезинформация" упоминается в тексте Закона о цифровых услугах ЕС 13 раз, что дает достаточно подробное представление о смысле данного понятия. С точки зрения его нормативного толкования, исходя из содержания текста DSA, прежде всего следует обратить внимание на статью 95, которая указывает на то, какую именно угрозу общественной безопасности несет дезинформация: "...с реальным и предсказуемым негативным воздействием на общественное здоровье, общественную безопасность, гражданский дискурс, участие в политической жизни и равенство". Статья 104 DSA говорит о "возможных негативных последствиях, проистекающих из системных рисков для общества и демократии, таких как дезинформация или манипулятивная и злоупотребительная деятельность или любые неблагоприятные последствия для несовершеннолетних". Согласно тексту Digital Services Act (ст. 84) дезинформация - это обманчивая, или вводящая в заблуждение, или манипулятивная информация, распространение которой несет для общества и демократии системный риск возникновения реального и предсказуемого негативного воздействия на общественное здоровье, общественную безопасность, благополучие несовершеннолетних, гражданский дискурс, возможность участвовать в политической жизни и проведение в жизнь начал равенства. Безусловно, данное определение достаточно громоздко, однако оно в полной мере отражает текстуальный смысл, заложенный законодателем в понятие дезинформации. Тем не менее, давая оценку системе мер ЕС по предупреждению распространения дезинформации, следует учитывать выводы, сделанные в предыдущем разделе, о том, что регуляторные меры по противодействию дезинформации в своей сути, в своем исходном целеполагании направлены на установление контроля над распространением информации на территории ЕС, в том числе путем "поглощения" информационного суверенитета отдельных государств-участников, так как именно бюрократический аппарат Европейского совета благодаря DSA получает практически всю полноту контроля за общим информационным пространством ЕС (ст. 2 DSA).
"Комментарий к Федеральному закону от 27.07.2006 N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации"
(постатейный)
(Чурилов А.Ю.)
("Юстицинформ", 2024)Провайдер хостинга осуществляет функции информационного посредника, обеспечивающего возможность размещения и передачи в информационно-телекоммуникационной сети контента веб-сайта. В этой связи на него распространяются положения п. 3 ст. 1253.1 ГК РФ, определяющие особенности его ответственности за нарушение исключительных прав третьих лиц, а также положения ст. 17 Закона, определяющие особенности его ответственности за распространение иных видов противоправного контента.
(постатейный)
(Чурилов А.Ю.)
("Юстицинформ", 2024)Провайдер хостинга осуществляет функции информационного посредника, обеспечивающего возможность размещения и передачи в информационно-телекоммуникационной сети контента веб-сайта. В этой связи на него распространяются положения п. 3 ст. 1253.1 ГК РФ, определяющие особенности его ответственности за нарушение исключительных прав третьих лиц, а также положения ст. 17 Закона, определяющие особенности его ответственности за распространение иных видов противоправного контента.
"Право на эффективную судебную защиту в административном судопроизводстве"
(Опалев Р.О.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2023)Так, далеко не во всех государствах мира (и даже Европы) существует специальное законодательное регулирование вопросов, касающихся оснований и процедур блокирования противоправного интернет-контента. Более того, в отдельных государствах Европы можно встретить практику административного блокирования веб-сайтов при отсутствии судебного контроля за ней. В некоторых европейских странах такое блокирование нередко осуществляется со стороны лиц, не являющихся представителями государства, т.е. путем так называемого саморегулирования <1>.
(Опалев Р.О.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2023)Так, далеко не во всех государствах мира (и даже Европы) существует специальное законодательное регулирование вопросов, касающихся оснований и процедур блокирования противоправного интернет-контента. Более того, в отдельных государствах Европы можно встретить практику административного блокирования веб-сайтов при отсутствии судебного контроля за ней. В некоторых европейских странах такое блокирование нередко осуществляется со стороны лиц, не являющихся представителями государства, т.е. путем так называемого саморегулирования <1>.