Принцип добросовестности сторон
Подборка наиболее важных документов по запросу Принцип добросовестности сторон (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Позиции судов по спорным вопросам. Гражданское право: Договор аренды транспортного средства с правом выкупа
(КонсультантПлюс, 2026)...Действия [арендодателя - ред.]... получившего всю цену договора аренды с правом выкупа, но настаивающего не на применении к [арендатору - ред.] мер ответственности, таких как уплата неустойки либо возмещение причиненных просрочкой убытков, а на признании договора прекращенным и изъятии предмета аренды, не отвечают принципам равенства сторон, добросовестности их действий и соразмерности ответственности..."
(КонсультантПлюс, 2026)...Действия [арендодателя - ред.]... получившего всю цену договора аренды с правом выкупа, но настаивающего не на применении к [арендатору - ред.] мер ответственности, таких как уплата неустойки либо возмещение причиненных просрочкой убытков, а на признании договора прекращенным и изъятии предмета аренды, не отвечают принципам равенства сторон, добросовестности их действий и соразмерности ответственности..."
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 90 "Основания и порядок освобождения от уплаты государственной пошлины, уменьшения ее размера, предоставления отсрочки или рассрочки уплаты государственной пошлины" ГПК РФИсходя из принципа добросовестности сторон, принимая во внимание, что истец находится в трудном материальном положении, которое не позволяет ей единовременно уплатить сумму госпошлины, судебная коллегия полагает, что ходатайство об отсрочке уплаты госпошлины заявлено истцом обоснованно и подлежит удовлетворению."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Путеводитель по судебной практике: Возмездное оказание услуг.
Может ли факт оказания услуг по договору возмездного оказания услуг подтверждаться подписанным сторонами актом приема-передачи
(КонсультантПлюс, 2026)Руководствуясь положениями статьи 10 Гражданского кодекса, правовыми позициями, приведенными в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 N 18-КГ15-181, от 01.12.2015 N 4-КГ15-54, от 14.06.2016 N 52-КГ16-4, от 25.07.2019 N 306-ЭС19-3574, суды, принимая во внимание принцип добросовестности сторон при осуществлении хозяйственной деятельности, указали, что подписание актов от 31.01.2024 N 8, от 29.02.2024 N 16, от 31.03.2024 N 23, перечисление оплаты по договору (исходя из стоимости услуг в размере 1 447 440 рублей ежемесячно), отсутствие на протяжении более года претензий к исполнителю являются достаточным доказательством приемки агрофирмой оказанных охранных услуг.
Может ли факт оказания услуг по договору возмездного оказания услуг подтверждаться подписанным сторонами актом приема-передачи
(КонсультантПлюс, 2026)Руководствуясь положениями статьи 10 Гражданского кодекса, правовыми позициями, приведенными в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 N 18-КГ15-181, от 01.12.2015 N 4-КГ15-54, от 14.06.2016 N 52-КГ16-4, от 25.07.2019 N 306-ЭС19-3574, суды, принимая во внимание принцип добросовестности сторон при осуществлении хозяйственной деятельности, указали, что подписание актов от 31.01.2024 N 8, от 29.02.2024 N 16, от 31.03.2024 N 23, перечисление оплаты по договору (исходя из стоимости услуг в размере 1 447 440 рублей ежемесячно), отсутствие на протяжении более года претензий к исполнителю являются достаточным доказательством приемки агрофирмой оказанных охранных услуг.
Нормативные акты
"Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ
(ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025)5. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.
(ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025)5. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25
"О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
"О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
Статья: Принцип добросовестности в семейном праве: сфера применения и пути толкования
(Алейникова В.В.)
("Семейное и жилищное право", 2022, NN 4, 5)В большинстве случаев суды, признавая вышеуказанные соглашения недействительными (ничтожными на основании ст. 10 и 168 ГК РФ), апеллируют к положениям гражданского законодательства о добросовестности при осуществлении гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), которая предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающее права и законные интересы другой стороны, содействующее ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным при установлении очевидного отклонения действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения (абз. 4 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"). Таким образом, происходит реализация принципа добросовестности в объективном смысле, который с учетом публичного интереса ограничивает "индивидуалистическое начало" <24>. Как представляется, обращение к положениям ГК РФ является правильным и логичным не только в силу прямого указания закона, но и самой природы указанных соглашений <25>. Так, к соглашению об уплате алиментов в силу п. 1 ст. 101 СК РФ применяются нормы ГК РФ, регулирующие заключение, исполнение, расторжение и признание недействительными гражданско-правовых сделок; к брачному договору в силу п. 2 ст. 43 и п. 1 ст. 44 СК РФ применяются нормы ГК РФ, регулирующие вопросы изменения, расторжения и признания недействительным договора; более того, упоминание брачного договора и соглашения о разделе имущества, находящегося в совместной собственности, содержится соответственно в п. 1 ст. 256 и п. 1 ст. 254 ГК РФ. В этой связи интересно отметить, что некоторые суды при признании указанных сделок недействительными по причине недобросовестности ссылаются также на ст. 7 СК РФ: "В силу п. 1 ст. 7 СК РФ граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено настоящим Кодексом. Осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан. По смыслу указанной нормы добросовестность при осуществлении семейных прав предполагает поведение, ожидаемое от любого члена семьи, учитывающего права и законные интересы других лиц" (Решение Оренбургского районного суда от 21 января 2019 г. по делу N 2-2419/2018, Решение Оренбургского районного суда от 19 ноября 2018 г. по делу N 2-1332/2018, Решение Волжского городского суда Республики Марий Эл от 27 февраля 2018 г. по делу N 2-2/2018). Несложно заметить, что при толковании добросовестности в указанной категории споров суды фактически калькируют гражданско-правовое понимание данной категории, что не позволяет выявить ее отличительные (в семейно-правовом смысле) признаки. Логическим следствием гражданско-правового регулирования и понимания является необходимость толкования семейно-правовых соглашений имущественного характера в соответствии с правилами ст. 431 ГК РФ: судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом <26>. Так, в одном из дел суд, признавая соглашение об уплате алиментов недействительным, истолковал его как классический гражданско-правовой договор: "...помимо этого, особо обращает на себя внимание и то обстоятельство, что ко времени заключения вышеназванных соглашений у плательщика алиментов отсутствовали доходы, позволяющие уплачивать алименты в той сумме, которая была обозначена сторонами в соглашении. Постоянный доход получателей алиментов и вовсе превышал доход плательщика алиментов на момент заключения вышеназванных соглашений, что, безусловно, противоречит принципу разумности и добросовестности сторон договора (п. 1, 3 ст. 10 ГК РФ)" <27>. Таким образом, можно сделать вывод о том, что принцип добросовестности в полной мере (объективная и субъективная добросовестность) реализуется применительно к семейно-правовым соглашениям имущественного характера и истолковывается судами с учетом гражданско-правовых принципов.
(Алейникова В.В.)
("Семейное и жилищное право", 2022, NN 4, 5)В большинстве случаев суды, признавая вышеуказанные соглашения недействительными (ничтожными на основании ст. 10 и 168 ГК РФ), апеллируют к положениям гражданского законодательства о добросовестности при осуществлении гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), которая предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающее права и законные интересы другой стороны, содействующее ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным при установлении очевидного отклонения действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения (абз. 4 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"). Таким образом, происходит реализация принципа добросовестности в объективном смысле, который с учетом публичного интереса ограничивает "индивидуалистическое начало" <24>. Как представляется, обращение к положениям ГК РФ является правильным и логичным не только в силу прямого указания закона, но и самой природы указанных соглашений <25>. Так, к соглашению об уплате алиментов в силу п. 1 ст. 101 СК РФ применяются нормы ГК РФ, регулирующие заключение, исполнение, расторжение и признание недействительными гражданско-правовых сделок; к брачному договору в силу п. 2 ст. 43 и п. 1 ст. 44 СК РФ применяются нормы ГК РФ, регулирующие вопросы изменения, расторжения и признания недействительным договора; более того, упоминание брачного договора и соглашения о разделе имущества, находящегося в совместной собственности, содержится соответственно в п. 1 ст. 256 и п. 1 ст. 254 ГК РФ. В этой связи интересно отметить, что некоторые суды при признании указанных сделок недействительными по причине недобросовестности ссылаются также на ст. 7 СК РФ: "В силу п. 1 ст. 7 СК РФ граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено настоящим Кодексом. Осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан. По смыслу указанной нормы добросовестность при осуществлении семейных прав предполагает поведение, ожидаемое от любого члена семьи, учитывающего права и законные интересы других лиц" (Решение Оренбургского районного суда от 21 января 2019 г. по делу N 2-2419/2018, Решение Оренбургского районного суда от 19 ноября 2018 г. по делу N 2-1332/2018, Решение Волжского городского суда Республики Марий Эл от 27 февраля 2018 г. по делу N 2-2/2018). Несложно заметить, что при толковании добросовестности в указанной категории споров суды фактически калькируют гражданско-правовое понимание данной категории, что не позволяет выявить ее отличительные (в семейно-правовом смысле) признаки. Логическим следствием гражданско-правового регулирования и понимания является необходимость толкования семейно-правовых соглашений имущественного характера в соответствии с правилами ст. 431 ГК РФ: судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом <26>. Так, в одном из дел суд, признавая соглашение об уплате алиментов недействительным, истолковал его как классический гражданско-правовой договор: "...помимо этого, особо обращает на себя внимание и то обстоятельство, что ко времени заключения вышеназванных соглашений у плательщика алиментов отсутствовали доходы, позволяющие уплачивать алименты в той сумме, которая была обозначена сторонами в соглашении. Постоянный доход получателей алиментов и вовсе превышал доход плательщика алиментов на момент заключения вышеназванных соглашений, что, безусловно, противоречит принципу разумности и добросовестности сторон договора (п. 1, 3 ст. 10 ГК РФ)" <27>. Таким образом, можно сделать вывод о том, что принцип добросовестности в полной мере (объективная и субъективная добросовестность) реализуется применительно к семейно-правовым соглашениям имущественного характера и истолковывается судами с учетом гражданско-правовых принципов.
Статья: Критерии визуализации публичного порядка при приведении в исполнение решений иностранных арбитражей: вопросы процессуального права
(Печегина П.Д., Дьяконова М.О., Синицын С.А.)
("Международное публичное и частное право", 2024, N 3)2. Нарушение принципов добросовестности и равенства сторон гражданско-правовых отношений. Судебная практика Верховного Суда Российской Федерации (ВС РФ) свидетельствует о признании принципа добросовестности элементом публичного порядка Российской Федерации <6>. Подход, при котором принцип добросовестности рассматривается в качестве составной части публичного порядка, не является уникальным для России <7>. Применительно к принципу добросовестности наиболее часто встречающимися случаями признания решения (последствий его признания и приведения в исполнения) противоречащим публичному порядку являются случаи установления факта имитации спора с целью создания несуществующих требований или с намерением сторон по выводу средств за рубеж <8>. ВС РФ также указывал на противоречие публичному порядку арбитражных решений, вынесенных в пользу стороны, допустившей недобросовестность при исполнении договорных обязательств. В качестве нарушения публичного порядка рассматривались "нарушения таких фундаментальных принципов публичного порядка Российской Федерации, как принцип добросовестности при исполнении обязательств, а также принцип справедливого баланса прав и интересов сторон" <9>. Запрет злоупотребления правом также рассматривается судами в качестве элемента публичного порядка <10>.
(Печегина П.Д., Дьяконова М.О., Синицын С.А.)
("Международное публичное и частное право", 2024, N 3)2. Нарушение принципов добросовестности и равенства сторон гражданско-правовых отношений. Судебная практика Верховного Суда Российской Федерации (ВС РФ) свидетельствует о признании принципа добросовестности элементом публичного порядка Российской Федерации <6>. Подход, при котором принцип добросовестности рассматривается в качестве составной части публичного порядка, не является уникальным для России <7>. Применительно к принципу добросовестности наиболее часто встречающимися случаями признания решения (последствий его признания и приведения в исполнения) противоречащим публичному порядку являются случаи установления факта имитации спора с целью создания несуществующих требований или с намерением сторон по выводу средств за рубеж <8>. ВС РФ также указывал на противоречие публичному порядку арбитражных решений, вынесенных в пользу стороны, допустившей недобросовестность при исполнении договорных обязательств. В качестве нарушения публичного порядка рассматривались "нарушения таких фундаментальных принципов публичного порядка Российской Федерации, как принцип добросовестности при исполнении обязательств, а также принцип справедливого баланса прав и интересов сторон" <9>. Запрет злоупотребления правом также рассматривается судами в качестве элемента публичного порядка <10>.
Статья: Злоупотребление со стороны работодателя правом на управление трудом
(Ситников А.А.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2021, N 4)К сожалению, не такая ситуация в трудовом праве: Трудовой кодекс не содержит ни норм, которые устанавливали бы специальные последствия злоупотребления правом со стороны работодателя, ни норм, обеспечивающих преломление принципа добросовестности сторон в области трудовых отношений. Поэтому работник остается не защищенным от недобросовестных действий работодателя, в том числе, в ситуациях, которые мы приводили в качестве примеров. Однако в указанных ранее постановлениях по вопросу расторжения трудового договора с руководителем организации и Конституционный, и Верховный Суды, прямо этого не называя, фактически предлагают способ защиты работника, являющийся релевантным ответом недобросовестным действиям работодателя, применяя иную меру (не отказ в защите права злоупотребившего лица), обеспечивающую защиту интересов добросовестного работника: признание увольнения незаконным. Только в отличие от гражданско-правовых отношений, где все последствия недобросовестного поведения перечислены в ряде норм ГК РФ, в данном случае мы видим пример судебного правотворчества. Поскольку данная позиция формально может быть применима только к случаям увольнения руководителя организации, то как защитить интересы других работников? Приходится констатировать, что в существующей ситуации работники выступают незащищенной стороной от недобросовестных действий работодателя.
(Ситников А.А.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2021, N 4)К сожалению, не такая ситуация в трудовом праве: Трудовой кодекс не содержит ни норм, которые устанавливали бы специальные последствия злоупотребления правом со стороны работодателя, ни норм, обеспечивающих преломление принципа добросовестности сторон в области трудовых отношений. Поэтому работник остается не защищенным от недобросовестных действий работодателя, в том числе, в ситуациях, которые мы приводили в качестве примеров. Однако в указанных ранее постановлениях по вопросу расторжения трудового договора с руководителем организации и Конституционный, и Верховный Суды, прямо этого не называя, фактически предлагают способ защиты работника, являющийся релевантным ответом недобросовестным действиям работодателя, применяя иную меру (не отказ в защите права злоупотребившего лица), обеспечивающую защиту интересов добросовестного работника: признание увольнения незаконным. Только в отличие от гражданско-правовых отношений, где все последствия недобросовестного поведения перечислены в ряде норм ГК РФ, в данном случае мы видим пример судебного правотворчества. Поскольку данная позиция формально может быть применима только к случаям увольнения руководителя организации, то как защитить интересы других работников? Приходится констатировать, что в существующей ситуации работники выступают незащищенной стороной от недобросовестных действий работодателя.
Статья: Признание решений иностранных третейских судов (арбитражей) в условиях недружественных действий зарубежных стран
(Мильчакова О.В.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2026, N 2)В деле N А40-118242/2024 суд посчитал, что действия по перемене взыскателя на российское общество, входящее в группу лиц американской компании, в целях обхода временного публично-правового порядка, установившего упомянутые выше ограничения на денежные переводы за рубеж, нарушают принцип добросовестности сторон, вступающих в частные отношения, и являются злоупотреблением правом. Более того, суд учел, что иностранная компания, услуги которой носили системообразующий характер для гражданской авиации, публично заявила о прекращении своей деятельности в России. Участники авиационной отрасли вынуждены были в кратчайшие сроки перейти на альтернативные авиационные сервисы, понеся значительные материальные затраты. Данным решением фактически обеспечена правовая защита конкуренции, охраняемой как конституционная ценность (ч. 1 ст. 8 Конституции Российской Федерации), поскольку пресечена попытка доминирующего субъекта причинить дополнительный вред российским хозяйствующим субъектам, деятельность которых зависит от услуг иностранной компании.
(Мильчакова О.В.)
("Арбитражный и гражданский процесс", 2026, N 2)В деле N А40-118242/2024 суд посчитал, что действия по перемене взыскателя на российское общество, входящее в группу лиц американской компании, в целях обхода временного публично-правового порядка, установившего упомянутые выше ограничения на денежные переводы за рубеж, нарушают принцип добросовестности сторон, вступающих в частные отношения, и являются злоупотреблением правом. Более того, суд учел, что иностранная компания, услуги которой носили системообразующий характер для гражданской авиации, публично заявила о прекращении своей деятельности в России. Участники авиационной отрасли вынуждены были в кратчайшие сроки перейти на альтернативные авиационные сервисы, понеся значительные материальные затраты. Данным решением фактически обеспечена правовая защита конкуренции, охраняемой как конституционная ценность (ч. 1 ст. 8 Конституции Российской Федерации), поскольку пресечена попытка доминирующего субъекта причинить дополнительный вред российским хозяйствующим субъектам, деятельность которых зависит от услуг иностранной компании.
"Проблемы строительного права: сборник статей"
(выпуск 3)
(сост. и отв. ред. Н.Б. Щербаков)
("Статут", 2024)В частности, в п. 10.1 проформы NEC3 (New Engineering Contract), разработанной британским Институтом инженеров-строителей, указано, что заказчик, подрядчик, руководитель проекта (Project manager) и управляющий (Superviser) должны действовать в соответствии с заключенным договором и в духе взаимного доверия и сотрудничества (mutual trust and cooperation). Тем самым вторая часть данного пункта вводит эластичную обязанность сторон договора предпринимать действия, направленные на достижение взаимной выгоды. Обязанность по сотрудничеству и взаимному доверию вменяется сторонам не в отношении исполнения положений договора, а наряду с ним в пользу иных действий, связанных с достижением результата договора в виде возведения объекта, которые в числе прочего могут быть прямо не прописаны в договоре <1>. При этом указанная обязанность является нормой прямого действия, предполагающей в случае ее нарушения возможность применения санкций, предусмотренных договором и общим правом <2>. Данный пункт помимо своей непосредственной функции также выступает общим принципом построения проформы NEC3, основывающейся на идее сотрудничества и кооперации сторон договора, которая особенно проявляется в положениях, регламентирующих процесс и формат обмена сторонами информацией и урегулирования разногласий, вызванных непредвиденными событиями <3>. В судебной практике п. 10.1 NEC3 понимается в числе прочего как позитивная обязанность совершить какие-либо действия в пользу другой стороны, направленные на преодоление возникшей проблемы <4>. В частности, в деле Van Oord UK Ltd v. Dragados UK Ltd [2021] CSIH 50 суд указал, что п. 10.1 - это не просто признание стремлений, а положение, которое отражает и усиливает общий принцип добросовестности сторон договора. В данном деле суд констатировал, что в случае нарушения стороной данной обязанности она не может требовать осуществления в свою пользу мер защиты (в данном случае - уменьшения цены), т.е., по существу, лишается права на судебную защиту.
(выпуск 3)
(сост. и отв. ред. Н.Б. Щербаков)
("Статут", 2024)В частности, в п. 10.1 проформы NEC3 (New Engineering Contract), разработанной британским Институтом инженеров-строителей, указано, что заказчик, подрядчик, руководитель проекта (Project manager) и управляющий (Superviser) должны действовать в соответствии с заключенным договором и в духе взаимного доверия и сотрудничества (mutual trust and cooperation). Тем самым вторая часть данного пункта вводит эластичную обязанность сторон договора предпринимать действия, направленные на достижение взаимной выгоды. Обязанность по сотрудничеству и взаимному доверию вменяется сторонам не в отношении исполнения положений договора, а наряду с ним в пользу иных действий, связанных с достижением результата договора в виде возведения объекта, которые в числе прочего могут быть прямо не прописаны в договоре <1>. При этом указанная обязанность является нормой прямого действия, предполагающей в случае ее нарушения возможность применения санкций, предусмотренных договором и общим правом <2>. Данный пункт помимо своей непосредственной функции также выступает общим принципом построения проформы NEC3, основывающейся на идее сотрудничества и кооперации сторон договора, которая особенно проявляется в положениях, регламентирующих процесс и формат обмена сторонами информацией и урегулирования разногласий, вызванных непредвиденными событиями <3>. В судебной практике п. 10.1 NEC3 понимается в числе прочего как позитивная обязанность совершить какие-либо действия в пользу другой стороны, направленные на преодоление возникшей проблемы <4>. В частности, в деле Van Oord UK Ltd v. Dragados UK Ltd [2021] CSIH 50 суд указал, что п. 10.1 - это не просто признание стремлений, а положение, которое отражает и усиливает общий принцип добросовестности сторон договора. В данном деле суд констатировал, что в случае нарушения стороной данной обязанности она не может требовать осуществления в свою пользу мер защиты (в данном случае - уменьшения цены), т.е., по существу, лишается права на судебную защиту.
"Гражданский процесс: учебник"
(под ред. А.В. Габова, В.Г. Голубцова, С.Ж. Соловых)
("Статут", 2024)- нарушения конституционных, общих принципов права (например, принципа законности, в частности соразмерности гражданско-правовой ответственности, принципов добросовестности, равенства сторон гражданского оборота, свободы воли), правовых принципов, действующих в отдельной сфере правоотношений (например, в сфере банкротства; принципов процесса доказывания);
(под ред. А.В. Габова, В.Г. Голубцова, С.Ж. Соловых)
("Статут", 2024)- нарушения конституционных, общих принципов права (например, принципа законности, в частности соразмерности гражданско-правовой ответственности, принципов добросовестности, равенства сторон гражданского оборота, свободы воли), правовых принципов, действующих в отдельной сфере правоотношений (например, в сфере банкротства; принципов процесса доказывания);
Статья: Ответственность за срыв переговоров: по итогам реформы
(Пасенко Ю.И.)
("Закон", 2025, N 8)Договорная или же квазидоговорная квалификация преддоговорной ответственности требует обосновать возникновение особого преддоговорного отношения. Так, некоторые исследователи указывают, что оно базируется на проистекающем из принципа добросовестности обязательстве сторон переговоров информировать друг друга об обстоятельствах, относящихся к будущему соглашению <20>. Однако согласиться с этим сложно. Содержание такого обязательства, если допускать его существование, необходимо определять в каждом конкретном случае. Ведь добросовестность по своей сути направлена на решение конкретных сбоев в правовом регулировании, когда формальное право приводит к результатам, противоречащим целям и ценностям правопорядка, в связи с чем формулируемые правила носят характер индивидуальных <21>. В таком случае стороны находятся в подвешенном состоянии до момента конкретизации содержания их отношений судом, т.е. до этапа, когда решается вопрос о привлечении к ответственности за нарушение такого обязательства, что в целом нехарактерно для обязательственного отношения, которое в силу п. 1 ст. 307 ГК РФ направлено на побуждение должника к определенному поведению.
(Пасенко Ю.И.)
("Закон", 2025, N 8)Договорная или же квазидоговорная квалификация преддоговорной ответственности требует обосновать возникновение особого преддоговорного отношения. Так, некоторые исследователи указывают, что оно базируется на проистекающем из принципа добросовестности обязательстве сторон переговоров информировать друг друга об обстоятельствах, относящихся к будущему соглашению <20>. Однако согласиться с этим сложно. Содержание такого обязательства, если допускать его существование, необходимо определять в каждом конкретном случае. Ведь добросовестность по своей сути направлена на решение конкретных сбоев в правовом регулировании, когда формальное право приводит к результатам, противоречащим целям и ценностям правопорядка, в связи с чем формулируемые правила носят характер индивидуальных <21>. В таком случае стороны находятся в подвешенном состоянии до момента конкретизации содержания их отношений судом, т.е. до этапа, когда решается вопрос о привлечении к ответственности за нарушение такого обязательства, что в целом нехарактерно для обязательственного отношения, которое в силу п. 1 ст. 307 ГК РФ направлено на побуждение должника к определенному поведению.
Статья: Механизм субординации требований кредиторов в делах о банкротстве с позиции принципа добросовестности
(Ряполова О.А.)
("Журнал российского права", 2022, N 3)Именно с точки зрения баланса интересов сторон принцип добросовестности, являясь основополагающим принципом гражданского права, приобретает важное значение в условиях развития института банкротства.
(Ряполова О.А.)
("Журнал российского права", 2022, N 3)Именно с точки зрения баланса интересов сторон принцип добросовестности, являясь основополагающим принципом гражданского права, приобретает важное значение в условиях развития института банкротства.