Презумпция знания закона
Подборка наиболее важных документов по запросу Презумпция знания закона (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 198 "Содержание решения суда" ГПК РФ"Оспариваемые положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующие содержание резолютивной части решения суда (часть пятая статьи 198), определяющие перечень судебных решений, подлежащих немедленному исполнению (статья 211), а также предписывающие указывать в протоколе судебного заседания сведения об оглашении и о разъяснении содержания решения суда и определений суда, разъяснении порядка и срока их обжалования (пункт 13 части второй статьи 229), служат гарантиями реализации права на судебную защиту (статья 46, часть 1, Конституции Российской Федерации) и с учетом общеправовой презумпции знания закона не нарушают конституционных прав Д.Н. Молдованцева в обозначенном в жалобе аспекте."
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 15 Конституции РФ"Тем самым часть вторая статьи 71 УПК Российской Федерации в системной связи с иными его нормами подлежит применению как исключающая участие в уголовном деле в статусе специалиста лица, ранее допрошенного в качестве свидетеля, и признание допустимыми полученных таким путем доказательств. Иное ее истолкование означало бы отступление от обязанности соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, от требований справедливости и равенства перед законом и судом, от презумпции невиновности и влекло бы принятие судебного решения, основанного в том числе на специальных знаниях привлеченного к участию в деле лица (лиц), чья беспристрастность не гарантируется, а предубеждение, предвзятость и личная заинтересованность в исходе дела не исключаются, что вступало бы в противоречие со статьями 15 (часть 2), 18, 19 (часть 1), 49 и 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Судебные расходы: научно-практическое исследование"
(Бортникова Н.А., Резников Е.В.)
("Издательство ВолГУ", 2025)Гражданское дело инициируется истцом путем обращения с иском. Действие истца по подаче иска может быть вызвано отказом ответчика добровольно удовлетворить законные и обоснованные притязания истца до обращения в суд в продолжение нарушения материального гражданского права истца. При отсутствии реального нарушения материального права действие истца по подаче иска в суд вызвано иными субъективными причинами и мотивами. Неосновательный иск может быть заявлен истцом для достижения иных целей, не связанных с защитой нарушенного или оспоренного права, либо по причине ошибочного понимания закона. В последнем случае вина истца в предъявлении неосновательного иска также не снимается в силу действия общеправовой презумпции знания закона <16>.
(Бортникова Н.А., Резников Е.В.)
("Издательство ВолГУ", 2025)Гражданское дело инициируется истцом путем обращения с иском. Действие истца по подаче иска может быть вызвано отказом ответчика добровольно удовлетворить законные и обоснованные притязания истца до обращения в суд в продолжение нарушения материального гражданского права истца. При отсутствии реального нарушения материального права действие истца по подаче иска в суд вызвано иными субъективными причинами и мотивами. Неосновательный иск может быть заявлен истцом для достижения иных целей, не связанных с защитой нарушенного или оспоренного права, либо по причине ошибочного понимания закона. В последнем случае вина истца в предъявлении неосновательного иска также не снимается в силу действия общеправовой презумпции знания закона <16>.
Статья: Парадоксы закона: идеи Бруно Леони в современной историко-правовой интерпретации
(Пашенцев Д.А.)
("Российская юстиция", 2025, N 2)В большинстве правовых систем мира закон играет системообразующую роль, обладая высшей юридической силой и регулируя наиболее важные общественные отношения. Это объясняет внимание, с которым относятся к закону многие юристы и неюристы, начиная с И. Бентама и даже раньше, с Платона и Аристотеля. В современных условиях роль закона и его функции претерпевают определенные изменения, которые связаны с усложнением и ускорением общественных процессов под воздействием их технологизации <1>. В эпоху цифровых технологий закон приобретает догоняющий характер и уже не может являться столь же эффективным регулятором, как раньше, отставание его норм от динамики социальной реальности нарастает. Одновременно с этим быстро увеличивается общее количество правовых норм, действующих в обществе. Несовершенство юридической техники в совокупности с иными факторами приводит к тому, что современные законы изобилуют бланкетными нормами, предполагающими принятие большого количества подзаконных актов для их реализации. Например, принятие в 2012 году Федерального закона "Об образовании в Российской Федерации" <2> повлекло за собой разработку и принятие более 150 подзаконных нормативных актов, без которых данный документ не мог полностью вступить в силу. В связи со сказанным возникла парадоксальная ситуация - закон, формально оставаясь главным по юридической силе и значению источником права, де-факто таковым уже не является, его роль в социуме падает, презумпция всеобщего знания законов давно превратилась в фикцию. Все это заставляет переосмыслить роль закона в правовой системе и по-новому оценить его сущность в современном обществе, обсудить природу закона, его потенциал и перспективы эволюции в цифровую форму.
(Пашенцев Д.А.)
("Российская юстиция", 2025, N 2)В большинстве правовых систем мира закон играет системообразующую роль, обладая высшей юридической силой и регулируя наиболее важные общественные отношения. Это объясняет внимание, с которым относятся к закону многие юристы и неюристы, начиная с И. Бентама и даже раньше, с Платона и Аристотеля. В современных условиях роль закона и его функции претерпевают определенные изменения, которые связаны с усложнением и ускорением общественных процессов под воздействием их технологизации <1>. В эпоху цифровых технологий закон приобретает догоняющий характер и уже не может являться столь же эффективным регулятором, как раньше, отставание его норм от динамики социальной реальности нарастает. Одновременно с этим быстро увеличивается общее количество правовых норм, действующих в обществе. Несовершенство юридической техники в совокупности с иными факторами приводит к тому, что современные законы изобилуют бланкетными нормами, предполагающими принятие большого количества подзаконных актов для их реализации. Например, принятие в 2012 году Федерального закона "Об образовании в Российской Федерации" <2> повлекло за собой разработку и принятие более 150 подзаконных нормативных актов, без которых данный документ не мог полностью вступить в силу. В связи со сказанным возникла парадоксальная ситуация - закон, формально оставаясь главным по юридической силе и значению источником права, де-факто таковым уже не является, его роль в социуме падает, презумпция всеобщего знания законов давно превратилась в фикцию. Все это заставляет переосмыслить роль закона в правовой системе и по-новому оценить его сущность в современном обществе, обсудить природу закона, его потенциал и перспективы эволюции в цифровую форму.
Статья: "Ювенильный протест" и конституционная законность
(Крусс В.И.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 2)Протестная эмансипация оттеняет важность честной научной констатации: сегодня "политика уверенно побеждает право" <18>. Кризис не исчерпывается отношениями государства и гражданского общества, личности. Идеалу верховенства права противостоят тренды не только "политической законности", но и сегментарно-приватной "справедливости". Многопартийная состязательность требует молодых волонтеров, жаждущих политических "бонусов" как залога личной успешности, поскольку "презумпция знания закона утратила всякий смысл". Соглашаясь в этой связи с необходимостью качественного повышения роли научной (академической) экспертизы законотворчества <19>, полагаем важным уточнить. В России такая экспертиза должна быть принципиально конституционной, ставящей во главу угла цели сохранения и умножения не только прав и свобод человека, но и правопорядка в целом - как синтетического единства и конституционного выражения цели и ценности национальной идентичности.
(Крусс В.И.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2022, N 2)Протестная эмансипация оттеняет важность честной научной констатации: сегодня "политика уверенно побеждает право" <18>. Кризис не исчерпывается отношениями государства и гражданского общества, личности. Идеалу верховенства права противостоят тренды не только "политической законности", но и сегментарно-приватной "справедливости". Многопартийная состязательность требует молодых волонтеров, жаждущих политических "бонусов" как залога личной успешности, поскольку "презумпция знания закона утратила всякий смысл". Соглашаясь в этой связи с необходимостью качественного повышения роли научной (академической) экспертизы законотворчества <19>, полагаем важным уточнить. В России такая экспертиза должна быть принципиально конституционной, ставящей во главу угла цели сохранения и умножения не только прав и свобод человека, но и правопорядка в целом - как синтетического единства и конституционного выражения цели и ценности национальной идентичности.
Статья: Ответственность в системе конституционного права России
(Волков И.К.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 12)Отдельного внимания в контексте применения конституционной ответственности заслуживают конституционные презумпции, суть которых заключается в установлении правовой нормой предположения о наличии определенного порядка явлений в сфере отношений, возникающих из человеческого поведения, которое признается обычным, постоянным, нормальным и, следовательно, не требующим специальных доказательств <9>. Различные авторы отмечают взаимосвязь конституционных принципов и презумпций, например к презумпциям, тесно связанным с конституционными принципами, можно отнести: презумпцию знания закона, верховенство закона, истинность и обоснованность решения суда, презумпцию невиновности лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, презумпцию ответственности родителей за воспитание детей <10>.
(Волков И.К.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 12)Отдельного внимания в контексте применения конституционной ответственности заслуживают конституционные презумпции, суть которых заключается в установлении правовой нормой предположения о наличии определенного порядка явлений в сфере отношений, возникающих из человеческого поведения, которое признается обычным, постоянным, нормальным и, следовательно, не требующим специальных доказательств <9>. Различные авторы отмечают взаимосвязь конституционных принципов и презумпций, например к презумпциям, тесно связанным с конституционными принципами, можно отнести: презумпцию знания закона, верховенство закона, истинность и обоснованность решения суда, презумпцию невиновности лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, презумпцию ответственности родителей за воспитание детей <10>.
Статья: Стиль юридического мышления как правовой метафеномен
(Шаханов В.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2022, N 7)Полагаем, что несмотря на значительные возможности цифровой обработки правовых актов и иной юридически значимой информации, рост массива законодательного регулирования приведет к изменению презумпции знания закона на презумпцию знания законодательных основ.
(Шаханов В.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2022, N 7)Полагаем, что несмотря на значительные возможности цифровой обработки правовых актов и иной юридически значимой информации, рост массива законодательного регулирования приведет к изменению презумпции знания закона на презумпцию знания законодательных основ.
Статья: Отрицательные сервитуты и реальные обязательства: выбор предпочтительной модели
(Киселев А.В.)
("Закон", 2024, N 10)Отдельно стоит упомянуть опубличивание реального обязательства, обременяющего ту или иную вещь. Можно представить себе вариант с внесением в реестр недвижимости сведений обо всех существующих обременениях (как, например, рента), что сделает их противопоставимыми всем третьим лицам. Также отдельные исследователи отмечают, что для придания вещного характера тесно связанному с вещью обязательству приобретатель должен быть осведомлен о его существовании, при этом знание о нем может выводиться как из презумпции знания закона, так и из фактических обстоятельств дела (например, вещное право не зарегистрировано, но лицу достоверно известно о его существовании и содержании) <9>. Учитывая свойства таких обязательств, для них, так же как и для вещных прав, актуальна дискуссия о принципах внесения и противопоставимости.
(Киселев А.В.)
("Закон", 2024, N 10)Отдельно стоит упомянуть опубличивание реального обязательства, обременяющего ту или иную вещь. Можно представить себе вариант с внесением в реестр недвижимости сведений обо всех существующих обременениях (как, например, рента), что сделает их противопоставимыми всем третьим лицам. Также отдельные исследователи отмечают, что для придания вещного характера тесно связанному с вещью обязательству приобретатель должен быть осведомлен о его существовании, при этом знание о нем может выводиться как из презумпции знания закона, так и из фактических обстоятельств дела (например, вещное право не зарегистрировано, но лицу достоверно известно о его существовании и содержании) <9>. Учитывая свойства таких обязательств, для них, так же как и для вещных прав, актуальна дискуссия о принципах внесения и противопоставимости.
Статья: Практика оспаривания нормативных актов исполнительной власти по причине нарушения порядка их опубликования
(Ревазов М.А.)
("Закон", 2025, N 5)Здесь можно привести рассуждения А.А. Тилле о "презумпции знания закона", которую он определил как "предположение, что надлежащим образом опубликованный закон известен всем и с момента вступления его в силу подлежит соблюдению всеми" <30>. Особый упор сделан на то, что не просто опубликованный акт, а опубликованный "надлежащим образом". Эта проблема изучается и современными исследователями. Ненадлежащее опубликование акта должно расцениваться как нарушение конституционных требований к нормативному акту, так как его содержание становится недоступным для адресата <31>.
(Ревазов М.А.)
("Закон", 2025, N 5)Здесь можно привести рассуждения А.А. Тилле о "презумпции знания закона", которую он определил как "предположение, что надлежащим образом опубликованный закон известен всем и с момента вступления его в силу подлежит соблюдению всеми" <30>. Особый упор сделан на то, что не просто опубликованный акт, а опубликованный "надлежащим образом". Эта проблема изучается и современными исследователями. Ненадлежащее опубликование акта должно расцениваться как нарушение конституционных требований к нормативному акту, так как его содержание становится недоступным для адресата <31>.
Статья: Проблемные аспекты реализации принципов вины и презумпции невиновности в нормах законодательства об административных правонарушениях
(Кисин В.Р., Попугаев М.Ю.)
("Административное право и процесс", 2024, N 2)Ввиду обилия правовых запретов и велений, многочисленности норм административно-деликтного законодательства (в том числе и с бланкетными диспозициями), определяющих противоправность деяний, динамичности самого законодательства ожидание от всех иных лиц их осведомленности о существовании таких норм, уяснения их смысла, без чего невозможно осознание противоправности совершенного деяния, абсолютно безосновательно. Вполне естественно, что в ходе производства по делам об административных правонарушениях осознание общим субъектом административного правонарушения противоправности совершенного им деяния и не устанавливается. Правоприменитель не располагает средствами его доказывания и фактически исходит из презумпции знания закона лицом, привлекаемым к административной ответственности.
(Кисин В.Р., Попугаев М.Ю.)
("Административное право и процесс", 2024, N 2)Ввиду обилия правовых запретов и велений, многочисленности норм административно-деликтного законодательства (в том числе и с бланкетными диспозициями), определяющих противоправность деяний, динамичности самого законодательства ожидание от всех иных лиц их осведомленности о существовании таких норм, уяснения их смысла, без чего невозможно осознание противоправности совершенного деяния, абсолютно безосновательно. Вполне естественно, что в ходе производства по делам об административных правонарушениях осознание общим субъектом административного правонарушения противоправности совершенного им деяния и не устанавливается. Правоприменитель не располагает средствами его доказывания и фактически исходит из презумпции знания закона лицом, привлекаемым к административной ответственности.
Статья: Проблемы правовой регламентации сберегательных сертификатов
(Леканова Е.Е.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 2)На наш взгляд, указанные причины не являются достаточно состоятельными. Во-первых, по мотивам борьбы с коррупцией и с легализацией преступных доходов, если следовать логике авторов законопроекта, придется запретить также иные предъявительские ценные бумаги и наличные денежные средства, а этого законодатель не планирует, что говорит о необоснованной дифференциации правового регулирования в области предъявительских ценных бумаг. Во-вторых, в заключении Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства по анализируемому законопроекту справедливо указано, что "в пояснительной записке отсутствует статистика и иные данные, на основании которых разработчики пришли к выводу о том, что применение сберегательных сертификатов на предъявителя создает избыточные риски для добросовестных участников гражданского оборота, снижает эффективность антикоррупционного законодательства, мер по борьбе с отмыванием денег" <22>. Кроме того, статья 147.1 ГК РФ содержит правовые гарантии для добросовестных приобретателей предъявительских ценных бумаг. В-третьих, согласно презумпции знания закона, каждый субъект права должен знать законодательство, под действие которого он подпадает, а незнание норм права и по этой причине их игнорирование, нарушение не освобождает этого субъекта от неблагоприятных с его точки зрения последствий и (или) предусмотренной законодательством санкции. В большинстве случаев субъекты гражданского права, прежде чем купить что-либо (вещи, ценные бумаги и др.), изучают характеристики приобретаемого имущества, в число которых в отношении сберегательных сертификатов входят особенности страхования и налогообложения доходов по ним.
(Леканова Е.Е.)
("Актуальные проблемы российского права", 2025, N 2)На наш взгляд, указанные причины не являются достаточно состоятельными. Во-первых, по мотивам борьбы с коррупцией и с легализацией преступных доходов, если следовать логике авторов законопроекта, придется запретить также иные предъявительские ценные бумаги и наличные денежные средства, а этого законодатель не планирует, что говорит о необоснованной дифференциации правового регулирования в области предъявительских ценных бумаг. Во-вторых, в заключении Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства по анализируемому законопроекту справедливо указано, что "в пояснительной записке отсутствует статистика и иные данные, на основании которых разработчики пришли к выводу о том, что применение сберегательных сертификатов на предъявителя создает избыточные риски для добросовестных участников гражданского оборота, снижает эффективность антикоррупционного законодательства, мер по борьбе с отмыванием денег" <22>. Кроме того, статья 147.1 ГК РФ содержит правовые гарантии для добросовестных приобретателей предъявительских ценных бумаг. В-третьих, согласно презумпции знания закона, каждый субъект права должен знать законодательство, под действие которого он подпадает, а незнание норм права и по этой причине их игнорирование, нарушение не освобождает этого субъекта от неблагоприятных с его точки зрения последствий и (или) предусмотренной законодательством санкции. В большинстве случаев субъекты гражданского права, прежде чем купить что-либо (вещи, ценные бумаги и др.), изучают характеристики приобретаемого имущества, в число которых в отношении сберегательных сертификатов входят особенности страхования и налогообложения доходов по ним.
Статья: Концепция добросовестности владения при приобретательной давности в российской судебной практике
(Багдасарян О.С.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2022, N 6)Такой подход к пониманию доброй совести долгое время выводил из-под действия ст. 234 ГК РФ многочисленные случаи, когда лицо, получая владение вещью, хотя и осознает, что не становится собственником, тем не менее не нарушает чужое право. Один из примеров - ситуация, когда вещь была передана самим собственником во владение другому лицу по договору купли-продажи, при этом договор не был оформлен надлежащим образом или не была осуществлена требуемая для недвижимости регистрация перехода права собственности в государственном реестре прав на недвижимость. В этом случае покупатель, безусловно, знает или в силу презумпции знания закона по крайней мере должен знать, что не становится собственником вещи вследствие пороков обязательственной или распорядительной сделки. Поскольку данное лицо не считалось добросовестным в смысле абз. 3 п. 15 Постановления N 10/22, в его отношении не начинала течь приобретательная давность. Вместе с тем реституционное или виндикационное требование продавца, остающегося собственником проданной и переданной вещи, подвержено действию исковой давности. В результате возникала правовая неопределенность, связанная с тем, что собственник вещи не может законным путем восстановить свое владение ею (при этом не исключена и утрата им всякого интереса к ней), а актуальный владелец не обладает инструментами, позволяющими ему приобрести право собственности на эту же вещь и, соответственно, возможность свободного распоряжения ею.
(Багдасарян О.С.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2022, N 6)Такой подход к пониманию доброй совести долгое время выводил из-под действия ст. 234 ГК РФ многочисленные случаи, когда лицо, получая владение вещью, хотя и осознает, что не становится собственником, тем не менее не нарушает чужое право. Один из примеров - ситуация, когда вещь была передана самим собственником во владение другому лицу по договору купли-продажи, при этом договор не был оформлен надлежащим образом или не была осуществлена требуемая для недвижимости регистрация перехода права собственности в государственном реестре прав на недвижимость. В этом случае покупатель, безусловно, знает или в силу презумпции знания закона по крайней мере должен знать, что не становится собственником вещи вследствие пороков обязательственной или распорядительной сделки. Поскольку данное лицо не считалось добросовестным в смысле абз. 3 п. 15 Постановления N 10/22, в его отношении не начинала течь приобретательная давность. Вместе с тем реституционное или виндикационное требование продавца, остающегося собственником проданной и переданной вещи, подвержено действию исковой давности. В результате возникала правовая неопределенность, связанная с тем, что собственник вещи не может законным путем восстановить свое владение ею (при этом не исключена и утрата им всякого интереса к ней), а актуальный владелец не обладает инструментами, позволяющими ему приобрести право собственности на эту же вещь и, соответственно, возможность свободного распоряжения ею.
Статья: Правопонимание в контексте идеи человекомерности права: антрополого-правовой подход
(Павлов В.И.)
("Журнал российского права", 2023, N 7)Смысл понятия "факт правовой жизни" близок традиционному общетеоретическому понятию "юридический факт", однако между ними имеются различия. Юридический факт есть изложенное в гипотезе правовой нормы положение, отражающее конкретное жизненное обстоятельство, с которым закон связывает наступление, изменение либо прекращение правоотношения. Наступление юридического факта может быть как связано, так и не связано с фактическим восприятием лицом того или иного события, деяния, поскольку это восприятие вменяется лицу через презумпцию знания закона (гипотезы правовой нормы). В свою очередь, факт правовой жизни - это именно непосредственное отношение лица к конкретному жизненному обстоятельству наряду с его моделированием в гипотезе правовой нормы. Это не означает, что факт правовой жизни не зависит от нормы права, но эта зависимость имеет логико-нормативную, а не антрополого-правовую, юридико-фактическую природу. Норма позитивного права не создает жизненный факт, ситуацию, которая возникает не из закона, а из правовой жизни. Отношение правового деятеля к факту правовой жизни поэтому выявляет не формально-правовое, а антрополого-правовое содержание поведения лица в сфере права. Отождествление факта правовой жизни и юридического факта возможно только в случае реального, фактического восприятия человеком в праве того или иного объекта, по поводу которого он осуществляет свою деятельность либо вступает в отношение, сугубо юридически. В повседневной жизни рядовой гражданин обычно имеет дело не с юридическим фактом, а с фактом правовой жизни.
(Павлов В.И.)
("Журнал российского права", 2023, N 7)Смысл понятия "факт правовой жизни" близок традиционному общетеоретическому понятию "юридический факт", однако между ними имеются различия. Юридический факт есть изложенное в гипотезе правовой нормы положение, отражающее конкретное жизненное обстоятельство, с которым закон связывает наступление, изменение либо прекращение правоотношения. Наступление юридического факта может быть как связано, так и не связано с фактическим восприятием лицом того или иного события, деяния, поскольку это восприятие вменяется лицу через презумпцию знания закона (гипотезы правовой нормы). В свою очередь, факт правовой жизни - это именно непосредственное отношение лица к конкретному жизненному обстоятельству наряду с его моделированием в гипотезе правовой нормы. Это не означает, что факт правовой жизни не зависит от нормы права, но эта зависимость имеет логико-нормативную, а не антрополого-правовую, юридико-фактическую природу. Норма позитивного права не создает жизненный факт, ситуацию, которая возникает не из закона, а из правовой жизни. Отношение правового деятеля к факту правовой жизни поэтому выявляет не формально-правовое, а антрополого-правовое содержание поведения лица в сфере права. Отождествление факта правовой жизни и юридического факта возможно только в случае реального, фактического восприятия человеком в праве того или иного объекта, по поводу которого он осуществляет свою деятельность либо вступает в отношение, сугубо юридически. В повседневной жизни рядовой гражданин обычно имеет дело не с юридическим фактом, а с фактом правовой жизни.