Представительная демократия
Подборка наиболее важных документов по запросу Представительная демократия (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Прямая и представительная демократия в эпоху цифровых технологий
(Филипова И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 9)"Конституционное и муниципальное право", 2022, N 9
(Филипова И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2022, N 9)"Конституционное и муниципальное право", 2022, N 9
Статья: Развитие информационной функции институтов представительной демократии в России
(Липчанская М.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2021, N 10)"Государственная власть и местное самоуправление", 2021, N 10
(Липчанская М.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2021, N 10)"Государственная власть и местное самоуправление", 2021, N 10
Статья: Глава муниципального образования в единой системе публичной власти: начало муниципальной реформы
(Шахов А.А.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 11)Таким образом, анализ двух публично-должностных элементов статуса главы муниципального образования (место в системе органов и должностных лиц муниципального образования, способ поступления на должность) позволяет прийти к выводу об изменении организационных основ публично-правового статуса главы муниципального образования: смещение баланса государственных и общественных начал в сторону безусловного соблюдения государственных интересов. При условии невозможности вторжения в публично-правовую природу главы муниципального образования федеральный законодатель избрал путь функциональной трансформации: представительство не субъектов местного самоуправления перед органами государственной власти субъекта Российской Федерации, а представительство высшего должностного лица субъекта Российской Федерации перед субъектами местного самоуправления как следствие кризиса муниципальной и представительной демократии в России.
(Шахов А.А.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 11)Таким образом, анализ двух публично-должностных элементов статуса главы муниципального образования (место в системе органов и должностных лиц муниципального образования, способ поступления на должность) позволяет прийти к выводу об изменении организационных основ публично-правового статуса главы муниципального образования: смещение баланса государственных и общественных начал в сторону безусловного соблюдения государственных интересов. При условии невозможности вторжения в публично-правовую природу главы муниципального образования федеральный законодатель избрал путь функциональной трансформации: представительство не субъектов местного самоуправления перед органами государственной власти субъекта Российской Федерации, а представительство высшего должностного лица субъекта Российской Федерации перед субъектами местного самоуправления как следствие кризиса муниципальной и представительной демократии в России.
Статья: "Переходные положения" закона как инструмент воздействия государства на местное самоуправление. Акт третий
(Баженова О.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 6)1. Постановка проблемы. Принятие Федерального закона от 20 марта 2025 г. N 33-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти" <1> (далее - Федеральный закон N 33-ФЗ) знаменует очередной и, видимо, наиболее сложный этап в развитии местного самоуправления в современной России. Ожидать его бурного развития на предложенной законодателем правовой основе, очевидно, не стоит: новый законодательный массив направлен на окончательное уничтожение муниципальной представительной демократии и административизацию муниципальной власти. Но и прощаться с местным самоуправлением преждевременно... Многое в его будущем зависит от того, окажутся ли способными муниципально-правовая доктрина, правоприменительная практика направить реализацию Федерального закона N 33-ФЗ и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации в необходимое для сохранения местного самоуправления русло, сохранят ли свою силу ранее выраженные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации (даже с учетом неоднозначной оценки некоторых из них) и в целом насколько эффективной окажется конституционно-правовая защита прав местного самоуправления. И вопрос этот стоит довольно остро уже сегодня - на этапе перехода к новому правовому регулированию отношений в области организации местного самоуправления.
(Баженова О.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 6)1. Постановка проблемы. Принятие Федерального закона от 20 марта 2025 г. N 33-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти" <1> (далее - Федеральный закон N 33-ФЗ) знаменует очередной и, видимо, наиболее сложный этап в развитии местного самоуправления в современной России. Ожидать его бурного развития на предложенной законодателем правовой основе, очевидно, не стоит: новый законодательный массив направлен на окончательное уничтожение муниципальной представительной демократии и административизацию муниципальной власти. Но и прощаться с местным самоуправлением преждевременно... Многое в его будущем зависит от того, окажутся ли способными муниципально-правовая доктрина, правоприменительная практика направить реализацию Федерального закона N 33-ФЗ и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации в необходимое для сохранения местного самоуправления русло, сохранят ли свою силу ранее выраженные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации (даже с учетом неоднозначной оценки некоторых из них) и в целом насколько эффективной окажется конституционно-правовая защита прав местного самоуправления. И вопрос этот стоит довольно остро уже сегодня - на этапе перехода к новому правовому регулированию отношений в области организации местного самоуправления.
Статья: Концепция верховенства права А.В. Дайси и ее значение
(Худолей К.М.)
("Ex jure", 2025, N 4)Профессор П.П. Крейг отмечает, что такая концепция обусловлена пониманием А.В. Дайси природы представительной демократии как "унитарной и самокорректирующей, в которой воля избирателей представлена парламентом, контролирующим деятельность правительства" <12>. Избранный большинством народа парламент формирует ответственное перед ним правительство. Но это не исключает принятия законодательным органом законов, отражающих интересы не всего общества, а лишь парламентского большинства. Именно такие законы тирании парламентского большинства, нарушающие права и интересы оставшегося в меньшинстве народа, суды общего права и не должны защищать <13>. Например, установленный в XIX веке законодательством порядок лицензирования прессы, по мнению Дайси, мало чем отличался от запрещенной процедуры цензуры. Именно поэтому суды общего права не рассматривали прессу иначе как субъектов, которые подчиняются только запретам о недопустимости диффамации, но не лицензирования. При этом, как писал Дайси, хотя британский парламент и обладает суверенитетом, но его законодательная деятельность должна осуществляться на основе духа законности и верховенства права <14>. Следует, однако, подчеркнуть, что точного определения баланса принципов суверенитета парламента и верховенства права концепция Дайси не давала, поскольку он прямо указывал на то, что парламент - учреждение, которому Конституцией Соединенного Королевства вверена неограниченная деспотическая власть <15>. Дайси полагал, что парламент не может предоставить правительству неограниченные дискреционные полномочия, потому что такие статуты неизбежно станут предметом судебного толкования, что исключает узурпацию власти в руках правительства.
(Худолей К.М.)
("Ex jure", 2025, N 4)Профессор П.П. Крейг отмечает, что такая концепция обусловлена пониманием А.В. Дайси природы представительной демократии как "унитарной и самокорректирующей, в которой воля избирателей представлена парламентом, контролирующим деятельность правительства" <12>. Избранный большинством народа парламент формирует ответственное перед ним правительство. Но это не исключает принятия законодательным органом законов, отражающих интересы не всего общества, а лишь парламентского большинства. Именно такие законы тирании парламентского большинства, нарушающие права и интересы оставшегося в меньшинстве народа, суды общего права и не должны защищать <13>. Например, установленный в XIX веке законодательством порядок лицензирования прессы, по мнению Дайси, мало чем отличался от запрещенной процедуры цензуры. Именно поэтому суды общего права не рассматривали прессу иначе как субъектов, которые подчиняются только запретам о недопустимости диффамации, но не лицензирования. При этом, как писал Дайси, хотя британский парламент и обладает суверенитетом, но его законодательная деятельность должна осуществляться на основе духа законности и верховенства права <14>. Следует, однако, подчеркнуть, что точного определения баланса принципов суверенитета парламента и верховенства права концепция Дайси не давала, поскольку он прямо указывал на то, что парламент - учреждение, которому Конституцией Соединенного Королевства вверена неограниченная деспотическая власть <15>. Дайси полагал, что парламент не может предоставить правительству неограниченные дискреционные полномочия, потому что такие статуты неизбежно станут предметом судебного толкования, что исключает узурпацию власти в руках правительства.
Статья: Суверенитет России: смысловое ядро и методология исследования в современных условиях
(Кабышев С.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 4)Механизм представительной демократии не может отрываться от идеи верховенства закона, что предполагает, между прочим, необходимость совершенствования законотворческой практики с точки зрения понимания закона как источника права прямого действия: в тех случаях, когда законодатель считает необходимым использовать метод уполномоченного подзаконного регулирования, он не только должен прямо и четко определять основания, пределы и содержательные критерии соответствующего уполномочия, но и осуществлять эффективный контроль над принимаемыми в таком порядке нормативными правовыми актами, причем с последствиями в виде их содержательной корректировки, исключить из закона ссылку на принятие такого акта, фактически отменив его, и урегулировать эти отношения непосредственно законом.
(Кабышев С.В.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 4)Механизм представительной демократии не может отрываться от идеи верховенства закона, что предполагает, между прочим, необходимость совершенствования законотворческой практики с точки зрения понимания закона как источника права прямого действия: в тех случаях, когда законодатель считает необходимым использовать метод уполномоченного подзаконного регулирования, он не только должен прямо и четко определять основания, пределы и содержательные критерии соответствующего уполномочия, но и осуществлять эффективный контроль над принимаемыми в таком порядке нормативными правовыми актами, причем с последствиями в виде их содержательной корректировки, исключить из закона ссылку на принятие такого акта, фактически отменив его, и урегулировать эти отношения непосредственно законом.
Статья: Публичная власть
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026)2) представительная демократия.
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026)2) представительная демократия.
Статья: Муниципальная реформа в России в контексте мировых моделей организации местного самоуправления в федеративных системах
(Корольков В.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 1)При этом основные контуры обоих - общего и особенного - аспектов могут быть очерчены уже сейчас посредством сопоставления трактовок основных теорий местного самоуправления с соответствующими практиками государственного строительства. Так, известное и отечественной, и зарубежной доктрине деление теорий местного самоуправление на общественные и государственные имеет вместе с тем ряд особенностей в рамках отечественного политико-правового дискурса. Блок общественных теорий местного самоуправления, идейно связанных с теоретическим осмыслением средневековых практик городского самоуправления в противовес власти вышестоящих феодалов, подчеркивал самостоятельный характер городских общин и существование естественного права горожан на осуществление самоуправления. Целью общественных теорий, таким образом, было не полное обособление местного самоуправления от других видов публичной власти, с которыми эти концепции в сущности своей идентичны, но различны по объектам власти. Такой целью была артикуляция перечня вопросов, в рамках которых местное сообщество могло самостоятельно и под свою ответственность принимать решения, не будучи подконтрольным другому виду публичной власти - феодальной или церковной, а позднее - абсолютистской. Целью же блока государственных теорий было обоснование местного уровня власти как первичного звена системы государственной власти, по определению направленной на достижение максимального публичного интереса и, следовательно, тождественной понятию публичной власти. При этом "централизм" таких теорий уравновешивался вовлечением населения в решение вопросов местного значения посредством различных институтов непосредственной и представительной демократии, нисколько не исключая наличия вопросов местного значения, необходимо осуществляемых местным уровнем власти <3>. Следовательно, каким бы ни был ответ на вопрос о том, чем же является по своей природе местное самоуправление, по своему существу он будет гораздо менее категоричным, чем принято считать в отечественной литературе: ведь как общественный характер местного самоуправления не исключает его публичного (политического) характера и, следовательно, встроенности в систему публичной (то есть политической) власти, так и государственный характер местного самоуправления не ограничивает местное население в принятии решений по вопросам местного значения. Представляется, что в зависимости от сложившейся практики государственного и муниципального строительства эти ответы лишь расставляют акценты на более приоритетных элементах одного и того же явления, которое в зависимости от социально-политического контекста будет по-разному соотноситься с защищаемыми конституцией ценностями. Далее будут изложены возможные варианты такого соотношения, сложившиеся в современных федеративных системах, - многоуровневых системах публичного управления, наиболее подходящих для сравнительного анализа с Российской Федерацией.
(Корольков В.В.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2025, N 1)При этом основные контуры обоих - общего и особенного - аспектов могут быть очерчены уже сейчас посредством сопоставления трактовок основных теорий местного самоуправления с соответствующими практиками государственного строительства. Так, известное и отечественной, и зарубежной доктрине деление теорий местного самоуправление на общественные и государственные имеет вместе с тем ряд особенностей в рамках отечественного политико-правового дискурса. Блок общественных теорий местного самоуправления, идейно связанных с теоретическим осмыслением средневековых практик городского самоуправления в противовес власти вышестоящих феодалов, подчеркивал самостоятельный характер городских общин и существование естественного права горожан на осуществление самоуправления. Целью общественных теорий, таким образом, было не полное обособление местного самоуправления от других видов публичной власти, с которыми эти концепции в сущности своей идентичны, но различны по объектам власти. Такой целью была артикуляция перечня вопросов, в рамках которых местное сообщество могло самостоятельно и под свою ответственность принимать решения, не будучи подконтрольным другому виду публичной власти - феодальной или церковной, а позднее - абсолютистской. Целью же блока государственных теорий было обоснование местного уровня власти как первичного звена системы государственной власти, по определению направленной на достижение максимального публичного интереса и, следовательно, тождественной понятию публичной власти. При этом "централизм" таких теорий уравновешивался вовлечением населения в решение вопросов местного значения посредством различных институтов непосредственной и представительной демократии, нисколько не исключая наличия вопросов местного значения, необходимо осуществляемых местным уровнем власти <3>. Следовательно, каким бы ни был ответ на вопрос о том, чем же является по своей природе местное самоуправление, по своему существу он будет гораздо менее категоричным, чем принято считать в отечественной литературе: ведь как общественный характер местного самоуправления не исключает его публичного (политического) характера и, следовательно, встроенности в систему публичной (то есть политической) власти, так и государственный характер местного самоуправления не ограничивает местное население в принятии решений по вопросам местного значения. Представляется, что в зависимости от сложившейся практики государственного и муниципального строительства эти ответы лишь расставляют акценты на более приоритетных элементах одного и того же явления, которое в зависимости от социально-политического контекста будет по-разному соотноситься с защищаемыми конституцией ценностями. Далее будут изложены возможные варианты такого соотношения, сложившиеся в современных федеративных системах, - многоуровневых системах публичного управления, наиболее подходящих для сравнительного анализа с Российской Федерацией.
Статья: Цифровая платформа Decide Madrid как средство прямой и партисипативной демократии
(Черкасов А.И.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 6)При всей своей значимости городские цифровые платформы едва ли могут подменить собой институты представительной демократии, поскольку "решения по наиболее существенным вопросам принимаются избранными политиками", а "партисипативные механизмы носят дополняющий и подчиненный характер по отношению к представительной системе" <23>.
(Черкасов А.И.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 6)При всей своей значимости городские цифровые платформы едва ли могут подменить собой институты представительной демократии, поскольку "решения по наиболее существенным вопросам принимаются избранными политиками", а "партисипативные механизмы носят дополняющий и подчиненный характер по отношению к представительной системе" <23>.
Статья: Финансовый суверенитет в сфере денежного обращения: зарождение концепции в науке финансового права рубежа XIX - XX вв.
(Омельченко А.Г.)
("Финансовое право", 2025, N 7)Регалии (от лат. regalis - "царский", берущее корень от лат. rex - "царь", "король") как экономико-правовое явление возникают в период феодализма. Как отмечал И.М. Кулишер, регалии появляются как ответ на ограничение государственной власти со стороны сословной представительной демократии. Государь, будучи ограниченным в своем праве устанавливать новые налоги, изыскивал новые источники дохода <3>. По меткому выражению автора, регалии возникают, когда "домен уже недостаточно, налогов еще недостаточно" <4>.
(Омельченко А.Г.)
("Финансовое право", 2025, N 7)Регалии (от лат. regalis - "царский", берущее корень от лат. rex - "царь", "король") как экономико-правовое явление возникают в период феодализма. Как отмечал И.М. Кулишер, регалии появляются как ответ на ограничение государственной власти со стороны сословной представительной демократии. Государь, будучи ограниченным в своем праве устанавливать новые налоги, изыскивал новые источники дохода <3>. По меткому выражению автора, регалии возникают, когда "домен уже недостаточно, налогов еще недостаточно" <4>.
"ARS IURIS: сборник научных статей к юбилею Г.А. Гаджиева"
(под общ. ред. П.Д. Блохина, А.В. Ильина, Д.В. Тютина)
("Статут", 2023)В Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2002 года N 7-П выражена правовая позиция, согласно которой понимание местного самоуправления как признаваемой и гарантируемой Конституцией РФ территориальной самоорганизации населения, призванной обеспечивать ему самостоятельное и под свою ответственность решение вопросов местного значения, обусловливает необходимость учета природы муниципальной власти как власти местного сообщества и особенностей институтов местного самоуправления как наиболее приближенных к населению. Субъектом права на самостоятельное осуществление муниципальной власти - непосредственно и через органы местного самоуправления - выступает население муниципального образования. Но одновременно на выборные органы местного самоуправления, депутатов, выборных должностных лиц местного самоуправления возлагаются вытекающие из природы местного самоуправления обязанности по решению вопросов обеспечения жизнедеятельности населения конкретных муниципальных образований. Сама по себе концепция представительной демократии исходит из презумпции того, что действия представительных органов в пределах своей компетенции - это действия самого населения. И эта презумпция, строго говоря, может быть если не опровергнута, то несколько дезавуирована только местным референдумом, на котором принимается решение, противоположное принятому органами местного самоуправления, и в какой-то мере результатами выборов, свидетельствующими, что граждане не согласны с тем, как прежний состав представительного органа понимал и выражал их волю, а потому окажется существенно изменен в результате выборов.
(под общ. ред. П.Д. Блохина, А.В. Ильина, Д.В. Тютина)
("Статут", 2023)В Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 апреля 2002 года N 7-П выражена правовая позиция, согласно которой понимание местного самоуправления как признаваемой и гарантируемой Конституцией РФ территориальной самоорганизации населения, призванной обеспечивать ему самостоятельное и под свою ответственность решение вопросов местного значения, обусловливает необходимость учета природы муниципальной власти как власти местного сообщества и особенностей институтов местного самоуправления как наиболее приближенных к населению. Субъектом права на самостоятельное осуществление муниципальной власти - непосредственно и через органы местного самоуправления - выступает население муниципального образования. Но одновременно на выборные органы местного самоуправления, депутатов, выборных должностных лиц местного самоуправления возлагаются вытекающие из природы местного самоуправления обязанности по решению вопросов обеспечения жизнедеятельности населения конкретных муниципальных образований. Сама по себе концепция представительной демократии исходит из презумпции того, что действия представительных органов в пределах своей компетенции - это действия самого населения. И эта презумпция, строго говоря, может быть если не опровергнута, то несколько дезавуирована только местным референдумом, на котором принимается решение, противоположное принятому органами местного самоуправления, и в какой-то мере результатами выборов, свидетельствующими, что граждане не согласны с тем, как прежний состав представительного органа понимал и выражал их волю, а потому окажется существенно изменен в результате выборов.
Статья: Природа народного представительства и конфликт интересов у депутатов представительного органа муниципального образования
(Соловьев С.Г.)
("Современное право", 2025, N 7)Во-первых, в целом поддерживая правовую позицию, изложенную в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 10.10.2013 N 20-П, от 19.04.2016 N 12-П, от 29.11.2016 N 26-П и от 09.01.2019 N 1-П о том, что федеральный законодатель, создавая правовые механизмы, вправе устанавливать повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, следует указать, что применение таких правовых механизмов не должно приводить к разрушению системы муниципальной представительной демократии. В связи с этим предлагается на концептуальном уровне разграничить модели определения конфликта интересов у назначаемых муниципальных должностных лиц, не реализующих представительскую функцию, и у выборных муниципальных должностных лиц, представляющих интересы значительного количества своих избирателей.
(Соловьев С.Г.)
("Современное право", 2025, N 7)Во-первых, в целом поддерживая правовую позицию, изложенную в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 10.10.2013 N 20-П, от 19.04.2016 N 12-П, от 29.11.2016 N 26-П и от 09.01.2019 N 1-П о том, что федеральный законодатель, создавая правовые механизмы, вправе устанавливать повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, следует указать, что применение таких правовых механизмов не должно приводить к разрушению системы муниципальной представительной демократии. В связи с этим предлагается на концептуальном уровне разграничить модели определения конфликта интересов у назначаемых муниципальных должностных лиц, не реализующих представительскую функцию, и у выборных муниципальных должностных лиц, представляющих интересы значительного количества своих избирателей.