Правовой статус личности
Подборка наиболее важных документов по запросу Правовой статус личности (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 17 Конституции РФ"Пункт 5 статьи 10 ГК Российской Федерации, устанавливающий презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений и конкретизирующий тем самым основанный на признании неотчуждаемых прав человека и гражданина (статьи 17 и 18 Конституции Российской Федерации) конституционно-правовой статус личности в сфере гражданских правоотношений, сам по себе не может рассматриваться как нарушающий какие-либо конституционные права заявителя."
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 19 Конституции РФ"Согласно принципу недопустимости придания обратной силы закону, ухудшающему правовое положение граждан, который вытекает из Конституции Российской Федерации и имеет общеправовое значение, федеральный законодатель, вводя в действие новые правовые нормы, обязан, как того требуют статьи 1, 2, 17 (часть 1), 18, 19, 54 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, соблюдать принципы справедливости, равенства и поддержания доверия граждан к закону и действиям государства и не вправе придавать обратную силу новому регулированию, если оно ухудшает правовое положение личности, ограничивает ее субъективные права, уже существующие в конкретных правоотношениях."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Уголовно-правовой статус личности и уголовная ответственность
(Бурлака С.А., Кондракова И.А.)
("Российский следователь", 2025, N 1)"Российский следователь", 2025, N 1
(Бурлака С.А., Кондракова И.А.)
("Российский следователь", 2025, N 1)"Российский следователь", 2025, N 1
Нормативные акты
"Конституция Российской Федерации"
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)Положения настоящей главы составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Конституцией.
(принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)Положения настоящей главы составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Конституцией.
"Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации N 2 (2022)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.10.2022)Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется; избирая в рамках конституционной дискреции тот или иной механизм исполнительного производства, федеральный законодатель во всяком случае должен осуществлять непротиворечивое регулирование отношений в этой сфере, создавать для них стабильную правовую основу и не вправе ставить под сомнение конституционный принцип исполняемости судебного решения (Постановления Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. N 13-П, от 15 января 2002 г. N 1-П, от 14 мая 2003 г. N 8-П и от 14 июля 2005 г. N 8-П). Вместе с тем, обеспечивая возможность удовлетворения интересов и защиты имущественных прав управомоченного в силу гражданско-правового обязательства лица (кредитора, взыскателя), законодатель должен исходить из направленности политики Российской Федерации как социального государства на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а также из конституционных основ правового статуса личности, в частности требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в том числе права лица обязанного (должника), с тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались социально-экономические права граждан (ч. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 21 Конституции Российской Федерации; ст. 25 Всеобщей декларации прав человека) (абз. 2, 3 п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 17 января 2012 г. N 14-О-О).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.10.2022)Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется; избирая в рамках конституционной дискреции тот или иной механизм исполнительного производства, федеральный законодатель во всяком случае должен осуществлять непротиворечивое регулирование отношений в этой сфере, создавать для них стабильную правовую основу и не вправе ставить под сомнение конституционный принцип исполняемости судебного решения (Постановления Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. N 13-П, от 15 января 2002 г. N 1-П, от 14 мая 2003 г. N 8-П и от 14 июля 2005 г. N 8-П). Вместе с тем, обеспечивая возможность удовлетворения интересов и защиты имущественных прав управомоченного в силу гражданско-правового обязательства лица (кредитора, взыскателя), законодатель должен исходить из направленности политики Российской Федерации как социального государства на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а также из конституционных основ правового статуса личности, в частности требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в том числе права лица обязанного (должника), с тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались социально-экономические права граждан (ч. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 21 Конституции Российской Федерации; ст. 25 Всеобщей декларации прав человека) (абз. 2, 3 п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 17 января 2012 г. N 14-О-О).
Статья: Биоэтическое достоинство как предмет международной биоюриспруденции и глобальной биоэтики (достижения, перспективы, риски)
(Кравец И.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)Не всегда конституции и законодательство (в позитивном смысле) признают право на достоинство как субъективное право человека, даже если доктрина и ученые выдвигают данное право на главенствующее положение в структуре правового статуса личности.
(Кравец И.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)Не всегда конституции и законодательство (в позитивном смысле) признают право на достоинство как субъективное право человека, даже если доктрина и ученые выдвигают данное право на главенствующее положение в структуре правового статуса личности.
Статья: К вопросу о защите и охране права в административном судопроизводстве
(Яковлева А.П.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)<7> Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М.: Норма, 2008. С. 171.
(Яковлева А.П.)
("Вестник гражданского процесса", 2025, N 3)<7> Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М.: Норма, 2008. С. 171.
Статья: Конституционные гарантии свободы слова в информационном обществе в условиях цифровизации
(Свиридова Н.В., Балаян Э.Ю.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 6)<1> Балаян Э.Ю. Правовой статус личности: Учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2022. С. 39 - 40.
(Свиридова Н.В., Балаян Э.Ю.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 6)<1> Балаян Э.Ю. Правовой статус личности: Учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2022. С. 39 - 40.
Статья: Реформирование института прекращения российского гражданства против воли гражданина
(Синцов В.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 9)<4> См.: Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М.: Норма, 2008 // СПС "КонсультантПлюс".
(Синцов В.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 9)<4> См.: Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М.: Норма, 2008 // СПС "КонсультантПлюс".
Статья: Расширенное понимание ответственности за нарушение неприкосновенности нематериальных благ
(Монастырский Ю.Э.)
("Журнал российского права", 2025, N 6)<14> См.: Гражданско-правовое положение личности в СССР / отв. ред. Н.С. Малеин. М., 1975. С. 30.
(Монастырский Ю.Э.)
("Журнал российского права", 2025, N 6)<14> См.: Гражданско-правовое положение личности в СССР / отв. ред. Н.С. Малеин. М., 1975. С. 30.
Статья: Личность и судебная власть: конституционные основы взаимоотношений
(Бондарь Н.С.)
("Российская юстиция", 2025, N 8)Уже тот факт, что Конституция 1993 г. весьма широко регламентировала положение личности во взаимоотношениях с судебной властью, включая прежде всего уголовно-процессуальную сферу, объективно порождает потребность выявить природу, определить место соответствующих норм Конституции. Поэтому выделение в системе прав и свобод конституционно-процессуальных прав-гарантий никоим образом не противоречит общим подходам к оценке системы конституционно-правового регулирования положения личности в обществе и государстве, в том числе на основе безусловного признания единства всей системы конституционных прав и свобод человека и гражданина.
(Бондарь Н.С.)
("Российская юстиция", 2025, N 8)Уже тот факт, что Конституция 1993 г. весьма широко регламентировала положение личности во взаимоотношениях с судебной властью, включая прежде всего уголовно-процессуальную сферу, объективно порождает потребность выявить природу, определить место соответствующих норм Конституции. Поэтому выделение в системе прав и свобод конституционно-процессуальных прав-гарантий никоим образом не противоречит общим подходам к оценке системы конституционно-правового регулирования положения личности в обществе и государстве, в том числе на основе безусловного признания единства всей системы конституционных прав и свобод человека и гражданина.
Статья: Участие граждан в обеспечении обороны страны и безопасности государства как новое научное направление исследования
(Федотова Ю.Г.)
("Современное право", 2025, N 8)Рассматривается участие граждан в обеспечении обороны страны и безопасности государства как новое научное направление исследования. Автор обосновывает, что понятие участия граждан в обеспечении обороны страны и безопасности государства в большей мере отвечает необходимости обеспечения защиты государства от внутренних и внешних военных угроз, как связанных, так и не связанных с применением военной силы и необходимостью отражения вооруженного нападения, а также представляет собой не элемент правового статуса личности, а форму волеизъявления гражданина, легитимизирующего существование государства.
(Федотова Ю.Г.)
("Современное право", 2025, N 8)Рассматривается участие граждан в обеспечении обороны страны и безопасности государства как новое научное направление исследования. Автор обосновывает, что понятие участия граждан в обеспечении обороны страны и безопасности государства в большей мере отвечает необходимости обеспечения защиты государства от внутренних и внешних военных угроз, как связанных, так и не связанных с применением военной силы и необходимостью отражения вооруженного нападения, а также представляет собой не элемент правового статуса личности, а форму волеизъявления гражданина, легитимизирующего существование государства.
Статья: Проблемы понимания некоторых элементов гарантии доступа к правосудию лиц и организаций, потерпевших от преступлений
(Камчатов К.В.)
("Администратор суда", 2025, N 4)<6> Похлебенина Ю.В. Правосудие как форма государственной деятельности и юридическая гарантия обеспечения правового статуса личности: теоретико-правовой аспект: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2006. С. 98.
(Камчатов К.В.)
("Администратор суда", 2025, N 4)<6> Похлебенина Ю.В. Правосудие как форма государственной деятельности и юридическая гарантия обеспечения правового статуса личности: теоретико-правовой аспект: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2006. С. 98.
Статья: Права граждан в сфере труда и занятости в Российской Федерации: современное прочтение
(Осетров С.А.)
("Российский судья", 2025, N 10)В отечественной правовой традиции права граждан в сфере труда и занятости и вся группа социально-экономических прав уже давно воспринимаются как имманентно присущие правовому статусу личности. Впервые данные права были закреплены в Конституции (Основном Законе) РСФСР 1918 г. и в дальнейшем воспроизводились во всех последующих конституционных актах. Такой подход в определенной степени расходится с западной правовой традицией, в рамках которой социально-экономические права не только не относятся к числу основных прав, но и нередко не рассматриваются в качестве субъективных прав <1>. Дискуссии на эту тему встречаются и в отечественной науке права <2>. Вполне очевидно, что социально-экономическая сфера во многом зависит от явлений неправового свойства и государственное регулирование в отношении данной сферы не всегда является результативным. Однако это не отменяет того факта, что социально-трудовая сфера для любого государства - важная составляющая сохранения государственной стабильности и социально-экономического баланса, а также основа общественного развития и процветания. В этой связи государственное регулирование социально-трудовой сферы по ряду направлений характеризуется концептуализацией, т.е. набором базовых подходов, которые могут иметь различные правовые решения в тех или иных социально-экономических условиях. Конституционным Судом Российской Федерации весьма точно отмечается, что конституционные положения о социальном государстве и развивающие их правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации не предполагают установления количественных критериев или экономических показателей, которые создавали бы конституционно-правовой инструментарий оценки законодательных решений. Это характерно для всей социально-трудовой сферы. В решениях Конституционного Суда Российской Федерации верно отмечается, что, проводя социально-экономическую политику и осуществляя правовое регулирование в сфере социального обеспечения, государство, для которого социальные права граждан являются одной из высших ценностей, обязано принимать в расчет материальные ресурсы, необходимые также для выполнения иных конституционно значимых задач <3>. Таким образом, регулирование социально-трудовой сферы не всегда может осуществляться в рамках строгих и четких параметров, что накладывает значительный отпечаток на всю социально-трудовую сферу, однако это не означает, что государство вправе уклоняться от форматирования данной сферы. К сожалению, в настоящий момент мы можем наблюдать определенный кризис социально-трудового профиля российского общества. И кризис этот прежде всего в области целеполагания. Несмотря на ряд принятых документов в сфере стратегического планирования, все же многие явления в указанной сфере развиваются сами по себе вне контекста спланированной управленческой деятельности. Это касается, в частности, развития сектора "платформенного труда", внимание которому с точки зрения государственного регулирования пока не уделено.
(Осетров С.А.)
("Российский судья", 2025, N 10)В отечественной правовой традиции права граждан в сфере труда и занятости и вся группа социально-экономических прав уже давно воспринимаются как имманентно присущие правовому статусу личности. Впервые данные права были закреплены в Конституции (Основном Законе) РСФСР 1918 г. и в дальнейшем воспроизводились во всех последующих конституционных актах. Такой подход в определенной степени расходится с западной правовой традицией, в рамках которой социально-экономические права не только не относятся к числу основных прав, но и нередко не рассматриваются в качестве субъективных прав <1>. Дискуссии на эту тему встречаются и в отечественной науке права <2>. Вполне очевидно, что социально-экономическая сфера во многом зависит от явлений неправового свойства и государственное регулирование в отношении данной сферы не всегда является результативным. Однако это не отменяет того факта, что социально-трудовая сфера для любого государства - важная составляющая сохранения государственной стабильности и социально-экономического баланса, а также основа общественного развития и процветания. В этой связи государственное регулирование социально-трудовой сферы по ряду направлений характеризуется концептуализацией, т.е. набором базовых подходов, которые могут иметь различные правовые решения в тех или иных социально-экономических условиях. Конституционным Судом Российской Федерации весьма точно отмечается, что конституционные положения о социальном государстве и развивающие их правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации не предполагают установления количественных критериев или экономических показателей, которые создавали бы конституционно-правовой инструментарий оценки законодательных решений. Это характерно для всей социально-трудовой сферы. В решениях Конституционного Суда Российской Федерации верно отмечается, что, проводя социально-экономическую политику и осуществляя правовое регулирование в сфере социального обеспечения, государство, для которого социальные права граждан являются одной из высших ценностей, обязано принимать в расчет материальные ресурсы, необходимые также для выполнения иных конституционно значимых задач <3>. Таким образом, регулирование социально-трудовой сферы не всегда может осуществляться в рамках строгих и четких параметров, что накладывает значительный отпечаток на всю социально-трудовую сферу, однако это не означает, что государство вправе уклоняться от форматирования данной сферы. К сожалению, в настоящий момент мы можем наблюдать определенный кризис социально-трудового профиля российского общества. И кризис этот прежде всего в области целеполагания. Несмотря на ряд принятых документов в сфере стратегического планирования, все же многие явления в указанной сфере развиваются сами по себе вне контекста спланированной управленческой деятельности. Это касается, в частности, развития сектора "платформенного труда", внимание которому с точки зрения государственного регулирования пока не уделено.
Статья: Территориальные подразделения государственных органов исполнительной власти как субъекты публичной власти, создаваемые в пределах административно-территориальных единиц субъектов РФ: некоторые проблемы создания и функционирования
(Попов В.А.)
("Административное право и процесс", 2025, N 7)Еще в советский период в науке государственного права применительно к местным советам развернулась активная дискуссия о соотношении государственной власти и территориальных образований, причинно-следственной связи между ними. В.А. Круталевич полагал, что именно государственный аппарат предопределяет пространственную сферу их деятельности <2>; противоположная точка зрения М.А. Шафира свидетельствует о том, что административно-территориальное деление не может быть искусственно выстроено для заранее сформированной системы органов власти, а потому должно носить первичный характер <3>. На наш взгляд, власть и территория диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены: в публичном праве территория предназначена прежде всего для обеспечения построения тех или иных государственных и муниципальных органов, которые, в свою очередь, обозначают статус территории, влияют на ее правосубъектность. Закрепленная после конституционной реформы 2020 г. в Федеральном законе от 8 декабря 2020 г. N 394-ФЗ "О Государственном Совете Российской Федерации" <4> категория единой системы публичной власти как совокупности органов различных уровней - федерального, субъектов Федерации, местного самоуправления, взаимодействующих друг с другом в целях обеспечения правового статуса личности и социально-экономического развития государства, к сожалению, отражает достаточно узкий подход к пониманию публичной власти. С нашей точки зрения, более оптимальной является теория В.Е. Чиркина о том, что публичная власть представляет власть публичного территориального коллектива, который создается "на основе территориальной принадлежности к нему и представляет собой объединение людей независимо от возраста и гражданства" <5>. Именно данная концепция позволяет рассматривать территорию как базис для построения и функционирования органов государственной власти и местного самоуправления, как составляющую часть публично-правового образования.
(Попов В.А.)
("Административное право и процесс", 2025, N 7)Еще в советский период в науке государственного права применительно к местным советам развернулась активная дискуссия о соотношении государственной власти и территориальных образований, причинно-следственной связи между ними. В.А. Круталевич полагал, что именно государственный аппарат предопределяет пространственную сферу их деятельности <2>; противоположная точка зрения М.А. Шафира свидетельствует о том, что административно-территориальное деление не может быть искусственно выстроено для заранее сформированной системы органов власти, а потому должно носить первичный характер <3>. На наш взгляд, власть и территория диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены: в публичном праве территория предназначена прежде всего для обеспечения построения тех или иных государственных и муниципальных органов, которые, в свою очередь, обозначают статус территории, влияют на ее правосубъектность. Закрепленная после конституционной реформы 2020 г. в Федеральном законе от 8 декабря 2020 г. N 394-ФЗ "О Государственном Совете Российской Федерации" <4> категория единой системы публичной власти как совокупности органов различных уровней - федерального, субъектов Федерации, местного самоуправления, взаимодействующих друг с другом в целях обеспечения правового статуса личности и социально-экономического развития государства, к сожалению, отражает достаточно узкий подход к пониманию публичной власти. С нашей точки зрения, более оптимальной является теория В.Е. Чиркина о том, что публичная власть представляет власть публичного территориального коллектива, который создается "на основе территориальной принадлежности к нему и представляет собой объединение людей независимо от возраста и гражданства" <5>. Именно данная концепция позволяет рассматривать территорию как базис для построения и функционирования органов государственной власти и местного самоуправления, как составляющую часть публично-правового образования.