Перевод в тюрьму
Подборка наиболее важных документов по запросу Перевод в тюрьму (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2023 год: Статья 99 "Материально-бытовое обеспечение осужденных к лишению свободы" УИК РФ"Вследствие используемого на практике подхода - что подтверждают судебные решения, вынесенные по делу заявителя, - норма санитарной площади в камере следственного изолятора на одного переведенного в него (оставленного) осужденного, которому приговором суда назначено отбывание наказания в исправительной колонии, в том числе в колонии-поселении или колонии общего режима, определяется исходя из установленной для этого вида исправительных учреждений нормы жилой площади и составляет два квадратных метра. Она вдвое меньше, нежели санитарная норма, установленная для заключенных под стражу подозреваемых, обвиняемых. В результате при применении части третьей статьи 77.1 УИК Российской Федерации во взаимосвязи с частью первой статьи 99 данного Кодекса для целей оценки соблюдения условий содержания в следственном изоляторе норма санитарной площади на одного осужденного, переведенного в следственный изолятор из тюрьмы, будет превышать норму этой площади на одного осужденного, переведенного из исправительной колонии."
Подборка судебных решений за 2023 год: Статья 77.1 "Привлечение осужденных к лишению свободы к участию в следственных действиях или судебном разбирательстве" УИК РФ"Вследствие используемого на практике подхода - что подтверждают судебные решения, вынесенные по делу заявителя, - норма санитарной площади в камере следственного изолятора на одного переведенного в него (оставленного) осужденного, которому приговором суда назначено отбывание наказания в исправительной колонии, в том числе в колонии-поселении или колонии общего режима, определяется исходя из установленной для этого вида исправительных учреждений нормы жилой площади и составляет два квадратных метра. Она вдвое меньше, нежели санитарная норма, установленная для заключенных под стражу подозреваемых, обвиняемых. В результате при применении части третьей статьи 77.1 УИК Российской Федерации во взаимосвязи с частью первой статьи 99 данного Кодекса для целей оценки соблюдения условий содержания в следственном изоляторе норма санитарной площади на одного осужденного, переведенного в следственный изолятор из тюрьмы, будет превышать норму этой площади на одного осужденного, переведенного из исправительной колонии."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Оказание помощи противнику в деятельности, заведомо направленной против безопасности РФ (ст. 276.1 УК РФ): вопросы уголовной ответственности и освобождения от нее
(Власенко В.В.)
("Уголовное право", 2025, N 9)<46> См.: В России гражданке США дали 12 лет тюрьмы за перевод $52 украинскому фонду // Сетевое издание Ulysmedia.kz. URL: https://ulysmedia.kz/news/36106-v-rossii-grazhdanke-ssha-dali-12-let-tiurmy-za-perevod-52-ukrainskomu-fondu/ (дата обращения: 02.02.2025).
(Власенко В.В.)
("Уголовное право", 2025, N 9)<46> См.: В России гражданке США дали 12 лет тюрьмы за перевод $52 украинскому фонду // Сетевое издание Ulysmedia.kz. URL: https://ulysmedia.kz/news/36106-v-rossii-grazhdanke-ssha-dali-12-let-tiurmy-za-perevod-52-ukrainskomu-fondu/ (дата обращения: 02.02.2025).
Статья: Нормативно-правовое регулирование изменения вида исправительного учреждения: проблемы и недочеты
(Полищук Н.И.)
("Современное право", 2024, N 7)Уголовно-процессуальное право, бесспорно, является производным от уголовного права, в силу того что первое является материальным, а уголовно-исполнительное право, в свою очередь, является производным от уголовного и уголовно-процессуального, поскольку большая их часть продублирована в его нормах. При этом не следует забывать, что нормы уголовного и уголовно-процессуального права имеют более высокую юридическую силу. По нашему мнению, если рассматривать собственные нормы уголовно-исполнительного права, т.е. нормы в "чистом виде", то становится совершенно очевидным тот факт, что они являются административно-управленческими, так как в своем большинстве регулируют сам порядок и условия исполнения и отбывания наказаний. В связи с этим возникает вполне закономерный вопрос: насколько правомерно применение судами норм уголовно-исполнительного права, регулирующих порядок перевода осужденных из тюрьмы в исправительную колонию, из исправительной колонии особого режима в исправительную колонию строгого режима, из исправительных колоний - в колонию-поселение, из колонии-поселения - в исправительную колонию, из исправительных колоний общего и строгого режима - в тюрьму на срок не свыше трех лет и т.д. (ст. 78 УИК РФ), и почему эти нормы, кардинально изменяющие правовой статус осужденного, отсутствуют в уголовном законодательстве?
(Полищук Н.И.)
("Современное право", 2024, N 7)Уголовно-процессуальное право, бесспорно, является производным от уголовного права, в силу того что первое является материальным, а уголовно-исполнительное право, в свою очередь, является производным от уголовного и уголовно-процессуального, поскольку большая их часть продублирована в его нормах. При этом не следует забывать, что нормы уголовного и уголовно-процессуального права имеют более высокую юридическую силу. По нашему мнению, если рассматривать собственные нормы уголовно-исполнительного права, т.е. нормы в "чистом виде", то становится совершенно очевидным тот факт, что они являются административно-управленческими, так как в своем большинстве регулируют сам порядок и условия исполнения и отбывания наказаний. В связи с этим возникает вполне закономерный вопрос: насколько правомерно применение судами норм уголовно-исполнительного права, регулирующих порядок перевода осужденных из тюрьмы в исправительную колонию, из исправительной колонии особого режима в исправительную колонию строгого режима, из исправительных колоний - в колонию-поселение, из колонии-поселения - в исправительную колонию, из исправительных колоний общего и строгого режима - в тюрьму на срок не свыше трех лет и т.д. (ст. 78 УИК РФ), и почему эти нормы, кардинально изменяющие правовой статус осужденного, отсутствуют в уголовном законодательстве?
Нормативные акты
"Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации" от 08.01.1997 N 1-ФЗ
(ред. от 31.07.2025, с изм. от 17.12.2025)в) из исправительных колоний общего, строгого и особого режимов в тюрьму на срок не свыше трех лет с отбыванием оставшегося срока наказания в исправительной колонии того вида режима, откуда они были направлены в тюрьму. Осужденные к пожизненному лишению свободы, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена пожизненным лишением свободы, а также осужденные женщины переводу в тюрьму не подлежат.
(ред. от 31.07.2025, с изм. от 17.12.2025)в) из исправительных колоний общего, строгого и особого режимов в тюрьму на срок не свыше трех лет с отбыванием оставшегося срока наказания в исправительной колонии того вида режима, откуда они были направлены в тюрьму. Осужденные к пожизненному лишению свободы, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена пожизненным лишением свободы, а также осужденные женщины переводу в тюрьму не подлежат.
"Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека N 5 (2020)"
(подготовлен Верховным Судом РФ)Что касается утверждения заявителя о том, что условия содержания под стражей оказали на него физическое воздействие в нарушение требований статьи 16, то Комитет отметил отсутствие разъяснений со стороны государства-участника, позволяющих опровергнуть утверждения заявителя о том, как после его перевода в тюрьму Тифлет-2 [Марокко] он был помещен в блок строгого режима, в одиночную камеру, без медицинской помощи, что отразилось на его здоровье, он был лишен любых контактов со своей семьей и адвокатом.... Исходя из обстоятельств данного дела, Комитет посчитал, что помещение заявителя в одиночную камеру, ограничение его контактов с семьей и адвокатом и лишение его регулярного доступа к медицинской помощи представляли собой нарушение статьи 16 Конвенции (пункт 10.10 Решения).
(подготовлен Верховным Судом РФ)Что касается утверждения заявителя о том, что условия содержания под стражей оказали на него физическое воздействие в нарушение требований статьи 16, то Комитет отметил отсутствие разъяснений со стороны государства-участника, позволяющих опровергнуть утверждения заявителя о том, как после его перевода в тюрьму Тифлет-2 [Марокко] он был помещен в блок строгого режима, в одиночную камеру, без медицинской помощи, что отразилось на его здоровье, он был лишен любых контактов со своей семьей и адвокатом.... Исходя из обстоятельств данного дела, Комитет посчитал, что помещение заявителя в одиночную камеру, ограничение его контактов с семьей и адвокатом и лишение его регулярного доступа к медицинской помощи представляли собой нарушение статьи 16 Конвенции (пункт 10.10 Решения).
Статья: Взаимодействие органов предварительного расследования и суда. Статья 2. Уголовно-судебное право о следствии предварительном и судебном: критерии доверия общества (в том числе профессионального сообщества) к результатам предварительного расследования и судебной деятельности; посредники в коммуникационной системе "следователь - суд"; особенности коммуникационной практики между следователем и судом по конкретным делам
(Колоколов Н.А.)
("Уголовное судопроизводство", 2025, N 4)30. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / М. Фуко; перевод В. Наумов. Москва: Ад Маргинем Пресс, 2015. 383 с.
(Колоколов Н.А.)
("Уголовное судопроизводство", 2025, N 4)30. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / М. Фуко; перевод В. Наумов. Москва: Ад Маргинем Пресс, 2015. 383 с.
Статья: Международно-правовое регулирование военно-силового подхода к борьбе с терроризмом на универсальном и региональном уровне (на примере ООН и СНГ)
(Пузырева Ю.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 3)Указание в тексте Резолюции на применимость в борьбе с терроризмом норм МГП без каких-либо комментариев породило разночтения в толковании и практике применения данного положения, что можно отследить на примере действий США в рамках борьбы с Аль-Каидой <*> и Талибаном. Как отметил в своем исследовании Э.Дж. Карсуэлл, "...в случае войны в Афганистане в 2001 - 2002 гг. коалиция под предводительством США участвовала в международном вооруженном конфликте с вооруженным крылом талибов, поскольку последние являлись Вооруженными Силами фактического правительства Афганистана на тот момент. По сути, военнослужащие Вооруженных Сил талибов должны были на законных основаниях считаться комбатантами и, будучи взяты в плен, военнопленными, обращение с которыми регулируется Третьей Женевской конвенцией. С другой стороны, члены Аль-Каиды <*>, сражавшиеся в этом международном вооруженном конфликте, не подпадали под юридическое определение комбатантов. Они не принадлежали ни к личному составу Вооруженных Сил Афганистана, ни к ополчению, принадлежащему государству и удовлетворяющему четырем определяющим критериям, указанным в статье 4 (A) (2) Третьей Женевской конвенции, поэтому с юридической точки зрения они были "гражданскими лицами"..." [5]. На практике, как известно, ситуация складывалась иначе: после 2001 года сотни лиц, причастных к терроризму, были задержаны и переведены в тюрьму США на военно-морской базе Гуантанамо без предъявления обвинений и без законных средств оспорить их задержания <50>. Администрация президента Дж. Буша утверждала, что США не обязаны предоставлять заключенным элементарную конституционную защиту, поскольку база находилась за пределами территории США. И также не обязана соблюдать в отношении задержанных лиц Женевские конвенции 1949 года в части обращения с участниками военных действий и гражданскими лицами, поскольку данные договоры неприменимы к "незаконным комбатантам противника" [15, 18].
(Пузырева Ю.В.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2025, N 3)Указание в тексте Резолюции на применимость в борьбе с терроризмом норм МГП без каких-либо комментариев породило разночтения в толковании и практике применения данного положения, что можно отследить на примере действий США в рамках борьбы с Аль-Каидой <*> и Талибаном. Как отметил в своем исследовании Э.Дж. Карсуэлл, "...в случае войны в Афганистане в 2001 - 2002 гг. коалиция под предводительством США участвовала в международном вооруженном конфликте с вооруженным крылом талибов, поскольку последние являлись Вооруженными Силами фактического правительства Афганистана на тот момент. По сути, военнослужащие Вооруженных Сил талибов должны были на законных основаниях считаться комбатантами и, будучи взяты в плен, военнопленными, обращение с которыми регулируется Третьей Женевской конвенцией. С другой стороны, члены Аль-Каиды <*>, сражавшиеся в этом международном вооруженном конфликте, не подпадали под юридическое определение комбатантов. Они не принадлежали ни к личному составу Вооруженных Сил Афганистана, ни к ополчению, принадлежащему государству и удовлетворяющему четырем определяющим критериям, указанным в статье 4 (A) (2) Третьей Женевской конвенции, поэтому с юридической точки зрения они были "гражданскими лицами"..." [5]. На практике, как известно, ситуация складывалась иначе: после 2001 года сотни лиц, причастных к терроризму, были задержаны и переведены в тюрьму США на военно-морской базе Гуантанамо без предъявления обвинений и без законных средств оспорить их задержания <50>. Администрация президента Дж. Буша утверждала, что США не обязаны предоставлять заключенным элементарную конституционную защиту, поскольку база находилась за пределами территории США. И также не обязана соблюдать в отношении задержанных лиц Женевские конвенции 1949 года в части обращения с участниками военных действий и гражданскими лицами, поскольку данные договоры неприменимы к "незаконным комбатантам противника" [15, 18].