Отличие обмана от заблуждения
Подборка наиболее важных документов по запросу Отличие обмана от заблуждения (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Апелляционное определение Московского городского суда от 20.02.2024 по делу N 2-2070/2023 (УИД 77RS0022-02-2022-020989-47)
Процессуальные вопросы: О прекращении производства по апелляционной жалобе.Сам по себе возраст истца не свидетельствует о нахождении Ф.З. под влиянием обмана со стороны ответчика или заблуждения относительно правовой природы сделки, учитывая, что отличие таких юридически значимых действий как передача в дар при жизни и распоряжение имуществом по завещанию на случай смерти очевидно даже в преклонном возрасте.
Процессуальные вопросы: О прекращении производства по апелляционной жалобе.Сам по себе возраст истца не свидетельствует о нахождении Ф.З. под влиянием обмана со стороны ответчика или заблуждения относительно правовой природы сделки, учитывая, что отличие таких юридически значимых действий как передача в дар при жизни и распоряжение имуществом по завещанию на случай смерти очевидно даже в преклонном возрасте.
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Nullus dolus intercessit? К проблеме соотношения заблуждения и обмана
(Зезекало А.Ю.)
("Закон", 2025, N 10)Точно так же, как и в случае с заблуждением, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки <26>, т.е., иными словами, и в том и в другом случае сегодня применяется так называемый критерий каузальности ошибки <27>. Вместе с тем, уже в отличие от заблуждения, в случае с обманом имеет место двойной каузалитет, состоящий в том, что каузальная связь должна быть не только между ошибкой и волеизъявлением, но и между обманом и ошибкой <28>.
(Зезекало А.Ю.)
("Закон", 2025, N 10)Точно так же, как и в случае с заблуждением, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки <26>, т.е., иными словами, и в том и в другом случае сегодня применяется так называемый критерий каузальности ошибки <27>. Вместе с тем, уже в отличие от заблуждения, в случае с обманом имеет место двойной каузалитет, состоящий в том, что каузальная связь должна быть не только между ошибкой и волеизъявлением, но и между обманом и ошибкой <28>.
Статья: Возражения против иска о понуждении к заключению договора
(Громов А.А.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 5)От обычного состава недействительности сделок, совершенных под влиянием заблуждения или обмана, эта ситуация отличается только тем, что потенциальное неисполнение очевидно не только для истца, но и для среднего разумного участника оборота. Однако в данном случае понуждение ответчика к заключению договора как будто перекрывает его знание. Выигрыш процесса истцом и его продолжающаяся поддержка заявленных требований вплоть до момента удовлетворения иска создают на стороне ответчика разумное впечатление, что договор истец все же исполнит. Если же этого не произойдет и будет установлено, что об этом истец должен был знать изначально (тем более что ответчик указывал на данное обстоятельство, возражая против удовлетворения требований), то истец впоследствии не сможет выдвигать контрвозражения на иск об оспаривании сделки, заключающиеся в том, что его контрагент обо всем знал или должен был знать. В такой ситуации получается, что потенциальный договор обладает пороком, приводящим к оспоримости. При этом заявляет об этом обстоятельстве именно лицо, которое впоследствии будет уполномочено на оспаривание сделки. Вероятно, это должно быть достаточным основанием для отклонения требования о понуждении к заключению договора.
(Громов А.А.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 5)От обычного состава недействительности сделок, совершенных под влиянием заблуждения или обмана, эта ситуация отличается только тем, что потенциальное неисполнение очевидно не только для истца, но и для среднего разумного участника оборота. Однако в данном случае понуждение ответчика к заключению договора как будто перекрывает его знание. Выигрыш процесса истцом и его продолжающаяся поддержка заявленных требований вплоть до момента удовлетворения иска создают на стороне ответчика разумное впечатление, что договор истец все же исполнит. Если же этого не произойдет и будет установлено, что об этом истец должен был знать изначально (тем более что ответчик указывал на данное обстоятельство, возражая против удовлетворения требований), то истец впоследствии не сможет выдвигать контрвозражения на иск об оспаривании сделки, заключающиеся в том, что его контрагент обо всем знал или должен был знать. В такой ситуации получается, что потенциальный договор обладает пороком, приводящим к оспоримости. При этом заявляет об этом обстоятельстве именно лицо, которое впоследствии будет уполномочено на оспаривание сделки. Вероятно, это должно быть достаточным основанием для отклонения требования о понуждении к заключению договора.
Нормативные акты
"Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025)Заключение договора вследствие мошенничества, при котором потерпевшее лицо не осознает правовые последствия своих действий, считается неправомерным актом, противоречащим существу законодательного регулирования понятия сделки. В отличие от заключения сделки под влиянием обмана, где у лица есть воля на вступление в договорные отношения, которая сформирована несвободно в силу наличия заблуждения относительно каких-либо обстоятельств, в данном случае у потерпевшего отсутствует всякое намерение установить гражданские права и обязанности. В связи с изложенным такая сделка является ничтожной (пункт 2 статьи 168 ГК РФ, пункт 74 постановления Пленума от 23 июня 2015 г. N 25).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025)Заключение договора вследствие мошенничества, при котором потерпевшее лицо не осознает правовые последствия своих действий, считается неправомерным актом, противоречащим существу законодательного регулирования понятия сделки. В отличие от заключения сделки под влиянием обмана, где у лица есть воля на вступление в договорные отношения, которая сформирована несвободно в силу наличия заблуждения относительно каких-либо обстоятельств, в данном случае у потерпевшего отсутствует всякое намерение установить гражданские права и обязанности. В связи с изложенным такая сделка является ничтожной (пункт 2 статьи 168 ГК РФ, пункт 74 постановления Пленума от 23 июня 2015 г. N 25).
Статья: О единстве концепции преддоговорной ответственности при определении стандарта поведения сторон на преддоговорном этапе
(Усачева К.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, NN 5, 6)Право США тоже к настоящему времени значительно продвинулось в регламентации информационного взаимодействия сторон, используя во многом схожие пути - прежде всего, расширение понятия "representations" и сопоставимого элемента осмотрительности в деликтном праве. Хрестоматийное дело Obde v. Schlemeyer (1960) описывает казус, в котором продавец знал, что его дом заражен термитами, и также знал, что он не сделал ничего для того, чтобы их вывести. Он лишь прикрыл и отремонтировал все видимые признаки данного заражения. Однако покупатель не спрашивал о термитах, а продавец не давал никаких гарантий о состоянии своего дома. Суд решил, что покупатель был намеренно введен в заблуждение, и дал ему возможность взыскать убытки. В другом часто упоминаемом примере нефтяная компания провела обширные геологические исследования в стремлении обнаружить возможные запасы нефти и газа. Эти исследования были весьма дорогостоящими. Определив одно перспективное место, нефтяная компания решила купить большой участок земли у процветающего фермера, ничего не рассказав о своем исследовании, его целях и проч. Покупная цена была предложена как среднерыночная за сельскохозяйственные угодья такого же качества в данном регионе <73>. В отличие от предыдущего дела компания старательно избегала обмана, но можно ли сказать, что эти случаи принципиально отличаются? Ч. Фрид пишет, что в первом случае сторона не просто знала о заблуждении другой - она помогла его создать: продавец скрыл следы заражения термитами, зная, что это создаст неправильное впечатление у покупателя, и, безусловно, желая, чтобы так и произошло. Во втором - покупателем была предложена рыночная цена без учета ценных свойств участка, знакомых ему лишь благодаря проведенному исследованию, при условии что обе стороны принадлежали к миру, в котором понятно, что исследования и расчеты, повышающие стоимость недвижимости, являются ответственностью каждой из них <74>. Статья 161 The Restatement (Second) of the Law of Contracts подтверждает, что от покупателя имущества обычно не ожидается раскрытия обстоятельств, которые делают для него имущество более ценным, чем предполагает продавец <75>. Но что, если информация была получена вследствие неправомерного проникновения на землю, - нельзя ли тогда будет сказать, что ее сокрытие эквивалентно misrepresentation? И наоборот - что, если в первом случае дефекты дома были внешне устранены не продавцом, а тем, у кого он сам недавно приобрел дом, зная, что дефекты последним замаскированы? Что, если в принципе продавец или, скажем, арендодатель не предупредит покупателя или арендатора, что дом разрушается, зная об этом, тогда как любой разумный участник оборота не мог бы этого предположить <76>? Ведь и при сокрытии одним из контрагентов информации, о которой он знает, что она имеет определяющий характер для другой стороны, у контрагента создается ложная вера, настолько ли имеет значение, как произошел обман - в активной или же в пассивной форме? Насколько сильна разница между "сокрытием" и "умолчанием", если в обоих случаях "ты, - возвращаясь к Цицерону, - ради своей выгоды хочешь, чтобы того, что знаешь ты, не знали те, для кого знать это важно" <77>?
(Усачева К.А.)
("Вестник гражданского права", 2025, NN 5, 6)Право США тоже к настоящему времени значительно продвинулось в регламентации информационного взаимодействия сторон, используя во многом схожие пути - прежде всего, расширение понятия "representations" и сопоставимого элемента осмотрительности в деликтном праве. Хрестоматийное дело Obde v. Schlemeyer (1960) описывает казус, в котором продавец знал, что его дом заражен термитами, и также знал, что он не сделал ничего для того, чтобы их вывести. Он лишь прикрыл и отремонтировал все видимые признаки данного заражения. Однако покупатель не спрашивал о термитах, а продавец не давал никаких гарантий о состоянии своего дома. Суд решил, что покупатель был намеренно введен в заблуждение, и дал ему возможность взыскать убытки. В другом часто упоминаемом примере нефтяная компания провела обширные геологические исследования в стремлении обнаружить возможные запасы нефти и газа. Эти исследования были весьма дорогостоящими. Определив одно перспективное место, нефтяная компания решила купить большой участок земли у процветающего фермера, ничего не рассказав о своем исследовании, его целях и проч. Покупная цена была предложена как среднерыночная за сельскохозяйственные угодья такого же качества в данном регионе <73>. В отличие от предыдущего дела компания старательно избегала обмана, но можно ли сказать, что эти случаи принципиально отличаются? Ч. Фрид пишет, что в первом случае сторона не просто знала о заблуждении другой - она помогла его создать: продавец скрыл следы заражения термитами, зная, что это создаст неправильное впечатление у покупателя, и, безусловно, желая, чтобы так и произошло. Во втором - покупателем была предложена рыночная цена без учета ценных свойств участка, знакомых ему лишь благодаря проведенному исследованию, при условии что обе стороны принадлежали к миру, в котором понятно, что исследования и расчеты, повышающие стоимость недвижимости, являются ответственностью каждой из них <74>. Статья 161 The Restatement (Second) of the Law of Contracts подтверждает, что от покупателя имущества обычно не ожидается раскрытия обстоятельств, которые делают для него имущество более ценным, чем предполагает продавец <75>. Но что, если информация была получена вследствие неправомерного проникновения на землю, - нельзя ли тогда будет сказать, что ее сокрытие эквивалентно misrepresentation? И наоборот - что, если в первом случае дефекты дома были внешне устранены не продавцом, а тем, у кого он сам недавно приобрел дом, зная, что дефекты последним замаскированы? Что, если в принципе продавец или, скажем, арендодатель не предупредит покупателя или арендатора, что дом разрушается, зная об этом, тогда как любой разумный участник оборота не мог бы этого предположить <76>? Ведь и при сокрытии одним из контрагентов информации, о которой он знает, что она имеет определяющий характер для другой стороны, у контрагента создается ложная вера, настолько ли имеет значение, как произошел обман - в активной или же в пассивной форме? Насколько сильна разница между "сокрытием" и "умолчанием", если в обоих случаях "ты, - возвращаясь к Цицерону, - ради своей выгоды хочешь, чтобы того, что знаешь ты, не знали те, для кого знать это важно" <77>?
Статья: Решения собраний как юридический факт в предпринимательском праве
(Рыженков А.Я.)
("Журнал предпринимательского и корпоративного права", 2021, N 1)Далее позиция автора получает развитие: "Часть субъектов, принявших участие в собрании, желают наступления определенных правовых последствий и выражают свою волю, голосуя "за", другие активно сопротивляются наступлению этих последствий, голосуя "против", третьи либо безразличны к предполагаемому правовому результату, либо не имеют, не сформировали свою позицию - эти участники собрания голосуют "воздержался". Более того, сам результат собрания - решение (а ведь именно оно указано в качестве юридического факта, не само собрание) заранее предполагается неизвестным, ведь голосование должно быть свободным, без принуждения, насилия, обмана и т.п. Как разительно это отличает данный юридический факт от сделки, в которой стороны устанавливают конкретный и заранее определенный правовой результат (в противном случае сделка совершена под влиянием существенного заблуждения и, как следствие, недействительна)" <12>.
(Рыженков А.Я.)
("Журнал предпринимательского и корпоративного права", 2021, N 1)Далее позиция автора получает развитие: "Часть субъектов, принявших участие в собрании, желают наступления определенных правовых последствий и выражают свою волю, голосуя "за", другие активно сопротивляются наступлению этих последствий, голосуя "против", третьи либо безразличны к предполагаемому правовому результату, либо не имеют, не сформировали свою позицию - эти участники собрания голосуют "воздержался". Более того, сам результат собрания - решение (а ведь именно оно указано в качестве юридического факта, не само собрание) заранее предполагается неизвестным, ведь голосование должно быть свободным, без принуждения, насилия, обмана и т.п. Как разительно это отличает данный юридический факт от сделки, в которой стороны устанавливают конкретный и заранее определенный правовой результат (в противном случае сделка совершена под влиянием существенного заблуждения и, как следствие, недействительна)" <12>.
Статья: Роль нотариата в обеспечении законности и защите прав при совершении сделок с недвижимым имуществом: анализ современных проблем и перспектив развития
(Симонян К.Р.)
("Нотариальный вестник", 2025, N 12)В отличие от этого нотариальное удостоверение сделки предполагает комплексную проверку. Нотариус устанавливает личности обратившихся, проверяет действительность их паспортов, выясняет дееспособность граждан, их истинные намерения и соответствие сделки закону, как того требуют положения статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ). Нотариус разъясняет сторонам смысл, значение и правовые последствия сделки, что исключает обман или заблуждение <2>. Использование средств видеофиксации при совершении нотариальных действий придает нотариально удостоверенным документам повышенную доказательственную силу.
(Симонян К.Р.)
("Нотариальный вестник", 2025, N 12)В отличие от этого нотариальное удостоверение сделки предполагает комплексную проверку. Нотариус устанавливает личности обратившихся, проверяет действительность их паспортов, выясняет дееспособность граждан, их истинные намерения и соответствие сделки закону, как того требуют положения статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ). Нотариус разъясняет сторонам смысл, значение и правовые последствия сделки, что исключает обман или заблуждение <2>. Использование средств видеофиксации при совершении нотариальных действий придает нотариально удостоверенным документам повышенную доказательственную силу.
"Гражданское право. Общая часть: учебник"
(под ред. Е.С. Болтановой)
("ИНФРА-М", 2023)- процесса формирования воли: заблуждение, обман, принуждение;
(под ред. Е.С. Болтановой)
("ИНФРА-М", 2023)- процесса формирования воли: заблуждение, обман, принуждение;
Статья: Значение запрета злоупотребления правом участниками гражданского оборота для квалификации хищений
(Яни П.С.)
("Законность", 2021, NN 11, 12)<13> В отличие от тех случаев, что нами рассматриваются в первой статье, когда данная презумпция заставляет вводимое в заблуждение лицо предполагать добросовестность обманщика, чем тот и пользуется, нарушая гражданско-правовой запрет злоупотребления правом и тем создавая основания для оценки содеянного им как противоправного деяния и обманного хищения.
(Яни П.С.)
("Законность", 2021, NN 11, 12)<13> В отличие от тех случаев, что нами рассматриваются в первой статье, когда данная презумпция заставляет вводимое в заблуждение лицо предполагать добросовестность обманщика, чем тот и пользуется, нарушая гражданско-правовой запрет злоупотребления правом и тем создавая основания для оценки содеянного им как противоправного деяния и обманного хищения.
Статья: Обман в цене при продаже товаров престарелым
(Хромов Е.В.)
("Уголовное право", 2025, N 11)2. Обман в стоимости - умышленное искажение или сокрытие эквивалентно-обменных свойств товара с целью введения в заблуждение потерпевшего. Совершение мошенничества путем обмана в стоимости, в отличие от обмана в цене, возможен.
(Хромов Е.В.)
("Уголовное право", 2025, N 11)2. Обман в стоимости - умышленное искажение или сокрытие эквивалентно-обменных свойств товара с целью введения в заблуждение потерпевшего. Совершение мошенничества путем обмана в стоимости, в отличие от обмана в цене, возможен.
Статья: Механизм совершения преступлений в сфере закупок товаров и работ за счет средств федерального бюджета для осуществления строительства и реконструкции железнодорожных объектов
(Калитинская А.В.)
("Юрист", 2026, N 2)И.О. Автандилова рассматривает мошеннический обман как умышленное искажение или сокрытие истины с целью ввести в заблуждение лицо, во владении или в ведении которого находится имущество, и таким образом добиться добровольной передачи имущества в распоряжение преступника <6>.
(Калитинская А.В.)
("Юрист", 2026, N 2)И.О. Автандилова рассматривает мошеннический обман как умышленное искажение или сокрытие истины с целью ввести в заблуждение лицо, во владении или в ведении которого находится имущество, и таким образом добиться добровольной передачи имущества в распоряжение преступника <6>.
"Комментарий к Кодексу административного судопроизводства Российской Федерации: в 2 ч."
(постатейный)
(часть 1)
(под общ. ред. Л.В. Тумановой)
("Проспект", 2025)3. В отношении признаний и соглашений по обстоятельствам административного дела в ст. 65 КАС РФ речь идет приблизительно о том же, о чем и в ст. 70 АПК РФ: в случае, если у суда имеются основания полагать, что сторонами достигнуто соглашение или сделано признание в целях сокрытия действительных обстоятельств либо под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает соглашение сторон или признание, о чем выносится соответствующее определение. Однако в отличие от арбитражного суда, рассматривающего частноправовые разногласия субъектов предпринимательской деятельности, суд, рассматривающий административное дело, наделен значительно большими полномочиями по установлению его действительных обстоятельств. И в том числе - истребовать по своей инициативе доказательства (ч. 1 ст. 63 КАС РФ) с целью проверки действительности признанных в результате примирительных процедур обстоятельств. Одними из наиболее характерных примеров необходимости проявления активной роли суда в установлении действительных обстоятельств административных дел, и в том числе признанных сторонами, являются дела, связанные с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания <1>.
(постатейный)
(часть 1)
(под общ. ред. Л.В. Тумановой)
("Проспект", 2025)3. В отношении признаний и соглашений по обстоятельствам административного дела в ст. 65 КАС РФ речь идет приблизительно о том же, о чем и в ст. 70 АПК РФ: в случае, если у суда имеются основания полагать, что сторонами достигнуто соглашение или сделано признание в целях сокрытия действительных обстоятельств либо под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает соглашение сторон или признание, о чем выносится соответствующее определение. Однако в отличие от арбитражного суда, рассматривающего частноправовые разногласия субъектов предпринимательской деятельности, суд, рассматривающий административное дело, наделен значительно большими полномочиями по установлению его действительных обстоятельств. И в том числе - истребовать по своей инициативе доказательства (ч. 1 ст. 63 КАС РФ) с целью проверки действительности признанных в результате примирительных процедур обстоятельств. Одними из наиболее характерных примеров необходимости проявления активной роли суда в установлении действительных обстоятельств административных дел, и в том числе признанных сторонами, являются дела, связанные с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания <1>.
Статья: Заверения об обстоятельствах в сделках слияния и поглощения
(Хагба Э.Р.)
("Статут", 2024)В отличие от вышеуказанных способов защиты требование о признании договора в качестве заключенного под влиянием обмана или существенного заблуждения (по ст. 178, 179 ГК РФ), вызванного недостоверными заверениями, будет подразумевать бремя доказывания состава недействительности на реципиенте. Функциональное различие инструментов отказа от договора и признания его недействительным лежит в сфере действия во времени, т.е. для прекращения договора с обратной силой (ex tunc) реципиент прибегнет к недействительности, а для прекращения договора только на будущее время (ex nunc) - к отказу.
(Хагба Э.Р.)
("Статут", 2024)В отличие от вышеуказанных способов защиты требование о признании договора в качестве заключенного под влиянием обмана или существенного заблуждения (по ст. 178, 179 ГК РФ), вызванного недостоверными заверениями, будет подразумевать бремя доказывания состава недействительности на реципиенте. Функциональное различие инструментов отказа от договора и признания его недействительным лежит в сфере действия во времени, т.е. для прекращения договора с обратной силой (ex tunc) реципиент прибегнет к недействительности, а для прекращения договора только на будущее время (ex nunc) - к отказу.
"Исполнение и прекращение обязательства: комментарий к статьям 307 - 328 и 407 - 419 Гражданского кодекса Российской Федерации"
(отв. ред. А.Г. Карапетов)
("М-Логос", 2022)Мы здесь имеем пример ситуации, когда для возникновения договорной ответственности не требуется предварительного существования регулятивного обязательства с поведенческим содержанием. Данная ответственность не носит деликтный характер, так как заверения суть сделочные волеизъявления, выражающие согласие отвечать за достоверность той или иной информации. Более того, в целом ряде случаев ответственность будет наступать без вины (п. 4 ст. 431.2 ГК РФ). Да и в целом режим договорной ответственности здесь более логичен, чем режим деликтной ответственности. Но это только если речь идет именно о сопровождающих заключение договора заверениях, прямо выражающих гарантию достоверности того или иного факта. Такие ситуации следует отличать от случаев сообщения недостоверной информации в ходе переговоров, когда такое информирование не сопровождается гарантией достоверности соответствующего факта. При простом неосторожном введении в заблуждение или даже умышленном обмане в отношении значимых для заключения договора обстоятельств - в случаях, когда отсутствует ставшее частью договорной программы волеизъявление одной из сторон гарантировать достоверность сообщенных фактов, возникает сугубо деликтная ответственность (ст. 434.1, абзац третий п. 6 ст. 178, п. 4 ст. 179 ГК РФ) (подробнее о заверениях см. комментарий к ст. 431.2 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса <1>).
(отв. ред. А.Г. Карапетов)
("М-Логос", 2022)Мы здесь имеем пример ситуации, когда для возникновения договорной ответственности не требуется предварительного существования регулятивного обязательства с поведенческим содержанием. Данная ответственность не носит деликтный характер, так как заверения суть сделочные волеизъявления, выражающие согласие отвечать за достоверность той или иной информации. Более того, в целом ряде случаев ответственность будет наступать без вины (п. 4 ст. 431.2 ГК РФ). Да и в целом режим договорной ответственности здесь более логичен, чем режим деликтной ответственности. Но это только если речь идет именно о сопровождающих заключение договора заверениях, прямо выражающих гарантию достоверности того или иного факта. Такие ситуации следует отличать от случаев сообщения недостоверной информации в ходе переговоров, когда такое информирование не сопровождается гарантией достоверности соответствующего факта. При простом неосторожном введении в заблуждение или даже умышленном обмане в отношении значимых для заключения договора обстоятельств - в случаях, когда отсутствует ставшее частью договорной программы волеизъявление одной из сторон гарантировать достоверность сообщенных фактов, возникает сугубо деликтная ответственность (ст. 434.1, абзац третий п. 6 ст. 178, п. 4 ст. 179 ГК РФ) (подробнее о заверениях см. комментарий к ст. 431.2 ГК РФ в рамках другого тома серии #Глосса <1>).