Оренбургская область коронавирус
Подборка наиболее важных документов по запросу Оренбургская область коронавирус (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Правовое регулирование труда медицинских работников: отдельные аспекты
(Акатнова М.И.)
("Трудовое право в России и за рубежом", 2023, N 1)<18> Республика Саха (Якутия), Белгородская, Курганская, Омская, Оренбургская, Тамбовская области и г. Севастополь.
(Акатнова М.И.)
("Трудовое право в России и за рубежом", 2023, N 1)<18> Республика Саха (Якутия), Белгородская, Курганская, Омская, Оренбургская, Тамбовская области и г. Севастополь.
Статья: Об особенностях нормативного регулирования и практики функционирования системы публичной власти в экстраординарных ситуациях (на примере преодоления последствий коронавирусной инфекции)
(Кожевников О.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 1)Что касается негативных аспектов оценки деятельности органов публичной власти в период рассматриваемой экстраординарной ситуации, то нельзя не отметить, что пандемия коронавируса была сопряжена с ограничениями конституционных прав человека, особенно в части введения властями субъектов РФ самого распространенного и вместе с тем наиболее чувствительного способа реагирования на сложившуюся угрозу, так называемого локдауна. Нельзя не отметить, что часто применяемый в обоснование введения различных ограничений термин "локдаун", так и не нашел строгого нормативно урегулированного понимания, но одновременно повлек за собой целую систему мер, направленную на существенное ограничение установленных Конституцией РФ и международными актами прав человека: соблюдать "социальную дистанцию", не покидать место своего проживания без крайней необходимости, строгая изоляция для отдельных групп населения, запрет на проведение различных массовых мероприятий, ограничение транспортного сообщения между государствами и регионами внутри страны. При этом до упоминаемых событий в конституционно-правовой науке длительное время базовой точкой зрения в качестве введения ограничений конституционных прав и свобод были положения ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в соответствии с которой права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Однако реальная действительность и действия представителей публичной власти ярко показали, что ограничение прав и свобод возможно не только федеральными законами, но и актами глав субъектов Российской Федерации, которые, в свою очередь, были предметом судебных разбирательств обращений в судах Вологодской, Оренбургской и Тюменской областей, в Республике Коми, в Москве и др.
(Кожевников О.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 1)Что касается негативных аспектов оценки деятельности органов публичной власти в период рассматриваемой экстраординарной ситуации, то нельзя не отметить, что пандемия коронавируса была сопряжена с ограничениями конституционных прав человека, особенно в части введения властями субъектов РФ самого распространенного и вместе с тем наиболее чувствительного способа реагирования на сложившуюся угрозу, так называемого локдауна. Нельзя не отметить, что часто применяемый в обоснование введения различных ограничений термин "локдаун", так и не нашел строгого нормативно урегулированного понимания, но одновременно повлек за собой целую систему мер, направленную на существенное ограничение установленных Конституцией РФ и международными актами прав человека: соблюдать "социальную дистанцию", не покидать место своего проживания без крайней необходимости, строгая изоляция для отдельных групп населения, запрет на проведение различных массовых мероприятий, ограничение транспортного сообщения между государствами и регионами внутри страны. При этом до упоминаемых событий в конституционно-правовой науке длительное время базовой точкой зрения в качестве введения ограничений конституционных прав и свобод были положения ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в соответствии с которой права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Однако реальная действительность и действия представителей публичной власти ярко показали, что ограничение прав и свобод возможно не только федеральными законами, но и актами глав субъектов Российской Федерации, которые, в свою очередь, были предметом судебных разбирательств обращений в судах Вологодской, Оренбургской и Тюменской областей, в Республике Коми, в Москве и др.
Нормативные акты
показать больше документовВопрос: О предложении по освобождению от налогообложения субсидий на возобновление деятельности субъектами МСП, пострадавшими от паводка в Оренбургской области, и субсидий на оплату труда работников.
(Письмо Минфина России от 09.07.2024 N 03-04-09/64178)Вопрос: О предложении по освобождению от налогообложения субсидий на возобновление деятельности субъектами МСП, пострадавшими от паводка в Оренбургской области, и субсидий на оплату труда работников.
(Письмо Минфина России от 09.07.2024 N 03-04-09/64178)Вопрос: О предложении по освобождению от налогообложения субсидий на возобновление деятельности субъектами МСП, пострадавшими от паводка в Оренбургской области, и субсидий на оплату труда работников.
Статья: Совершенствование механизма договорного регулирования при предоставлении бюджетных субсидий
(Кононов А.М.)
("Финансовое право", 2023, N 7)- по итогам рассмотрения дела N А50П-87/2022 органу публичной власти было отказано во взыскании субсидии, поскольку суды поддержали доводы ее получателя о недостижении требуемого объема реализации сельскохозяйственной и (или) переработанной продукции в силу эпидемиологической ситуации, вызванной распространением на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) и введенными ограничительными мерами <12>.
(Кононов А.М.)
("Финансовое право", 2023, N 7)- по итогам рассмотрения дела N А50П-87/2022 органу публичной власти было отказано во взыскании субсидии, поскольку суды поддержали доводы ее получателя о недостижении требуемого объема реализации сельскохозяйственной и (или) переработанной продукции в силу эпидемиологической ситуации, вызванной распространением на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) и введенными ограничительными мерами <12>.
Статья: Законодательство субъектов Российской Федерации по вопросам установления режима повышенной готовности: сравнительный анализ
(Хазанов С.Д., Лифанов Д.М.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 9)В научной литературе существует неясность относительно того, можно ли вводить режим чрезвычайного положения в связи с неблагоприятной эпидемической ситуацией <14>. На наш взгляд, возникновение данной ситуации обусловливает необходимость введения особого правового режима в рамках повышенной готовности к чрезвычайной ситуации. Анализируя содержание правовых актов высших должностных лиц субъектов РФ, регулирующих порядок реализации режима повышенной готовности для органов управления и сил территориальных подсистем единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, следует выделить некоторые различия (основание, цель, обстоятельства) применительно к условиям введения режима повышенной готовности. В некоторых субъектах РФ, таких как Магаданская, Оренбургская области, Севастополь, Кабардино-Балкарская, Карачаево-Черкесская республики, республики Адыгея, Крым, Саха (Якутия), Северная Осетия - Алания, сформулированы не основания, а цели введения правового режима повышенной готовности: предотвращение распространения коронавирусной инфекции (SARS-CoV-2); введение дополнительных мер по предупреждению ее распространения; обеспечение реагирования на возможные чрезвычайные ситуации, связанные с угрозой распространения инфекции; обеспечение безопасности населения; безопасного пропуска весеннего половодья; предупреждение возможных чрезвычайных ситуаций; обеспечение бесперебойного функционирования объектов первоочередного жизнеобеспечения населения, объектов социальной сферы; обеспечение пожарной безопасности и правопорядка; недопущение возникновения чрезвычайной ситуации, обусловленной комплексом благоприятных метеорологических явлений для массового отрождения и развития особо опасных вредителей. С другой стороны, отмечается отсутствие нормы, прямо закрепляющей цель и (или) основания введения режима повышенной готовности в республиках Дагестан, Ингушетия, Мордовия <15>. Представляется, что в соответствующих указах следовало бы отразить условия введения режима повышенной готовности на территории субъекта РФ, обеспечив их индивидуализацию. Полагаем, что оптимальная формулировка положения о введении режима повышенной готовности должна содержать правовое обоснование, указание на обстановку и условия, при которых вводится соответствующий особый правовой режим, что позволяет учесть как правовые, так и организационные факторы, являющиеся определяющими при оценке современного состояния экстраординарного (чрезвычайного) правового регулирования.
(Хазанов С.Д., Лифанов Д.М.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 9)В научной литературе существует неясность относительно того, можно ли вводить режим чрезвычайного положения в связи с неблагоприятной эпидемической ситуацией <14>. На наш взгляд, возникновение данной ситуации обусловливает необходимость введения особого правового режима в рамках повышенной готовности к чрезвычайной ситуации. Анализируя содержание правовых актов высших должностных лиц субъектов РФ, регулирующих порядок реализации режима повышенной готовности для органов управления и сил территориальных подсистем единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, следует выделить некоторые различия (основание, цель, обстоятельства) применительно к условиям введения режима повышенной готовности. В некоторых субъектах РФ, таких как Магаданская, Оренбургская области, Севастополь, Кабардино-Балкарская, Карачаево-Черкесская республики, республики Адыгея, Крым, Саха (Якутия), Северная Осетия - Алания, сформулированы не основания, а цели введения правового режима повышенной готовности: предотвращение распространения коронавирусной инфекции (SARS-CoV-2); введение дополнительных мер по предупреждению ее распространения; обеспечение реагирования на возможные чрезвычайные ситуации, связанные с угрозой распространения инфекции; обеспечение безопасности населения; безопасного пропуска весеннего половодья; предупреждение возможных чрезвычайных ситуаций; обеспечение бесперебойного функционирования объектов первоочередного жизнеобеспечения населения, объектов социальной сферы; обеспечение пожарной безопасности и правопорядка; недопущение возникновения чрезвычайной ситуации, обусловленной комплексом благоприятных метеорологических явлений для массового отрождения и развития особо опасных вредителей. С другой стороны, отмечается отсутствие нормы, прямо закрепляющей цель и (или) основания введения режима повышенной готовности в республиках Дагестан, Ингушетия, Мордовия <15>. Представляется, что в соответствующих указах следовало бы отразить условия введения режима повышенной готовности на территории субъекта РФ, обеспечив их индивидуализацию. Полагаем, что оптимальная формулировка положения о введении режима повышенной готовности должна содержать правовое обоснование, указание на обстановку и условия, при которых вводится соответствующий особый правовой режим, что позволяет учесть как правовые, так и организационные факторы, являющиеся определяющими при оценке современного состояния экстраординарного (чрезвычайного) правового регулирования.