Новые объекты гражданских прав
Подборка наиболее важных документов по запросу Новые объекты гражданских прав (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 44 "Особенности осуществления государственного кадастрового учета части объекта недвижимости и государственной регистрации обременений объекта недвижимости" Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости"Осуществление кадастрового учета в данном случае не приводит к появлению нового объекта недвижимости как объекта гражданских прав, поэтому для осуществления кадастрового учета соответствующей части здания или помещения не требуется, чтобы она обладала свойствами обособленности и изолированности. При этом описание соответствующей части объекта недвижимости (помещения, здания) является лишь дополнительной характеристикой данного объекта."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
"Правовое регулирование оборота прав на результаты интеллектуальной деятельности в цифровой экономике: монография"
(Кирсанова Е.Е.)
("Юстицинформ", 2022)2.1. Возникновение новых объектов гражданских прав в сфере
(Кирсанова Е.Е.)
("Юстицинформ", 2022)2.1. Возникновение новых объектов гражданских прав в сфере
Нормативные акты
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2018)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.03.2018)Судебная коллегия считает, что суд округа неправильно применил к спорным правоотношениям названную норму, которая не может быть истолкована в качестве исключения из принципа единства судьбы земельного участка и расположенного на нем объекта недвижимого имущества, поскольку этим пунктом урегулированы иные случаи - возникновения права собственности на отдельный самостоятельный земельный участок у покупателя и прекращения соответствующего права у продавца. При этом в случаях, когда часть здания может быть выделена вместе с частью земельного участка и выделенная часть участка становится самостоятельным объектом гражданских прав, такие объекты подлежат продаже совместно. Если же при отчуждении помещений в здании выдел земельного участка, влекущий создание нового объекта гражданских прав, осуществить нельзя, совместно с помещениями в здании индивидуально определенный земельный участок продан быть не может в связи с невозможностью его образования, и в таких случаях в силу п. 4 ст. 244 ГК РФ земельный участок поступает в общую долевую собственность продавца и покупателя. Право собственности на долю в праве на земельный участок возникает у покупателя помещений в силу закона с момента государственной регистрации перехода к нему права собственности на помещения в здании (ст. 131, п. 2 ст. 223, п. 4 ст. 244 ГК РФ).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.03.2018)Судебная коллегия считает, что суд округа неправильно применил к спорным правоотношениям названную норму, которая не может быть истолкована в качестве исключения из принципа единства судьбы земельного участка и расположенного на нем объекта недвижимого имущества, поскольку этим пунктом урегулированы иные случаи - возникновения права собственности на отдельный самостоятельный земельный участок у покупателя и прекращения соответствующего права у продавца. При этом в случаях, когда часть здания может быть выделена вместе с частью земельного участка и выделенная часть участка становится самостоятельным объектом гражданских прав, такие объекты подлежат продаже совместно. Если же при отчуждении помещений в здании выдел земельного участка, влекущий создание нового объекта гражданских прав, осуществить нельзя, совместно с помещениями в здании индивидуально определенный земельный участок продан быть не может в связи с невозможностью его образования, и в таких случаях в силу п. 4 ст. 244 ГК РФ земельный участок поступает в общую долевую собственность продавца и покупателя. Право собственности на долю в праве на земельный участок возникает у покупателя помещений в силу закона с момента государственной регистрации перехода к нему права собственности на помещения в здании (ст. 131, п. 2 ст. 223, п. 4 ст. 244 ГК РФ).
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018)
(ред. от 25.04.2025)Соответствующие разъяснения даны в п. 9 Обзора судебной практики по делам, связанным с оспариванием отказа в осуществлении кадастрового учета, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 ноября 2016 г. (далее - Обзор), согласно которому учет части помещения в целях фиксации ограничения (обременения) вещного права при сохранении права собственности на помещение в целом, равно как учет помещения как части здания, не приводит к появлению нового объекта недвижимости как объекта гражданских прав, даже если соответствующая переданная в пользование часть нежилого помещения или нежилого здания обладает свойствами обособленности и изолированности. Описание части объекта недвижимости (помещения, здания) является лишь дополнительной характеристикой данного объекта. Указанным пунктом Обзора уже был разрешен вопрос о том, что отсутствие в государственном кадастре недвижимости сведений о части передаваемого в аренду объекта недвижимости не является препятствием для осуществления государственной регистрации договора аренды части здания (помещения). Учет переданной в пользование части объекта недвижимости является правом, а не обязанностью собственника или иного лица, в пользу которых установлены или устанавливаются ограничения (обременение) вещных прав на такие объекты недвижимости.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018)
(ред. от 25.04.2025)Соответствующие разъяснения даны в п. 9 Обзора судебной практики по делам, связанным с оспариванием отказа в осуществлении кадастрового учета, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 ноября 2016 г. (далее - Обзор), согласно которому учет части помещения в целях фиксации ограничения (обременения) вещного права при сохранении права собственности на помещение в целом, равно как учет помещения как части здания, не приводит к появлению нового объекта недвижимости как объекта гражданских прав, даже если соответствующая переданная в пользование часть нежилого помещения или нежилого здания обладает свойствами обособленности и изолированности. Описание части объекта недвижимости (помещения, здания) является лишь дополнительной характеристикой данного объекта. Указанным пунктом Обзора уже был разрешен вопрос о том, что отсутствие в государственном кадастре недвижимости сведений о части передаваемого в аренду объекта недвижимости не является препятствием для осуществления государственной регистрации договора аренды части здания (помещения). Учет переданной в пользование части объекта недвижимости является правом, а не обязанностью собственника или иного лица, в пользу которых установлены или устанавливаются ограничения (обременение) вещных прав на такие объекты недвижимости.
Статья: Перспективы применения искусственного интеллекта в арбитраже и основанных на нем альтернативных формах разрешения споров
(Курносов А.А.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 5)Цифровые технологии в первую очередь проникают в сферу материальных правоотношений, существенно меняя их суть, влияя на появление новых объектов гражданских прав, особенности реализации прав и обязанностей, а значит, влияя на способы и формы защиты этого права. Одним из принципиально новых правовых явлений в материальном праве стали смарт-контракты, заключаемые и исполняемые в децентрализованном распределенном реестре (блокчейн). Споры из смарт-контрактов имеют специфику с учетом сложности понимания самой правовой конструкции смарт-контракта, отсутствия единообразного правового регулирования этого института. Разрешение таких споров может осуществляться как в рамках традиционных судебных процедур или в третейском разбирательстве <20>, так и посредством блокчейн-арбитража, являющегося, по сути, новым правовым явлением. Процедуры блокчейн-арбитража предусматривают применение технологий распределенного реестра для выбора арбитров, оценки доказательств, оплаты сборов и вознаграждений арбитров, а также механизмов самоисполнения принятого решения за счет цифровых активов проигравшей стороны (криптовалюты) <21>. В отличие от разрешения споров в третейском или государственном суде блокчейн-арбитраж функционирует в том же распределенном реестре, в котором исполняется смарт-контракт, а арбитрами чаще всего выступают оракулы (майнеры) этого же реестра, имеющие доступ к хешам смарт-контракта и применяемым криптографическим средствам изнутри. Арбитры в блокчейн-арбитраже способны идентифицировать стороны по их учетной записи, видят полную хешированную информацию без каких-либо посредников, что предопределено консенсуальной основной функционирования технологий распределенного реестра. Классические третейские и государственные суды непосредственного доступа к хешам не имеют, так как не являются участниками реестра, и исследуют информацию о смарт-контрактах опосредованно, в том числе с помощью экспертов или специалистов. Здесь приходится констатировать, что из-за недостаточной нормативной регламентации самой технологии блокчейна и ее транснациональной природы существует множество проблем. Так, при рассмотрении спора может потребоваться не только исследовать саму запись блокчейна об исполненном смарт-контракте, но и подпись блокчейна, след блокчейна, временную метку блока, реестр транзакций и т.д., свидетельствующие о ходе согласования условий обязательств и их исполнении <22>. При этом доступ ко всей необходимой информации может быть ограничен в силу множества факторов, например, если смарт-контракт заключен не в публичном, а частном (консорциумном) блокчейне, если стороны обязательства авторизированы в распределенном реестре под вымышленными именами и проч.
(Курносов А.А.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 5)Цифровые технологии в первую очередь проникают в сферу материальных правоотношений, существенно меняя их суть, влияя на появление новых объектов гражданских прав, особенности реализации прав и обязанностей, а значит, влияя на способы и формы защиты этого права. Одним из принципиально новых правовых явлений в материальном праве стали смарт-контракты, заключаемые и исполняемые в децентрализованном распределенном реестре (блокчейн). Споры из смарт-контрактов имеют специфику с учетом сложности понимания самой правовой конструкции смарт-контракта, отсутствия единообразного правового регулирования этого института. Разрешение таких споров может осуществляться как в рамках традиционных судебных процедур или в третейском разбирательстве <20>, так и посредством блокчейн-арбитража, являющегося, по сути, новым правовым явлением. Процедуры блокчейн-арбитража предусматривают применение технологий распределенного реестра для выбора арбитров, оценки доказательств, оплаты сборов и вознаграждений арбитров, а также механизмов самоисполнения принятого решения за счет цифровых активов проигравшей стороны (криптовалюты) <21>. В отличие от разрешения споров в третейском или государственном суде блокчейн-арбитраж функционирует в том же распределенном реестре, в котором исполняется смарт-контракт, а арбитрами чаще всего выступают оракулы (майнеры) этого же реестра, имеющие доступ к хешам смарт-контракта и применяемым криптографическим средствам изнутри. Арбитры в блокчейн-арбитраже способны идентифицировать стороны по их учетной записи, видят полную хешированную информацию без каких-либо посредников, что предопределено консенсуальной основной функционирования технологий распределенного реестра. Классические третейские и государственные суды непосредственного доступа к хешам не имеют, так как не являются участниками реестра, и исследуют информацию о смарт-контрактах опосредованно, в том числе с помощью экспертов или специалистов. Здесь приходится констатировать, что из-за недостаточной нормативной регламентации самой технологии блокчейна и ее транснациональной природы существует множество проблем. Так, при рассмотрении спора может потребоваться не только исследовать саму запись блокчейна об исполненном смарт-контракте, но и подпись блокчейна, след блокчейна, временную метку блока, реестр транзакций и т.д., свидетельствующие о ходе согласования условий обязательств и их исполнении <22>. При этом доступ ко всей необходимой информации может быть ограничен в силу множества факторов, например, если смарт-контракт заключен не в публичном, а частном (консорциумном) блокчейне, если стороны обязательства авторизированы в распределенном реестре под вымышленными именами и проч.
Статья: Цифровой рубль Центрального банка как объект гражданских прав
(Габов А.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 4)Итак, указанные приведенные (и некоторые иные) фрагменты прямо указывают: в виде цифрового рубля перед нами новый феномен финансового рынка, но отнюдь не новый объект гражданских прав. В ситуации с цифровым рублем данные фрагменты указывают, что прежний (существующий) объект приобретает новую форму.
(Габов А.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 4)Итак, указанные приведенные (и некоторые иные) фрагменты прямо указывают: в виде цифрового рубля перед нами новый феномен финансового рынка, но отнюдь не новый объект гражданских прав. В ситуации с цифровым рублем данные фрагменты указывают, что прежний (существующий) объект приобретает новую форму.
Статья: Цифровые права как объекты гражданских прав: правовое регулирование и перспективы развития в условиях цифровизации гражданского оборота
(Кресс В.В.)
("Журнал российского права", 2022, N 4)Введение в структуру действующего законодательства цифровых прав не создает принципиально новой категории объектов гражданских прав. Утилитарные цифровые права, существующие на основе Закона о краудфандинге, представляют собой права на имущество, работы и услуги, однако они характеризуются особенностями "жизненных циклов" и специфическим правовым режимом. Уникальность цифровых прав - то, что делает их именно качественным изменением российского законодательства, - состоит в существовании и содержании прав на имущество и обязательств исключительно в рамках правил информационной системы, наряду с автоматическим характером их существования и возникновения.
(Кресс В.В.)
("Журнал российского права", 2022, N 4)Введение в структуру действующего законодательства цифровых прав не создает принципиально новой категории объектов гражданских прав. Утилитарные цифровые права, существующие на основе Закона о краудфандинге, представляют собой права на имущество, работы и услуги, однако они характеризуются особенностями "жизненных циклов" и специфическим правовым режимом. Уникальность цифровых прав - то, что делает их именно качественным изменением российского законодательства, - состоит в существовании и содержании прав на имущество и обязательств исключительно в рамках правил информационной системы, наряду с автоматическим характером их существования и возникновения.
Статья: Особенности принудительного взыскания цифрового имущества
(Дериглазова О.А.)
("Вестник исполнительного производства", 2024, N 3)Еще одним новым объектом гражданского права является цифровой рубль, который был определен как объект гражданского права в июле 2023 г. Цифровой рубль - это вид безналичных денежных средств. Ими можно рассчитываться только путем перевода на специальной платформе Банка России. Тарифы на услуги Банка России утверждает Совет директоров Банка России. Пользователями платформы могут быть физические, юридические лица и индивидуальные предприниматели <11>.
(Дериглазова О.А.)
("Вестник исполнительного производства", 2024, N 3)Еще одним новым объектом гражданского права является цифровой рубль, который был определен как объект гражданского права в июле 2023 г. Цифровой рубль - это вид безналичных денежных средств. Ими можно рассчитываться только путем перевода на специальной платформе Банка России. Тарифы на услуги Банка России утверждает Совет директоров Банка России. Пользователями платформы могут быть физические, юридические лица и индивидуальные предприниматели <11>.
Статья: К вопросу о понятии цифрового права как объекта гражданских прав
(Абрамова Е.Н.)
("Юрист", 2023, N 1)Установление нового объекта, не являющегося предметом реального физического мира, а представляющего собой искусственную конструкцию, объективно сопряжено с необходимостью качественной проработки его понятия, ведь иначе такой новый объект, сущность которого не будет уяснена, не сможет получить в гражданском обороте и в деятельности хозяйствующих субъектов достойного места. Поэтому выработка качественной формулировки легальной дефиниции цифрового права является насущной необходимостью и имеет не только теоретическое, но и прикладное значение. Соответствие буквы закона отражаемому ею явлению реальной действительности представляется чрезвычайно важным при установлении правового режима таких сложных, не существующих в физическом мире объектов. Данное соответствие должно проявляться не только в терминологии, но и в содержании предусмотренных законом определений. Ведь именно от качества понятийно-терминологического аппарата в первую очередь будет зависеть способность субъектов выявлять определяемый объект в конкретных правоотношениях и применять к нему предусмотренный правовой режим. Тем не менее исследователи пока ограничиваются лишь поверхностным описанием установленных в легальной дефиниции признаков данного нового объекта гражданских прав, не погружаясь в глубокий анализ легальных признаков цифрового права и не пытаясь выяснить, насколько предложенное законодателем определение соответствует определяемому явлению и позволяет его понять.
(Абрамова Е.Н.)
("Юрист", 2023, N 1)Установление нового объекта, не являющегося предметом реального физического мира, а представляющего собой искусственную конструкцию, объективно сопряжено с необходимостью качественной проработки его понятия, ведь иначе такой новый объект, сущность которого не будет уяснена, не сможет получить в гражданском обороте и в деятельности хозяйствующих субъектов достойного места. Поэтому выработка качественной формулировки легальной дефиниции цифрового права является насущной необходимостью и имеет не только теоретическое, но и прикладное значение. Соответствие буквы закона отражаемому ею явлению реальной действительности представляется чрезвычайно важным при установлении правового режима таких сложных, не существующих в физическом мире объектов. Данное соответствие должно проявляться не только в терминологии, но и в содержании предусмотренных законом определений. Ведь именно от качества понятийно-терминологического аппарата в первую очередь будет зависеть способность субъектов выявлять определяемый объект в конкретных правоотношениях и применять к нему предусмотренный правовой режим. Тем не менее исследователи пока ограничиваются лишь поверхностным описанием установленных в легальной дефиниции признаков данного нового объекта гражданских прав, не погружаясь в глубокий анализ легальных признаков цифрового права и не пытаясь выяснить, насколько предложенное законодателем определение соответствует определяемому явлению и позволяет его понять.
Статья: Отношения с цифровыми деньгами как новый вид (тип) правоотношений
(Комлев А.А.)
("Современное право", 2024, N 3)Учитывая отсутствие в ГК РФ криптовалюты как нового объекта гражданских прав, суды всячески уклоняются как от защиты прав держателей криптовалюты, так и от правовой квалификации посягательств на эти права.
(Комлев А.А.)
("Современное право", 2024, N 3)Учитывая отсутствие в ГК РФ криптовалюты как нового объекта гражданских прав, суды всячески уклоняются как от защиты прав держателей криптовалюты, так и от правовой квалификации посягательств на эти права.
Статья: Легальные и фактические признаки цифрового права как объекта гражданских прав
(Абрамова Е.Н.)
("Право и экономика", 2023, N 7)В статье приводится критический анализ легальной дефиниции цифрового права, установленной в ст. 141.1 ГК РФ, и обосновывается невозможность правильной правовой квалификации на ее основе данного нового объекта гражданских прав и его отграничения от смежных явлений. Автор предлагает собственное видение определения цифрового права на основе выделенных в результате научного исследования присущих цифровому праву признаков и разрабатывает новую дефиницию, позволяющую выполнять функции юридического определения.
(Абрамова Е.Н.)
("Право и экономика", 2023, N 7)В статье приводится критический анализ легальной дефиниции цифрового права, установленной в ст. 141.1 ГК РФ, и обосновывается невозможность правильной правовой квалификации на ее основе данного нового объекта гражданских прав и его отграничения от смежных явлений. Автор предлагает собственное видение определения цифрового права на основе выделенных в результате научного исследования присущих цифровому праву признаков и разрабатывает новую дефиницию, позволяющую выполнять функции юридического определения.
Статья: Сущность денежного суррогата
(Турбанов А.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 3)Сказанное не означает, что криптовалюта выпадает из гражданского оборота. А.Ю. Толкачев и М.Б. Жужжалов справедливо утверждают, что криптовалюте не нужно быть деньгами "по своей природе" <55>. Как и любые другие объекты имущества, ее можно будет покупать, продавать и обменивать, т.е. использовать в конкретных гражданско-правовых отношениях. Л.Г. Ефимова, рассматривая криптовалюту в качестве разновидности цифровых прав, полагает, что это совершенно новый объект гражданского права и предлагает назвать его цифровым имуществом <56>. Такое наименование соответствует по существу названному предмету (явлению) и находится в русле современных тенденций. Вместе с тем имеет смысл внедрять его при устоявшейся терминологии.
(Турбанов А.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2024, N 3)Сказанное не означает, что криптовалюта выпадает из гражданского оборота. А.Ю. Толкачев и М.Б. Жужжалов справедливо утверждают, что криптовалюте не нужно быть деньгами "по своей природе" <55>. Как и любые другие объекты имущества, ее можно будет покупать, продавать и обменивать, т.е. использовать в конкретных гражданско-правовых отношениях. Л.Г. Ефимова, рассматривая криптовалюту в качестве разновидности цифровых прав, полагает, что это совершенно новый объект гражданского права и предлагает назвать его цифровым имуществом <56>. Такое наименование соответствует по существу названному предмету (явлению) и находится в русле современных тенденций. Вместе с тем имеет смысл внедрять его при устоявшейся терминологии.
Статья: Идентификация в наследственных правоотношениях при наследовании цифровых активов
(Бандурина Н.В.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 8)<7> См.: Василевская Л.Ю. Токен как новый объект гражданских прав: проблемы юридической квалификации цифрового права // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 5. С. 111 - 119.
(Бандурина Н.В.)
("Законы России: опыт, анализ, практика", 2025, N 8)<7> См.: Василевская Л.Ю. Токен как новый объект гражданских прав: проблемы юридической квалификации цифрового права // Актуальные проблемы российского права. 2019. N 5. С. 111 - 119.
Статья: Правовое регулирование единого недвижимого комплекса как особого объекта гражданских прав: отечественный и зарубежный опыт
(Чуракова Е.В.)
("Право и экономика", 2024, N 9)<27> Анисимов А.П., Рыженков А.Я., Чикильдина А.Ю. Объекты гражданских прав: новые векторы правового регулирования // Вестник Волгоградского государственного университета. 2013. N 4 (21). С. 9 - 10.
(Чуракова Е.В.)
("Право и экономика", 2024, N 9)<27> Анисимов А.П., Рыженков А.Я., Чикильдина А.Ю. Объекты гражданских прав: новые векторы правового регулирования // Вестник Волгоградского государственного университета. 2013. N 4 (21). С. 9 - 10.