Международное право прав человека
Подборка наиболее важных документов по запросу Международное право прав человека (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Вопросы применения норм международного права по правам человека в России
(Уваров А.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 10)"Конституционное и муниципальное право", 2021, N 10
(Уваров А.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 10)"Конституционное и муниципальное право", 2021, N 10
Статья: Информационные права человека в международной системе прав человека
(Крикунова С.С.)
("Современное право", 2024, N 11)"Современное право", 2024, N 11
(Крикунова С.С.)
("Современное право", 2024, N 11)"Современное право", 2024, N 11
Нормативные акты
"Обобщение практики и правовых позиций международных договорных и внедоговорных органов, действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по вопросам защиты права лица на жизнь"
(утв. Управлением систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда РФ)4.3.3.7 наказание лиц, виновных в совершении
(утв. Управлением систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда РФ)4.3.3.7 наказание лиц, виновных в совершении
"Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека N 7 (2025)"
(подготовлен Верховным Судом РФ)Комитет напоминает о том, что в соответствии с пунктом "d" статьи 2 Конвенции государства-участники воздерживаются от совершения каких-либо дискриминационных актов или действий в отношении женщин и гарантируют, что государственные органы и учреждения будут действовать в соответствии с этим обязательством. Комитет также напоминает, что согласно международному праву прав человека принцип невысылки возлагает на государство обязанность воздерживаться от возвращения любого лица в правовую систему, в которой он или она могут стать жертвами серьезных нарушений прав человека, особенно произвольного лишения жизни или пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания. Кроме того, Комитет считает, что гендерное насилие, затрудняющее или сводящее на нет осуществление женщинами их прав человека и основных свобод в соответствии с общими нормами международного права или положениями конвенций о правах человека, является дискриминацией по смыслу статьи 1 Конвенции и что к этим правам относятся право на жизнь и право не подвергаться пыткам. Комитет далее развил свое толкование насилия в отношении женщин как формы гендерной дискриминации в своей Общей рекомендации N 35 (2017) о гендерном насилии в отношении женщин, предназначенной для обновления Общей рекомендации N 19, подтвердив обязанность государств-участников ликвидировать дискриминацию в отношении женщин, включая гендерное насилие в отношении женщин, заявив, что эта обязанность включает два аспекта государственной ответственности за такое насилие: ответственность, возникающую в результате действий или бездействия самого государства-участника и его субъектов с одной стороны и негосударственных субъектов - с другой. Поэтому возвращение какого-либо лица в другое государство, где существует предсказуемый риск серьезного гендерного насилия в отношении этого лица, будет представлять собой нарушение Конвенции государством-участником. Такое нарушение будет также иметь место в том случае, когда нельзя ожидать, что власти государства, в которое будет возвращено лицо, предоставят защиту от такого возможного гендерного насилия. Вопрос о том, в чем заключаются серьезные формы гендерного насилия, определяется обстоятельствами дела (пункт 7.4 Мнений).
(подготовлен Верховным Судом РФ)Комитет напоминает о том, что в соответствии с пунктом "d" статьи 2 Конвенции государства-участники воздерживаются от совершения каких-либо дискриминационных актов или действий в отношении женщин и гарантируют, что государственные органы и учреждения будут действовать в соответствии с этим обязательством. Комитет также напоминает, что согласно международному праву прав человека принцип невысылки возлагает на государство обязанность воздерживаться от возвращения любого лица в правовую систему, в которой он или она могут стать жертвами серьезных нарушений прав человека, особенно произвольного лишения жизни или пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания. Кроме того, Комитет считает, что гендерное насилие, затрудняющее или сводящее на нет осуществление женщинами их прав человека и основных свобод в соответствии с общими нормами международного права или положениями конвенций о правах человека, является дискриминацией по смыслу статьи 1 Конвенции и что к этим правам относятся право на жизнь и право не подвергаться пыткам. Комитет далее развил свое толкование насилия в отношении женщин как формы гендерной дискриминации в своей Общей рекомендации N 35 (2017) о гендерном насилии в отношении женщин, предназначенной для обновления Общей рекомендации N 19, подтвердив обязанность государств-участников ликвидировать дискриминацию в отношении женщин, включая гендерное насилие в отношении женщин, заявив, что эта обязанность включает два аспекта государственной ответственности за такое насилие: ответственность, возникающую в результате действий или бездействия самого государства-участника и его субъектов с одной стороны и негосударственных субъектов - с другой. Поэтому возвращение какого-либо лица в другое государство, где существует предсказуемый риск серьезного гендерного насилия в отношении этого лица, будет представлять собой нарушение Конвенции государством-участником. Такое нарушение будет также иметь место в том случае, когда нельзя ожидать, что власти государства, в которое будет возвращено лицо, предоставят защиту от такого возможного гендерного насилия. Вопрос о том, в чем заключаются серьезные формы гендерного насилия, определяется обстоятельствами дела (пункт 7.4 Мнений).
Статья: Участие родителей в сделках с недвижимостью несовершеннолетних
(Нохрина М.Л.)
("Нотариальный вестник", 2025, N 8)4. Тарасова А.Е. Соотношение международного права, прав человека и международного частного права в области защиты прав ребенка: стандарты Конвенции ООН о правах ребенка // Семейное и жилищное право. 2020. N 3.
(Нохрина М.Л.)
("Нотариальный вестник", 2025, N 8)4. Тарасова А.Е. Соотношение международного права, прав человека и международного частного права в области защиты прав ребенка: стандарты Конвенции ООН о правах ребенка // Семейное и жилищное право. 2020. N 3.
Статья: Международное сотрудничество в области рационального природопользования
(Лунева Е.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 7)Лунева Елена Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры экологического, трудового права и гражданского процесса юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета, ведущий научный сотрудник Научно-образовательного центра прав человека, международного права и проблем интеграции юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета.
(Лунева Е.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 7)Лунева Елена Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры экологического, трудового права и гражданского процесса юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета, ведущий научный сотрудник Научно-образовательного центра прав человека, международного права и проблем интеграции юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета.
Статья: Правовой статус транснациональных корпораций как субъектов международного частного права
(Цыганков А.Ю., Соломахин В.А.)
("Международное право и международные организации", 2025, N 2)В качестве решения данной проблемы представляется необходимым кодифицировать международные нормы, регулирующие деятельность ТНК (например, Кодекс поведения для ТНК 1976 г.; Трехсторонняя декларация принципов, касающихся многонациональных корпораций и социальной политики, в ред. 2017 г.). Аккумуляция правовых норм на основе создания единой конвенции будет способствовать обеспечению соблюдения прав и законных интересов всех сторон, а также не допускать злоупотреблений со стороны ТНК. Возможность решения проблемы путем кодификации подтверждается и тем фактом, что с 2014 г. в рамках Межправительственной рабочей группы открытого состава по транснациональным корпорациям и другим предприятиям разрабатывается проект, направленный на кодификацию регулирования в международном праве прав человека, деятельности транснациональных корпораций и других предприятий (Межправительственная рабочая группа открытого состава по транснациональным корпорациям и другим предприятиям в аспекте прав человека // ООН Совет по правам человека) [17] (URL: https://www.ohchr.org/ru/hr-bodies/hrc/wg-trans-corp/igwg-on-tnc (дата обращения: 11.02.2024)).
(Цыганков А.Ю., Соломахин В.А.)
("Международное право и международные организации", 2025, N 2)В качестве решения данной проблемы представляется необходимым кодифицировать международные нормы, регулирующие деятельность ТНК (например, Кодекс поведения для ТНК 1976 г.; Трехсторонняя декларация принципов, касающихся многонациональных корпораций и социальной политики, в ред. 2017 г.). Аккумуляция правовых норм на основе создания единой конвенции будет способствовать обеспечению соблюдения прав и законных интересов всех сторон, а также не допускать злоупотреблений со стороны ТНК. Возможность решения проблемы путем кодификации подтверждается и тем фактом, что с 2014 г. в рамках Межправительственной рабочей группы открытого состава по транснациональным корпорациям и другим предприятиям разрабатывается проект, направленный на кодификацию регулирования в международном праве прав человека, деятельности транснациональных корпораций и других предприятий (Межправительственная рабочая группа открытого состава по транснациональным корпорациям и другим предприятиям в аспекте прав человека // ООН Совет по правам человека) [17] (URL: https://www.ohchr.org/ru/hr-bodies/hrc/wg-trans-corp/igwg-on-tnc (дата обращения: 11.02.2024)).
Статья: Pacta sunt servanda международно-правового стандарта как составляющей конституционного регулирования
(Грачева С.А.)
("Российская юстиция", 2025, N 10)Вопросы установления международно-правовых стандартов, связанные с развитием массива таких стандартов в области международного права прав человека в свете деятельности органов ООН и процессов регионального межгосударственного взаимодействия (приобретающего качественное состояние интеграции), в значительной мере определили содержание современного дискурса, прежде всего на уровне высших судебных органов различных правовых порядков, в части сообщения таким стандартам свойств императивной нормы общего международного права (jus cogens). Довольно четко такие свойства обозначены в статье 53 ВКПМД, рассматривающей в качестве ключевого основания признания недействительности (ничтожности) международного договора противоречие последнего норме, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер. Данное положение показывает, что "норма международного права приобретает императивный характер не вследствие особой формы ее выражения, а вследствие особого характера существа вопроса, которого она касается, посредством согласования воль государств по данному вопросу" <22>.
(Грачева С.А.)
("Российская юстиция", 2025, N 10)Вопросы установления международно-правовых стандартов, связанные с развитием массива таких стандартов в области международного права прав человека в свете деятельности органов ООН и процессов регионального межгосударственного взаимодействия (приобретающего качественное состояние интеграции), в значительной мере определили содержание современного дискурса, прежде всего на уровне высших судебных органов различных правовых порядков, в части сообщения таким стандартам свойств императивной нормы общего международного права (jus cogens). Довольно четко такие свойства обозначены в статье 53 ВКПМД, рассматривающей в качестве ключевого основания признания недействительности (ничтожности) международного договора противоречие последнего норме, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер. Данное положение показывает, что "норма международного права приобретает императивный характер не вследствие особой формы ее выражения, а вследствие особого характера существа вопроса, которого она касается, посредством согласования воль государств по данному вопросу" <22>.
"Научно-практический комментарий к Федеральному конституционному закону "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации"
(постатейный)
(под ред. Т.Н. Москальковой)
("Проспект", 2025)Доктринальное толкование требования о наличии познаний в области фундаментальных прав и свобод предполагает не только теоретическое освоение нормативного массива национального и международного права в сфере прав человека, но и глубинное понимание правовой природы, содержательных характеристик и механизмов имплементации конституционных прав и свобод. Уполномоченный должен обладать системным видением всего комплекса источников правового регулирования статуса личности - от конституционных норм до подзаконных актов, а также ориентироваться в международно-правовых стандартах защиты прав человека, инкорпорированных в российскую правовую систему.
(постатейный)
(под ред. Т.Н. Москальковой)
("Проспект", 2025)Доктринальное толкование требования о наличии познаний в области фундаментальных прав и свобод предполагает не только теоретическое освоение нормативного массива национального и международного права в сфере прав человека, но и глубинное понимание правовой природы, содержательных характеристик и механизмов имплементации конституционных прав и свобод. Уполномоченный должен обладать системным видением всего комплекса источников правового регулирования статуса личности - от конституционных норм до подзаконных актов, а также ориентироваться в международно-правовых стандартах защиты прав человека, инкорпорированных в российскую правовую систему.
Статья: Биоэтическое достоинство как предмет международной биоюриспруденции и глобальной биоэтики (достижения, перспективы, риски)
(Кравец И.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)Другие считают, что правозащитный инструмент, инкорпорированный в акты ЮНЕСКО в области биомедицины и биоэтики и заключающийся в тесной взаимосвязи достоинства и прав человека, является трансформацией этических принципов и норм и международно-правовым продвижением в структуру международной юриспруденции прав человека с особенностями природы мягкого права. Например, Р. Андорно указывает, что "формирующиеся межправительственные нормы, касающиеся биоэтики", отраженные в актах ЮНЕСКО, "представляют собой просто расширение международного права прав человека на область биомедицины" <25>.
(Кравец И.А.)
("Государственная власть и местное самоуправление", 2025, N 11)Другие считают, что правозащитный инструмент, инкорпорированный в акты ЮНЕСКО в области биомедицины и биоэтики и заключающийся в тесной взаимосвязи достоинства и прав человека, является трансформацией этических принципов и норм и международно-правовым продвижением в структуру международной юриспруденции прав человека с особенностями природы мягкого права. Например, Р. Андорно указывает, что "формирующиеся межправительственные нормы, касающиеся биоэтики", отраженные в актах ЮНЕСКО, "представляют собой просто расширение международного права прав человека на область биомедицины" <25>.
Статья: Обязательства государств в отношении права на здоровье: на грани между идеализмом и реализмом
(Авдеева О.А.)
("Электронное приложение к "Российскому юридическому журналу", 2025, N 2)Право на здоровье как ключевой элемент того комплекса правовых норм, что принято называть международным правом прав человека, занимает центральное место в обеспечении достойного качества жизни и устойчивого развития <1>. Его актуальность в XXI в. обусловлена глобальными вызовами, включая пандемии (такие как COVID-19) и экономические кризисы, сохраняющееся неравенство в доступе к медицине, экологические угрозы и увеличение числа хронических заболеваний. Эти проблемы требуют четкого понимания обязательств государств, которые, будучи субъектами международного права, несут ответственность за реализацию права на здоровье как на национальном, так и на международном уровне.
(Авдеева О.А.)
("Электронное приложение к "Российскому юридическому журналу", 2025, N 2)Право на здоровье как ключевой элемент того комплекса правовых норм, что принято называть международным правом прав человека, занимает центральное место в обеспечении достойного качества жизни и устойчивого развития <1>. Его актуальность в XXI в. обусловлена глобальными вызовами, включая пандемии (такие как COVID-19) и экономические кризисы, сохраняющееся неравенство в доступе к медицине, экологические угрозы и увеличение числа хронических заболеваний. Эти проблемы требуют четкого понимания обязательств государств, которые, будучи субъектами международного права, несут ответственность за реализацию права на здоровье как на национальном, так и на международном уровне.
"Проблемы реализации принципов гражданского судопроизводства в правоприменительной деятельности: монография"
(отв. ред. В.М. Жуйков, С.С. Завриев)
("НОРМА", "ИНФРА-М", 2024)Внимание к принципам судебного процесса в их конституционно-аксиологическом аспекте, прежде всего при сочетании с проблематикой прав и свобод человека, особенно в части фундаментального конституционного права на судебную защиту (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ), определено не только конституционным регулированием, но также действием международного права прав человека, ставшим необходимым звеном, условием содержательного обоснования и развития соответствующих принципов, получающих признание в качестве универсальных юридических формул.
(отв. ред. В.М. Жуйков, С.С. Завриев)
("НОРМА", "ИНФРА-М", 2024)Внимание к принципам судебного процесса в их конституционно-аксиологическом аспекте, прежде всего при сочетании с проблематикой прав и свобод человека, особенно в части фундаментального конституционного права на судебную защиту (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ), определено не только конституционным регулированием, но также действием международного права прав человека, ставшим необходимым звеном, условием содержательного обоснования и развития соответствующих принципов, получающих признание в качестве универсальных юридических формул.
Статья: Обязательства государств по защите климата: консультативное заключение Международного суда ООН
(Гудков И.В., Энтин М.Л.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2025, N 5)Во-первых, МС ООН признал, что климатическая система "является неотъемлемой и жизненно важной частью окружающей среды и должна быть защищена для нынешнего и будущих поколений" <7> и поэтому обязательства по защите климата вытекают не только из международных климатических соглашений (Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК), Киотского протокола и Парижского соглашения), но также из иных источников международного права. К ним относятся международные соглашения, содержащие нормы о защите окружающей природной среды (в том числе Конвенция по морскому праву, Венская конвенция об охране озонового слоя, Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой, и Кигалийская поправка к нему, Конвенция о биологическом разнообразии, Конвенция ООН по борьбе с опустыниванием в тех странах, которые испытывают серьезную засуху и/или опустынивание), международные обычаи, два из которых - принцип предотвращения трансграничного вреда и принцип сотрудничества государств - являются ключевыми в контексте защиты климата, а также международное право прав человека, связывающее защиту климата с целым рядом прав человека. По мнению МС ООН, источниками, применимыми в сфере защиты климата, являются основные договоры по правам человека, включая Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., а также права человека, признанные в соответствии с обычным международным правом <8>.
(Гудков И.В., Энтин М.Л.)
("Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения", 2025, N 5)Во-первых, МС ООН признал, что климатическая система "является неотъемлемой и жизненно важной частью окружающей среды и должна быть защищена для нынешнего и будущих поколений" <7> и поэтому обязательства по защите климата вытекают не только из международных климатических соглашений (Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК), Киотского протокола и Парижского соглашения), но также из иных источников международного права. К ним относятся международные соглашения, содержащие нормы о защите окружающей природной среды (в том числе Конвенция по морскому праву, Венская конвенция об охране озонового слоя, Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой, и Кигалийская поправка к нему, Конвенция о биологическом разнообразии, Конвенция ООН по борьбе с опустыниванием в тех странах, которые испытывают серьезную засуху и/или опустынивание), международные обычаи, два из которых - принцип предотвращения трансграничного вреда и принцип сотрудничества государств - являются ключевыми в контексте защиты климата, а также международное право прав человека, связывающее защиту климата с целым рядом прав человека. По мнению МС ООН, источниками, применимыми в сфере защиты климата, являются основные договоры по правам человека, включая Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., а также права человека, признанные в соответствии с обычным международным правом <8>.
Статья: Современное состояние международного гуманитарного права и проблемы его исполнения: к 75-летию Женевских конвенций 1949 года о защите жертв войны
(Пузырева Ю.В.)
("Современное право", 2024, N 11)Пузырева Ю.В., заместитель начальника кафедры прав человека и международного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя, кандидат юридических наук, доцент, Россия, Москва.
(Пузырева Ю.В.)
("Современное право", 2024, N 11)Пузырева Ю.В., заместитель начальника кафедры прав человека и международного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя, кандидат юридических наук, доцент, Россия, Москва.