Коронавирусная инфекция и уголовный закон
Подборка наиболее важных документов по запросу Коронавирусная инфекция и уголовный закон (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: О квалификации нарушения санитарно-эпидемиологических правил в условиях пандемии COVID-19
(Сизо З.М.)
("Российский следователь", 2022, N 11)<2> См.: Волков К.А. Новая коронавирусная инфекция (COVID-19) и уголовный закон // Российская юстиция. 2020. N 7. С. 52 - 55; Поспелова С.И. "Угроза массового заболевания людей" как признак преступления: новелла уголовного закона в период пандемии COVID-19 // Медицинское право. 2021. N 3. С. 29 - 36.
(Сизо З.М.)
("Российский следователь", 2022, N 11)<2> См.: Волков К.А. Новая коронавирусная инфекция (COVID-19) и уголовный закон // Российская юстиция. 2020. N 7. С. 52 - 55; Поспелова С.И. "Угроза массового заболевания людей" как признак преступления: новелла уголовного закона в период пандемии COVID-19 // Медицинское право. 2021. N 3. С. 29 - 36.
Нормативные акты
"Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 1"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020)Ответ: Действия физического лица могут содержать признаки уголовно наказуемого деяния и квалифицироваться по статье 207.1 УК РФ в случаях, когда они состоят в публичном распространении под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, в том числе об обстоятельствах распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19) на территории Российской Федерации, и (или) о принимаемых в связи с этим мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств, и такое распространение заведомо ложной информации с учетом условий, в которых оно осуществляется, цели и мотивов совершаемых действий (например, для того, чтобы спровоцировать панику среди населения, нарушения правопорядка), представляет реальную общественную опасность и причиняет вред охраняемым уголовным законом отношениям в сфере обеспечения общественной безопасности. При этом публичный характер распространения заведомо ложной информации может проявляться не только в использовании для этого средств массовой информации и информационно-телекоммуникационных сетей, но и в распространении такой информации путем выступления на собрании, митинге, распространения листовок, вывешивания плакатов и т.п.
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020)Ответ: Действия физического лица могут содержать признаки уголовно наказуемого деяния и квалифицироваться по статье 207.1 УК РФ в случаях, когда они состоят в публичном распространении под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, в том числе об обстоятельствах распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19) на территории Российской Федерации, и (или) о принимаемых в связи с этим мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств, и такое распространение заведомо ложной информации с учетом условий, в которых оно осуществляется, цели и мотивов совершаемых действий (например, для того, чтобы спровоцировать панику среди населения, нарушения правопорядка), представляет реальную общественную опасность и причиняет вред охраняемым уголовным законом отношениям в сфере обеспечения общественной безопасности. При этом публичный характер распространения заведомо ложной информации может проявляться не только в использовании для этого средств массовой информации и информационно-телекоммуникационных сетей, но и в распространении такой информации путем выступления на собрании, митинге, распространения листовок, вывешивания плакатов и т.п.
"Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 3"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 17.02.2021)
(ред. от 29.05.2024)Вопрос 15: Могут ли быть привлечены к уголовной ответственности по статье 236 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) за нарушение санитарно-эпидемиологических правил граждане, инфицированные COVID-19 или контактировавшие с такими лицами?
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 17.02.2021)
(ред. от 29.05.2024)Вопрос 15: Могут ли быть привлечены к уголовной ответственности по статье 236 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) за нарушение санитарно-эпидемиологических правил граждане, инфицированные COVID-19 или контактировавшие с такими лицами?
Статья: Цифровизация судопроизводства в странах Африки: состояние и пути развития
(Башилов Б.И.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 4)Однако стоит отметить, что, несмотря на то что COVID-19 стал катализатором цифровизации в сфере судопроизводства, отдельные "зачатки" данного процесса существовали в судебной системе уже давно. Например, дача показаний под видеонаблюдением: в Южной Африке такая возможность существовала еще с 1996 года и применялась для получения свидетельских показаний у наиболее "уязвимых" свидетелей, по заявлению прокурора либо по инициативе суда. Другой пример - Уголовно-процессуальный закон Намибии, который позволяет при перекрестном допросе детей младше 14 лет представлять записанные видеоматериалы без непосредственного взаимодействия с детьми в суде <2>.
(Башилов Б.И.)
("Вестник Пермского университета. Юридические науки", 2024, N 4)Однако стоит отметить, что, несмотря на то что COVID-19 стал катализатором цифровизации в сфере судопроизводства, отдельные "зачатки" данного процесса существовали в судебной системе уже давно. Например, дача показаний под видеонаблюдением: в Южной Африке такая возможность существовала еще с 1996 года и применялась для получения свидетельских показаний у наиболее "уязвимых" свидетелей, по заявлению прокурора либо по инициативе суда. Другой пример - Уголовно-процессуальный закон Намибии, который позволяет при перекрестном допросе детей младше 14 лет представлять записанные видеоматериалы без непосредственного взаимодействия с детьми в суде <2>.
Статья: Об искусственном прерывании беременности
(Данилова С.И.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2022)16. Методические рекомендации "Организация оказания медицинской помощи беременным, роженицам, родильницам и новорожденным при новой коронавирусной инфекции COVID-19. Версия 5 (28 декабря 2021 года)" (утв. Министерством здравоохранения Российской Федерации) // СПС "КонсультантПлюс".
(Данилова С.И.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2022)16. Методические рекомендации "Организация оказания медицинской помощи беременным, роженицам, родильницам и новорожденным при новой коронавирусной инфекции COVID-19. Версия 5 (28 декабря 2021 года)" (утв. Министерством здравоохранения Российской Федерации) // СПС "КонсультантПлюс".
"Участие государства в процессе несостоятельности (банкротства): монография"
(Суходольский И.М.)
("Юстицинформ", 2024)В зарубежном праве о несостоятельности можно увидеть аналогичные изменения, направленные прежде всего на защиту имущественных интересов должника. Так, в Германии 27.03.2020 принят Закон "О смягчении последствий пандемии COVID-19 в гражданском, банкротном и уголовно-процессуальном законодательстве" <82>. Во Франции 27.03.2020 внесены поправки в Закон о банкротстве <83>, изменившие сроки и порядок банкротства для компаний и граждан, испытавших на себе негативные последствия кризиса <84>. Законодательный запрет на инициирование кредитором признания должника банкротом в период кризиса действует в Испании, где кредитор ограничен в своих правах в отношении должника в период кризиса <85>. Некоторые страны, например Австралия, Великобритания, смягчили стандарты оценки действий менеджмента в предбанкротном состоянии и временно исключили ответственность директоров за неподачу заявления о банкротстве <86>. В этой связи в литературе отмечается необходимость использования позитивного зарубежного опыта, например, в части введения моратория на банкротство для тех субъектов, которые способны преодолеть кризис; наличие инструментов, способствующих выходу из кризиса (например, льготное кредитование в период моратория) <87>.
(Суходольский И.М.)
("Юстицинформ", 2024)В зарубежном праве о несостоятельности можно увидеть аналогичные изменения, направленные прежде всего на защиту имущественных интересов должника. Так, в Германии 27.03.2020 принят Закон "О смягчении последствий пандемии COVID-19 в гражданском, банкротном и уголовно-процессуальном законодательстве" <82>. Во Франции 27.03.2020 внесены поправки в Закон о банкротстве <83>, изменившие сроки и порядок банкротства для компаний и граждан, испытавших на себе негативные последствия кризиса <84>. Законодательный запрет на инициирование кредитором признания должника банкротом в период кризиса действует в Испании, где кредитор ограничен в своих правах в отношении должника в период кризиса <85>. Некоторые страны, например Австралия, Великобритания, смягчили стандарты оценки действий менеджмента в предбанкротном состоянии и временно исключили ответственность директоров за неподачу заявления о банкротстве <86>. В этой связи в литературе отмечается необходимость использования позитивного зарубежного опыта, например, в части введения моратория на банкротство для тех субъектов, которые способны преодолеть кризис; наличие инструментов, способствующих выходу из кризиса (например, льготное кредитование в период моратория) <87>.
Статья: Общественно значимая информация как предмет преступлений против общественной безопасности
(Ильяшенко Е.А.)
("Российский следователь", 2024, N 6)Однако, несмотря на прямую связь появления уголовно-правовых запретов распространения заведомо ложной общественно значимой информации с пандемией коронавирусной инфекции, законодатель избежал казуистичности соответствующих норм уголовного закона, не допустив непосредственных упоминаний пандемии. В итоге в Уголовном кодексе РФ были использованы обобщающие понятия - общественно значимая информация (ст. 207.2 УК РФ), информация об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (ст. 207.1 УК РФ). Тем самым возникло новое направление уголовно-правовой охраны, которое связано не только с пандемией, но и со случаями распространения другой ложной информации, способной влиять на общественную безопасность.
(Ильяшенко Е.А.)
("Российский следователь", 2024, N 6)Однако, несмотря на прямую связь появления уголовно-правовых запретов распространения заведомо ложной общественно значимой информации с пандемией коронавирусной инфекции, законодатель избежал казуистичности соответствующих норм уголовного закона, не допустив непосредственных упоминаний пандемии. В итоге в Уголовном кодексе РФ были использованы обобщающие понятия - общественно значимая информация (ст. 207.2 УК РФ), информация об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (ст. 207.1 УК РФ). Тем самым возникло новое направление уголовно-правовой охраны, которое связано не только с пандемией, но и со случаями распространения другой ложной информации, способной влиять на общественную безопасность.
Статья: Права пациентов по договору возмездного оказания медицинских услуг: некоторые аспекты
(Вакулина Г.А.)
("Медицинское право", 2021, N 5)1. Агальцова М.В. Самоизоляция: анализ законности и конституционности антивирусных мер / М.В. Агальцова, Т.В. Иманова кызы // Закон. 2020. N 5. С. 60 - 70.
(Вакулина Г.А.)
("Медицинское право", 2021, N 5)1. Агальцова М.В. Самоизоляция: анализ законности и конституционности антивирусных мер / М.В. Агальцова, Т.В. Иманова кызы // Закон. 2020. N 5. С. 60 - 70.
Статья: Обеспечение конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства в условиях пандемии COVID-19
(Зайцев О.А.)
("Журнал российского права", 2022, N 11)<18> См.: Хабриева Т.Я. "Юриспруденция пандемии": территория чрезвычайного. С. 8; Брановицкий К.Л., Ренц И.Г., Ярков В.В. Судебное правотворчество в условиях пандемии коронавируса: нонсенс или необходимость? // Закон. 2020. N 5. С. 107 - 117; Спесивов Н.В., Титов А.А. Пандемия COVID-19 как фактор вынужденной цифровизации российского уголовного судопроизводства // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2020. N 3. С. 195 - 196.
(Зайцев О.А.)
("Журнал российского права", 2022, N 11)<18> См.: Хабриева Т.Я. "Юриспруденция пандемии": территория чрезвычайного. С. 8; Брановицкий К.Л., Ренц И.Г., Ярков В.В. Судебное правотворчество в условиях пандемии коронавируса: нонсенс или необходимость? // Закон. 2020. N 5. С. 107 - 117; Спесивов Н.В., Титов А.А. Пандемия COVID-19 как фактор вынужденной цифровизации российского уголовного судопроизводства // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2020. N 3. С. 195 - 196.
Статья: О некоторых современных тенденциях развития института административной ответственности (на примере экстраординарных (особых) правовых режимов)
(Лифанов Д.М., Хазанов С.Д.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)Кроме того, в проекте КоАП РФ от 29 мая 2020 г. описаны квалифицированные составы административных правонарушений по ст. 39.9, в рамках которых определены факультативные признаки объективной стороны (время) и субъект (органы местного самоуправления, органы государственной власти). Указанные признаки объективной стороны были "объединены" в ч. 6 ст. 39.9 проекта КоАП РФ. Полагаем, что установление дополнительных видов административных наказаний для организаций, не эксплуатирующих потенциально опасные объекты или критически важные объекты, не включенных в установленном порядке в состав сил единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций (ч. 2 ст. 39.9 проекта КоАП РФ), нецелесообразно, поскольку действующая редакция ст. 20.6 КоАП РФ не содержит указания на субъект административного правонарушения. Следовательно, субъектно-режимный подход к конструированию ст. 39.9 проекта КоАП РФ от 29 мая 2020 г. представляется неправильным, поскольку перегружает норму и вступает в коллизию со ст. 20.6.1 КоАП РФ, которая предусматривает ответственность за нарушение режима чрезвычайной ситуации. Реализация такого признака объективной стороны состава административного правонарушения, как время, предопределила необходимость введения отдельной нормы ст. 20.6.1 КоАП РФ, которая устанавливает ответственность за невыполнение правил поведения при чрезвычайной ситуации (угрозе ее возникновения). Такой подход нам представляется правильным ввиду того, что позволяет определить иные, в том числе факультативные, признаки объективной стороны, последствия совершения административного правонарушения, разграничить его с уголовно наказуемым деянием.
(Лифанов Д.М., Хазанов С.Д.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2024, N 4)Кроме того, в проекте КоАП РФ от 29 мая 2020 г. описаны квалифицированные составы административных правонарушений по ст. 39.9, в рамках которых определены факультативные признаки объективной стороны (время) и субъект (органы местного самоуправления, органы государственной власти). Указанные признаки объективной стороны были "объединены" в ч. 6 ст. 39.9 проекта КоАП РФ. Полагаем, что установление дополнительных видов административных наказаний для организаций, не эксплуатирующих потенциально опасные объекты или критически важные объекты, не включенных в установленном порядке в состав сил единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций (ч. 2 ст. 39.9 проекта КоАП РФ), нецелесообразно, поскольку действующая редакция ст. 20.6 КоАП РФ не содержит указания на субъект административного правонарушения. Следовательно, субъектно-режимный подход к конструированию ст. 39.9 проекта КоАП РФ от 29 мая 2020 г. представляется неправильным, поскольку перегружает норму и вступает в коллизию со ст. 20.6.1 КоАП РФ, которая предусматривает ответственность за нарушение режима чрезвычайной ситуации. Реализация такого признака объективной стороны состава административного правонарушения, как время, предопределила необходимость введения отдельной нормы ст. 20.6.1 КоАП РФ, которая устанавливает ответственность за невыполнение правил поведения при чрезвычайной ситуации (угрозе ее возникновения). Такой подход нам представляется правильным ввиду того, что позволяет определить иные, в том числе факультативные, признаки объективной стороны, последствия совершения административного правонарушения, разграничить его с уголовно наказуемым деянием.
Статья: Риски и вызовы оборота недостоверной информации: к вопросу об обеспечении безопасности, прав и свобод индивида
(Напсо М.Б.)
("Современное право", 2024, N 4)Кроме права на удаление к числу востребованных современных механизмов противодействия недостоверной и вредоносной информации следует отнести правовой механизм защиты от информации или безопасности от информации, получивший свое законодательное оформление в Федеральном законе от 29.12.2010 N 436-ФЗ "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" <5>. Исходя из сформулированного в этом Законе определения информационной безопасности, категорию безопасности от информации определяют как состояние защищенности индивида от информации, которая представляет опасность в силу вредоносности своего содержания. Отраженный ранее в Уголовном кодексе РФ, Кодексе РФ об административных правонарушениях, в Федеральных законах "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", "О средствах массовой информации", где речь идет в том числе о недопустимости искажения правды о Великой Отечественной войне, распространения недостоверной информации о пандемии коронавируса, об СВО и ее участниках, дано определение фейка, - этот подход таким образом нашел свое дальнейшее развитие.
(Напсо М.Б.)
("Современное право", 2024, N 4)Кроме права на удаление к числу востребованных современных механизмов противодействия недостоверной и вредоносной информации следует отнести правовой механизм защиты от информации или безопасности от информации, получивший свое законодательное оформление в Федеральном законе от 29.12.2010 N 436-ФЗ "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" <5>. Исходя из сформулированного в этом Законе определения информационной безопасности, категорию безопасности от информации определяют как состояние защищенности индивида от информации, которая представляет опасность в силу вредоносности своего содержания. Отраженный ранее в Уголовном кодексе РФ, Кодексе РФ об административных правонарушениях, в Федеральных законах "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", "О средствах массовой информации", где речь идет в том числе о недопустимости искажения правды о Великой Отечественной войне, распространения недостоверной информации о пандемии коронавируса, об СВО и ее участниках, дано определение фейка, - этот подход таким образом нашел свое дальнейшее развитие.
Статья: Квалификация публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (ст. 207.1 УК)
(Вешняков Д.Ю.)
("Законность", 2021, N 7)Законодатель, по сути, реинкарнировал состав преступления, которому уже много лет не находилось места в уголовном законе, в условиях пандемии коронавирусной инфекции. Новые исторические реалии не позволяют усомниться в том, что распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, может обладать свойствами общественной опасности. Однако российский законодатель ничего не сказал о том, что ст. ст. 207.1 и 207.2 УК будут действовать только в конкретных обстоятельствах - в условиях пандемии коронавирусной инфекции. Напротив, уголовно-правовая норма не содержит указаний на то, что применение уголовного закона возможно только в особых условиях, а значит, указанные составы преступления могут применяться и в случаях, которые не принимались во внимание в момент принятия закона. Поэтому правила квалификации преступлений, предусмотренных ст. ст. 207.1 и 207.2 УК, должны опираться на универсальные, общие подходы, применимые не только к конкретному временному периоду.
(Вешняков Д.Ю.)
("Законность", 2021, N 7)Законодатель, по сути, реинкарнировал состав преступления, которому уже много лет не находилось места в уголовном законе, в условиях пандемии коронавирусной инфекции. Новые исторические реалии не позволяют усомниться в том, что распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, может обладать свойствами общественной опасности. Однако российский законодатель ничего не сказал о том, что ст. ст. 207.1 и 207.2 УК будут действовать только в конкретных обстоятельствах - в условиях пандемии коронавирусной инфекции. Напротив, уголовно-правовая норма не содержит указаний на то, что применение уголовного закона возможно только в особых условиях, а значит, указанные составы преступления могут применяться и в случаях, которые не принимались во внимание в момент принятия закона. Поэтому правила квалификации преступлений, предусмотренных ст. ст. 207.1 и 207.2 УК, должны опираться на универсальные, общие подходы, применимые не только к конкретному временному периоду.