Конституционный статус личности
Подборка наиболее важных документов по запросу Конституционный статус личности (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 55 Конституции РФ"Право собственности, будучи неотъемлемым элементом конституционного статуса личности, принадлежит всем на основе равенства перед законом и судом и вместе с тем не является, как последовательно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, абсолютным, не предполагает своего осуществления с нарушением других конституционных ценностей и может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов иных лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (Конституция Российской Федерации; статья 17, часть 3; статья 19, часть 1; статья 55, часть 3). Из этого следует, что вводимые федеральным законодателем пределы реализации данного права должны быть обоснованными и соразмерными, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать само его существо, а также отвечать поддержанию разумного баланса законных интересов личности, общества и государства, обусловленного справедливым сопряжением преследуемых целей и средств их достижения (постановления от 22 ноября 2000 года N 14-П, от 24 февраля 2004 года N 3-П, от 14 мая 2012 года N 11-П, от 10 декабря 2014 года N 31-П, от 15 февраля 2016 года N 3-П, от 12 мая 2020 года N 23-П, от 11 ноября 2021 года N 48-П, от 27 декабря 2022 года N 58-П, от 25 декабря 2023 года N 60-П и др.).
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 17 Конституции РФ"Право собственности, будучи неотъемлемым элементом конституционного статуса личности, принадлежит всем на основе равенства перед законом и судом и вместе с тем не является, как последовательно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, абсолютным, не предполагает своего осуществления с нарушением других конституционных ценностей и может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов иных лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (Конституция Российской Федерации; статья 17, часть 3; статья 19, часть 1; статья 55, часть 3). Из этого следует, что вводимые федеральным законодателем пределы реализации данного права должны быть обоснованными и соразмерными, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать само его существо, а также отвечать поддержанию разумного баланса законных интересов личности, общества и государства, обусловленного справедливым сопряжением преследуемых целей и средств их достижения (постановления от 22 ноября 2000 года N 14-П, от 24 февраля 2004 года N 3-П, от 14 мая 2012 года N 11-П, от 10 декабря 2014 года N 31-П, от 15 февраля 2016 года N 3-П, от 12 мая 2020 года N 23-П, от 11 ноября 2021 года N 48-П, от 27 декабря 2022 года N 58-П, от 25 декабря 2023 года N 60-П и др.).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Информационная безопасность как элемент конституционного статуса личности
(Никитина Е.Е.)
("Журнал российского права", 2024, N 1)"Журнал российского права", 2024, N 1
(Никитина Е.Е.)
("Журнал российского права", 2024, N 1)"Журнал российского права", 2024, N 1
Нормативные акты
"Обзор судебной практики Верховного суда Российской Федерации N 2 (2022)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.10.2022)Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется; избирая в рамках конституционной дискреции тот или иной механизм исполнительного производства, федеральный законодатель во всяком случае должен осуществлять непротиворечивое регулирование отношений в этой сфере, создавать для них стабильную правовую основу и не вправе ставить под сомнение конституционный принцип исполняемости судебного решения (Постановления Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. N 13-П, от 15 января 2002 г. N 1-П, от 14 мая 2003 г. N 8-П и от 14 июля 2005 г. N 8-П). Вместе с тем, обеспечивая возможность удовлетворения интересов и защиты имущественных прав управомоченного в силу гражданско-правового обязательства лица (кредитора, взыскателя), законодатель должен исходить из направленности политики Российской Федерации как социального государства на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а также из конституционных основ правового статуса личности, в частности требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в том числе права лица обязанного (должника), с тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались социально-экономические права граждан (ч. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 21 Конституции Российской Федерации; ст. 25 Всеобщей декларации прав человека) (абз. 2, 3 п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 17 января 2012 г. N 14-О-О).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.10.2022)Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется; избирая в рамках конституционной дискреции тот или иной механизм исполнительного производства, федеральный законодатель во всяком случае должен осуществлять непротиворечивое регулирование отношений в этой сфере, создавать для них стабильную правовую основу и не вправе ставить под сомнение конституционный принцип исполняемости судебного решения (Постановления Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. N 13-П, от 15 января 2002 г. N 1-П, от 14 мая 2003 г. N 8-П и от 14 июля 2005 г. N 8-П). Вместе с тем, обеспечивая возможность удовлетворения интересов и защиты имущественных прав управомоченного в силу гражданско-правового обязательства лица (кредитора, взыскателя), законодатель должен исходить из направленности политики Российской Федерации как социального государства на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а также из конституционных основ правового статуса личности, в частности требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в том числе права лица обязанного (должника), с тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались социально-экономические права граждан (ч. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 21 Конституции Российской Федерации; ст. 25 Всеобщей декларации прав человека) (абз. 2, 3 п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 17 января 2012 г. N 14-О-О).
"Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2021)"
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021)Вместе с тем, обеспечивая возможность удовлетворения интересов и защиты имущественных прав управомоченного в силу гражданско-правового обязательства лица (кредитора, взыскателя), законодатель должен исходить из направленности политики Российской Федерации как социального государства на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а также из конституционных основ правового статуса личности, в частности требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в данном случае - права лица обязанного (должника), когда в рамках исполнительного производства возникает необходимость обращения взыскания на принадлежащее ему на праве собственности имущество, с тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались социально-экономические права граждан (ч. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 21 Конституции Российской Федерации; ст. 25 Всеобщей декларации прав человека).
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021)Вместе с тем, обеспечивая возможность удовлетворения интересов и защиты имущественных прав управомоченного в силу гражданско-правового обязательства лица (кредитора, взыскателя), законодатель должен исходить из направленности политики Российской Федерации как социального государства на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, а также из конституционных основ правового статуса личности, в частности требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, в данном случае - права лица обязанного (должника), когда в рамках исполнительного производства возникает необходимость обращения взыскания на принадлежащее ему на праве собственности имущество, с тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались социально-экономические права граждан (ч. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 21 Конституции Российской Федерации; ст. 25 Всеобщей декларации прав человека).
"Уголовное наказание и его цели: монография"
(Дворянсков И.В.)
("ИНФРА-М", 2025)Содержание лишения свободы, как и любого другого наказания, определяется его объектом, т.е. конституционно-правовым статусом личности, подвергаемым воздействию. Следует сказать, что рассматриваемый вид наказания характеризуется наибольшим вторжением в сферу личных прав осужденного.
(Дворянсков И.В.)
("ИНФРА-М", 2025)Содержание лишения свободы, как и любого другого наказания, определяется его объектом, т.е. конституционно-правовым статусом личности, подвергаемым воздействию. Следует сказать, что рассматриваемый вид наказания характеризуется наибольшим вторжением в сферу личных прав осужденного.
Статья: Конституционный правопорядок и право на протест: "мыльная драма" процессуальной оппозиции
(Крусс В.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 9)В контексте сказанного приходится удивляться предельно редким упоминаниям о солидарности в научных характеристиках конституционного статуса личности. Перспективность такой градации прав человека мы обосновали еще на стадии кандидатских исследований, в частности, в отношении конституционного права на предпринимательскую деятельность (ч. 1 ст. 34 Конституции РФ) как солидарного по своей природе <15>. Новеллы 2020 г. насыщают конституционный текст смыслами, очевидно располагающими к солидарным коннотациям уже в отношении ряда прав человека (и производных институтов). Выражающая ценность солидарности импликация в семантике и прагматике пореформенного российского конституционализма побуждает считать солидарным и право, закрепленное в ст. 31 Конституции РФ, включая его протестную "опцию" <16>. Причем "солидарный протест" - это отнюдь не подобострастный неологизм или конституционный оксюморон. (Последним, скорее, следует считать протест ради протеста.) Подлинно конституционный протест есть деятельный призыв "коллективных личностей" <17> к официальному признанию определенной конституционно значимой проблемы и необходимости ее оперативного - в рамках правового поля - решения на основе презумпции взаимного доверия <18> и ответственного сотрудничества власти и общества. Именно в приведенной трактовке анализируемое право подлежит содержательной конкретизации и обеспечению. При этом сохраняют свою актуальность и конституционные формы ограничения и регулирования, равно учитывающие двуединый сущностно-содержательный характер полномочия и необходимость институциональных решений, направленных на охрану правопорядка и защиту иных конституционных ценностей.
(Крусс В.И.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 9)В контексте сказанного приходится удивляться предельно редким упоминаниям о солидарности в научных характеристиках конституционного статуса личности. Перспективность такой градации прав человека мы обосновали еще на стадии кандидатских исследований, в частности, в отношении конституционного права на предпринимательскую деятельность (ч. 1 ст. 34 Конституции РФ) как солидарного по своей природе <15>. Новеллы 2020 г. насыщают конституционный текст смыслами, очевидно располагающими к солидарным коннотациям уже в отношении ряда прав человека (и производных институтов). Выражающая ценность солидарности импликация в семантике и прагматике пореформенного российского конституционализма побуждает считать солидарным и право, закрепленное в ст. 31 Конституции РФ, включая его протестную "опцию" <16>. Причем "солидарный протест" - это отнюдь не подобострастный неологизм или конституционный оксюморон. (Последним, скорее, следует считать протест ради протеста.) Подлинно конституционный протест есть деятельный призыв "коллективных личностей" <17> к официальному признанию определенной конституционно значимой проблемы и необходимости ее оперативного - в рамках правового поля - решения на основе презумпции взаимного доверия <18> и ответственного сотрудничества власти и общества. Именно в приведенной трактовке анализируемое право подлежит содержательной конкретизации и обеспечению. При этом сохраняют свою актуальность и конституционные формы ограничения и регулирования, равно учитывающие двуединый сущностно-содержательный характер полномочия и необходимость институциональных решений, направленных на охрану правопорядка и защиту иных конституционных ценностей.
Статья: Биоэтические векторы достоинства и культурного разнообразия в конституционной и международной биоюриспруденции: перспективы конституционализации биобезопасности и достижения биоэтического благополучия
(Кравец И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)<17> Певцова Н.С. Физическое, духовное и политическое в конституционном статусе личности: Моногр. М.: МГОУ, 2021. С. 25 - 26.
(Кравец И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)<17> Певцова Н.С. Физическое, духовное и политическое в конституционном статусе личности: Моногр. М.: МГОУ, 2021. С. 25 - 26.
Статья: О законодательных основах реализации федерального проекта "Цифровое государственное управление" (положения de lege lata и предложения de lege ferenda)
(Ноздрачев А.Ф.)
("Административное право и процесс", 2024, N 5)VIII. Отношения, связанные с реализацией конституционного
(Ноздрачев А.Ф.)
("Административное право и процесс", 2024, N 5)VIII. Отношения, связанные с реализацией конституционного
Статья: Поведенческая биометрия в системе биометрических персональных данных
(Байер Е.М.)
("Закон", 2025, N 9)Развитие технологий, основанных на поведенческой экономике, поднимает ряд важных правовых вопросов, среди которых основополагающими становятся угрозы для прав человека как важнейшего элемента конституционного статуса личности. Согласно оценке ВЦИОМ от 22 октября 2024 года, 40% респондентов обеспокоены в большей степени безопасностью биометрических персональных данных и возможностью злоупотребления ими мошенниками (кража лица или голоса), а 37% из них оценивают получение третьими лицами доступа к последним более опасным, чем при утечке традиционных персональных данных (ПД) (паспортные данные, ИНН, СНИЛС и др.) <2>.
(Байер Е.М.)
("Закон", 2025, N 9)Развитие технологий, основанных на поведенческой экономике, поднимает ряд важных правовых вопросов, среди которых основополагающими становятся угрозы для прав человека как важнейшего элемента конституционного статуса личности. Согласно оценке ВЦИОМ от 22 октября 2024 года, 40% респондентов обеспокоены в большей степени безопасностью биометрических персональных данных и возможностью злоупотребления ими мошенниками (кража лица или голоса), а 37% из них оценивают получение третьими лицами доступа к последним более опасным, чем при утечке традиционных персональных данных (ПД) (паспортные данные, ИНН, СНИЛС и др.) <2>.
Статья: Обновленная Конституция Республики Беларусь: ответы на вызовы современности
(Василевич Г.А., Масловская Т.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 3)Одним из направлений конституционных преобразований в Республике Беларусь выступает модернизация конституционного статуса личности посредством расширения каталога прав, свобод и обязанностей личности, углубления содержания имеющихся конституционных прав, усиления гарантий прав и свобод человека и гражданина.
(Василевич Г.А., Масловская Т.С.)
("Конституционное и муниципальное право", 2024, N 3)Одним из направлений конституционных преобразований в Республике Беларусь выступает модернизация конституционного статуса личности посредством расширения каталога прав, свобод и обязанностей личности, углубления содержания имеющихся конституционных прав, усиления гарантий прав и свобод человека и гражданина.
Статья: Пределы индивидуального правового регулирования наследственного правопреемства
(Байдаева В.О.)
("Наследственное право", 2024, N 1)Конституционный статус личности в сфере наследственных отношений отражает принцип диспозитивности, предусматривающий, что граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права по своей воле и в своем интересе. Указанный принцип находится в соответствии с положениями ст. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые прямо закрепляют, что граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
(Байдаева В.О.)
("Наследственное право", 2024, N 1)Конституционный статус личности в сфере наследственных отношений отражает принцип диспозитивности, предусматривающий, что граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права по своей воле и в своем интересе. Указанный принцип находится в соответствии с положениями ст. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые прямо закрепляют, что граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
Статья: Реализация конституционного принципа равенства гражданства в законодательстве Российской Федерации
(Пирязева Н.Е.)
("Журнал российского права", 2022, N 6)<1> См.: Мамасахлиси Н.М. Гражданство как элемент конституционного статуса личности в Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2018. С. 61.
(Пирязева Н.Е.)
("Журнал российского права", 2022, N 6)<1> См.: Мамасахлиси Н.М. Гражданство как элемент конституционного статуса личности в Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2018. С. 61.
Статья: Реализация норм института конституционных обязанностей личности в административном законодательстве
(Хаматова С.Х.)
("Административное право и процесс", 2021, N 11)Фундаментальные перемены в конституционно-правовой плоскости прежде всего касаются обновления содержания конституционно-правового статуса личности. Очевидно, что представителями юридической науки уделялось внимание лишь отдельным его институтам, а одним из ключевых векторов научных изысканий в этой области стала концентрация внимания исследователей на проблемах прав и свобод человека, изучаемых с самых широких и разнообразных позиций. Теоретическому обоснованию и многостороннему исследованию этих вопросов были посвящены многочисленные работы отечественных ученых. В то же время в правовой доктрине обязанностям личности уделяется значительно меньше внимания в сравнении с субъективными правами. Приходится признать, что институт конституционных обязанностей человека и гражданина, несмотря на всю актуальность и значимость, в последнее время практически не подвергался самостоятельному комплексному анализу и исследованию. Хотя, как известно, обязанности наряду с правами и свободами являются основными структурными элементами и фундаментом правового статуса личности, являющегося, в свою очередь, той политико-юридической категорией, которая неразрывно связана с состоянием законности во многих сферах общественной жизни. Поэтому совершенно верным представляется мнение профессора Н.И. Матузова о том, что необходимо "перемещение центра тяжести в научных исследованиях... с субъективных прав на юридические обязанности" <5>.
(Хаматова С.Х.)
("Административное право и процесс", 2021, N 11)Фундаментальные перемены в конституционно-правовой плоскости прежде всего касаются обновления содержания конституционно-правового статуса личности. Очевидно, что представителями юридической науки уделялось внимание лишь отдельным его институтам, а одним из ключевых векторов научных изысканий в этой области стала концентрация внимания исследователей на проблемах прав и свобод человека, изучаемых с самых широких и разнообразных позиций. Теоретическому обоснованию и многостороннему исследованию этих вопросов были посвящены многочисленные работы отечественных ученых. В то же время в правовой доктрине обязанностям личности уделяется значительно меньше внимания в сравнении с субъективными правами. Приходится признать, что институт конституционных обязанностей человека и гражданина, несмотря на всю актуальность и значимость, в последнее время практически не подвергался самостоятельному комплексному анализу и исследованию. Хотя, как известно, обязанности наряду с правами и свободами являются основными структурными элементами и фундаментом правового статуса личности, являющегося, в свою очередь, той политико-юридической категорией, которая неразрывно связана с состоянием законности во многих сферах общественной жизни. Поэтому совершенно верным представляется мнение профессора Н.И. Матузова о том, что необходимо "перемещение центра тяжести в научных исследованиях... с субъективных прав на юридические обязанности" <5>.
Статья: Образ жизни личности как предмет конституционно-правовой защиты на примере вопроса о смене пола
(Дробязко С.Р.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)Современное состояние информационных технологий ставит новые задачи перед законодателем, серьезно изменяет систему взаимоотношений личности, общества и государства <1>. Сегодня внешнее воздействие на общество и на образ жизни личности нуждается в адекватных правовых инструментах реагирования. Доступность информации и современный уровень глобализации позволяют нашим геополитическим противникам вести так называемые гибридные войны <2>, из чего естественным образом следует вопрос о признании образа жизни личности и общества конституционно-правовой ценностью и объектом правовой (прежде всего конституционно-правовой) защиты. Образ жизни является конституционно-правовой ценностью, поскольку определяет цель нормативного содержания права, отражается в праве путем закрепления конституционно-правового статуса личности, социокультурных ценностей и запретов, и при этом сам образ жизни конкретного человека влияет на социальные и культурные ценности общества и государства.
(Дробязко С.Р.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)Современное состояние информационных технологий ставит новые задачи перед законодателем, серьезно изменяет систему взаимоотношений личности, общества и государства <1>. Сегодня внешнее воздействие на общество и на образ жизни личности нуждается в адекватных правовых инструментах реагирования. Доступность информации и современный уровень глобализации позволяют нашим геополитическим противникам вести так называемые гибридные войны <2>, из чего естественным образом следует вопрос о признании образа жизни личности и общества конституционно-правовой ценностью и объектом правовой (прежде всего конституционно-правовой) защиты. Образ жизни является конституционно-правовой ценностью, поскольку определяет цель нормативного содержания права, отражается в праве путем закрепления конституционно-правового статуса личности, социокультурных ценностей и запретов, и при этом сам образ жизни конкретного человека влияет на социальные и культурные ценности общества и государства.