Конституционно-правовой статус личности
Подборка наиболее важных документов по запросу Конституционно-правовой статус личности (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2024 год: Статья 17 Конституции РФ"Пункт 5 статьи 10 ГК Российской Федерации, устанавливающий презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений и конкретизирующий тем самым основанный на признании неотчуждаемых прав человека и гражданина (статьи 17 и 18 Конституции Российской Федерации) конституционно-правовой статус личности в сфере гражданских правоотношений, сам по себе не может рассматриваться как нарушающий какие-либо конституционные права заявителя."
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Нормативные акты
Постановление Конституционного Суда РФ от 18.11.2025 N 39-П
"По делу о проверке конституционности пункта 6 статьи 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Правительства Магаданской области"В основу специального порядка обращения взыскания положен тот факт, что исполнение судебных решений по искам к публично-правовым образованиям порождает необходимость согласования таких конституционных ценностей, как своевременность и полнота исполнения судебного решения, с одной стороны, и стабильность финансовых основ реализации государством возложенных на него функций, включая безусловное гарантирование конституционно-правового статуса личности, - с другой. Эта задача исходя из необходимости обеспечения справедливого баланса названных конституционных ценностей и недопустимости умаления ни одной из них подлежит решению в том числе на основе закрепленного в статье 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципа, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина (а значит, и права на судебную защиту) не должно нарушать прав и свобод других лиц.
"По делу о проверке конституционности пункта 6 статьи 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Правительства Магаданской области"В основу специального порядка обращения взыскания положен тот факт, что исполнение судебных решений по искам к публично-правовым образованиям порождает необходимость согласования таких конституционных ценностей, как своевременность и полнота исполнения судебного решения, с одной стороны, и стабильность финансовых основ реализации государством возложенных на него функций, включая безусловное гарантирование конституционно-правового статуса личности, - с другой. Эта задача исходя из необходимости обеспечения справедливого баланса названных конституционных ценностей и недопустимости умаления ни одной из них подлежит решению в том числе на основе закрепленного в статье 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципа, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина (а значит, и права на судебную защиту) не должно нарушать прав и свобод других лиц.
Статья: Конституционно-правовые основы социального правосудия в Германии
(Ракитская И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 4)<2> Конституционно-правовые основы статуса личности в зарубежных странах: учебное пособие / Ю.И. Лейбо, И.А. Ракитская, Е.Я. Павлов и др.; под ред. Е.А. Кремянской. М.: МГИМО-Университет, 2019. С. 5.
(Ракитская И.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2025, N 4)<2> Конституционно-правовые основы статуса личности в зарубежных странах: учебное пособие / Ю.И. Лейбо, И.А. Ракитская, Е.Я. Павлов и др.; под ред. Е.А. Кремянской. М.: МГИМО-Университет, 2019. С. 5.
Статья: Личность и судебная власть: конституционные основы взаимоотношений
(Бондарь Н.С.)
("Российская юстиция", 2025, N 8)Уже тот факт, что Конституция 1993 г. весьма широко регламентировала положение личности во взаимоотношениях с судебной властью, включая прежде всего уголовно-процессуальную сферу, объективно порождает потребность выявить природу, определить место соответствующих норм Конституции. Поэтому выделение в системе прав и свобод конституционно-процессуальных прав-гарантий никоим образом не противоречит общим подходам к оценке системы конституционно-правового регулирования положения личности в обществе и государстве, в том числе на основе безусловного признания единства всей системы конституционных прав и свобод человека и гражданина.
(Бондарь Н.С.)
("Российская юстиция", 2025, N 8)Уже тот факт, что Конституция 1993 г. весьма широко регламентировала положение личности во взаимоотношениях с судебной властью, включая прежде всего уголовно-процессуальную сферу, объективно порождает потребность выявить природу, определить место соответствующих норм Конституции. Поэтому выделение в системе прав и свобод конституционно-процессуальных прав-гарантий никоим образом не противоречит общим подходам к оценке системы конституционно-правового регулирования положения личности в обществе и государстве, в том числе на основе безусловного признания единства всей системы конституционных прав и свобод человека и гражданина.
Статья: Образ жизни личности как предмет конституционно-правовой защиты на примере вопроса о смене пола
(Дробязко С.Р.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)Современное состояние информационных технологий ставит новые задачи перед законодателем, серьезно изменяет систему взаимоотношений личности, общества и государства <1>. Сегодня внешнее воздействие на общество и на образ жизни личности нуждается в адекватных правовых инструментах реагирования. Доступность информации и современный уровень глобализации позволяют нашим геополитическим противникам вести так называемые гибридные войны <2>, из чего естественным образом следует вопрос о признании образа жизни личности и общества конституционно-правовой ценностью и объектом правовой (прежде всего конституционно-правовой) защиты. Образ жизни является конституционно-правовой ценностью, поскольку определяет цель нормативного содержания права, отражается в праве путем закрепления конституционно-правового статуса личности, социокультурных ценностей и запретов, и при этом сам образ жизни конкретного человека влияет на социальные и культурные ценности общества и государства.
(Дробязко С.Р.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)Современное состояние информационных технологий ставит новые задачи перед законодателем, серьезно изменяет систему взаимоотношений личности, общества и государства <1>. Сегодня внешнее воздействие на общество и на образ жизни личности нуждается в адекватных правовых инструментах реагирования. Доступность информации и современный уровень глобализации позволяют нашим геополитическим противникам вести так называемые гибридные войны <2>, из чего естественным образом следует вопрос о признании образа жизни личности и общества конституционно-правовой ценностью и объектом правовой (прежде всего конституционно-правовой) защиты. Образ жизни является конституционно-правовой ценностью, поскольку определяет цель нормативного содержания права, отражается в праве путем закрепления конституционно-правового статуса личности, социокультурных ценностей и запретов, и при этом сам образ жизни конкретного человека влияет на социальные и культурные ценности общества и государства.
Статья: Предпосылки принудительного изъятия земель в связи с неиспользованием по целевому назначению
(Андреева Е.М., Левитанус Б.А.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 7)Основным лейтмотивом комментируемых правовых норм можно считать защиту публичных интересов. Эксплуатация земельных участков вразрез с установленными правилами может создавать угрозу жизни и здоровью населения, негативно сказываться на состоянии окружающей среды. Неиспользуемые земельные участки также несут опасность для общества, поскольку они утрачивают свои природные свойства, подвергаются зарастанию кустарниковой растительностью, захламлению строительным и иным мусором. Такие участки не участвуют в сельскохозяйственном производстве и имущественном обороте и, как следствие, не приносят экономической пользы. Кроме того, заброшенные территории портят внешний вид поселений, создают визуальный и эстетический дисбаланс. Как указал КС РФ применительно к длительно неиспользуемым арендуемым землям, бездействие арендатора приводит к "затягиванию ввода в эксплуатацию объектов недвижимого имущества, к неиспользованию представляющих для мегаполиса особую ценность площадей, нарушению эстетического облика города" <4>. Регулирование отношений по использованию земельных участков, расположенных в границах населенных пунктов, "в конечном счете имеет целью обеспечение прав граждан на благоприятные условия жизни, на транспортную доступность и удобство расположения образовательных, медицинских учреждений, организаций торговли, культуры, физкультурно-спортивных организаций и т.п., т.е. прав, если непосредственно в Конституции Российской Федерации и не названных, но предопределенных такими закрепленными в ней в качестве элементов конституционно-правового статуса личности правами" <5>.
(Андреева Е.М., Левитанус Б.А.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2024, N 7)Основным лейтмотивом комментируемых правовых норм можно считать защиту публичных интересов. Эксплуатация земельных участков вразрез с установленными правилами может создавать угрозу жизни и здоровью населения, негативно сказываться на состоянии окружающей среды. Неиспользуемые земельные участки также несут опасность для общества, поскольку они утрачивают свои природные свойства, подвергаются зарастанию кустарниковой растительностью, захламлению строительным и иным мусором. Такие участки не участвуют в сельскохозяйственном производстве и имущественном обороте и, как следствие, не приносят экономической пользы. Кроме того, заброшенные территории портят внешний вид поселений, создают визуальный и эстетический дисбаланс. Как указал КС РФ применительно к длительно неиспользуемым арендуемым землям, бездействие арендатора приводит к "затягиванию ввода в эксплуатацию объектов недвижимого имущества, к неиспользованию представляющих для мегаполиса особую ценность площадей, нарушению эстетического облика города" <4>. Регулирование отношений по использованию земельных участков, расположенных в границах населенных пунктов, "в конечном счете имеет целью обеспечение прав граждан на благоприятные условия жизни, на транспортную доступность и удобство расположения образовательных, медицинских учреждений, организаций торговли, культуры, физкультурно-спортивных организаций и т.п., т.е. прав, если непосредственно в Конституции Российской Федерации и не названных, но предопределенных такими закрепленными в ней в качестве элементов конституционно-правового статуса личности правами" <5>.
Статья: Правозащитная функция судебной власти в административном судопроизводстве: институциональный и функциональный аспекты
(Мовчан В.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2021, N 2)В литературе на основе анализа возникающих при осуществлении судебной защиты процессуальных правоотношений отмечается, что данный институт, будучи процессуальным, предполагает защиту лицом своих прав и интересов в органах судебной власти благодаря законодательно установленному процессуальному механизму защиты и процессуальной обязанности суда эту защиту обеспечить <13>. Не оспаривая процессуальную природу общественных отношений при осуществлении судебной защиты прав и свобод лица в процедурах судопроизводства, хотелось бы подчеркнуть прежде всего конституционно-правовую природу судебной защиты. Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что право на судебную защиту имеет несколько характеристик и функциональных значений. Оно является самостоятельным субъективным правом и элементом конституционного правового статуса личности и одновременно является юридической гарантией и правовым средством осуществления и защиты субъективных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.
(Мовчан В.В.)
("Вестник гражданского процесса", 2021, N 2)В литературе на основе анализа возникающих при осуществлении судебной защиты процессуальных правоотношений отмечается, что данный институт, будучи процессуальным, предполагает защиту лицом своих прав и интересов в органах судебной власти благодаря законодательно установленному процессуальному механизму защиты и процессуальной обязанности суда эту защиту обеспечить <13>. Не оспаривая процессуальную природу общественных отношений при осуществлении судебной защиты прав и свобод лица в процедурах судопроизводства, хотелось бы подчеркнуть прежде всего конституционно-правовую природу судебной защиты. Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что право на судебную защиту имеет несколько характеристик и функциональных значений. Оно является самостоятельным субъективным правом и элементом конституционного правового статуса личности и одновременно является юридической гарантией и правовым средством осуществления и защиты субъективных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.
Статья: Исследование категории "субъект права"
(Коваленко Н.Е.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2025, N 2)15. Аничкин Е.С. Модернизация конституционно-правового статуса личности в условиях формирования цифрового пространства // Конституционное и муниципальное право. 2019. N 12. С. 19 - 22.
(Коваленко Н.Е.)
("Сибирское юридическое обозрение", 2025, N 2)15. Аничкин Е.С. Модернизация конституционно-правового статуса личности в условиях формирования цифрового пространства // Конституционное и муниципальное право. 2019. N 12. С. 19 - 22.
Статья: Вариативность как свойство юридических гарантий прав граждан и организаций в нотариальных правоотношениях
(Нуриев А.Г.)
("Нотариус", 2022, N 7)Термин "вариативность" не является активно используемым в отечественной юридической доктрине. Однако отечественная наука данный термин использует. Ф.Ш. Нуриева в своем исследовании отмечает, что понятие вариативности предполагает наличие нормы, т.е. совокупности наиболее устойчивых традиционных элементов структуры <2>. Вариативность рассматривается как возможное отклонение в рамках определенной алгоритмично заданной системы. К.И. Почепко термин "вариативность" использует в контексте толкования понятия конституционно-правового статуса личности, его содержания с точки зрения возможности включения дополнительных элементов <3>. И.А. Игнатьева вариативность рассматривает как проблему доктринальных различий в понимании предмета правового регулирования экологического права, обусловленного нечеткостью законодательного определения регулируемых общественных отношений <4>. И.В. Михеева, А.С. Логинова вариативность рассматривают в контексте альтернативных подходов к определению культурных ценностей, понятие которых охватывает предметы, подпадающие под ограничительные (разрешительные) правовые режимы <5>. Г.А. Есаков вариативность рассматривает как свойство судебной практики в части установления оценочных признаков, что является примером реального действия судейского усмотрения <6>.
(Нуриев А.Г.)
("Нотариус", 2022, N 7)Термин "вариативность" не является активно используемым в отечественной юридической доктрине. Однако отечественная наука данный термин использует. Ф.Ш. Нуриева в своем исследовании отмечает, что понятие вариативности предполагает наличие нормы, т.е. совокупности наиболее устойчивых традиционных элементов структуры <2>. Вариативность рассматривается как возможное отклонение в рамках определенной алгоритмично заданной системы. К.И. Почепко термин "вариативность" использует в контексте толкования понятия конституционно-правового статуса личности, его содержания с точки зрения возможности включения дополнительных элементов <3>. И.А. Игнатьева вариативность рассматривает как проблему доктринальных различий в понимании предмета правового регулирования экологического права, обусловленного нечеткостью законодательного определения регулируемых общественных отношений <4>. И.В. Михеева, А.С. Логинова вариативность рассматривают в контексте альтернативных подходов к определению культурных ценностей, понятие которых охватывает предметы, подпадающие под ограничительные (разрешительные) правовые режимы <5>. Г.А. Есаков вариативность рассматривает как свойство судебной практики в части установления оценочных признаков, что является примером реального действия судейского усмотрения <6>.
Статья: Понятие, сущность и взаимосвязь конституционных прав на жизнь и на охрану здоровья
(Сазин С.Т.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 4)Место права на жизнь в системе субъективных прав личности связывается с "естественными правами" <20>, "личными неимущественными правами" <21>, "смежными правами" <22>, "духовно-нравственными правами" <23>, "основными правами" <24>, "личными правами" <25>. К.П. Саврыга позиционирует право на жизнь в трех формах: как обычное международное право, принцип общего международного прав и норму jus cogens <26>. Включаясь в данную научную дискуссию, подчеркнем, что в странах с романо-германскими правовыми традициями (к которой, несомненно, относится Россия) позиция субъективного права на жизнь в правовой системе страны предопределяется ее отраслевым делением. В частности, вопрос о принадлежности права на жизнь к числу "личных неимущественных" или "смежных" прав имеет главным образом цивилистическое, то есть гражданско-правовое, значение. Не нужно исключать в содержании права на жизнь международно-правовой контекст. Имеются уголовно-правовые средства обеспечения и защиты права на жизнь. Но это не ставит под сомнение главенствующую конституционно-правовую природу права на жизнь как естественного, основного и личного права, которое является неотчуждаемым, принадлежит каждому от рождения и отчасти до него <27>, что является условием реализации всех других конституционных прав и свобод человека и гражданина в отношении конкретного индивида, являющегося носителем конституционно-правового статуса личности. Научную позицию С.И. Ивентьева мы склонны оценивать критически: право на жизнь не может быть причислено к неким "духовно-нравственным" правам в силу его устоявшейся конституционной природы, международного признания и сложившихся механизмов уголовно-правовой и гражданско-правовой защиты от возможных посягательств.
(Сазин С.Т.)
("Конституционное и муниципальное право", 2021, N 4)Место права на жизнь в системе субъективных прав личности связывается с "естественными правами" <20>, "личными неимущественными правами" <21>, "смежными правами" <22>, "духовно-нравственными правами" <23>, "основными правами" <24>, "личными правами" <25>. К.П. Саврыга позиционирует право на жизнь в трех формах: как обычное международное право, принцип общего международного прав и норму jus cogens <26>. Включаясь в данную научную дискуссию, подчеркнем, что в странах с романо-германскими правовыми традициями (к которой, несомненно, относится Россия) позиция субъективного права на жизнь в правовой системе страны предопределяется ее отраслевым делением. В частности, вопрос о принадлежности права на жизнь к числу "личных неимущественных" или "смежных" прав имеет главным образом цивилистическое, то есть гражданско-правовое, значение. Не нужно исключать в содержании права на жизнь международно-правовой контекст. Имеются уголовно-правовые средства обеспечения и защиты права на жизнь. Но это не ставит под сомнение главенствующую конституционно-правовую природу права на жизнь как естественного, основного и личного права, которое является неотчуждаемым, принадлежит каждому от рождения и отчасти до него <27>, что является условием реализации всех других конституционных прав и свобод человека и гражданина в отношении конкретного индивида, являющегося носителем конституционно-правового статуса личности. Научную позицию С.И. Ивентьева мы склонны оценивать критически: право на жизнь не может быть причислено к неким "духовно-нравственным" правам в силу его устоявшейся конституционной природы, международного признания и сложившихся механизмов уголовно-правовой и гражданско-правовой защиты от возможных посягательств.
Статья: Реализация норм института конституционных обязанностей личности в административном законодательстве
(Хаматова С.Х.)
("Административное право и процесс", 2021, N 11)Фундаментальные перемены в конституционно-правовой плоскости прежде всего касаются обновления содержания конституционно-правового статуса личности. Очевидно, что представителями юридической науки уделялось внимание лишь отдельным его институтам, а одним из ключевых векторов научных изысканий в этой области стала концентрация внимания исследователей на проблемах прав и свобод человека, изучаемых с самых широких и разнообразных позиций. Теоретическому обоснованию и многостороннему исследованию этих вопросов были посвящены многочисленные работы отечественных ученых. В то же время в правовой доктрине обязанностям личности уделяется значительно меньше внимания в сравнении с субъективными правами. Приходится признать, что институт конституционных обязанностей человека и гражданина, несмотря на всю актуальность и значимость, в последнее время практически не подвергался самостоятельному комплексному анализу и исследованию. Хотя, как известно, обязанности наряду с правами и свободами являются основными структурными элементами и фундаментом правового статуса личности, являющегося, в свою очередь, той политико-юридической категорией, которая неразрывно связана с состоянием законности во многих сферах общественной жизни. Поэтому совершенно верным представляется мнение профессора Н.И. Матузова о том, что необходимо "перемещение центра тяжести в научных исследованиях... с субъективных прав на юридические обязанности" <5>.
(Хаматова С.Х.)
("Административное право и процесс", 2021, N 11)Фундаментальные перемены в конституционно-правовой плоскости прежде всего касаются обновления содержания конституционно-правового статуса личности. Очевидно, что представителями юридической науки уделялось внимание лишь отдельным его институтам, а одним из ключевых векторов научных изысканий в этой области стала концентрация внимания исследователей на проблемах прав и свобод человека, изучаемых с самых широких и разнообразных позиций. Теоретическому обоснованию и многостороннему исследованию этих вопросов были посвящены многочисленные работы отечественных ученых. В то же время в правовой доктрине обязанностям личности уделяется значительно меньше внимания в сравнении с субъективными правами. Приходится признать, что институт конституционных обязанностей человека и гражданина, несмотря на всю актуальность и значимость, в последнее время практически не подвергался самостоятельному комплексному анализу и исследованию. Хотя, как известно, обязанности наряду с правами и свободами являются основными структурными элементами и фундаментом правового статуса личности, являющегося, в свою очередь, той политико-юридической категорией, которая неразрывно связана с состоянием законности во многих сферах общественной жизни. Поэтому совершенно верным представляется мнение профессора Н.И. Матузова о том, что необходимо "перемещение центра тяжести в научных исследованиях... с субъективных прав на юридические обязанности" <5>.
"Проблемы реализации принципов гражданского судопроизводства в правоприменительной деятельности: монография"
(отв. ред. В.М. Жуйков, С.С. Завриев)
("НОРМА", "ИНФРА-М", 2024)В свете конституционной формализации соответствующих принципов особенно заметно следующее. Во-первых, именно принципы правосудия выделены (обозначены) в тексте Конституции РФ (прежде всего в гл. 7) наиболее полно (если сравнивать с выделением принципов по отношению к другим сферам государственнической и правовой жизни). Во-вторых, судебная власть как самостоятельная ветвь власти преимущественно гарантируется дальнейшим законодательно-регламентарным развитием таких принципов. В связи с этим уместно констатировать следующее: "...недостаточно только декларировать принцип в правовой норме общего характера. Для того чтобы руководствоваться правовым принципом, а иначе в нем просто нет смысла, в законе должно быть определено его содержание. Содержание принципа раскрывается в той же норме, в которой он провозглашается, или в другой/других нормах" <1>. В-третьих, именно принципы правосудия выступают предметом интерпретационной активности судов различных уровней (обычно наиболее высокого уровня), в первую очередь с точки зрения обеспечения единообразия процессуальных гарантий, обусловленных конституционно-правовым положением личности, и их судебного регулирования.
(отв. ред. В.М. Жуйков, С.С. Завриев)
("НОРМА", "ИНФРА-М", 2024)В свете конституционной формализации соответствующих принципов особенно заметно следующее. Во-первых, именно принципы правосудия выделены (обозначены) в тексте Конституции РФ (прежде всего в гл. 7) наиболее полно (если сравнивать с выделением принципов по отношению к другим сферам государственнической и правовой жизни). Во-вторых, судебная власть как самостоятельная ветвь власти преимущественно гарантируется дальнейшим законодательно-регламентарным развитием таких принципов. В связи с этим уместно констатировать следующее: "...недостаточно только декларировать принцип в правовой норме общего характера. Для того чтобы руководствоваться правовым принципом, а иначе в нем просто нет смысла, в законе должно быть определено его содержание. Содержание принципа раскрывается в той же норме, в которой он провозглашается, или в другой/других нормах" <1>. В-третьих, именно принципы правосудия выступают предметом интерпретационной активности судов различных уровней (обычно наиболее высокого уровня), в первую очередь с точки зрения обеспечения единообразия процессуальных гарантий, обусловленных конституционно-правовым положением личности, и их судебного регулирования.