Источники международного права
Подборка наиболее важных документов по запросу Источники международного права (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Автономия воли сторон как источник международного частного права
(Москвитин Ю.М.)
("Хозяйство и право", 2025, N 6)"Хозяйство и право", 2025, N 6
(Москвитин Ю.М.)
("Хозяйство и право", 2025, N 6)"Хозяйство и право", 2025, N 6
Нормативные акты
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 N 5
(ред. от 09.12.2025)
"О применении судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации"18. Рекомендовать Российской академии правосудия при организации учебного процесса подготовки, переподготовки и повышения квалификации судей и работников аппаратов судов обращать особое внимание на изучение общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, регулярно анализировать источники международного права, издавать необходимые практические пособия, комментарии, монографии и другую учебную, методическую и научную литературу.
(ред. от 09.12.2025)
"О применении судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации"18. Рекомендовать Российской академии правосудия при организации учебного процесса подготовки, переподготовки и повышения квалификации судей и работников аппаратов судов обращать особое внимание на изучение общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, регулярно анализировать источники международного права, издавать необходимые практические пособия, комментарии, монографии и другую учебную, методическую и научную литературу.
"Проблемы унификации международного частного права: монография"
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)Разработка унифицированных правил, закрепленных в международных договорах, на протяжении длительного времени признавалась приоритетным способом обеспечения равных правовых условий взаимодействия внешнеэкономических партнеров. Однако в силу объективных факторов, связанных с развитием и усложнением международных экономических связей, традиционные источники международного права - универсальные и региональные международные акты - уже не смогли в полной мере обеспечить адекватную регламентацию широкого круга вопросов, требующих решения при заключении и исполнении международных сделок.
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
("ИЗиСП", "Юриспруденция", 2023)Разработка унифицированных правил, закрепленных в международных договорах, на протяжении длительного времени признавалась приоритетным способом обеспечения равных правовых условий взаимодействия внешнеэкономических партнеров. Однако в силу объективных факторов, связанных с развитием и усложнением международных экономических связей, традиционные источники международного права - универсальные и региональные международные акты - уже не смогли в полной мере обеспечить адекватную регламентацию широкого круга вопросов, требующих решения при заключении и исполнении международных сделок.
Статья: Вклад Комитета ООН по правам человека в определение справедливого судебного разбирательства как структурного принципа международного порядка
(Элиа А.Р.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 5)<21> Что касается необязательного характера Деклараций принципов Генеральной Ассамблеи ООН, см.: B. Conforti, Diritto Internazionale, VII ed., Napoli, 2006, особенно pp. 54 - 56, хотя он подчеркивает, что они "не являются автономным источником общих международных норм [...]", тем не менее на первом этапе он частично приравнивает их функцию к той, которую развивают кодификационные соглашения "в целях развития международного права и его соответствия потребностям солидарности и взаимозависимости, все более ощутимым в современном мире". Что касается обычного права, то, по мнению того же автора, эти декларации следует рассматривать как выражение практики государств, "как результат действий государств, принимающих их, а не как акты Организации Объединенных Наций", основывая это утверждение на том, что они постепенно приобретают все большее значение в формировании международного обычая, когда они принимаются единогласно или консенсусом. С другой стороны, позволяя нам расширить и усложнить это понятие, включив в него также Декларации принципов, мы могли бы понимать их как выражение "тенденции Организации Объединенных Наций к восполнению структурных недостатков международного общества и развитию общих функций через свои органы" (ср: G. Ziccardi Capaldo, "Tendenze Evolutive della Politica Giudiziaria della Corte Internazionale di Giustizia", в op. cit., особенно pp. 257 - 258. Хотя в последующих изданиях, см. соответственно IX и X "Diritto Internazionale", B. Conforti изменил свою позицию относительно роли резолюций Генеральной Ассамблеи в противоположную сторону; этот автор разделяет его первоначальную позицию как выражение процесса конституционализации международного порядка. C. Zanghi, op. cit., особенно pp. 25 и сл., хотя и обращает внимание на не имеющее обязательной юридической силы содержание ВДПЧ, легко выводимое из ее "категорических формулировок", тем не менее утверждает, что она представляет собой "величайшее историческое доказательство "consensus omnium gentium" в отношении данной системы ценностей". Далее автор добавляет, что она представляет собой "точку соприкосновения для установления истинной и собственной системы универсальных и позитивных ценностей [...]". Что касается проблемы юридической ценности ВДПЧ, то автор напоминает, что этот вопрос уже был важнейшим во время подготовительной работы, когда также выдвигалась необходимость сблизить ее с общими принципами, содержащимися в Уставе ООН, чтобы избежать отсутствия ее юридической обязательной силы. Хотя в Уставе ООН нет ссылки на это уважение, тот же автор подчеркивает, что практика органов ООН, в первую очередь Генеральной Ассамблеи, породила "желание, чтобы государства - члены международного сообщества уважали его", и что этот элемент является основой для его торжественного принятия Генеральной Ассамблеей. В этой связи P. Nikken, в частности, утверждает, что "[авторитет], влияние и распространение [...] Декларации привели к тому, что сегодня обычное значение выражения "права человека" [содержащееся в статьях Устава ООН, в частности в ст. 55 и 56] неотделимо от этой Декларации", Id., "La fuerza obligatoria de la Universal de Derechos Humanos", в Revista de la Facultad de Ciencias y , 35 (75) 1990, pp. 329 - 349, в частности pp. 336 - 338; см. также: A. Aguilar Calahorro (dir.), El sitema universal de los derechos humanos: Estudio de la Universal de los Derechos Humanos, el Pacto Internacional de Derechos Civiles y , el Pacto Internacional de Derechos , Sociales y Culturales y textos internacionales concordantes, Granada, 2014, pp. XXI - 1043. О ссылке Международного суда на Декларации принципов как на выражение его "глобальных тенденций" см.: Ziccardi Capaldo, "Tendenze Evolutive della Corte Internazionale di Giustizia", в op. cit., особенно pp. 269 - 270; Id., "La Legittimazione del Governo Mondiale nelle Tendenze Globali della Corte Internazionale di Giustizia", в Scritti in Onore di V. Buonocore, Vol. I, Milano, 2005, особенно pp. 869 и сл., и приведенное в нем прецедентное право. О вкладе Международного суда в разработку и определение общих принципов международной процедуры, а также о синтезе доктринальных дебатов по этому вопросу см.: Negri, "La Funzione Giudiziaria della Corte Internazionale di Giustizia", в Id., I Principi Generali del Processo Internazionale nella Giurisprudenza della Corte Internazionale di Giustizia, Napoli, 2002, Ch. II, pp. 43 - 59. Подчеркивая их совершенно разную природу и "quand hasardeuse" коннотацию аналогичной деятельности, Р. Монако сближает решения международного судьи, провозглашающего принципы, с аналогичными декларациями ГА, чтобы подчеркнуть "прогрессивное развитие, которое также касается расширения материальных источников международного права", основанное на заметном упрощении существенных и формальных условий, необходимых для установления юридических обязательств. Иными словами, по мнению автора, подобно тому, как постоянная судебная практика Международного суда, декларирующая принципы, может иметь последствия для сторон вне дела, точно так же формальный характер не может помешать декларации принципов быть источником обязательств erga omnes; ср.: R. Monaco, "Les Jugements Internationaux ou applicateurs de Principes ", в J. Makarczyk (ed.), Essays in International Law in Honour of Judge Manfred Lachs, The Hague/Boston/Lancaster, 1984, pp. 389 - 401, в частности pp. 395 - 396. Здесь стоит отметить высказывание П. Никкена, согласно которому хотя декларации и являются рекомендациями, тем не менее "существуют определенные особенности, присущие [им], которые могут приблизить их к источникам международного права". С одной стороны, автор утверждает - и очень похоже на Конфорти (выше), - что практика государств соответствовать содержанию ВДПЧ и ее признание в качестве обязательной позволит "интегрировать ее в обычное международное право, принимая во внимание тот факт, что ее содержание выражает принципы, имеющие непреходящую силу, и что ее принятие несет в себе живую надежду на то, что международное сообщество будет ее уважать". С другой стороны, тот же автор подчеркивает, что она может считаться обязательной именно потому, что в ней "воплощены общие принципы права в том смысле, что они являются источниками международного права в соответствии со Статутом Международного суда [...]"; в целом см. рассмотрение этого вопроса, разработанное тем же автором, в работе: "La fuerza obligatoria de la Universal de Derechos Humanos", op. cit., pp. 329 - 349, особенно pp. 329 - 332.
(Элиа А.Р.)
("Вестник гражданского процесса", 2024, N 5)<21> Что касается необязательного характера Деклараций принципов Генеральной Ассамблеи ООН, см.: B. Conforti, Diritto Internazionale, VII ed., Napoli, 2006, особенно pp. 54 - 56, хотя он подчеркивает, что они "не являются автономным источником общих международных норм [...]", тем не менее на первом этапе он частично приравнивает их функцию к той, которую развивают кодификационные соглашения "в целях развития международного права и его соответствия потребностям солидарности и взаимозависимости, все более ощутимым в современном мире". Что касается обычного права, то, по мнению того же автора, эти декларации следует рассматривать как выражение практики государств, "как результат действий государств, принимающих их, а не как акты Организации Объединенных Наций", основывая это утверждение на том, что они постепенно приобретают все большее значение в формировании международного обычая, когда они принимаются единогласно или консенсусом. С другой стороны, позволяя нам расширить и усложнить это понятие, включив в него также Декларации принципов, мы могли бы понимать их как выражение "тенденции Организации Объединенных Наций к восполнению структурных недостатков международного общества и развитию общих функций через свои органы" (ср: G. Ziccardi Capaldo, "Tendenze Evolutive della Politica Giudiziaria della Corte Internazionale di Giustizia", в op. cit., особенно pp. 257 - 258. Хотя в последующих изданиях, см. соответственно IX и X "Diritto Internazionale", B. Conforti изменил свою позицию относительно роли резолюций Генеральной Ассамблеи в противоположную сторону; этот автор разделяет его первоначальную позицию как выражение процесса конституционализации международного порядка. C. Zanghi, op. cit., особенно pp. 25 и сл., хотя и обращает внимание на не имеющее обязательной юридической силы содержание ВДПЧ, легко выводимое из ее "категорических формулировок", тем не менее утверждает, что она представляет собой "величайшее историческое доказательство "consensus omnium gentium" в отношении данной системы ценностей". Далее автор добавляет, что она представляет собой "точку соприкосновения для установления истинной и собственной системы универсальных и позитивных ценностей [...]". Что касается проблемы юридической ценности ВДПЧ, то автор напоминает, что этот вопрос уже был важнейшим во время подготовительной работы, когда также выдвигалась необходимость сблизить ее с общими принципами, содержащимися в Уставе ООН, чтобы избежать отсутствия ее юридической обязательной силы. Хотя в Уставе ООН нет ссылки на это уважение, тот же автор подчеркивает, что практика органов ООН, в первую очередь Генеральной Ассамблеи, породила "желание, чтобы государства - члены международного сообщества уважали его", и что этот элемент является основой для его торжественного принятия Генеральной Ассамблеей. В этой связи P. Nikken, в частности, утверждает, что "[авторитет], влияние и распространение [...] Декларации привели к тому, что сегодня обычное значение выражения "права человека" [содержащееся в статьях Устава ООН, в частности в ст. 55 и 56] неотделимо от этой Декларации", Id., "La fuerza obligatoria de la Universal de Derechos Humanos", в Revista de la Facultad de Ciencias y , 35 (75) 1990, pp. 329 - 349, в частности pp. 336 - 338; см. также: A. Aguilar Calahorro (dir.), El sitema universal de los derechos humanos: Estudio de la Universal de los Derechos Humanos, el Pacto Internacional de Derechos Civiles y , el Pacto Internacional de Derechos , Sociales y Culturales y textos internacionales concordantes, Granada, 2014, pp. XXI - 1043. О ссылке Международного суда на Декларации принципов как на выражение его "глобальных тенденций" см.: Ziccardi Capaldo, "Tendenze Evolutive della Corte Internazionale di Giustizia", в op. cit., особенно pp. 269 - 270; Id., "La Legittimazione del Governo Mondiale nelle Tendenze Globali della Corte Internazionale di Giustizia", в Scritti in Onore di V. Buonocore, Vol. I, Milano, 2005, особенно pp. 869 и сл., и приведенное в нем прецедентное право. О вкладе Международного суда в разработку и определение общих принципов международной процедуры, а также о синтезе доктринальных дебатов по этому вопросу см.: Negri, "La Funzione Giudiziaria della Corte Internazionale di Giustizia", в Id., I Principi Generali del Processo Internazionale nella Giurisprudenza della Corte Internazionale di Giustizia, Napoli, 2002, Ch. II, pp. 43 - 59. Подчеркивая их совершенно разную природу и "quand hasardeuse" коннотацию аналогичной деятельности, Р. Монако сближает решения международного судьи, провозглашающего принципы, с аналогичными декларациями ГА, чтобы подчеркнуть "прогрессивное развитие, которое также касается расширения материальных источников международного права", основанное на заметном упрощении существенных и формальных условий, необходимых для установления юридических обязательств. Иными словами, по мнению автора, подобно тому, как постоянная судебная практика Международного суда, декларирующая принципы, может иметь последствия для сторон вне дела, точно так же формальный характер не может помешать декларации принципов быть источником обязательств erga omnes; ср.: R. Monaco, "Les Jugements Internationaux ou applicateurs de Principes ", в J. Makarczyk (ed.), Essays in International Law in Honour of Judge Manfred Lachs, The Hague/Boston/Lancaster, 1984, pp. 389 - 401, в частности pp. 395 - 396. Здесь стоит отметить высказывание П. Никкена, согласно которому хотя декларации и являются рекомендациями, тем не менее "существуют определенные особенности, присущие [им], которые могут приблизить их к источникам международного права". С одной стороны, автор утверждает - и очень похоже на Конфорти (выше), - что практика государств соответствовать содержанию ВДПЧ и ее признание в качестве обязательной позволит "интегрировать ее в обычное международное право, принимая во внимание тот факт, что ее содержание выражает принципы, имеющие непреходящую силу, и что ее принятие несет в себе живую надежду на то, что международное сообщество будет ее уважать". С другой стороны, тот же автор подчеркивает, что она может считаться обязательной именно потому, что в ней "воплощены общие принципы права в том смысле, что они являются источниками международного права в соответствии со Статутом Международного суда [...]"; в целом см. рассмотрение этого вопроса, разработанное тем же автором, в работе: "La fuerza obligatoria de la Universal de Derechos Humanos", op. cit., pp. 329 - 349, особенно pp. 329 - 332.
Статья: Обычаи международного права
(Грунтовский И.И., Моисеев В.С.)
("Безопасность бизнеса", 2023, N 4)Ведь на международный обычай как на источник международного права ссылается и ст. 38 Статута Международного суда ООН: "...международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы" <3>. При этом также умалчивая, о какой именно практике идет речь, которая всеми признается, но нигде не кодифицирована?
(Грунтовский И.И., Моисеев В.С.)
("Безопасность бизнеса", 2023, N 4)Ведь на международный обычай как на источник международного права ссылается и ст. 38 Статута Международного суда ООН: "...международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы" <3>. При этом также умалчивая, о какой именно практике идет речь, которая всеми признается, но нигде не кодифицирована?
Статья: Развитие концепта общих принципов международного права и представление об их значении в современном обществе
(Долгошеин П.С., Клименко А.И.)
("Миграционное право", 2023, N 1)В юридической литературе существует дискуссия о принципах международного права, их влиянии на правовые системы, развивающиеся для удовлетворения общественных потребностей и интересов, степени влияния на правовые системы стран - субъектов международно-правовых отношений и на их способность своевременно реагировать на новые социальные потребности и интересы <12>. "Общие принципы" признаны в качестве источника международного права в Уставе Постоянного суда международной юстиции и Международного суда, но их идентификация, оценка, содержание, классификация, исполнение и применение являются предметом различных научных исследований и судебного толкования.
(Долгошеин П.С., Клименко А.И.)
("Миграционное право", 2023, N 1)В юридической литературе существует дискуссия о принципах международного права, их влиянии на правовые системы, развивающиеся для удовлетворения общественных потребностей и интересов, степени влияния на правовые системы стран - субъектов международно-правовых отношений и на их способность своевременно реагировать на новые социальные потребности и интересы <12>. "Общие принципы" признаны в качестве источника международного права в Уставе Постоянного суда международной юстиции и Международного суда, но их идентификация, оценка, содержание, классификация, исполнение и применение являются предметом различных научных исследований и судебного толкования.
Статья: Чужой среди своих: общие принципы международного административного права (на примере обязательства мотивировать решения)
(Должиков А.В.)
("Международное правосудие", 2024, N 3)Учение П.Е. Казанского было основано на убеждении в общности интересов государств. По определению профессора Новороссийского университета, "международная администрация есть деятельность государств, международных обществ, их органов и органов международных, направленная на обеспечение международных общественных интересов Администрация народов покоится на двух основных началах - на начале правомерности, т.е., сообразности с требованиями договоров и на начале целесообразности, т.е., сообразности с международными общественными интересами. Одна целесообразность не может быть... верховным началом международного управления, так как иначе оно не было бы юридическим явлением" <26>. В связи с этим сущность международного административного права предполагает достижение общих целей в межгосударственных отношениях. Несмотря на сохранение государственного суверенитета и наличие национальных интересов, правомерность правительственных актов может быть проверена на соответствие общему благу. Без возможности юридической оценки этих критериев международное административное право превращалось бы в простое управление, пусть и за пределами национальной юрисдикции. Причем П.Е. Казанский разграничивал формальную правомерность (соблюдение договоров и иных источников международного права) и материальную целесообразность. К последней относится требование мотивированности, которое сводится к проверке целеполагания и содержательного решения международной администрации.
(Должиков А.В.)
("Международное правосудие", 2024, N 3)Учение П.Е. Казанского было основано на убеждении в общности интересов государств. По определению профессора Новороссийского университета, "международная администрация есть деятельность государств, международных обществ, их органов и органов международных, направленная на обеспечение международных общественных интересов Администрация народов покоится на двух основных началах - на начале правомерности, т.е., сообразности с требованиями договоров и на начале целесообразности, т.е., сообразности с международными общественными интересами. Одна целесообразность не может быть... верховным началом международного управления, так как иначе оно не было бы юридическим явлением" <26>. В связи с этим сущность международного административного права предполагает достижение общих целей в межгосударственных отношениях. Несмотря на сохранение государственного суверенитета и наличие национальных интересов, правомерность правительственных актов может быть проверена на соответствие общему благу. Без возможности юридической оценки этих критериев международное административное право превращалось бы в простое управление, пусть и за пределами национальной юрисдикции. Причем П.Е. Казанский разграничивал формальную правомерность (соблюдение договоров и иных источников международного права) и материальную целесообразность. К последней относится требование мотивированности, которое сводится к проверке целеполагания и содержательного решения международной администрации.
Статья: Международный обычай в российской правовой системе
(Ромашев Ю.С.)
("Право. Журнал Высшей школы экономики", 2022, N 3)Международный обычай является одним из основных источников международного права. Вместе с тем в Конституции Российской Федерации он непосредственно не указан. Упоминание о международном обычае довольно редко можно встретить и в других российских нормативных правовых актах. Как правило, используется общая фраза "общепризнанные принципы и нормы международного права". Ее ассоциация с международными обычаями вызывает споры как в доктрине международного права, так и среди правоприменителей. В статье на основе диалектического подхода, а также использования общенаучных методов исследования дается оценка соотношения международных обычаев, юридически обязательных для России, и положений ее Конституции, законов и подзаконных нормативных правовых актов. Уточняется место международных обычаев в российской правовой системе. Обозначено, что с помощью закона или подзаконного нормативного правового акта нельзя отозвать признание международного обычая. Показано, что российская Конституция основывается на императивных общепризнанных принципах и нормах международного права, существующих в форме международного обычая. Анализируются ситуации, в которых имеются противоречия между ранее признаваемым нашей страной международным обычаем и Конституцией России, и предлагаются пути их разрешения. Показана неудачность формулировки первого положения ч. 4 ст. 15 Конституции. Предлагается использовать подход к его толкованию, согласно которому "международные обычаи, признаваемые Российской Федерацией или содержащие императивные нормы общего международного права, международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы". В правоприменительной практике также предлагается учитывать подход: "Если международным обычаем, признанным Россией или содержащим императивные нормы общего международного права, предусмотрены иные правила, чем законом, применяются правила международного обычая". Предлагается учитывать в практике правоприменения механизм правопреемства в отношении международных обычаев, основанный на общих принципах права, свойственных международному праву. Показывается значение для российской правовой системы партикулярных (локальных) международных обычаев, нормы которых признаны Россией.
(Ромашев Ю.С.)
("Право. Журнал Высшей школы экономики", 2022, N 3)Международный обычай является одним из основных источников международного права. Вместе с тем в Конституции Российской Федерации он непосредственно не указан. Упоминание о международном обычае довольно редко можно встретить и в других российских нормативных правовых актах. Как правило, используется общая фраза "общепризнанные принципы и нормы международного права". Ее ассоциация с международными обычаями вызывает споры как в доктрине международного права, так и среди правоприменителей. В статье на основе диалектического подхода, а также использования общенаучных методов исследования дается оценка соотношения международных обычаев, юридически обязательных для России, и положений ее Конституции, законов и подзаконных нормативных правовых актов. Уточняется место международных обычаев в российской правовой системе. Обозначено, что с помощью закона или подзаконного нормативного правового акта нельзя отозвать признание международного обычая. Показано, что российская Конституция основывается на императивных общепризнанных принципах и нормах международного права, существующих в форме международного обычая. Анализируются ситуации, в которых имеются противоречия между ранее признаваемым нашей страной международным обычаем и Конституцией России, и предлагаются пути их разрешения. Показана неудачность формулировки первого положения ч. 4 ст. 15 Конституции. Предлагается использовать подход к его толкованию, согласно которому "международные обычаи, признаваемые Российской Федерацией или содержащие императивные нормы общего международного права, международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы". В правоприменительной практике также предлагается учитывать подход: "Если международным обычаем, признанным Россией или содержащим императивные нормы общего международного права, предусмотрены иные правила, чем законом, применяются правила международного обычая". Предлагается учитывать в практике правоприменения механизм правопреемства в отношении международных обычаев, основанный на общих принципах права, свойственных международному праву. Показывается значение для российской правовой системы партикулярных (локальных) международных обычаев, нормы которых признаны Россией.
Статья: Конституционные преобразования в Российской Федерации и взаимодействие международного и внутригосударственного права: преемственность и новизна
(Морозов А.Н., Каширкина А.А.)
("Журнал российского права", 2022, N 1)Вывод: конституционные поправки позволяют на конституционно-правовой основе выполнять международно-правовые обязательства, содержащиеся в различных источниках международного права, включая международные договоры Российской Федерации, а также юридически обязательные решения межгосударственных органов. В свою очередь, совершенствование правовых механизмов реализации решений, принимаемых межгосударственными органами, является одним из важнейших направлений не только в свете конституционных поправок, но и в целом в контексте выполнения Российской Федерацией своих международных обязательств. Таким образом, Конституция Российской Федерации уважительно относится к учету общепризнанных принципов и норм международного права, а также выполнению принятых международно-правовых обязательств. В то же время международно-правовой инструментарий, отраженный в первую очередь в Конституции страны, объективно модернизируется с целью защиты основ конституционного строя, прав и свобод граждан Российской Федерации в условиях меняющейся международной обстановки и усложнения международных отношений.
(Морозов А.Н., Каширкина А.А.)
("Журнал российского права", 2022, N 1)Вывод: конституционные поправки позволяют на конституционно-правовой основе выполнять международно-правовые обязательства, содержащиеся в различных источниках международного права, включая международные договоры Российской Федерации, а также юридически обязательные решения межгосударственных органов. В свою очередь, совершенствование правовых механизмов реализации решений, принимаемых межгосударственными органами, является одним из важнейших направлений не только в свете конституционных поправок, но и в целом в контексте выполнения Российской Федерацией своих международных обязательств. Таким образом, Конституция Российской Федерации уважительно относится к учету общепризнанных принципов и норм международного права, а также выполнению принятых международно-правовых обязательств. В то же время международно-правовой инструментарий, отраженный в первую очередь в Конституции страны, объективно модернизируется с целью защиты основ конституционного строя, прав и свобод граждан Российской Федерации в условиях меняющейся международной обстановки и усложнения международных отношений.
Статья: Материальный источник права и виды права
(Макушин А.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)В отличие от государственного права, где материальным источником является государство как политическая организация общества, и конституционного права, где материальным источником является народ как единая общность, связанная множеством различных внешних и внутренних признаков, материальным источником международного права является сообщество народов. Именно сообщество народов, полагаясь на свое коллективное право и коллективную волю, участвует в выработке правил цивилизованного общежития и контроле над их исполнением. И что еще важно, кроме решения своих специфических задач, международное право призвано содействовать развитию других видов права и их отраслей, в частности конституционному праву и его важнейшему институту защиты прав и свобод человека. Так, поднимая идеи мира, согласия и человеколюбия до уровня общечеловеческих ценностей, учреждая международные судебные органы, народы тем самым создают дополнительные гарантии защиты прав и свобод человека. Не один народ, как это имеет место в процессе конституционного регулирования, а сообщество народов отрицает рабство и работорговлю, любые формы дискриминации и насилия над человеком, считает недопустимым акты агрессии и геноцида, призывает государства и все иные субъекты соблюдать права и свободы человека.
(Макушин А.А.)
("Конституционное и муниципальное право", 2023, N 1)В отличие от государственного права, где материальным источником является государство как политическая организация общества, и конституционного права, где материальным источником является народ как единая общность, связанная множеством различных внешних и внутренних признаков, материальным источником международного права является сообщество народов. Именно сообщество народов, полагаясь на свое коллективное право и коллективную волю, участвует в выработке правил цивилизованного общежития и контроле над их исполнением. И что еще важно, кроме решения своих специфических задач, международное право призвано содействовать развитию других видов права и их отраслей, в частности конституционному праву и его важнейшему институту защиты прав и свобод человека. Так, поднимая идеи мира, согласия и человеколюбия до уровня общечеловеческих ценностей, учреждая международные судебные органы, народы тем самым создают дополнительные гарантии защиты прав и свобод человека. Не один народ, как это имеет место в процессе конституционного регулирования, а сообщество народов отрицает рабство и работорговлю, любые формы дискриминации и насилия над человеком, считает недопустимым акты агрессии и геноцида, призывает государства и все иные субъекты соблюдать права и свободы человека.
Статья: К вопросу об истоках изучения международного частного права в России
(Бахин С.В.)
("Журнал российского права", 2022, N 4)Справедливой критике подвергается и методика изложения, в соответствии с которой материал преподносится в виде неких бездоказательных аксиом или непонятных афоризмов: "Де Галет решительно спутывает понятия своих читателей: основания, виды, источники международного права изложены у него так темно, что едва ли кто-нибудь будет в состоянии извлечь мысль из этого хаоса" <22>. Приводя многочисленные примеры "шаткости и спутанности" понятий де Галета, Д.И. Каченовский резюмирует: "Здесь критика совершенно бесполезна" <23>, делая лишь одно послабление: "Мы готовы, впрочем, допустить в его (де Галета. - С.Б.) пользу одно оправдание: неточность выражений и смешение слов, может быть, происходят у него от употребления чужого языка. Судя по всему, г. де Галет иностранец и не привык писать по-русски" <24>.
(Бахин С.В.)
("Журнал российского права", 2022, N 4)Справедливой критике подвергается и методика изложения, в соответствии с которой материал преподносится в виде неких бездоказательных аксиом или непонятных афоризмов: "Де Галет решительно спутывает понятия своих читателей: основания, виды, источники международного права изложены у него так темно, что едва ли кто-нибудь будет в состоянии извлечь мысль из этого хаоса" <22>. Приводя многочисленные примеры "шаткости и спутанности" понятий де Галета, Д.И. Каченовский резюмирует: "Здесь критика совершенно бесполезна" <23>, делая лишь одно послабление: "Мы готовы, впрочем, допустить в его (де Галета. - С.Б.) пользу одно оправдание: неточность выражений и смешение слов, может быть, происходят у него от употребления чужого языка. Судя по всему, г. де Галет иностранец и не привык писать по-русски" <24>.
Статья: "Озеленение" полетов: как экологизация правового регулирования воздушных сообщений влияет на международное воздушное право?
(Донаканян В.Г.)
("Международное правосудие", 2025, N 3)К третьему подходу следует отнести позицию юристов, которые рассматривают Приложения в качестве источника международного права sui generis. Так, А. Сипос квалифицирует обязательства государств по соблюдению Приложений в качестве обязательств erga omnes, что проистекает из "целостности" и "духа" Чикагской конвенции, а не из норм договорного или обычного права <58>. Представляется, что такой подход может противоречить основополагающим постулатам теории международного права и правоприменительной практике.
(Донаканян В.Г.)
("Международное правосудие", 2025, N 3)К третьему подходу следует отнести позицию юристов, которые рассматривают Приложения в качестве источника международного права sui generis. Так, А. Сипос квалифицирует обязательства государств по соблюдению Приложений в качестве обязательств erga omnes, что проистекает из "целостности" и "духа" Чикагской конвенции, а не из норм договорного или обычного права <58>. Представляется, что такой подход может противоречить основополагающим постулатам теории международного права и правоприменительной практике.