Исполнение обязательств должника третьим лицом
Подборка наиболее важных документов по запросу Исполнение обязательств должника третьим лицом (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Судебная практика
Перечень позиций высших судов к ст. 313 ГК РФ "Исполнение обязательства третьим лицом"3. Позиции об обязанности кредитора принять исполнение обязательства, предложенное за должника третьим лицом, если должник не возлагал исполнение на третье лицо (п. 2 ст. 313 ГК РФ)
Перечень позиций высших судов к ст. 10 ГК РФ "Пределы осуществления гражданских прав"2.1.1.4. Суд может признать переход прав кредитора к третьему лицу несостоявшимся, если, исполняя обязательство за должника, третье лицо действовало недобросовестно (позиция ВС РФ) >>>
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Нормативные акты
"Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ
(ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025)Статья 313. Исполнение обязательства третьим лицом
(ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.03.2026)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025)Статья 313. Исполнение обязательства третьим лицом
Формы
Статья: Исполнение обязательства третьим лицом. Часть первая. Отношения между кредитором и третьим лицом
(Вольфсон В.Л.)
("Хозяйство и право", 2025, N 9)Итак, исполнение обязательства должника третьим лицом должно по умолчанию рассматриваться как отвечающее интересам должника независимо от того, было ли оно согласовано с должником; принятие такого исполнения, если должник не обязан был предоставить его лично, образует кредиторскую обязанность за единственным исключением - когда кредитор знает или должен знать, что в действительности исполнение противоречит интересам должника. "Незнание" кредитора является добросовестным при соответствии критерию, который в трудах автора определяется как "стандарт долженствования" <13> - в противоположность "стандарту осуществимости": если при совершении действий, соответствующих обычным ожиданиям, кредитор мог получить знание о состоянии интереса должника, на нем лежит обязанность не принимать исполнение.
(Вольфсон В.Л.)
("Хозяйство и право", 2025, N 9)Итак, исполнение обязательства должника третьим лицом должно по умолчанию рассматриваться как отвечающее интересам должника независимо от того, было ли оно согласовано с должником; принятие такого исполнения, если должник не обязан был предоставить его лично, образует кредиторскую обязанность за единственным исключением - когда кредитор знает или должен знать, что в действительности исполнение противоречит интересам должника. "Незнание" кредитора является добросовестным при соответствии критерию, который в трудах автора определяется как "стандарт долженствования" <13> - в противоположность "стандарту осуществимости": если при совершении действий, соответствующих обычным ожиданиям, кредитор мог получить знание о состоянии интереса должника, на нем лежит обязанность не принимать исполнение.
Статья: Механизм регулирования очередности при исполнении денежных обязательств несостоятельного должника
(Андреев А.В.)
("Журнал российского права", 2025, N 11)То есть следует предположить, что степень приоритета требований залогового кредитора определяется не только специальными нормами Закона о банкротстве, но и п. 1 ст. 334 ГК РФ, по смыслу которого при наличии залога имущества должника, обеспечивающего исполнение обязательства самого должника, либо третьего лица, кредитор вправе претендовать на то, что неисполненное перед ним основное обязательство может быть исполнено полностью (или в части) за счет заложенного имущества, и, что самое важное в данном случае, - в приоритетном порядке перед любыми другими лицами, являющимися кредиторами залогодателя.
(Андреев А.В.)
("Журнал российского права", 2025, N 11)То есть следует предположить, что степень приоритета требований залогового кредитора определяется не только специальными нормами Закона о банкротстве, но и п. 1 ст. 334 ГК РФ, по смыслу которого при наличии залога имущества должника, обеспечивающего исполнение обязательства самого должника, либо третьего лица, кредитор вправе претендовать на то, что неисполненное перед ним основное обязательство может быть исполнено полностью (или в части) за счет заложенного имущества, и, что самое важное в данном случае, - в приоритетном порядке перед любыми другими лицами, являющимися кредиторами залогодателя.
Статья: Субординация основанных на кризисном финансировании требований контролирующих должника лиц: политико-правовые цели и актуальные проблемы
(Есманский А.А.)
("Закон", 2023, N 3)Однако на практике контролирующие должника лица часто предпочитают финансировать испытывающий затруднения бизнес посредством предоставления займов, коммерческих кредитов, исполнения обязательств должника перед третьими лицами, а также иных гражданско-правовых конструкций, экономически эквивалентных предоставлению заемного финансирования.
(Есманский А.А.)
("Закон", 2023, N 3)Однако на практике контролирующие должника лица часто предпочитают финансировать испытывающий затруднения бизнес посредством предоставления займов, коммерческих кредитов, исполнения обязательств должника перед третьими лицами, а также иных гражданско-правовых конструкций, экономически эквивалентных предоставлению заемного финансирования.
Тематический выпуск: Трудовые отношения: вопросы и ответы
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2023, N 5)Возложение исполнения обязательства должника на третье лицо предполагает наличие договора между ними, по которому третье лицо принимает на себя обязанность оплатить долг за должника от своего имени.
(под ред. А.В. Брызгалина)
("Налоги и финансовое право", 2023, N 5)Возложение исполнения обязательства должника на третье лицо предполагает наличие договора между ними, по которому третье лицо принимает на себя обязанность оплатить долг за должника от своего имени.
"Современное гражданское и семейное право: перспективы развития доктрины, законодательства и правоприменительной практики: монография"
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)При сравнении группы БС с возложением исполнения обязательства на третье лицо может возникнуть еще вопрос о том, имеются ли здесь отношения представительства. В связи с этим представляет интерес отграничение института представительства от возложения исполнения обязательства на третье лицо. Институт представительства вызывал интерес не только у современных ученых, но и у выдающихся ученых советской эпохи, в частности профессора В.А. Рясенцева <1>. В литературе имеется мнение, что представительство является одним из случаев исполнения обязательства третьими лицами <2>. Однако с таким утверждением сложно согласиться. Не вдаваясь в детальный анализ различных взглядов на юридическую природу представительства, выходящий за рамки настоящего исследования, можно сделать следующие выводы. Представитель в принципе не может выступать в качестве третьего лица в обязательственном правоотношении, поскольку фигура представителя полностью поглощается фигурой одной из сторон, а в результате действий представителя права и обязанности возникают непосредственно у представляемого. Если представитель выступает на стороне должника в обязательстве, то имеется в виду, что действия представителя воспринимаются как действия должника (представляемого), а значит, исполнение обязательства представителем есть не что иное, как исполнение обязательства должником, но не исполнение обязательства третьим лицом за должника <3>. В группе БС происходит автоматическое перечисление денежных средств с одного счета на другой счет, возможно, одного и того же лица. Даже если объединяются счета нескольких лиц, в представительстве здесь нет никакого смысла, так как нет интересов, которые надо было бы кому-то представлять. Таким образом, ни при возложении исполнения обязательства на третьих лиц, ни при исполнении обязательства участниками группы БС не возникает отношений по представительству.
(отв. ред. Е.В. Вавилин, О.М. Родионова)
("Статут", 2024)При сравнении группы БС с возложением исполнения обязательства на третье лицо может возникнуть еще вопрос о том, имеются ли здесь отношения представительства. В связи с этим представляет интерес отграничение института представительства от возложения исполнения обязательства на третье лицо. Институт представительства вызывал интерес не только у современных ученых, но и у выдающихся ученых советской эпохи, в частности профессора В.А. Рясенцева <1>. В литературе имеется мнение, что представительство является одним из случаев исполнения обязательства третьими лицами <2>. Однако с таким утверждением сложно согласиться. Не вдаваясь в детальный анализ различных взглядов на юридическую природу представительства, выходящий за рамки настоящего исследования, можно сделать следующие выводы. Представитель в принципе не может выступать в качестве третьего лица в обязательственном правоотношении, поскольку фигура представителя полностью поглощается фигурой одной из сторон, а в результате действий представителя права и обязанности возникают непосредственно у представляемого. Если представитель выступает на стороне должника в обязательстве, то имеется в виду, что действия представителя воспринимаются как действия должника (представляемого), а значит, исполнение обязательства представителем есть не что иное, как исполнение обязательства должником, но не исполнение обязательства третьим лицом за должника <3>. В группе БС происходит автоматическое перечисление денежных средств с одного счета на другой счет, возможно, одного и того же лица. Даже если объединяются счета нескольких лиц, в представительстве здесь нет никакого смысла, так как нет интересов, которые надо было бы кому-то представлять. Таким образом, ни при возложении исполнения обязательства на третьих лиц, ни при исполнении обязательства участниками группы БС не возникает отношений по представительству.
Статья: Исполнение обязательства при возложении его на третье лицо и в группе банковских счетов: сравнительная характеристика
(Ибадова Л.Т.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 3)2. Если исполнение обязательства возложено должником на третье лицо, то кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника указанным третьим лицом (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Так же и в группе БС - кредитор одного из участников группы может даже и не подозревать о том, что счет должника состоит в группе БС. Банк, перераспределяя денежные средства внутри группы БС, не только не ждет разрешения на перечисление со стороны кредитора, но и не уведомляет его об этом заранее. Поэтому можно сказать, что кредитор участника группы БС фактически обязан принять исполнение, предоставленное со счета иного лица, так как нет возможности отказаться. В целом кредитору должно быть безразлично, каким образом расплатился с ним должник: полностью из собственных средств или с использованием заемных средств (полностью или частично). В законе нет и обязанности информировать кредиторов о том, что счета их должников состоят в группе БС. Таким образом, кредитор лица, счет которого входит в группу БС, не может отказаться от платежа, поступившего со счета иного лица, если этот счет входит в группу БС вместе со счетом должника.
(Ибадова Л.Т.)
("Актуальные проблемы российского права", 2023, N 3)2. Если исполнение обязательства возложено должником на третье лицо, то кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника указанным третьим лицом (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Так же и в группе БС - кредитор одного из участников группы может даже и не подозревать о том, что счет должника состоит в группе БС. Банк, перераспределяя денежные средства внутри группы БС, не только не ждет разрешения на перечисление со стороны кредитора, но и не уведомляет его об этом заранее. Поэтому можно сказать, что кредитор участника группы БС фактически обязан принять исполнение, предоставленное со счета иного лица, так как нет возможности отказаться. В целом кредитору должно быть безразлично, каким образом расплатился с ним должник: полностью из собственных средств или с использованием заемных средств (полностью или частично). В законе нет и обязанности информировать кредиторов о том, что счета их должников состоят в группе БС. Таким образом, кредитор лица, счет которого входит в группу БС, не может отказаться от платежа, поступившего со счета иного лица, если этот счет входит в группу БС вместе со счетом должника.
"Комментарий к Федеральному закону от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)"
(постатейный)
(Гришаев С.П.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2024)В п. 1 комментируемой статьи говорится о залоге закладной, который можно определить как залог залога. Поскольку закладная не относится к объектам недвижимости, то ее залог представляет собой не ипотеку, а залог прав, ею удостоверенных. Таким образом, залог закладной не может обеспечить исполнение обязательства должника - третьего лица. Удовлетворение требований по основному обязательству в случае неисполнения со стороны ипотечного залогодержателя будет обеспечено платежами в погашение обязательства, обеспеченного ипотекой. Залогом закладной может обеспечиваться исполнение только того обязательства, должником по которому является ее владелец.
(постатейный)
(Гришаев С.П.)
(Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2024)В п. 1 комментируемой статьи говорится о залоге закладной, который можно определить как залог залога. Поскольку закладная не относится к объектам недвижимости, то ее залог представляет собой не ипотеку, а залог прав, ею удостоверенных. Таким образом, залог закладной не может обеспечить исполнение обязательства должника - третьего лица. Удовлетворение требований по основному обязательству в случае неисполнения со стороны ипотечного залогодержателя будет обеспечено платежами в погашение обязательства, обеспеченного ипотекой. Залогом закладной может обеспечиваться исполнение только того обязательства, должником по которому является ее владелец.
Статья: Проблемы правового регулирования статуса субъектов, участвующих в процедурах несостоятельности (банкротства) юридических лиц
(Самигулина А.В.)
("Вестник арбитражной практики", 2023, N 1)Возможность получения максимального удовлетворения своих требований конкурсными кредиторами также обеспечивается такими средствами, как исполнение обязательств должника третьим лицом и право кредиторов на обращение взыскания на имущество должника, незаконно переданное третьим лицам.
(Самигулина А.В.)
("Вестник арбитражной практики", 2023, N 1)Возможность получения максимального удовлетворения своих требований конкурсными кредиторами также обеспечивается такими средствами, как исполнение обязательств должника третьим лицом и право кредиторов на обращение взыскания на имущество должника, незаконно переданное третьим лицам.
Статья: Частные случаи оспаривания сделок должника, влекущих за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами
(Колчина Е.И.)
("Вестник арбитражной практики", 2025, N 3)- сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки;
(Колчина Е.И.)
("Вестник арбитражной практики", 2025, N 3)- сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки;
Статья: Предпосылки возникновения механизма суброгации: попытка реконструкции подхода римского права в контексте европейской правовой мысли
(Тяжбин М.Д.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 6; 2025, N 1)<90> В таком рассуждении обращает на себя внимание проблема наличия определенного конфликта между solutio третьего лица и принципом относительности обязательства. Последний может анализироваться с исторической и теоретической точек зрения. В первом случае необходимо отметить неоднородность содержания указанного понятия в разные периоды развития гражданского права и применительно к разным вариантам концептуализации самого обязательства. Так, считается, что obligatio в римском праве, описываемое как iuris vinculum, носило строго личный характер, а потому не допускало оборота требований путем их уступки. Между тем, хотя римским юристам действительно не была известна современная доктрина уступки права требования, ее функциональные аналоги вполне присутствовали в хозяйственной жизни полиса (procurator in rem suam, actio utilis, а в юстиниановскую эпоху - cessio и actio per cessionem transferre). В этом смысле, несмотря на то что личный характер связи кредитора и должника на всем протяжении истории Рима принципиально не менялся, к VI в. н. э. уже нельзя считать абсолютной догму об отсутствии или неразвитости оборота долгов как такового. Однако ситуация стала иной в Средние века, поскольку глоссаторы (Ацо, Аккурсий), запертые внутри священного для них текста "Corpus iuris civilis", используя аналогичную аргументацию в части iuris vinculum, выводят формулу nomina ossibus inhaerent, запрещающую оборот обязательственных исков, кроме как посредством института процессуального представительства. См.: Op. cit. S. 8 - 14. Данный пример свидетельствует о чрезвычайной подвижности содержательной части принципа относительности при стабильности взгляда на личную связь кредитора и должника. Помимо исторического контекста на наполнение анализируемого принципа влияет и подход к определению сущности обязательства. В такой оптике становится понятно, что современное герметичное понимание относительности, при котором третьи лица не могут как получать права, обязанности и возражения из чуждого им обязательства, так и вмешиваться в него иным образом (к примеру, посредством совершения предоставления вместо должника), связано с концепцией obligatio Ф.К. ф. Савиньи, где последнее мыслится сферой господства кредитора и долга должника. О современном понимании принципа относительности см.: des Wie relativ ist eigentlich das Band zwischen und Schuldner? Berlin: Duncker & Humblot, 1989. S. 9 - 96. Немного другого результата мы достигнем, если рассмотрим указанный принцип применительно к подходам Г. Хартманна и А. Бринца. Первый, замыкая цель обязательства на интересах кредитора, меняет и характер самих отношений, поскольку в такой парадигме удовлетворить последнего может любое, а не только обязанное лицо. Второй, определяя obligatio в качестве Haftung, оставляет исполнение за скобками и смещает акценты внутри самой личной связи, так как теперь кредитор является лицом, прибегающим к помощи принуждения, а должник - лицом, отвечающим перед ним. При этом описанная модель А. Бринца, с одной стороны, объясняет наличие в современных концептах пережитков гетерогенной структуры обязательства (например, исторически связанная с институтом заступничества категория суброгации в результате исполнения третьим лицом обязательства должника), а с другой стороны, показывает, что принцип относительности порожден более поздней гомогенной структурой, в рамках которой и появляется фигура личной зависимости должника. В этом смысле показательно, что Д. Медикус в своем знаменитом труде, посвященном третьим лицам в обязательстве, сначала говорит о последнем как об отношении двух лиц (надо заметить, что современное гражданско-правовое регулирование преимущественно направлено именно на такую ситуацию), а затем утверждает, что соответствующая изоляция кредитора и должника, присущая обязательственным отношениям, сегодня не может рассматриваться в качестве удовлетворительной, о чем свидетельствует расширение участия иных лиц в описанном микрокосме обязательства. См.: Medicus D. Drittbeziehungen im // Juristische Schulung. 1974. S. 613, 622. В свою очередь, во втором, теоретическом, плане принцип относительности, вытекающий из частной автономии участников гражданского оборота, призван не только выражать свободу кредитора и должника, но и определять ее границы (в том числе путем установления персональных пределов). Соответственно, исключения из указанного принципа должны рассматриваться как ограничения автономии воли указанных субъектов на основе гетерономного регулирования, а потому каждое из них требует самого серьезного обоснования. См.: Hassemer M. Heteronomie und : Zur Haftung des Herstellers im . : Mohr Siebeck, 2007. S. 9 - 26. С этих позиций исполнение обязательства третьим лицом в определенных случаях может рассматриваться в качестве нарушения автономии воли как кредитора, так и должника (поскольку в рамках обязательства оба должны мыслиться в качестве свободных и равных друг другу субъектов), что актуализирует аргументацию Гая в D. 3, 5, 38, приведенном выше.
(Тяжбин М.Д.)
("Вестник гражданского права", 2024, N 6; 2025, N 1)<90> В таком рассуждении обращает на себя внимание проблема наличия определенного конфликта между solutio третьего лица и принципом относительности обязательства. Последний может анализироваться с исторической и теоретической точек зрения. В первом случае необходимо отметить неоднородность содержания указанного понятия в разные периоды развития гражданского права и применительно к разным вариантам концептуализации самого обязательства. Так, считается, что obligatio в римском праве, описываемое как iuris vinculum, носило строго личный характер, а потому не допускало оборота требований путем их уступки. Между тем, хотя римским юристам действительно не была известна современная доктрина уступки права требования, ее функциональные аналоги вполне присутствовали в хозяйственной жизни полиса (procurator in rem suam, actio utilis, а в юстиниановскую эпоху - cessio и actio per cessionem transferre). В этом смысле, несмотря на то что личный характер связи кредитора и должника на всем протяжении истории Рима принципиально не менялся, к VI в. н. э. уже нельзя считать абсолютной догму об отсутствии или неразвитости оборота долгов как такового. Однако ситуация стала иной в Средние века, поскольку глоссаторы (Ацо, Аккурсий), запертые внутри священного для них текста "Corpus iuris civilis", используя аналогичную аргументацию в части iuris vinculum, выводят формулу nomina ossibus inhaerent, запрещающую оборот обязательственных исков, кроме как посредством института процессуального представительства. См.: Op. cit. S. 8 - 14. Данный пример свидетельствует о чрезвычайной подвижности содержательной части принципа относительности при стабильности взгляда на личную связь кредитора и должника. Помимо исторического контекста на наполнение анализируемого принципа влияет и подход к определению сущности обязательства. В такой оптике становится понятно, что современное герметичное понимание относительности, при котором третьи лица не могут как получать права, обязанности и возражения из чуждого им обязательства, так и вмешиваться в него иным образом (к примеру, посредством совершения предоставления вместо должника), связано с концепцией obligatio Ф.К. ф. Савиньи, где последнее мыслится сферой господства кредитора и долга должника. О современном понимании принципа относительности см.: des Wie relativ ist eigentlich das Band zwischen und Schuldner? Berlin: Duncker & Humblot, 1989. S. 9 - 96. Немного другого результата мы достигнем, если рассмотрим указанный принцип применительно к подходам Г. Хартманна и А. Бринца. Первый, замыкая цель обязательства на интересах кредитора, меняет и характер самих отношений, поскольку в такой парадигме удовлетворить последнего может любое, а не только обязанное лицо. Второй, определяя obligatio в качестве Haftung, оставляет исполнение за скобками и смещает акценты внутри самой личной связи, так как теперь кредитор является лицом, прибегающим к помощи принуждения, а должник - лицом, отвечающим перед ним. При этом описанная модель А. Бринца, с одной стороны, объясняет наличие в современных концептах пережитков гетерогенной структуры обязательства (например, исторически связанная с институтом заступничества категория суброгации в результате исполнения третьим лицом обязательства должника), а с другой стороны, показывает, что принцип относительности порожден более поздней гомогенной структурой, в рамках которой и появляется фигура личной зависимости должника. В этом смысле показательно, что Д. Медикус в своем знаменитом труде, посвященном третьим лицам в обязательстве, сначала говорит о последнем как об отношении двух лиц (надо заметить, что современное гражданско-правовое регулирование преимущественно направлено именно на такую ситуацию), а затем утверждает, что соответствующая изоляция кредитора и должника, присущая обязательственным отношениям, сегодня не может рассматриваться в качестве удовлетворительной, о чем свидетельствует расширение участия иных лиц в описанном микрокосме обязательства. См.: Medicus D. Drittbeziehungen im // Juristische Schulung. 1974. S. 613, 622. В свою очередь, во втором, теоретическом, плане принцип относительности, вытекающий из частной автономии участников гражданского оборота, призван не только выражать свободу кредитора и должника, но и определять ее границы (в том числе путем установления персональных пределов). Соответственно, исключения из указанного принципа должны рассматриваться как ограничения автономии воли указанных субъектов на основе гетерономного регулирования, а потому каждое из них требует самого серьезного обоснования. См.: Hassemer M. Heteronomie und : Zur Haftung des Herstellers im . : Mohr Siebeck, 2007. S. 9 - 26. С этих позиций исполнение обязательства третьим лицом в определенных случаях может рассматриваться в качестве нарушения автономии воли как кредитора, так и должника (поскольку в рамках обязательства оба должны мыслиться в качестве свободных и равных друг другу субъектов), что актуализирует аргументацию Гая в D. 3, 5, 38, приведенном выше.