Хартия европЕйского союза об основных правах
Подборка наиболее важных документов по запросу Хартия европЕйского союза об основных правах (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
Статья: Роль судебной аргументации в обеспечении устойчивого конституционно-правового развития
(Гаджиев Х.И.)
("Журнал российского права", 2025, N 8)Термин "устойчивое развитие" использован также в преамбуле и в ст. 37 Хартии Европейского союза об основных правах, которая устанавливает, что, во-первых, Союз стремится поощрять сбалансированное и устойчивое развитие, во-вторых, высокий уровень защиты и повышение качества окружающей среды должны стать частью политики ЕС и обеспечиваться в соответствии с принципом устойчивого развития. Такое положение не предоставляет "реального" основного права отдельным людям, а скорее провозглашает общую обязанность Союза и его государств-членов учитывать в своей политике необходимость защиты окружающей среды. Между тем существуют экономические и социальные основания развития, которые объединяются в контексте единой концепции устойчивого развития. В центре такого развития - человек, и не случайно в Рио-де-Жанейрской декларации 1992 г. принцип 1 гласит: "Забота о людях занимает центральное место в усилиях по обеспечению устойчивого развития. Они имеют право на здоровую и плодотворную жизнь в гармонии с природой". Вероятно, без достойной окружающей среды и экономического улучшения человеческие потребности и желания не могут быть удовлетворены <29>.
(Гаджиев Х.И.)
("Журнал российского права", 2025, N 8)Термин "устойчивое развитие" использован также в преамбуле и в ст. 37 Хартии Европейского союза об основных правах, которая устанавливает, что, во-первых, Союз стремится поощрять сбалансированное и устойчивое развитие, во-вторых, высокий уровень защиты и повышение качества окружающей среды должны стать частью политики ЕС и обеспечиваться в соответствии с принципом устойчивого развития. Такое положение не предоставляет "реального" основного права отдельным людям, а скорее провозглашает общую обязанность Союза и его государств-членов учитывать в своей политике необходимость защиты окружающей среды. Между тем существуют экономические и социальные основания развития, которые объединяются в контексте единой концепции устойчивого развития. В центре такого развития - человек, и не случайно в Рио-де-Жанейрской декларации 1992 г. принцип 1 гласит: "Забота о людях занимает центральное место в усилиях по обеспечению устойчивого развития. Они имеют право на здоровую и плодотворную жизнь в гармонии с природой". Вероятно, без достойной окружающей среды и экономического улучшения человеческие потребности и желания не могут быть удовлетворены <29>.
Статья: Доктрина разоренного сада. Комментарий к Регламенту Европейского парламента и Совета Европейского союза от 19 октября 2022 года 2022/2065 о едином рынке цифровых услуг и о внесении изменений в Директиву 2000/31/EC (Акт о цифровых услугах)
(Киктенко К.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 6)<20> Так, в деле RT France v. Council (CJEU CURIA: Case T-125/22) Европейский суд справедливости указал, что блокировка Russia Today не нарушает право на свободу выражения мнений и свободу СМИ в соответствии со ст. 11 Хартии Европейского союза об основных правах. Суд счел, что журналистская деятельность компании и ее сотрудников не запрещена, а лишь ограничена, ведь они могли продолжать брать интервью, делать иной контент и продолжать его распространять, но только за пределами ЕС.
(Киктенко К.Г.)
("Вестник экономического правосудия Российской Федерации", 2025, N 6)<20> Так, в деле RT France v. Council (CJEU CURIA: Case T-125/22) Европейский суд справедливости указал, что блокировка Russia Today не нарушает право на свободу выражения мнений и свободу СМИ в соответствии со ст. 11 Хартии Европейского союза об основных правах. Суд счел, что журналистская деятельность компании и ее сотрудников не запрещена, а лишь ограничена, ведь они могли продолжать брать интервью, делать иной контент и продолжать его распространять, но только за пределами ЕС.
Статья: Сравнительное цифровое право: становление и перспективы
(Талапина Э.В.)
("Журнал российского права", 2021, N 9)Кейс 1. Персональные данные. На примере отношения к правовой защите персональных данных хорошо демонстрируются различия континентального и англосаксонского подходов, что в итоге привело к двум течениям в цифровизации экономики. Европейская модель рассматривает право на персональные данные как составляющую частной жизни человека, подпадающее под защиту в качестве фундаментального права (ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 8 Хартии Европейского союза об основных правах). Эта позиция явственно выражена как ЕСПЧ, так и Судом ЕС. Публично-правовая защита персональных данных, ее институциональное обеспечение, наличие подробных материальных и процессуальных норм практически не оставляют места для какого-либо "коммерческого" осмысления этой категории, что идет вразрез с реальной жизнью, в которой интернет-гиганты извлекают немалую прибыль из кумулируемых ими данных (о планах использования персональных данных в целях предоставления государственных проактивных услуг заявило Российское государство (ст. 7.3 Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 210-ФЗ "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг")). В литературе не раз подчеркивалось плохое соответствие механизма информированного согласия на обработку персональных данных технологиям обработки больших данных <20>. Данная проблема в настоящее время осмысляется в Европе, которая, пытаясь выдержать традиционную приверженность приоритетам нравственности и справедливости, вынуждена тем не менее адаптироваться к экономическим реалиям цифровой эпохи.
(Талапина Э.В.)
("Журнал российского права", 2021, N 9)Кейс 1. Персональные данные. На примере отношения к правовой защите персональных данных хорошо демонстрируются различия континентального и англосаксонского подходов, что в итоге привело к двум течениям в цифровизации экономики. Европейская модель рассматривает право на персональные данные как составляющую частной жизни человека, подпадающее под защиту в качестве фундаментального права (ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 8 Хартии Европейского союза об основных правах). Эта позиция явственно выражена как ЕСПЧ, так и Судом ЕС. Публично-правовая защита персональных данных, ее институциональное обеспечение, наличие подробных материальных и процессуальных норм практически не оставляют места для какого-либо "коммерческого" осмысления этой категории, что идет вразрез с реальной жизнью, в которой интернет-гиганты извлекают немалую прибыль из кумулируемых ими данных (о планах использования персональных данных в целях предоставления государственных проактивных услуг заявило Российское государство (ст. 7.3 Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 210-ФЗ "Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг")). В литературе не раз подчеркивалось плохое соответствие механизма информированного согласия на обработку персональных данных технологиям обработки больших данных <20>. Данная проблема в настоящее время осмысляется в Европе, которая, пытаясь выдержать традиционную приверженность приоритетам нравственности и справедливости, вынуждена тем не менее адаптироваться к экономическим реалиям цифровой эпохи.
Статья: Защита персональных данных в эпоху надзорного капитализма
(Геращенко А.И., Рыбин А.И., Зюбанов К.А.)
("Международное правосудие", 2023, N 4)ЕСПЧ усмотрел нарушение властями Республики Болгарии статьи 8 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод (далее - ЕКПЧ), несмотря на то что национальное законодательство, регулирующее хранение коммуникационных данных и последующий доступ к ним со стороны властей, было значительно улучшено в 2015 году, когда Конституционный суд Болгарии рассмотрел его положения с учетом решения Суда Европейского союза (далее - Суд ЕС) по делу "Цифровые права Ирландии Лтд." против Министра связи, морских и природных ресурсов и других, а также Правительства земли Каринтия и других <19>. В указанном деле Суд ЕС признал недействительной Директиву 2006/24/EC о хранении данных, созданных или обработанных в связи с предоставлением общедоступных услуг электронной связи или сетей связи общего пользования <20>, так как она предусматривала несоразмерное вмешательство в право на частную жизнь, право на связь (общение), предусмотренные статьей 7 Хартии Европейского союза об основных правах, и в право на защиту персональных данных, предусмотренное статьей 8 Хартии.
(Геращенко А.И., Рыбин А.И., Зюбанов К.А.)
("Международное правосудие", 2023, N 4)ЕСПЧ усмотрел нарушение властями Республики Болгарии статьи 8 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод (далее - ЕКПЧ), несмотря на то что национальное законодательство, регулирующее хранение коммуникационных данных и последующий доступ к ним со стороны властей, было значительно улучшено в 2015 году, когда Конституционный суд Болгарии рассмотрел его положения с учетом решения Суда Европейского союза (далее - Суд ЕС) по делу "Цифровые права Ирландии Лтд." против Министра связи, морских и природных ресурсов и других, а также Правительства земли Каринтия и других <19>. В указанном деле Суд ЕС признал недействительной Директиву 2006/24/EC о хранении данных, созданных или обработанных в связи с предоставлением общедоступных услуг электронной связи или сетей связи общего пользования <20>, так как она предусматривала несоразмерное вмешательство в право на частную жизнь, право на связь (общение), предусмотренные статьей 7 Хартии Европейского союза об основных правах, и в право на защиту персональных данных, предусмотренное статьей 8 Хартии.
Статья: Перспективы и риски внедрения искусственного интеллекта в судебную практику
(Родикова В.А.)
("Российская юстиция", 2024, N 3)Особый интерес в рамках обсуждаемой темы представляет пар. 38 гл. 1 разд. III компромиссного текста AI Act от 16 мая 2023 г., в котором указываются ключевые риск-сценарии при использовании искусственного интеллекта в правоохранительной и судебной деятельности, справедливые и для отечественного правового поля: "Действия правоохранительных органов, связанные с определенным использованием систем AI, характеризуются значительной степенью дисбаланса сил и могут привести к слежке, аресту или лишению свободы физического лица, а также к другим негативным последствиям для основных прав, гарантированных Хартией Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 года. В частности, если система искусственного интеллекта не обучена на основе высококачественных данных, не отвечает адекватным требованиям с точки зрения ее производительности, точности или надежности либо не была должным образом спроектирована и протестирована ранее, будучи введенной в эксплуатацию, она может дискриминировать граждан.
(Родикова В.А.)
("Российская юстиция", 2024, N 3)Особый интерес в рамках обсуждаемой темы представляет пар. 38 гл. 1 разд. III компромиссного текста AI Act от 16 мая 2023 г., в котором указываются ключевые риск-сценарии при использовании искусственного интеллекта в правоохранительной и судебной деятельности, справедливые и для отечественного правового поля: "Действия правоохранительных органов, связанные с определенным использованием систем AI, характеризуются значительной степенью дисбаланса сил и могут привести к слежке, аресту или лишению свободы физического лица, а также к другим негативным последствиям для основных прав, гарантированных Хартией Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 года. В частности, если система искусственного интеллекта не обучена на основе высококачественных данных, не отвечает адекватным требованиям с точки зрения ее производительности, точности или надежности либо не была должным образом спроектирована и протестирована ранее, будучи введенной в эксплуатацию, она может дискриминировать граждан.
Статья: Правовые и организационные задачи аналитики и управления Big Data в государственном управлении
(Лескина Э.И.)
("Хозяйство и право", 2022, N 3)<9> Статья 41 Хартии Европейского союза об основных правах 2007 г. (г. Страсбург, 12.12.2007) (2016/C202/02). URL: https://base.garant.ru/71672404/.
(Лескина Э.И.)
("Хозяйство и право", 2022, N 3)<9> Статья 41 Хартии Европейского союза об основных правах 2007 г. (г. Страсбург, 12.12.2007) (2016/C202/02). URL: https://base.garant.ru/71672404/.
Статья: Надконституционные нормы в конституционном праве
(Шустров Д.Г.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2021, N 1)Подобным образом дело обстоит и с наднациональным правом, например правом Европейского союза. Вопрос о том, "нужна ли Европе конституция" <51>, является ныне весьма праздным, ибо попытка "установить Конституцию для Европы" не увенчалась успехом. Однако Европа обладает основополагающими актами: учредительными договорами - (Маастрихтский) Договор о Европейском союзе 1992 года и (Римский) Договор о функционировании Европейского союза 1957 года (в редакции Лиссабонского договора, изменяющего Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества 2007 года), Хартией Европейского союза об основных правах 2007 года <52>.
(Шустров Д.Г.)
("Сравнительное конституционное обозрение", 2021, N 1)Подобным образом дело обстоит и с наднациональным правом, например правом Европейского союза. Вопрос о том, "нужна ли Европе конституция" <51>, является ныне весьма праздным, ибо попытка "установить Конституцию для Европы" не увенчалась успехом. Однако Европа обладает основополагающими актами: учредительными договорами - (Маастрихтский) Договор о Европейском союзе 1992 года и (Римский) Договор о функционировании Европейского союза 1957 года (в редакции Лиссабонского договора, изменяющего Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества 2007 года), Хартией Европейского союза об основных правах 2007 года <52>.
"Ограничение корпоративных прав как средство обеспечения интересов участников хозяйственных обществ: монография"
(Гентовт О.И.)
("Статут", 2022)В настоящее время вопрос об ограничении субъективных гражданских прав, установлении четких границ и оснований вмешательства законодателя в процесс осуществления принадлежащего субъекту права является одним из важнейших вопросов юридической науки. Справедливо утверждение о том, что российское право переживает очередной этап вечного поиска баланса между субъективным правом собственности и его ограничениями <1>. Сказанное не менее актуально и в отношении иных субъективных прав, поскольку основная цель ограничения того или иного права - это поиск и установление баланса интересов сторон регулируемых отношений. В сфере осуществления предпринимательской деятельности данная проблема обстоятельно исследована в работах Е.П. Губина <2>. Как справедливо отмечает ученый, создание такого правового режима, который обеспечит баланс интересов участников экономических отношений и их защиту, а также ликвидирует социальное неравенство, является одной из основных задач права <3>. Схожий подход к допустимости установления ограничений субъективных прав отражен и в правовых документах международного уровня. Так, согласно п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948 <4>, при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, которые установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе. В соответствии с п. 1 ст. 52 Хартии Европейского союза об основных правах <5>, любое ограничение на осуществление прав и свобод должно предусматриваться законом и уважать основное содержание данных прав и свобод. При соблюдении принципа пропорциональности ограничения могут вводиться лишь тогда, когда они являются необходимыми и действительно соответствуют целям общего интереса, признанным Союзом, или потребности защиты прав и свобод других лиц. Это подтверждается и практикой Европейского суда по правам человека <6>. Справедливо замечание В.А. Лебедева о том, что такие ограничения нельзя считать посягательством на свободу личности, поскольку "подлинная свобода личности возможна лишь при сочетании интересов личности с интересами общества и государства" <7>. В этом смысле ограничение права можно назвать средством обеспечения такой свободы, поскольку установление тех или иных ограничений обусловлено необходимостью поддержания баланса частных и публичных интересов участников правоотношений. В одной из своих работ, посвященной исследованию права собственности, Е.А. Суханов приводит сложившуюся в зарубежной литературе позицию, согласно которой "в послевоенное время постепенно пришло осознание ошибочности идеи полной свободы личности и освобождения ее от всяких общественных ограничений, связанное с... усилением влияния публичного права на частноправовые отношения..." <8> Е.П. Губин также отмечает, что осуществление частноправовых отношений собственности и соответствующих имущественных прав в ряде случаев невозможно без использования публично-правового инструментария. По справедливому замечанию ученого, наиболее наглядно сочетание элементов публичного и частного права, а также неразрывная взаимосвязь частноправовых и публично-правовых средств, проявляются в предпринимательском праве <9>.
(Гентовт О.И.)
("Статут", 2022)В настоящее время вопрос об ограничении субъективных гражданских прав, установлении четких границ и оснований вмешательства законодателя в процесс осуществления принадлежащего субъекту права является одним из важнейших вопросов юридической науки. Справедливо утверждение о том, что российское право переживает очередной этап вечного поиска баланса между субъективным правом собственности и его ограничениями <1>. Сказанное не менее актуально и в отношении иных субъективных прав, поскольку основная цель ограничения того или иного права - это поиск и установление баланса интересов сторон регулируемых отношений. В сфере осуществления предпринимательской деятельности данная проблема обстоятельно исследована в работах Е.П. Губина <2>. Как справедливо отмечает ученый, создание такого правового режима, который обеспечит баланс интересов участников экономических отношений и их защиту, а также ликвидирует социальное неравенство, является одной из основных задач права <3>. Схожий подход к допустимости установления ограничений субъективных прав отражен и в правовых документах международного уровня. Так, согласно п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948 <4>, при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, которые установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе. В соответствии с п. 1 ст. 52 Хартии Европейского союза об основных правах <5>, любое ограничение на осуществление прав и свобод должно предусматриваться законом и уважать основное содержание данных прав и свобод. При соблюдении принципа пропорциональности ограничения могут вводиться лишь тогда, когда они являются необходимыми и действительно соответствуют целям общего интереса, признанным Союзом, или потребности защиты прав и свобод других лиц. Это подтверждается и практикой Европейского суда по правам человека <6>. Справедливо замечание В.А. Лебедева о том, что такие ограничения нельзя считать посягательством на свободу личности, поскольку "подлинная свобода личности возможна лишь при сочетании интересов личности с интересами общества и государства" <7>. В этом смысле ограничение права можно назвать средством обеспечения такой свободы, поскольку установление тех или иных ограничений обусловлено необходимостью поддержания баланса частных и публичных интересов участников правоотношений. В одной из своих работ, посвященной исследованию права собственности, Е.А. Суханов приводит сложившуюся в зарубежной литературе позицию, согласно которой "в послевоенное время постепенно пришло осознание ошибочности идеи полной свободы личности и освобождения ее от всяких общественных ограничений, связанное с... усилением влияния публичного права на частноправовые отношения..." <8> Е.П. Губин также отмечает, что осуществление частноправовых отношений собственности и соответствующих имущественных прав в ряде случаев невозможно без использования публично-правового инструментария. По справедливому замечанию ученого, наиболее наглядно сочетание элементов публичного и частного права, а также неразрывная взаимосвязь частноправовых и публично-правовых средств, проявляются в предпринимательском праве <9>.
Статья: Искусственный интеллект vs судейское усмотрение: доверять нельзя проверять. Перспективы и риски автоматизации судебной практики
(Родикова В.А.)
("Вестник арбитражной практики", 2023, N 3)Особый интерес в рамках обсуждаемой темы представляет собой параграф 38 гл. 1 раздела III "Компромиссного текста" AI Act от 16.05.2023, в котором указываются ключевые риск-сценарии при использовании искусственного интеллекта в правоохранительной и судебной деятельности: "Действия правоохранительных органов, связанные с определенным использованием систем AI, характеризуются значительной степенью дисбаланса сил и могут привести к слежке, аресту или лишению свободы физического лица, а также к другим негативным последствиям для основных прав, гарантированных Хартией Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 года. В частности, если система искусственного интеллекта не обучена на основе высококачественных данных, не отвечает адекватным требованиям с точки зрения ее производительности, точности или надежности или не была должным образом спроектирована и протестирована ранее, будучи введенной в эксплуатацию, она может дискриминировать граждан.
(Родикова В.А.)
("Вестник арбитражной практики", 2023, N 3)Особый интерес в рамках обсуждаемой темы представляет собой параграф 38 гл. 1 раздела III "Компромиссного текста" AI Act от 16.05.2023, в котором указываются ключевые риск-сценарии при использовании искусственного интеллекта в правоохранительной и судебной деятельности: "Действия правоохранительных органов, связанные с определенным использованием систем AI, характеризуются значительной степенью дисбаланса сил и могут привести к слежке, аресту или лишению свободы физического лица, а также к другим негативным последствиям для основных прав, гарантированных Хартией Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 года. В частности, если система искусственного интеллекта не обучена на основе высококачественных данных, не отвечает адекватным требованиям с точки зрения ее производительности, точности или надежности или не была должным образом спроектирована и протестирована ранее, будучи введенной в эксплуатацию, она может дискриминировать граждан.
Статья: Беспристрастность: от принципа административного судопроизводства к общему принципу административного права
(Курындин П.А.)
("Российский юридический журнал", 2023, N 4)В-третьих, в Европейском союзе и Совете Европы беспристрастность закреплена на уровне международных документов, устанавливающих принципы деятельности органов управления. Так, в ст. 41 Хартии Европейского союза об основных правах указано, что "каждое лицо имеет право на рассмотрение своего дела институтами и органами Союза беспристрастно, справедливо и в разумный срок" <11>. В рамках Совета Европы в 2007 г. приняты Рекомендации CM/Rec(2007)7 Комитета министров государствам-участникам по вопросу хорошего управления, которые имеют схожий предмет регулирования, но распространяются на больший круг отношений <12>. В ст. 4 Рекомендаций закреплено, что органы государственной власти должны действовать в соответствии с принципом беспристрастности - объективно и непредвзято - и обеспечивать, чтобы их должностные лица выполняли свои обязанности беспристрастно, независимо от их личных убеждений и интересов.
(Курындин П.А.)
("Российский юридический журнал", 2023, N 4)В-третьих, в Европейском союзе и Совете Европы беспристрастность закреплена на уровне международных документов, устанавливающих принципы деятельности органов управления. Так, в ст. 41 Хартии Европейского союза об основных правах указано, что "каждое лицо имеет право на рассмотрение своего дела институтами и органами Союза беспристрастно, справедливо и в разумный срок" <11>. В рамках Совета Европы в 2007 г. приняты Рекомендации CM/Rec(2007)7 Комитета министров государствам-участникам по вопросу хорошего управления, которые имеют схожий предмет регулирования, но распространяются на больший круг отношений <12>. В ст. 4 Рекомендаций закреплено, что органы государственной власти должны действовать в соответствии с принципом беспристрастности - объективно и непредвзято - и обеспечивать, чтобы их должностные лица выполняли свои обязанности беспристрастно, независимо от их личных убеждений и интересов.
Статья: Новеллы законодательства о дистанционной (удаленной) работе: сравнительно-правовой анализ
(Чесалина О.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 9)Следует отметить, что и в европейском трудовом праве вопрос об обязанности работодателя по учету рабочего времени работника является очень актуальным. Согласно ч. 2 ст. 31 Хартии Европейского союза об основных правах, каждый работник имеет право на ограничение максимальной продолжительности рабочего времени. Европейский суд в ключевом решении от 14.05.2019 по делу C-55/18 истолковал Директиву ЕС о рабочем времени в свете ч. 2 ст. 31 Хартии таким образом, что каждый работодатель должен создать систему учета ежедневно отработанного работником рабочего времени, в том числе для того, чтобы определить количество часов сверхурочной работы.
(Чесалина О.В.)
("Актуальные проблемы российского права", 2021, N 9)Следует отметить, что и в европейском трудовом праве вопрос об обязанности работодателя по учету рабочего времени работника является очень актуальным. Согласно ч. 2 ст. 31 Хартии Европейского союза об основных правах, каждый работник имеет право на ограничение максимальной продолжительности рабочего времени. Европейский суд в ключевом решении от 14.05.2019 по делу C-55/18 истолковал Директиву ЕС о рабочем времени в свете ч. 2 ст. 31 Хартии таким образом, что каждый работодатель должен создать систему учета ежедневно отработанного работником рабочего времени, в том числе для того, чтобы определить количество часов сверхурочной работы.
Статья: Действие принципа справедливости и законности в административном судопроизводстве
(Августина И.Д.)
("Российский судья", 2021, N 6)В ст. 47 раздела VI Хартии Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 г. предусмотрено право каждого лица, чьи права и свободы, гарантированные правом Союза, были нарушены, на эффективные средства правовой защиты в суде. Каждое лицо имеет право на справедливое, публичное рассмотрение его дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, который предварительно учрежден законом. Каждое лицо может пользоваться услугами адвоката, защитника и иметь представителя. Тем, кто не располагает достаточными средствами, предоставляется юрисдикционная помощь (правовая, помощь по оплате процессуальных расходов) в той мере, в которой данная помощь необходима для обеспечения эффективного доступа к правосудию <1>.
(Августина И.Д.)
("Российский судья", 2021, N 6)В ст. 47 раздела VI Хартии Европейского союза об основных правах от 7 декабря 2000 г. предусмотрено право каждого лица, чьи права и свободы, гарантированные правом Союза, были нарушены, на эффективные средства правовой защиты в суде. Каждое лицо имеет право на справедливое, публичное рассмотрение его дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, который предварительно учрежден законом. Каждое лицо может пользоваться услугами адвоката, защитника и иметь представителя. Тем, кто не располагает достаточными средствами, предоставляется юрисдикционная помощь (правовая, помощь по оплате процессуальных расходов) в той мере, в которой данная помощь необходима для обеспечения эффективного доступа к правосудию <1>.